Мятный аромат запрета

— Дядя, ну ты молодец! — прошептал я, прижимаясь к нему, — Загнал меня в самую глубину. Я совсем растаял… Может, пойдем спать? Или ты хочешь еще? — Пойдем, — ответил он с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькала удивлённая искра. — Ты меня просто сразил. — От чего же? — улыбнулся я, прижимаясь сильнее. — От тебя… от твоей нежности и той силы, с которой ты меня принимаешь. Такой маленький, а такой дерзкий. — Хм… а тебе понравилось, правда? — шутливо спросил я, чувствуя, как он дрожит рядом. — Дурак, Минни… — он ласково погладил меня по волосам, — ты такой дурак, что сводишь меня с ума. — Ага, и ещё я лишил девственности своего племянника, — кокетливо улыбнулся я. — Чимин… — он качнул головой, но его глаза горели теплом. — Не обижайся, дядя. Я же шучу. Мне очень хочется, чтобы этот момент был не только нашим первым, но и не последним. И… есть у меня маленькая просьба. — Что ещё придумал? — усмехнулся он. — Если ты проснешься раньше меня, — я заговорил тихо, почти шёпотом, — разбуди меня… вот так… вонзив в меня… — НЕТ! — его голос прозвучал неожиданно резко, — Ты совсем обнаглел! Ни за что! — Пожалуйста… — умоляюще прошептал я, целуя его щеки, нос, губы, — хоть разок завтра утром… Он нахмурился, начал отстраняться, но потом сдался: — Хорошо… но ты у меня в долгу. — Спасибо, дядя… Ты мой самый любимый. Мы вышли из ванной и пошли спать. Я нахально лег прямо на его кровати, даже не одевшись, обнял его, закинул на него ногу. Мы лежали в тишине, окутанные ароматами мяты и персиков, его тепло рядом со мной наполняло грудь странным трепетом. Я смотрел в потолок, пытаясь собрать слова, что давно копились внутри. — Я люблю тебя, — выдавил я наконец, голос дрожал, но был решительным. — И я не ребёнок, чтобы бояться этого. Это больше, чем просто желание. Это то, что я чувствую всем сердцем. Юнги повернулся ко мне. Его глаза блестели в полумраке комнаты, и я видел там столько боли, сомнений и… чего-то нового. Его взгляд стал глубже, и я почувствовал, как будто он пытается понять и принять то, что я сказал. Он никогда не смотрел на меня так. Всегда видел в первую очередь маленького омегу, ребёнка, которого нужно защищать. Но сейчас… сейчас он видит меня иначе. — Чимин, — его голос был мягким, но твёрдым, — ты мой племянник. Это неправильно. Я сжал зубы от боли, но не от боли физической. От той, что рвала меня изнутри — любовь и страх, запрет и страсть смешались в одно мучительное чувство. Он боится. Боится всего, что может произойти, если мы переступим эту черту. Но в его взгляде сквозит то, что он не может скрыть — он видит меня, настоящего. Взрослого омегу. — Ты такой сексуальный… такой красивый омега, — прошептал он, и я почувствовал, как что-то внутри меня трескается, открываясь навстречу. Моё сердце сжималось от горечи. Почему это так больно? Почему моя любовь к нему — это одновременно и счастье, и наказание? Я посмотрел на него и тихо сказал: — Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что. Ты — мой дом, моя защита и моя страсть. Он смотрел на меня, и я понял, что теперь мы связаны друг с другом не просто родственными узами, а чем-то гораздо более сложным и сильным. Я не знаю, что будет завтра. Я боюсь, что всё рухнет. Но сейчас… сейчас я не могу представить свою жизнь без него. Даже если это — ошибка. И в тишине нашей комнаты, с его дыханием на своей коже, я позволил себе верить, что любовь иногда важнее всего. После всего пережитого — заснул мгновенно, словно погрузившись в самый глубокий сон.

***

Снится мне сон — огромный дракон с огненными глазами ловит меня, хочет взять меня своим стрелообразный хвостом, покрытым чешуей. Я боялся, что он ранит меня, но он был невероятно нежным и осторожным. И в этот момент я проснулся… и почувствовал в себе тепло и движение — это был мой любимый дядя. — Минни, проснулся? — тихо спросил он, улыбаясь, — Не смог удержаться от похоти. Ты такой соблазнительный… — Ах, дядя… — я чуть улыбнулся, чувствуя, как его теплое тело, — Ты сделал мое утро самым прекрасным в жизни. Что может быть лучше, чем проснуться от твоих ласк? Продолжаем? — Может, поставим тебя на локоточки? — предложил он, уже готовый продолжать. — С удовольствием. Я почувствовал, как он знает мое тело теперь так хорошо, что боится причинить боль. Медленно занял позицию, прогнулся, выставив попку — и он осторожно вошел в меня. Несмотря на все, я был настолько влажным и готовым, что почувствовал, как член влетает словно пламя, заполняя меня целиком. Холодные длинные пальцы сжали сосок, а другой рукой он нежно ласкал мой член. Я стонал, извивался, чувствуя волны удовольствия. В какой-то момент я взглянул в зеркало и увидел себя — омегу, раскрытого и беззащитного, которого бледный и сильный альфа нежно и страстно любил, одновременно лаская и владея им полностью. От этого отражения меня охватило такое блаженство, что я снова захрипел в оргазме, а дядя вскоре застонал рядом. — Минни, я кончаю, — прошептал он. — Подожди, дядя, давай в другой позе, — умолял я. Мы переключились, и он снова вошел в меня, заставляя все тело петь от боли и удовольствия. Его движения были грубыми, но не без любви — каждое касание, каждое вхождение говорили: «Ты — мой». И хотя было больно, я доверял ему полностью. — Ты перевернул мой мир, Чимин, — тихо сказал он, когда мы лежали рядом, тяжело дыша, — Если бы кто-то сказал мне несколько дней назад, что я буду с тобой, я бы не поверил. Я улыбнулся и положил руку на его грудь, чувствуя, как его сердце бьется рядом с моим. — Я люблю тебя, дядя, — шепнул я. — И мне страшно, но я хочу быть с тобой. Он молча обнял меня, и в тишине нашей близости я понял — настоящая любовь не спрашивает о правильности, она просто есть.