грейпфрут

ist das mein fehler oder wunsch?

чего ю джимин не знала о минджон точно, так это того, что ким никогда ей не вдохновлялась. хотя нет, конечно, вдохновлялась, но только отчасти, только тогда, когда их судьбы и тела были переплетены. ким вдохновляла она сама, и только изнутри себя она могла черпать идеи. и душа минджон стала в разы дороже, как только ее коснулась джимин. и вся суть была совершенно не в том, уйдет ю или останется, а в том, как ким минджон это переживет, что почувствует и как обставит. но это в самом лучшем варианте, верно? у джимин еще останутся тузы в рукаве. ким просыпается довольно поздно по своим меркам, оглядывает спальню устало, размышляет о том, насколько был ужасен ее сонный вид. за окном — серость темно-коричневых зданий и дождливость погоды, иногда слышно, как тарахтят моторы. накидывает на себя халат, переступает через разбросанные по полу книги, закрывает дверцу шкафа и выходит в коридор, а оттуда — сразу на кухню, и немного застревает в дверях, чтобы после глубоко вздохнуть и подойти к графину, налить себе воды. — как хоть твое имя? ю джимин сидит с ногами, закинутыми на подоконник, и курит в открытое окно. ее платье помялось, укладка стала небрежной, но наверное, так даже лучше. она слегка поворачивает голову, окидывает ким мягким взглядом и выдыхает дым. — ю джимин. — отводит глаза к окну, молчит недолго и после невзначай добавляет. — а тебя я знаю. минджон пьет воду и глядит ю в спину, ухмыляясь немного. — я помню. присаживается на соседний стул, джимин смотрит на нее, и тогда ким убирает ей волосы с лица, пальцами проводя сначала по черным локонам, медленно спускаясь к шее, дальше по ключице и вниз по руке. — как ты тут оказалась, милый ангел? на ю ни капли смущения, и минджон этим довольна. — трачу деньги и живу, пока небо не упадет на меня. ким скатывает лямки ее платья по рукам, оголяя плечи, рассматривает. пальцами соединяет родинки в кассиопею. — звучит довольно весело. ю соглашается: — потому что так и есть. — как долго пробудешь здесь? — пока не наскучит. минджон обводит очертания ребер. где-то далеко сигналит чья-то машина. дождь начинает идти сильнее. — где остановилась? — в том отеле. и джимин тушит сигарету, берет в ладонь чужую руку и опускает ниже, к груди, словно усложняя игру и показывая: ничто не может смутить ее ни ночью, ни днем. ким улыбается, пока освобождает пальцы. — тогда увидимся позже.

***

сидя на постели, сжав крепко ручку, в хаосе: белое одеяло, книги в стопках на полу, темно-коричневая деревянная мебель, окна распахнутые и стойкий запах дождя и пыли — ким минджон занимается своим романом. черкает то, что выглядит безжизненно и пусто, заменяет новыми фразами. в общем, чувствует прилив сил и невероятно этим довольна. в дверь спальни стучат, она открывается и на пороге с большим серебряным подносом появляется нин ичжуо. ким не помнит, как та тут оказалась, но списывает все на свою занятость. — вы хотя бы предупреждайте меня. я же вас вчера обыскалась, — жалуется, поднося кофе к кровати. — ох, дорогая… — отрывается от записей минджон и смотрит на нее ласково. — ты прости, я многовато выпила. ичжуо — самая верная из всех помощниц, что ей довелось когда-либо иметь. нин попутно пересказывает ей короткий список дел, включая звонок редактора и плату за проживание. ким благодарит за кофе, подносит фарфоровую чашку к губам, пьет быстро и ставит обратно: очень опасно в такие минуты отвлечения потерять вдохновение. когда нин ичжуо уже собиралась уходить, минджон окликает ее и просит, словно и не слышала всего, что было раньше: — ты забронируй столик в nachtsterne на веранде сегодня вечером и позвони в тот недавний отель, расскажи о месте госпоже ю джимин. помощница кивает и спешит выйти из комнаты. ким это не интересует, запах и вкус кофе действуют на нее положительно, и она уже переходит к новой странице, хватая чистый лист бумаги.

***

томный душный ветер обдувает юные лица, их тела сидят на двух мягких креслах у стеклянного столика, где красуются бокалы вина. по улице все еще проезжают редкие автомобили, фары освещают полутьму, скрашенную фонарями и свечами на столах. джимин сидит нога на ногу, ее широкая летящая рубашка заправлена в длинную юбку, красиво облегающую бедра. она прокручивает на дне бокала вино и рассуждает о чем-то отвлеченном. — и этот мальчик-лакей все умолял, умолял меня рассказать ему, в котором номере я живу… ким слушала вполуха, наблюдая за тем, как веранда пустеет и часы непослушно бегут ко времени ночи. все ближе и ближе война. даже эта медленно плывущая улица, даже разговоры прохожих, даже темное небо, затянутое сереющими тучами, скрывающими звезды — все кричит об этом, кричит своим спокойствием и обыкновенностью. так не бывает, когда все планируется хорошо, но это чувство наступает перед чем-то неизбежным. стоишь, словно олень перед фарами, и глазеешь на свою смерть и ощущаешь неописуемую благодать на грани сумасшествия. и ю, конечно, красивая донельзя, настолько ангельски прекрасна, что ослепляет, даже дух перехватывает, но все же такая сука. наверное, раньше этого не позволял увидеть градус, но теперь минджон разгадала её дьявольское спокойствие — признак ледяного сердца. холодная, как айсберг, чужая и свободная, как непрерученный зверь, коварная и эгоистичная. вопрос пришел на ум слишком быстро: зачем она тогда настойчиво остается здесь? и в этот самый момент ким вдруг почувствовала ужасное желание доказать, что ее внутренний мир, ее душа настолько богата, ее слова настолько жалят в самое сердце, что даже снежная королева, плетущая вокруг нее интриги, будет сожжена этим пламенем. — тебе не холодно, мой милый ангел? — голос минджон совершенно мягкий, ю всего лишь на секунду удивляется, но вовремя себя ловит. — немного. — она улыбается. ким просит плед и лично укрывает им джимин и, пока та хлопает своими темными очаровательными глазами, наклоняется пониже и оставляет теплый след поцелуя на чужом лбу. а потом, подумав еще немного, просит голосом, совсем не позволяющим отказаться и сбежать: — поедемте со мной на чемпионат европы для гонщиков?