Голые коленки и лимонный сорбет

      Юнги стеснялся своих коленок. Бледные, с сетью тонких синих вен, просвечивающих сквозь кожу. Колени казались ему уродливыми, острыми, как у кузнечика. Они диссонировали с его образом — рэпера, композитора, человека, излучающего уверенность и холодность. Такие только скрывать от общественности, чем Мин и занимался, в любую погоду надевая длинные брюки и стараясь не оголять ноги в присутствии других людей. Даже бывший парень Юнги никогда не видел его колени полностью открытыми. Стыдливо прикрытые одеялом, мельком увиденные в полумраке, но не более того. Зачем? Чтобы они расстались еще быстрее, чем через пару месяцев? Или чтобы была еще одна причина для расставания помимо «недостаточной эмоциональной отдачи»? Хотя, справедливости ради, у Юнги была еще какая эмоциональная отдача. Просто выражал он ее не так ярко, как можно было ожидать. Без пафосных слов, без ярких жестов, без лишней драмы.       Впрочем, неважно. Это было давно. Юнги уже оправился от расставания, но не искал новых отношений. Он с головой ушел в учебу (мечта стать успешным композитором требовала много умственных вложений), и у него были друзья, с которыми он с удовольствием проводил свободное время, даже если они были шумными сгустками энергии и хаоса.       Именно эта неугомонная компания в лице Джина, Хосока, Тэхена и Чонгука придумала авантюру в виде поездки в Пусан на машине. Будь еще Чимини сейчас в Корее, то тоже бы присоединился к этому приключению, но Пак почти на два месяца уехал волонтером на Сицилию помогать со сбором винограда, и остальным оставалось только гордиться им (и завидовать возможности побывать в такой далекой и красивой стране). Но даже без него оставшиеся как-то развели на поездку Юнги с Намджуном. С последним понятно, Джун просто любил тусить с друзьями. Но как Юнги-то во все это вписался?       — Поедем, будет весело! — вспомнился громкий, заразительно-бодрый голос Хосока. Они сидели в университетской столовой, и Чон, устроившись строго напротив, сверлил Юнги взглядом, полным щенячьего энтузиазма. К сожалению, Мин уже знал, что этот взгляд работает на нем безотказно. Если бы Хосок был чуть более заинтересован, то Юнги с удовольствием перевел бы их дружеское общение в другую плоскость. Но они вот уже два года просто дружили, хотя у Мина и была определенная слабость к лучшему другу.       — Тащиться четыре часа на машине друг у друга на головах — это не «весело», — буркнул Юнги, ковыряя палочками безвкусную лапшу. Перспектива провести столько времени в замкнутом пространстве с этими ураганами его совсем не прельщала. Но восторги Чона было сложно игнорировать. Еще одно слово, Юнги чувствовал, и он поддастся чарам Хосока.       — Зато на месте будет классно! Смотри, какой домик на побережье нашел Тэ, — Хосок, не теряя надежды, протянул свой телефон с открытой вкладкой браузера. На экране красовались фотографии уютного бунгало прямо на берегу моря. Двухэтажный домик затерялся среди сосен с собственным пляжем. Обстановка внутри была простой, но со вкусом: светлые стены, украшенные традиционными корейскими картинами, невысокая деревянная мебель и элементы декора в морском стиле. — В воду можно нырять чуть ли не из гостиной!       — Преувеличиваешь, — скептически хмыкнул Юнги, но фото все же заинтересованно разглядывал. Бунгало действительно выглядело привлекательно, с террасой, увитой зеленью, и видом на бирюзовую гладь воды.       — Ну, почти! — подмигнул Хосок. — Мы повесим тебе гамак, — продолжал соблазнять он. — Будешь в нем лежать уютно в тенечке, писать свои гениальные мелодии, пока мы, простые смертные, будем плескаться в море.       — Ага, конечно, знаю я вас. Вы будете орать песни и брызгаться, как пятилетки, — усмехнулся Юнги, представив эту картину. На самом деле, перспектива спрятаться в тени с блокнотом и наблюдать за друзьями звучала заманчиво. Он уже видел себя, качающимся в гамаке, наблюдающим за довольным Хосоком в одних плавках, и чувствовал легкий морской бриз на своей коже (прикрытой, разумеется, длинными рукавами).       — Эй, мы не такие уж и шумные! — наигранно обиделся Хосок. — Иногда мы даже ведем себя почти как взрослые. Не часто.       — И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу ехать? — Юнги закатил глаза, но улыбка уже тронула уголки его губ. Он знал, что Чон не отстанет, пока не вытянет его из его добровольного заточения. И, если честно, Мин и сам не прочь был немного развеяться. Просто признание этого факта сделало бы его слишком уязвимым перед этим хитрым манипулятором.       Так Юнги оказался здесь — в стареньком видавшем виды Хендае, который Чонгук на время поездки позаимствовал у отца, и сейчас рулил этой консервной банкой, в то время как Намджун сидел рядом и следил, чтобы они не сбились с маршрута, Тэ напевал что-то себе под нос, а Хосок с удовольствием снимал это все на мобильный. Джин уехал на день раньше, чтобы подготовить дом к приезду остальных.       Жара стояла неимоверная. Асфальт плавился под лучами августовского солнца, воздух дрожал от зноя. Багажник был забит до отказа сумками, пляжными принадлежностями и, кажется, половиной гардероба Хосока, который как главный модник в компании взял множество комплектов «на всякий случай». Кондиционер, как назло, решил закапризничать именно сегодня, выдавая лишь слабые струйки едва прохладного воздуха. На заднем сидении, зажатый между Хосоком и Тэхеном, страдал Юнги. Его лицо выражало крайнюю степень усталости и раздражения. Он прикрыл глаза, массируя виски. Эта поездка к морю, которую все так ждали, начинала его выматывать еще до того, как они добрались до места назначения.       Тэхен, не замечая состояния друга, продолжал напевать, отбивая ритм по коленке Юнги, затянутой в плотную джинсу.       — Эй, Тэ, — протянул Мин, не открывая глаз, — ну прекрати!       — А что такое? Мои ритмичные постукивания мешают тебе медитировать на тему бренности бытия? — съехидничал Тэхен, ничуть не смутившись.       Юнги только обреченно вздохнул, не желая вступать в бессмысленный спор. Он знал, что Тэхен не хотел сделать ему ничего плохого, просто не замечал его дискомфорта.       — Юнги, — тем временем Хосок легонько похлопал его по плечу, прикрытому футболкой. — Ты что-то совсем кислый.       — Просто жарко. И тесно. И шумно, — буркнул Мин, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком жалобно. Он не хотел портить всем настроение своими проблемами и уж тем более Чону.       — Хочешь немного подремать? Нам ехать еще почти три часа, — с пониманием произнес Хосок. Он полез в свой рюкзак, валявшийся в ногах между сиденьями, и, покопавшись в его недрах, извлек пару ярко-оранжевых берушей. — На, держи. Подозревал, что могут пригодиться.       Чон знал Юнги как облупленного, недаром они дружили уже два курса универа. Лучший способ успокоить Мина и поднять ему настроение — дать поспать. Благодарно посмотрев на друга, Юнги вставил беруши и привычно положил голову ему на плечо. Он уже неоднократно так дремал во время их совместных поездок, и Хосок, к счастью, ничего не имел против, воспринимая это как само собой разумеющееся.

***

      Бунгало оказалось почти таким же, как на картинке: просторным, с большой кухней-гостиной, обширной террасой и тремя спальнями на втором этаже. «Почти» заключалось в нескольких существенных деталях. Во-первых, душ с туалетом располагались в отдельной постройке во дворе, а не в самом доме. Во-вторых, до моря оказалось гораздо дальше, чем обещалось в объявлении — не двадцать метров, а все сто. И, наконец, кондиционер не работал. Об этом Джин сообщил первым делом, как только ребята приехали.       — Зато хозяин бунгало скидку сделал! — радостно добавил он. — Теперь мы сможем купить еще больше рамена!       Скидка действительно была существенной, что для компании студентов покрывало множество недочетов, включая отсутствие прохлады. Воздух был плотным, тяжелым. Ни малейшего ветерка, ни единого облачка, которое могло бы хоть немного затенить это пекло.       Поделив спальни с помощью импровизированной жеребьевки, которая больше напоминала балаган, чем серьезное распределение, Юнги с облегчением обнаружил, что ему досталась комната с Хосоком. На лице Чонгука, который вытянул жребий с Джином, на мгновение появилась трагическая гримаса, но он быстро утешился, вспомнив про привезенную с собой новую приставку. Намджун и Тэхен, как друзья с пеленок, без лишних слов заняли самую большую спальню.       Быстро распаковав вещи, Юнги, обливаясь потом, первым делом направился в душ, — уж очень хотелось освежиться после долгой пыльной дороги. Да и жара, конечно, тоже не добавляла приятных ощущений. Каждая клеточка тела просила о прохладе. Мин мечтал о потоках ледяной воды, которые смоют с него дорожную пыль и хоть ненадолго вернут к жизни.       Приняв душ, который, к счастью, оказался вполне прохладным и бодрящим, Юнги, чувствуя себя почти человеком, пошел на кухню, где Джин, признанный шеф-повар их компании, уже во всю что-то кашеварил к обеду и в то же время выговаривал Намджуну, который виновато переминался с ноги на ногу.       — Вот как можно было перепутать две штуки и два килограмма? — с притворным негодованием воскликнул Джин, размахивая деревянной лопаткой.       — Я не разобрал твой почерк и решил перестраховаться, — Намджун, этот огромный ребенок, немного насупился. — Чем больше, тем лучше, да?       — По поводу чего сыр-бор? — спросил Юнги.       — Джун купил два килограмма лимонов! И вот куда их? — Сокджин указал рукой на большой пакет, лежащий на столе. — Обратно везти глупо!       — Мда, столько вискаря с лимоном даже мы не выпьем, — Мин хмыкнул. — Можно сделать сорбет.       — Сорбет? — хором переспросили Джин с Намджуном.       — Ну да. Лимоны, вода, сахар. Если сахара не будет хватать, то в порцию Намджуна положим поменьше.       — ЭЙ!       Юнги улыбнулся и похлопал здоровяка по плечу.       — Это шутка. Кстати, душ я освободил. И где остальные?       — На улице вешают гамак, — отозвался Джин, отворачиваясь к плите, в то время как Намджун воспользовался моментом и почти незаметно стек с кухни (если не считать задетую им тумбу). — Можешь их проведать, чтобы не свернули себе шеи? А потом было бы славно, если бы ты помог мне с обедом.       — Без проблем, — отозвался Юнги и направился на улицу через террасу.       Гамак, кажется, вешал в гордом одиночестве только Чонгук, сосредоточенно обвязывая толстые веревки вокруг стволов двух невысоких, причудливо изогнутых сосен. Тэхен же, как обычно, больше походил на человека, который нарочно путается под ногами, создавая вокруг себя атмосферу беззаботного хаоса. Он крутился вокруг Чонгука, предлагая свою бесценную помощь, которая заключалась в основном в комментариях «А может, лучше вот так?» и «Осторожно, сейчас упадет!». Хосок, вооружившись телефоном, старательно документировал весь процесс, периодически сопровождая съемку забавными звуками или взрываясь хохотом. Любимый детский сад Юнги во всей красе.       — Эй, помощь нужна? — с легкой улыбкой спросил Мин, прошлепав по деревянной террасе и ступив босыми ногами на теплый песок. Все-таки было что-то невероятно приятное и умиротворяющее в том, как теплые песчинки мягко обволакивали пальцы, а стопа утопала в податливой, нагретой солнцем поверхности. Ощущение абсолютной свободы и беззаботности. Если бы еще не эта удушающая жара… А на улице, как назло, не было ни малейшего ветерка, даже с воды.       — Юнги! — радостно воскликнул Хосок, увидев друга и переводя на него камеру телефона. — Иди к нам! Мы тут гамак вешаем! Сейчас будем кайфовать!       Когда гамак, наконец, был установлен (не без помощи советов и поддержки Тэхена), все четверо с блаженным вздохом завалились на него лицом к искрящейся синей глади моря, которое переливалось под лучами яркого летнего солнца. Мин чувствовал себя словно в коконе, зажатый между двумя Чонами: с одной стороны подтянутым, спортивным Чонгуком, с другой — худым, но удивительно крепким Хосоком. Можно было воспользоваться моментом и уткнуться носом в плечо последнего и вдохнуть приятный пряный аромат.       — Тебе не жарко в джинсах? — тем временем Хосок с любопытством потянул его за штанину. — Мне вот хочется снять с себя кожу, такая жара.       — Ну, я в любом случае не брал с собой шорты, — отозвался Юнги, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно, хотя на самом деле эти джинсы уже изрядно его раздражали.       — Хочешь, надень мои? Я взял пять разных, даже есть неяркие.       Юнги скосил взгляд на друга. Хосок, предпочитавший все зелено-красно-сине-желтое? Неяркие шорты? Серьезно?       — Не смотри на меня так, — тот засмеялся. — Это сестра надоумила взять хоть что-нибудь немаркое.       Мин разрывался. С одной стороны, ему действительно было сейчас невыносимо жарко. Одно дело — пережидать самую жару, сидя в штанах в библиотеке, кафе или торговом центре, где работали кондиционеры, а вот находиться на улице в это пекло доставляло серьезный дискомфорт. Не говоря уже о том, что надеть вещь Чона казалось весьма интригующим. А с другой стороны, он совсем не хотел, чтобы остальные (и Хосок, в первую очередь) видели его бледные, непривычные к солнцу коленки и подшучивали над ними. Впрочем, он понимал, что настоящие друзья вряд ли станут над ним смеяться. Во всяком случае, злобно. Доверие к друзьям перевесило.       — Ладно, — Юнги вздохнул, поднимаясь с гамака. Легкий румянец смущения проступил на его щеках. — Давай свои немаркие шорты. Только если они розовые или с цветочками, я тебя убью.       Шорты оказались черными и без какого-либо рисунка. Широкие, с мягкой резинкой, они на самом деле были довольно комфортными, если бы не одно «но» — они совершенно не скрывали колени, на что Юнги в тайне надеялся. Есть же такие шорты, которые спускаются почти до середины икры? Ну почему Хосок не мог выбрать именно такие? Впрочем, сейчас Мин уже не мог пойти на попятную, это наверняка обидело бы Чона.       Юнги, морщась, в очередной раз посмотрел на свое отражение в небольшом, мутном зеркале, висевшем в их с Хосоком спальне. Из штанин, словно две белесые палки, торчали его ноги, увенчанные острыми, бледными коленками, которые напоминали ему сморщенные лица младенцев. Вид собственных ног вызвал приступ смущения. Он привык к тому, что ноги всегда надежно скрыты под длинными штанами, и эта внезапная «нагота» вызывала чувство неловкости.       «Ну что ж, уже поздно отнекиваться», — подумал Мин с обреченным вздохом. Да и та невероятная легкость, которую он почувствовал, заменив джинсы на легкие шорты, перевешивала. Жара тут же стала переноситься гораздо легче. «Ладно, будь, что будет», — решил он, наконец, и, стараясь не смотреть на свои колени, вышел из спальни.       — Ну что, стало лучше? — Хосок, ждавший друга в коридоре, развернулся и, посмотрев вниз… застыл. Сердце Юнги пропустило удар. Вот он, тот самый момент, когда он услышит все, что Чон мог подумать о его дурацких коленках, о его дурацкой бледной коже, из-за которой ноги казались скорее протезами, чем человеческими конечностями. У Мина было припасено несколько едких ответов на эту тему, к которым он не прибегал еще со школы, где одноклассники безжалостно дразнили его на уроках физкультуры, но он никогда не думал, что их придется применять к лучшему другу.       — И ты скрывал такие ножки? — Чон, наконец, отмер и, приблизившись, опустился на корточки перед Юнги, разглядывая его колени с нескрываемым восхищением. — Они же прямо фарфоровые! Такие… изящные.       Это прозвучало скорее как комплимент, чем обзывательство, от чего Юнги почувствовал себя еще более неловко. Кончики ушей начали гореть, а какой-нибудь саркастичный ответ, который он так старательно готовил, даже не приходил в голову. Он видел, что Хосок и сам немного смущен, но в его взгляде читалось искреннее очарование. Юнги нравилась эта реакция, хотя он и не мог до конца понять, что именно в его коленях могло вызвать такой восторг.       — Обычно говорят не так, — пробормотал Мин, чувствуя, как предательский румянец затронул и щеки.       — И как говорят? – Хосок, все еще не отрывая взгляда от его ног, склонил голову набок.       — Что мои колени похожи на мандрагор-альбиносов.       — А минусы будут? — Чон поднял взгляд на Юнги и улыбнулся своей обворожительной, лучистой улыбкой. И то ли из-за этой заразительной улыбки, то ли потому что Мин, наконец-то, понял, что друг не собирается над ним прикалываться, но напряжение отпустило, и он издал негромкий смешок, который тут же перерос в неудержимый смех двух друзей.

***

      Общими усилиями поздний обед был накрыт на просторной, затененной террасе. Здесь стоял невысокий стол с мягкими диванчиками вокруг, на которых так приятно было развалиться и смотреть на море. Джин, как всегда, был на высоте и наварил целую кастрюлю острого, ароматного мульхве с морским окунем. Чонгук, старательно следуя инструкциям Юнги, приготовил лимонный сорбет, который теперь замораживался в холодильнике, обещая стать идеальным завершением трапезы. Хосок и Тэхен, пересказывая друг другу какие-то приколы, накрывали на стол, а Намджун… он старался все это не свалить, осторожно лавируя между кухней и террасой со стопкой тарелок в руках.       — Намджун, ты как будто бомбу обезвреживаешь, — усмехнулся Хосок, наблюдая за его манипуляциями. — Расслабься, это всего лишь тарелки, они не кусаются.       — Зато если я их разобью, меня точно покусает Джин, — ответил Намджун, наконец, добравшись до стола и с облегчением выдохнув.       — Не переживай, я тебя защищу! — Чонгук картинно встал перед Намджуном, изображая из себя телохранителя.       За столом разговор не умолкал ни на минуту. Тэхен с Чонгуком, как обычно, дурачились, Джин ворчал на них, но с улыбкой, Намджун пытался поддержать какое-то подобие интеллектуальной беседы, а Хосок… Хосок то и дело украдкой бросал на Юнги быстрые взгляды, которые неизменно фокусировались на его коленях. Мин это, конечно же, замечал. И, что удивительно, ему даже нравилось это внимание. Он ловил себя на мысли, что невольно вытягивает ноги, чтобы Хосоку было удобнее их разглядывать. Но стоило Юнги встретиться с Чоном взглядом, тот тут же смущался, краснел и отводил глаза, делая вид, что рассматривает что-то очень интересное на столе или среди сосен. Юнги это забавляло. Спустя пару часов он уже почти привык к тому, что его ноги выставлены напоказ, и, к своему удивлению, обнаружил, что никто из друзей, кроме Хосока, не обращал на это внимания. Все вели себя так, будто Юнги всегда ходил в шортах. Это успокаивало. Видимо, его колени не так уж и ужасны, как он себе представлял. Но вот реакция Хосока была крайне интересной.       Она повторилась, когда ребята прибирались после ужина. Хосок, потянувшись за грязными тарелками через весь стол, оперся рукой прямо на колено Юнги. На голое колено. Мин замер, чувствуя, как под ладонью Хосока кожа начинает гореть. Это был не первый раз за вечер, когда Чон, сидя рядом с Юнги, случайно задевал его ногу. Но сейчас это скорее было осознанным жестом.       — Кхм, — прочистил горло Юнги. Прикосновение не было неприятным, даже наоборот, но точно неожиданным. От того места, где расположилась ладонь Хосока, по ноге побежали мурашки.       — Прости? — Хосок посмотрел Мину прямо в глаза, но по его тону было понятно, что он ни капли не сожалеет. Или это выпитая бутылка пива так на него подействовала? Его глаза блестели, а щеки слегка порозовели.       — Все нормально, — ответил Юнги, и это на самом деле было так. Юнги похлопал Хосока по руке на своем колене и, улыбнувшись краешком губ, начал подниматься. У Чона очаровательно заалели кончики ушей, и он быстро отвернулся, скрывая смущение. — Давай я тоже помогу с уборкой.       Юнги чувствовал на себе взгляд Хосока, и это было волнующе. Выпитый за ужином виски приятно расслабил Мина и позволил мыслям течь более свободно и смело. Юнги всегда считал своего друга привлекательным: яркая улыбка, заразительный смех, теплый взгляд — все это вызывало у него приятное чувство в груди. Но, не замечая явного интереса с его стороны, Юнги тоже не стремился переступать невидимую черту их дружеских отношений. Сейчас же все было иначе. Юнги чувствовал заинтересованность, видел ее в жестах и взглядах Хосока, и уж точно сам был не против происходящего.       — Давайте пойдем есть мороженое на пляж? — предложил Чонгук, пока Джин, ворча под нос что-то о неблагодарной молодежи, доставал сорбет из морозилки. В связи с отсутствием подходящих креманок десерт заморозили прямо в половинках лимонов, но в итоге получилось даже лучше. Яркие цитрусовые так и манили своим солнечным, желтым цветом, а свежий бодрящий лимонный аромат начал распространяться по помещению, смешиваясь с запахом морского бриза, доносившегося с открытой террасы.       — Хорошая идея, — поддержал Намджун. — Но надо будет взять пакет для мусора, а то Тэ опять все разбросает.       — Эй! — возмутился Тэхен, но тут же рассмеялся, поняв, что Намджун прав.       — Ты пойдешь? — Юнги почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к тыльной стороне ладони. И он точно знал, что это был Хосок.       — Да, почему нет? А ты? — Мин повернулся к другу, чувствуя, как неосознанно задержал дыхание. Они и так часто находились в личном пространстве друг друга, годы дружбы стерли границы дозволенного, но сейчас это ощущалось по-новому, волнующе.       — И я иду, — ответил Хосок, и его голос, обычно звонкий и веселый, сейчас звучал немного хрипло, словно он тоже волновался. Его взгляд задержался на лице Юнги на мгновение дольше, чем обычно, и в этом взгляде Юнги прочитал невысказанный вопрос.       Когда каждый взял себе по импровизированной лимонной креманке с сорбетом, компания спустилась на песок, который уже начал остывать после дневного зноя, предвещая скорый закат. Тэхен с Чонгуком, как дети, наперегонки бросились к кромке воды, за ними, неспешно переговариваясь о чем-то, последовали Намджун с Джином, но Юнги не торопился, заметив, что Хосок тоже не горит желанием присоединяться к водной баталии, которая вот-вот развернется на берегу.       — Думал, ты умчишься с ними, — ухмыльнувшись, протянул Мин, кивнув в сторону друзей.       — Думал, ты вообще не пойдешь на пляж, — тем же тоном отозвался Хосок, что вызвало у Юнги более широкую, теплую улыбку. — Мы можем прогуляться вдоль берега?       — Отличная идея, — ответил Юнги, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от предвкушения.       Крикнув друзьям, где их искать в случае чего, они пошли вдоль воды, позволяя небольшим волнам мягко омывать их босые стопы. Песок был еще теплым, приятно ласкал кожу. К вечеру стало не так жарко, как днем, прохладный ветер с моря легко трепал волосы, донося соленый аромат водорослей и йода. Лимонный сорбет оказался на удивление вкусным. В меру сладкий, с приятной освежающей кислинкой — он идеально дополнял летний вечер. Юнги с наслаждением вдыхал свежий аромат лимона, чувствуя, как ледяной десерт тает на языке.       В уютной тишине они с Хосоком ушли вдоль берега довольно далеко от своей компании. Обычно громкий Чон был на удивление задумчивым, но молчание не ощущалось дискомфортным, как будто ему просто нужно было остаться со своими мыслями. Сорбет был уже почти съеден, когда они наткнулись на большую корягу, выброшенную прибоем на берег. Выбеленная солнцем и отполированная волнами, она причудливо изогнулась.       — Хочешь присядем? — кивнул Юнги, и теперь уже сам прикоснулся к руке Чона, от чего тот задержал дыхание.       — Да, давай.       Они устроились на коряге, плечом к плечу. Близость Хосока, тепло его тела, исходящий от него такой привычный древесно-пряный аромат дурманили.       Отложив на песок пустую цедру лимона, Юнги бросил взгляд на Хосока. Точеный профиль друга, подсвеченный розово-золотистым светом заходящего солнца, казался еще более выразительным. Чон задумчиво облизывал остатки сорбета, глядя себе под ноги. Или… Юнги ухмыльнулся, понимая, что друг снова пялится на его колени.       — Мандрагоры-альбиносы немного смущаются под твоим пристальным взглядом, — прервал тишину Юнги, голос его звучал низко и немного хрипло.       — А, я… прости! — Хосок встрепенулся, когда его поймали с поличным. Он нервно закинул руку за голову, что выдавало его волнение. Щеки стали пунцовыми, а взгляд бегал от лица Юнги к его коленям, потом к морю и обратно. Он вертел в руках половинку лимона, пока не отложил ее к той, что оставил Юнги. — И не называй их мандрагорами, они очень красивые.       — Спасибо, — ответил Юнги, чуть наклоняясь к Хосоку. — Никогда бы не подумал, что они получат столько… внимания. — Он наклонился еще ближе, так что мог чувствовать теплое дыхание Чона на своей коже. — От тебя.       Шум волн, казалось, стал громче, обволакивая парней своим ритмичным шепотом. Юнги чувствовал, как сердце колотится в груди, словно хочет вырваться наружу. Он видел, как расширились зрачки Хосока, как его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не решался. Сейчас находясь так близко, Юнги даже в приглушенном вечернем свете видел, какого эти губы красивого цвета. И очень хотелось приблизиться к маленькой родинке на верхней губе и провести по ней языком.       Мин больше не мог терпеть это напряжение и, подавшись вперед, дотронулся губами до таких манящих губ Хосока. Он не знал, как Чон отреагирует, и был готов отстраниться в любой момент. Но тот ответил, мягко сминая губы Юнги. Поцелуй был робкий, с привкусом лимонного сорбета, и Мину совсем не хотелось, чтобы он заканчивался, но в какой-то момент Хосок все же смущенно отстранился.       — Это было неожиданно, — прошептал он, проведя кончиком языка по нижней губе. Юнги не мог отвести взгляд от этого движения и от влажного блеска, оставшегося на губах Хосока. Вкус поцелуя с кислой ноткой сорбета все еще ощущался на его собственных губах.       — Ты против? — так же негромко спросил Юнги, его голос слегка дрогнул. — Я не так тебя понял?       Чон на мгновение задержал дыхание, словно собираясь с духом, а потом, видимо придя к какому-то важному выводу, резко развернулся к Юнги, даже перекинув одну ногу через корягу, чтобы сидеть к Мину лицом. Рука Хосока легла на колено Юнги, большой палец начал нервно поглаживать кожу.       — Думаю, я мог бы быть более очевидным, только прямо сказав, что ты мне нравишься.       — Или мои коленки? — поддразнил Юнги, хотя внутри все ликовало от робкого признания.       — Они абсолютно очаровательны, — Хосок посмотрел вниз, где его рука касалась кожи Мина, прямо рядом с краем штанины. Юнги никогда не думал, что кожа на его ногах такая чувствительная, но каждое прикосновение кончиков пальцев ощущалось разрядом тока, пробегающим по всему телу.       — Хосок, — голос Юнги был тихим, но твердым, Чон сразу вскинул голову, чтобы оказаться втянутым в новый поцелуй. Он был жадным, требовательным, полным сдерживаемой страсти. Мин с наслаждением провел языком по бледной родинке над верхней губой Хосока и не смог сдержать стона, когда почувствовал ответное прикосновение горячего, влажного языка.       Юнги притянул Чона ближе, от чего тот с готовностью обхватил его ногами. Руки Хосока с коленей Мина скользнули на его плечи, а потом и в волосы, что вызвало волну мурашек вдоль позвоночника. Сидеть так на жесткой коряге было больно и неудобно, но Мин ужасно не хотел отвлекаться от Хосока. Каждое прикосновение разжигало огонь под кожей, будто вена за веной наполнялась горячей, пульсирующей лавой. Юнги чувствовал, как в паху скручивается жар возбуждения, член твердел, и мысль о том, что Хосок сейчас это может почувствовать даже через несколько слоев ткани, зводила еще больше.       Перестав мучить губы Хосока, Юнги жадно обвел губами его острые скулы, потом прикусил шею и тут же зализал место укуса, и в этот момент пряный аромат Хосока ворвался в легкие, заставляя голову кружиться.       — Ты… мне тоже нравишься, — прозвучало сбивчивое признание. — Уже давно.       Хосок издал протяжный, низкий стон, такой глубокий, что Юнги испытал новый прилив наслаждения. Волна жара, пульсирующая внизу живота, с каждой секундой накатывала все сильнее. Хотелось большего — трогать, кусать, облизывать каждый сантиметр горячей кожи Хосока. Набухший член болезненно упирался в резинку шорт, требуя внимания незамедлительно.       — Хо… Хосок, — Юнги с трудом оторвался от посасывания кожи над ключицей Чона, ненавидя себя за эту вынужденную паузу. — Если… мы так дальше продолжим, то я испачкаю твои шорты.       Чон, с припухшими от поцелуев губами и затуманенным взглядом, с трудом сфокусировался на Юнги, явно не сразу понимая, о чем тот говорит.       — ...потому что кончу прямо в них.       Оба синхронно посмотрели вниз. Черная ткань шорт Юнги откровенно топорщилась, не оставляя сомнений в том, насколько сильно он возбужден. Обрисовались четкие контуры напряженного члена, пульсирующего в такт с бешено бьющимся сердцем. Но сейчас Мин увидел, что и Хосок испытывает то же самое — его красные шорты, хоть и были более свободными, не могли скрыть явный бугорок в паху. Юнги облизал вмиг пересохшие губы. Внизу живота сладко заныло, а кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться, сжать, почувствовать под своей ладонью жар чужой кожи.       — Мы можем их снять, — дрожащим голосом прошептал Хосок.       Юнги чуть не захлебнулся воздухом от этого предложения. Смущение боролось с всепоглощающим желанием. Мысль о том, чтобы обнажиться перед Хосоком здесь, под открытым небом, была одновременно пугающей и невероятно возбуждающей.       Он не успел ничего ответить, как Хосок, словно не в силах больше сдерживаться, поднялся с коряги. В сумерках его силуэт казался особенно притягательным. Слегка дрожащими пальцами он стянул с себя майку, обнажая подтянутые грудь и живот, а затем, не отводя взгляда от Юнги, спустил шорты вместе с нижним бельем.       Юнги нервно сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Взгляд невольно приковался к члену Хосока, чуть подрагивающему от возбуждения. Мину катастрофически не хватало света в сгущающихся сумерках, чтобы рассмотреть все, даже когда он сам поднялся и подошел поближе.       — Я могу раздеть тебя? — голос Чона вернул внимание к его лицу. Он прикусывал губы в явном нетерпении.       Юнги едва кивнул, не в силах вымолвить ни слова, потому что в этот момент руки Хосока мягко, но уверенно скользнули под его футболку.       — Ты все время такой закрытый, — губы Чона оказались прямо около уха Юнги, горячий шепот ощущался словно прикосновение, в то время как руки скользили по коже живота, ребрам и добрались до напряженных сосков.       Один плавный жест — и футболка была сброшена, оставляя Юнги наедине с легким ветерком и палящим взглядом Хосока.       Юнги не успел смутиться, когда Чон накрыл горячим ртом левый сосок, в то время, как его проворные руки оказались уже под резинкой шорт Мина и схватили того за задницу, а потом и вовсе стянули последний предмет одежды вниз. Ощущений было слишком много, Юнги почти терялся в них. Юркий язык на его сосках, властные прикосновения к ягодицам, ветер на чувствительной коже, когда Чон снял с Юнги шорты… Так много всего и как будто так мало Хосока.       — Я хочу дотронуться до тебя, — простонал Юнги, сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а пальцы инстинктивно вцепились в волосы Чона, крепко сжимая и слегка дергая, заставляя того выпрямиться.       — Да, пожалуйста, — прошептал Чон, направляя руку Юнги к своему возбужденному члену. Горячая, сочащаяся предэякулятом головка, пульсирующие вены на стволе, тяжесть налитых яичек, все это оказалось в ладони Мина. Одно движение сверху вниз, и из груди Хосока вырвался хриплый стон, такой низкий и откровенный, что у Юнги перехватило дыхание. Пальцы инстинктивно сжали горячий ствол, еще раз скользнули вверх-вниз, вырывая из Чона новые, полные желания звуки. Это опьяняло, подталкивало к краю, но…       — Возьми… возьми мой… — воздуха не хватало на полные предложения, но Хосок понял и обхватил член Юнги своими дрожащими тонкими пальцами. Прикосновение обожгло, Мин неконтролируемо подался бедрами вперед. Мозг отключился, сердце бешено заколотилось в горле, все существование сузилось до желания вбиваться в это плотное кольцо пальцев. Стоны слились воедино, дыхание перемешалось, перед глазами все поплыло. Чувствуя приближение разрядки, Юнги сжал пальцы на члене Хосока, и через мгновение тот дернулся, кончая с протяжным, низким стоном. Тело Чона обмякло, ноги подкосились, и, борясь с собственным желанием кончить, Мин помог тому опуститься на одежду, разбросанную по песку.       Юнги остался рядом с Хосоком на коленях, обхватив свой член и продолжая двигать рукой. Из-за темноты он почти не видел, как выглядел Чон перед ним, но слышал его тяжелое дыхание, чувствовал, как уставшая рука обхватила его бедро. И осознание того, что ладонь так плавно скользит по стволу, потому что перемазана в сперме Хосока, отправила Юнги за черту.       Остатки оргазма еще волнами прокатывались по телу, когда Юнги завалился рядом с Хосоком, ища тепла и близости, и тут же оказался в мягких объятиях Чона. Дыхание постепенно приходило в норму, сердцебиение замедлялось. Юнги прижался к Хосоку, чувствуя, как кожа все еще пылает, а мышцы приятно ноют после напряжения. Хотелось бесконечно ласкать, прикасаться. Пальцы невольно запутались в волосах Чона, неторопливо поглаживая.       — Это было… — начал Юнги, но слова застряли в горле.       — …хорошо? — закончил за него Хосок, голос был хриплым, но нежным. Он прижался губами к виску Юнги, вдыхая его запах.       — Но я немного жалею, что не взял с собой в поездку презервативы и смазку, — вздохнул Юнги, утыкаясь носом в плечо Хосока, желая еще больше прикосновений.       — Мы можем воспользоваться ими, когда вернемся, — после небольшой паузы предложил Хосок. Он старался говорить уверенно, но в голосе все еще чувствовалась дрожь.       — Ты хотел бы?       — Да, определенно.       — Я тоже, — Юнги легко чмокнул Хосока в плечо.       Какое-то время они лежали в тишине, слушая только дыхание друг друга и плеск волн вдалеке. Время как будто остановилось, и если бы не остывающий ночной воздух и совсем сгустившаяся темнота, то Юнги был бы готов пролежать так всю ночь.       — Наверное, нам стоит привести себя в порядок и возвращаться, — нарушил он тишину.       — Да, но, может, окунемся сначала? — отозвался Хосок. — Чтобы смыть… ну, ты понял.       Юнги улыбнулся, чувствуя, как краска приливает к щекам. Воспоминание о недавней близости, хриплых стонах и сбившемся дыхании, прокатилось приятной волной по телу, заставляя сердце забиться чаще.       — Хорошая идея, — согласился он, все же нехотя выбираясь из объятий.       Хосок поднялся следом, и они, держась за руки, медленно побрели к воде, все еще немного неуверенно, словно заново учились ходить. Прохладные волны мягко омыли кожу, смывая последние следы их близости.

***

      Юнги проснулся на следующий день ближе к полудню, чувствуя приятную ломоту в теле и легкую дезориентацию. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в бамбуковых шторах, рисуя на стенах причудливые узоры. Соседняя кровать пустовала, и на мгновение парню показалось, что события вчерашнего вечера и ночи были лишь сном. Эта мысль неприятно уколола, но Мин быстро прогнал ее, заметив на тумбочке записку, накорябанную таким знакомым неаккуратным почерком:       «Жду тебя в гамаке, соня».       Хотелось остаться в кровати, понежиться на мягких простынях, но увидеть Хосока, убедиться, что он настоящий, хотелось гораздо больше. Вчерашнее признание в симпатии все еще отдавалось приятным эхом в памяти, но Юнги хотел бы видеть в тот момент лицо Чона ясно и четко, а не в сгущающихся сумерках пляжа. Он хотел прочитать в глазах парня отражение своих собственных чувств.       Натянув шорты и футболку, Юнги вышел из комнаты и спустился на первый этаж, где Тэхен, насвистывая что-то веселое, рылся в холодильнике.       — Доброе утро, — поздоровался Мин, чувствуя, как остатки сна окончательно рассеиваются. — А где все?       — Так полдень уже, — отозвался Тэхен, не отрываясь от своего занятия. — Чонгук с Джином уже час как соревнуются в плавании — кто дальше заплывет, Намджун, как обычно, ловит крабов на берегу, я решил перекусить…       — А Хосок? — спросил Юнги, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее.       — А Хосок, — Тэхен обернулся и одарил Мина такой многозначительной гаденькой улыбочкой, что стало понятно, все уже в курсе ночных событий, — уже часа два лежит в гамаке и, кажется, кого-то ждет. Кого-то, кто оставил ему на шее столько засосов, что позавидует любой вампир.       — Вот черт, — пробормотал Юнги, прикладывая руку к затылку. А ведь он старался быть нежным…       — Не говоря уже о том, что ночью на берегу такая потрясающая слышимость, ты бы знал! — Тэхен снова развернулся к холодильнику, пряча улыбку.       — Ладно, я понял, — немного смущенно сказал Мин. — Мне надо поговорить с Хосоком.       — Да уж, поговори, — наконец, Тэхен достал из холодильника банку йогурта и хлопнул дверцей. — И запомни, Мин Юнги, если разобьешь этому солнышку сердце, то мы с Чонгуком и Намджуном надерем твою тощую задницу, Джин занудит тебя своими нравоучениями до смерти, а Чимин даже с Сицилии найдет способ испортить тебе жизнь!       — Да не собираюсь я этого делать! — крикнул Юнги, уже выходя на террасу.       Хосока он увидел сразу, еще стоя в дверях. Тот полулежал в гамаке, лицом к морю, лениво покачиваясь в такт легким порывам ветра. С наслаждением облизывая лимонный сорбет, он смотрел вдаль, где небо сливалось с бирюзовой гладью воды. Подойдя ближе, Юнги заметил юркий розовый язычок, скользящий по мороженому, и дыхание невольно сбилось.       — О, самые очаровательные коленки Корейского полуострова! — заметив приближение Мина, Хосок широко улыбнулся, и в его глазах заплясали солнечные зайчики, рассеивая последние сомнения Юнги.       — Ты снова преувеличиваешь, — отозвался Юнги. — Я присоединюсь? — и, получив в ответ кивок, он устроился рядом с Чоном.       — Я так чувствую, — тот пожал плечами и потянулся свободной рукой к голой коленке Мина, легонько поглаживая кожу. — Ничего не могу поделать, они такие трогательные.       Сидеть рядом с Хосоком всегда было приятно, но сейчас, когда его пальцы нежно скользили по коже, Юнги ощущал какое-то особенное тепло, разливающееся по всему телу. Он завороженно смотрел на руку Чона, на тонкое запястье, потом выше, на плечо и голую шею, на которой, как и говорил Тэхен, виднелись красноватые следы…       — Прости, я увлекся, — пробормотал Юнги, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки. Он тут же заметил, как Хосок замер.       — Что ты имеешь в виду? — тот медленно развернул голову и уставился напряженным взглядом.       — Засосы на твоей шее, — пояснил Юнги, невесомо касаясь их подушечками пальцев. — В следующий раз обещаю быть внимательнее.       Чон отмер, и будто тень сползла с его лица, сменяясь лучезарной улыбкой.       — Ох, ты об этом. Не переживай. Если бы мне что-то не понравилось, вряд ли бы я сегодня надел футболку с таким глубоким вырезом. И слова про «следующий раз» мне очень нравятся.       — А мне нравишься ты, — признался Юнги, глядя в глаза Хосоку, и улыбка Чона стала еще шире.       — Ты мне тоже. И твои коленки, — отозвался Чон в поцелуй, с которым к нему потянулся Юнги. Поцелуй со вкусом лимонного сорбета и обещания чего-то прекрасного.