Всё для тебя, Минги

      Усаживаясь на кровать, Минги себе и представить не мог, что следом на неё заберется Чонхо и стащит с него штаны сразу вместе с нижнем бельем. Хмельная голова закружилась от резкой смены в пространстве: вот он стоял, повиснув на Чонхо, потом он сел и уже головой провалился в мягкость подушек, пока под его голую поясницу подкладывают другую подушку.       — Чонхо-я, ты чего… — Минги не договорил, но почувствовал, как его бедра развели в стороны. В комнате было почему-то холодно, возможно, виной тому приоткрытая форточка, но его обдало свежим воздухом, а по ляжкам побежали мурашки.       — Хорошо отпраздновал? — ухмыляющийся Чхве расплывался в пьяных глазах, но был до того красив, что Сон блаженно улыбнулся и наугад потянулся вперед рукой. Конечно, сам бы он не достал, так что Чонхо сдвинулся вперед, руками опираясь о его колени, и положил подбородок на ладонь.       — Отлично отметил, столько мы выпили, — Минги вновь откинулся на подушку, — а почему я без штанов?       — Ты получил от меня подарок? — Чонхо аккуратно гладил внутреннюю сторону бедра, отмечая, как трогательно под его руками расползаются все новые и новые мурашки.       — Н-нет? — запнувшись, неуверенно ответил Сон. Подарка, правда, ещё не было, совершенно никакого. Но он и сам просил ничего ему не дарить.       — С Днём рождения, Минги-я, — Чхве склонился и широко языком провёл по всей ляжке. Сон запрокинул от неожиданности голову и попытался свести ноги, но его остановили уверенные ладони, — нет-нет, подарок только начинается. Просто получай удовольствие, мой дорогой, — он нежно и ласково погладил по его коленкам, оставляя на одной из них поцелуй.       — Чонхо, я не могу сейчас, я слишком пьяный, я…       — Много болтаешь, — Чхве чмокнул его в место совсем рядом с поджавшейся мошонкой, носом задевая яички. Минги захлопнулся, полностью капитулируя.       — Молчу, — выдохнул он, запрокидывая руки вверх и хватаясь за изголовье кровати. Все тело натянулось, и каждая мышца горела напряжением в предвкушении, а голова стала кружиться куда сильнее, чем от просто алкоголя.       — Можешь не молчать, Минги-щи, но только не сопротивляйся и не убегай от меня никуда, — Чонхо со смешком лизнул по основанию члена, на что тот дернулся.       — Понял, понял, — на выдохе произнёс Сон и полностью расслабился, доверился рукам, которые вцепились в его разведенные ноги.       — Умница, — Чонхо ещё раз нежно чмокнул его в ляжку, а потом перешёл уже к тому, о чем думал последние недели.       Его бесил тот факт, что он никак не мог придумать подарок на День рождения для своего парня, для своего родного и близкого человека, для того, кто готов на все ради него. Он думал, долго думал, пока не посмотрел одно порно, где делали римминг.       Сами они практиковали лишь минеты, совместную дрочку и, конечно, секс. Но до такого у них не доходило. И Чонхо решил, если уж что и дарить, то дарить эмоции и новый опыт.       Так что он положил рядом с собой съедобную смазку со вкусом винограда, готовый сегодня пойти до конца.       Но сначала, сначала он хотел подвести Минги к правильной кондиции.       Размазав большим пальцем левой руки предъэякулянт по всей головке вставшего члена Минги, Чонхо склонился и принялся облизывать его. Сон, сам по себе отзывчивый и громкий, а от алкоголя и подавно, зашелся в стоне, схватившись за подушку. Чхве гаденько улыбнулся этому и стал опускать голову ниже, вбирая в рот все больше и больше. Он кружил языком вокруг головки, потом целенаправленно дразнил уретру, слегка втягивал щеки и рукой надрачивал у основания члена.       Минги потерялся в этом ощущении, сколько раз Чонхо отсасывал ему, но каждый раз его прошибало током и хотелось выть, как последняя сука. Что-то было в юрком язычке такого, что нет больше нигде. Или это в его мягких щеках, или в губах, что так сочно краснеют, пока обхватывают его член, или это ловкие пальчики, что перебирали мошонку. Минги не понимал, разбираться тоже не стремился, он только знал, что если Чонхо садится перед ним на колени или устраивается между его бедер, то он точно потеряет голову от оргазма и умопомрачительного минета.       Сон уже сходил с ума от простых посасываний головки, когда Чонхо расслабил горло и взял его член полностью в рот. Минги поднял бедра наверх от перезибытка эмоций, он хотел потолкаться в этот горячий и обволакивающий рот, но ему не давали, настойчиво укладывая обратно на подушку. Чхве, удерживая его бедра на месте обеими руками, двигал только головой, то втягивая щеки, то пропуская головку члена в самое горло, то выпуская почти полностью, оставаясь лишь на головке и активно её облизывая, то вновь резко насаживаясь, носом упираясь в лобок. Минги, не удержавшись, попытался руками вцепиться в его волосы и затрахать его рот, но Чонхо не давал, откидывая чужие руки подальше от себя.       Выпустив полностью член изо рта, он зацеловывал его головку, что налилась кровью, Сон в его руках уже готов был кончить.       — Минги, я что сказал, — Чонхо элегантно и издевательски двумя пальчиками перебирал потяжелевшие яйца, пока другой рукой лениво надрачивал, держа пенис возле своего лица, как специально, касаясь щеки, но лишь на доли секунд, совершенно не доставляя трения, — не убегать и не сопротивляться, — он обхватил его член под головкой в кольцо рук, оттягивая оргазм, который уже готовился накрыть Минги.       — Прости, прости, — Сон вцепился одной рукой в изголовье кровати, а второй в свои же волосы и попытался сделать пару фрикций, — не сдержался, все, буду слушаться, — после еще одной попытки толкнуться, рука, нежно перебирающая его пенис и мошонку, пропала окончательно.       Он непонимающе взглянул вниз, туда, где возле его эрегированного и блестящего от слюны члена было невинное личико Чонхо, чьи губы распухли.       — Будешь слушаться, да? — он похлопал ресничками и потерся о стоящий член, носиком прочерчивая по пульсирующей вене, — тогда перевернись на живот, Минги-щи, — Чхве в это время подтягивал к себе флакон смазки. Сон не узнал эту фирму, видимо, какая-то новая, но ему было так плевать на это в тот момент. Он неуклюже привстал, потом перевернулся и стоящим членом прошелся по подушке, неосознанно он потерся ещё пару раз, надеясь дойти так до разрядки, но Чхве поднял его за корпус, поставив на колени и оттопырив ему задницу.       — Что происхо… — договорить он не успел, его перебили пальцы, что обхватили член.       — Я купил новую смазку, знаешь какую? — начал нашептывать Чонхо, параллельно слегка надрачивая, скорее издеваясь и вновь оттягивая оргазм.       — Какую? — Минги не смог держаться на руках, так что согнул их и уперся лбом в подушку, тем самым прогнувшись в пояснице сильнее и раскрываясь больше. Он все еще понятия не имел, что Чонхо собирается делать, но он всецело доверял ему, расплываясь в ощущениях.       — Съедобную.       Минги хотел спросить зачем, но язык, что лизнул его вход в анус оказался быстрее.       Он смачно выругался, ему показалось, будто даже алкоголь улетучился от такого, это были совершенно другие ощущения, чем он просто слепо пару раз себя сам растягивал в ванной для удовольствия. Это было что-то за гранью его понимаю, поэтому все чувства, мысли и ощущения смешались в одну большую кучу.       Чонхо обильно смазывал дырочку и всё вокруг смазкой, он не хотел причинять боль Минги, к тому же он на своем опыте знал, как это бывает тяжело и больно в первые разы. Пальчиками он аккуратно водил по колечку мышц, лишь на одну фалангу входя внутрь, пока языком активно облизывал чувствительное местечко между анусом и мошонкой, не забывая второй рукой и перебирать яички. Сон в его руках дергался, изворачивался, пытался то уйти от прикосновения, то наоборот податься назад и насадиться на пальцы, но Чонхо не давал, Чонхо продолжал сладко, нежно и до ужаса медленно растягивать его анус уже двумя пальчиками. Смазка хлюпала, стекала вниз, он подцеплял её языком, ощущая слегка химозный привкус винограда, смешивал со своей слюной и очень тщательно старался вылизать всё вокруг входа, в некоторых местах даже втягивая в рот кожу и прикусывая совсем слегка зубами.       Минги не стонал, он уже натурально выл и хныкал, избивая подушку рядом. Рукой он даже не пытался коснуться члена, её все равно откинут, так что оставалось только прогибаться в спине, просить большего и колотить подушку или комкать простыню. Он не знал, куда себя деть, а когда Чонхо, наконец, вытащил два пальца из него он хотел выдохнуть с облегчением.       — Минги-щи, с Днем рождения ещё раз, — Чонхо сначала поцеловал в мягкую половинку, а потом еще раз щёлкнул упаковкой съедобной смазки. Он не стал переводить её на руки, поэтому капнул немного прямо на анус, который от неожиданности сжался, и капля потекла вниз, до мошонки, где щекотно и задержалась, пока её не подхватили тонкие пальцы и не размазали.       Чонхо, тревожный и сам возбужденный до предела, приблизился ртом к складочкам и сделал на пробу первое движение языком. Минги дернулся всем телом и подался вперед, совершенно закрываясь от него.       — Блять, — тот сквозь тяжёлое дыхание выругался и обернулся назад, — ты смерти моей хочешь?       — Нет, я хочу вылизать твой зад, так что лежи смирно и не мешайся, — Чонхо положил обе руки на его бедра и подтянул их к себе, заставляя чужие коленки разъехаться.       Сон больше не сказал ни слова, потому что единственное, на что он был способен, это бесконечно материться и стонать имя своего парня между всхлипываниями.       Чонхо слегка развел пальцами мягкие половинки и прижался ртом полностью к дырочке. Сначала зацеловывая, потом окунаясь внутрь кончиком языка, он старался поймать ритм. И у него это получилось, он поворачивал слегка голову из стороны в сторону, пытаясь языком достать как можно дальше и вылизать стенки изнутри. Смазка таяла на его языке и исчезала, поэтому ему приходилось время от времени подливать её, пока он не убедился, что его слюны уже вполне хватает, и что все пространство внутри и снаружи итак хлюпает. Весь вид уже немного растраханной дырочки Минги, из которой сочилась смазка и его слюна, стекая вниз, по мошонке, по ляжкам, приводила его в неописуемый восторг, и его собственный член реагировал на это, наливаясь и требуя к себе внимания.       Минги тотально отлетел от такого, никогда в жизни ему не вылизывали его задний проход, и, честно говоря, он никогда на это не рассчитывал. Он разошёлся и откровенно пытался насадиться на чужой язык, а тот только проникал глубже и дразнил его стенки по кругу. По всей комнате раздавались пошлятские звуки слизывания, хлюпания смазки, звуки, как Чонхо втягивает носом воздуха, чтобы ни на секунду не отрываться от своего занятия, громкие стоны Минги, шуршание простыней, одеяла, подушки.       Сон не знал, сколько времени прошло, может 10 минут, может час, он все плыл и плыл на волнах этого ощущения бесконечного удовольствия, тугой узел оргазма прочно завязывался в его животе, член болезненно пульсировал, он так хотел кончить, он так хотел ухватиться за себя и довести до оргазма буквально в два касания, только бы получить разрядку, только бы эта сладкая пытка кончилась.       Но Чонхо все продолжал и продолжал работать языком, входя под другим углом, то глубоко, то облизывая и целуя мышцы у входа и любуясь своей работой, любуясь видом просящего Минги, дрожащих бёдер, дырочки, что сжималась и разжималась от удовольствия, что блестела от слюны, от смазки. Когда он понял, что Минги совсем поплыл, он ещё раз вылил смазки на свои пальцы и добавил их к языку, одновременно входя.       Сон будто заново ощутил, как впервые Чонхо вошёл в него языком, потому что теперь это было не только тёплое и щекотное касание изнутри, это были ещё и два пальца, что продвигались куда дальше, чем кончик языка, пальцы, что были полностью смоченные в смазке, касались его простаты и доводили до края.       — Чонхо, Чонхо, мне надо, я сейчас кончу, Чонхо, пожалуйста, пожалуйста, я хочу, я хочу кончить, не останавливайся, не надо, пожалуйста, — Минги в беспамятстве нёс полную околесицу и бедрами качался взад вперед, насаживаясь на пальцы и язык Чхве.       Финальной точки безумия он достиг тогда, когда правой рукой Чонхо обхватил его член и стал дрочить в такт своему языку и пальцам.       Минги не понимал и не знал, за какое ощущение хвататься, от чего он хочет кончить сильнее, от пальцев, что долбили по его простате, от ладони, что резво дрочила ему или все-таки от горячего языка, что так и кружил по стенкам внутри. И он кончил от всего, от языка, от ладоней, от рук, от губ, от Чонхо. От его любимого Чонхо, он кончил, сжимая внутри себя его пальцы, он кончил на его ладонь, он кончил, чувствуя, как припухшие губы целуют его в поясницу и шепчут: «Все хорошо, все хорошо».       Стоило ему полностью излиться, его крепко и тепло обняли со спины и уложили на бок. Чонхо, дыша как загнанная лошадь, широко улыбался краснющими и опухшими губами, улыбался счастливо, радостно, что смог доставить такое удовольствие своему любимому.       Минги не знал, что сказать, что сделать, он провёл рукой по спутанным и мокрым волосам Чонхо напротив и потянул его к себе, намереваясь поцеловать, явственно ощущая, как из него вытекает пара капель смазки, оставаясь пятном на простыне.       — У меня на языке не самая приятная смесь вкусов, предупреждаю, — лениво высказался Чхве, пробираясь поближе.       — Я люблю тебя, Чонхо, очень люблю.       Минги было так все равно, что там на языке у его парня. Он хотел его поцеловать до одури, и он его поцеловал, совершенно не обращая внимания ни на привкус смазки, ни на его собственный вкус, ни на липкие пальцы, что обхватили его плечи.       Минги обратил внимание лишь на то, что штаны Чонхо натянулись в районе паха, и он потянулся туда, не встречая никакого сопротивления, когда обхватил вставший и сочившийся смазкой член.