Мятный аромат запрета

Вечер опускался на округу, наполняя воздух ароматами жареного мяса, свежей зелени и терпкого домашнего вина. На столе в беседке стояла полутралитровая бутылка — в которую я осторожно добавил медицинский спирт. Мой маленький эксперимент начинался. Дядя расслабленно потягивал вино, а я, стараясь не выдать своего волнения, сидел с кока-колой. — Крепкое, получилось отличное вино, — улыбнулся он мне, глядя сквозь бокал. — Попробуй, Минни. — Не, спасибо. Я лучше так. — Я старался звучать уверенно, но голос чуть дрожал. — Что ты знаешь? Одна химия там, — усмехнулся дядя, но глаза его стали чуть мягче, а движения — свободнее. Постепенно он расслабился, и уже через пару часов его взгляд стал тяжелее, а речь — медленнее. Я следил за тем, чтобы бокал не опустел, а сам сдерживал дыхание. Он дремал за столом, и время у меня таяло. — Дядя, не мучайся, пойдем в дом. Там ляжешь, отдохнешь немного, — предложил я, осторожно помогая ему подняться. — Чувствую себя старым… — пробормотал он, опираясь на меня. — Не говори так. Ты еще молод, — я обнял его за плечи, чувствуя, насколько он хрупкий. — Позволь мне помочь. Мы медленно шли по крыльцу, и я ловил каждый запах мяты, который исходил от него — он казался таким недосягаемым, но теперь я был рядом. В комнате я аккуратно положил его на кровать и начал снимать с него шорты и трусы, пытаясь делать это максимально деликатно. Его футболка была большой и мягкой, как будто специально созданной, чтобы скрыть хрупкость тела. Когда дядя остался в чем мать родила, я поспешил к своему тайнику. Раздевшись, достал лубрикант, но руки дрожали — страх и волнение смешивались в пучину эмоций. Я уже представлял момент, когда наконец соединюсь с ним, и сердце колотилось, будто готовясь выскочить из груди. С трудом открыл тюбик, выдавил гель на ладонь и осторожно начал наносить. Боль слегка пронзила меня, когда пальцы коснулись внутри, но желание было сильнее. Я подошел к кровати, где дядя спал, повернувшись на бок. Осторожно перевернул его на спину — и сердце замерло: член его был мягким, но постепенно начал наполняться кровью, становясь твердым. Плавно я сел на колени рядом и взял член в руку — впервые в жизни держал в руках его плоть, и этот момент казался священным. Радость и страх переплетались, каждая клетка тела пульсировала ожиданием. Член начал увеличиваться, становясь тверже, и я чувствовал, как мечта постепенно становится реальностью. Медленно провел головкой по своей дырочке, чувствуя холодок и напряжение. Немного изменил положение, чтобы попасть точнее. Смазка помогала скользить, но напряжение и страх остались. Я поднял руки за голову, чтобы не упасть, приготовившись к неизбежному. С выдохом, стиснув зубы, я опустился вниз. Боль пронзила меня, хотелось вскрикнуть, но я сдержался — дядя все еще спал. Член вошел частично, и мне пришлось сделать паузу. Потом сделал еще один рывок и сел на него полностью. Боль постепенно смягчалась, уступая место удивительному чувству наполненности. Мысли метались: хотелось двигаться, исследовать, но боялся — если дядя проснется, все закончится. Я осторожно сцепил ноги, прижал тело к его груди, запустил руки под спину. Медленно начал поднимать и опускать попу, чувствуя, как он внутри меня оживает. Дядя тихо начал двигать тазом, мягко, не спеша. Это было непривычно, иногда больно, но невероятно приятно. Постепенно я почувствовал приближение оргазма. Вдруг дядя проснулся — провел рукой по моим волосам, будто ища меня во сне. — Милый? — тихо сказал он, не открывая глаз. Потом резко замер и посмотрел на меня. — Минни!? Мать твою… нельзя! Он пытался оттолкнуть меня, но я вцепился в него, не отпуская. В этот момент накрыл мощнейший оргазм — такой яркий и глубокий, что я выгнулся дугой, дыхание сбилось. Только сцепленные руки удерживали меня. Тело тряслось, а дырочка сжимала член дяди, словно боясь потерять. Услышав мой стон, дядя успокоился, тревожно посмотрел в мои глаза. — Чимин, тебе больно? — голос дрожал. — Ты в порядке? — Мне хорошо, — с трудом ответил я, улыбаясь сквозь боль и слезы. — Очень хорошо. — Отпусти меня, — попросил он, сползая с меня. — Ты прожил столько лет, а ведешь себя как школьник, — улыбнулся я. — Спасибо тебе за это. Дядя вскрикнул, увидев мое движение. — Чимин, ты девственник? — Уже нет, — прошептал я, двигаясь медленнее, наслаждаясь каждым движением. — Спасибо тебе за мой первый раз. — Господи… почему меня окружают такие идиоты? — закричал он, но в голосе звучала забота. — Ты — мой племянник, понимаешь? — Что сделано, то сделано, — ответил я, чувствуя, как глаза наполняются слезами не от боли, а от обиды. — Твой собственный член лишил меня девственности. И это не изменит ничего. Он хотел накричать, но остановился, увидев мои слезы. — Минни… не плачь. Ты даришь мне наслаждение, которого я не знал. — Тогда почему ты не отвечаешь на мои движения? — спросил я. Он вздохнул, и я почувствовал легкие, осторожные толчки снизу. — Я не постоянный, — тихо сказал он. — Был много омег, у которых я был первым, но ты… другой. — Теперь у тебя еще один первый, — улыбнулся я. Он рассмеялся и прошептал: — Минни, ты сумасшедший. Скорость наших движений постепенно нарастала, становясь всё более синхронной и страстной. Теперь помимо споров о том, что правильно, а что нет, в комнате слышались громкие шлепки, смачное хлюпанье и прерывистые вздохи, когда член входил в меня глубоко, заставляя дрожать всё тело. — Дядя… ох… давай быстрее… охх… сейчас снова… оохх… буду кончать… — я задыхался, пытаясь не потерять контроль. Я схватил его руку и осторожно переложил её себе на ягодицу. Другой рукой дядя уже сам меня крепко держал, словно не желая отпускать. Его движения стали словно машинный пулемёт — быстрые, но точные, заставляя меня издавать громкий, протяжный стон и содрогаться от накатившего оргазма. Он едва замедлил темп, словно прислушиваясь к моим звукам. — Не… оххх… оста… оххх… навли… оххх… вайся, — шептал он, и снова без устали вгонял меня на себя. Я корчился от удовольствия и боли одновременно, чувствуя, как каждый толчок раздирает меня изнутри и одновременно наполняет нежностью и жаром. — Дядя, не останавливайся, пока не кончишь, — взмолился я, обжигая глаза от страсти и невыносимой близости. Он усмехнулся, словно раздражённый, и отшутился: — Нет, нет, нет! Ты же забеременеешь, тупица! — Не забывай, что я медик, — я улыбнулся сквозь слёзы и усталость, — и я хочу почувствовать твою сперму внутри. Говорят, это полезно для организма. — Ну, если ты так уверен… Надеюсь на твой профессионализм. Минни, ты конечно очень узкий и тугой, — он осторожно пошёл на компромисс, — но мне нужна амплитуда. Может, перевернёмся? — С удовольствием. Но пообещай, что не прекратишь меня трахать, пока не кончишь, — я посмотрел на него с вызовом. — Блять, давай быстрее! — он нахмурился, — Хорошо, обещаю, обещаю. Мы медленно перевернулись, и я, всё ещё не совсем доверяя его словам, осторожно раздвинул ноги и начал двигаться, насаживаясь на его член. Дядя постепенно ускорял темп, то почти вытаскивая член, то вгоняя его снова до предела. Мои стоны становились всё громче, пока меня снова не накрыл мощный оргазм. В этот раз я уже не сдерживался, рявкая от удовольствия и почти выгибаясь под его телом. Он чуть замедлил движения, но, увидев мою страсть, вновь ринулся в бой с новой силой. Едва отдышавшись, я услышал, как он хрипло прошептал: — ЧимЧим, кончаю. Я крепко схватил его за бедра, помогая руками и ногами увеличить глубину и скорость погружений. Его дыхание стало прерывистым, а затем он с силой вогнал член до конца, и я почувствовал, как тёплая струя спермы ворвалась в меня. Это вызвало волну эйфории, и я снова кончил, прижимаясь всем телом к нему. Я был словно на седьмом небе, но в душе жгло сожаление: «Почему я не сделал этого раньше? Сколько сладких минут потеряно…» Наше дыхание было шумным и тяжёлым, словно мы пробежали марафон. Дядя хотел подняться, но я крепко прижал его к себе. — Дядя, не вставай. Полежи со мной. Никогда не думал, что будет так приятно лежать под тобой. — Чимин, ты и вправду сумасшедший, — он рассмеялся и расслабился рядом. Он был таким близким, таким родным, а я всё ещё трепетал от каждого его прикосновения. Член его уже обмяк, но всё ещё лежал внутри меня, напоминая о нашей страсти. Дядя попытался освободиться, и с лёгкой грустью я отпустил его. — Чимин, как ты себя чувствуешь? — он посмотрел между моих ног, и я увидел в его взгляде нечто большее, чем просто заботу. Я глянул вниз — всё было испачкано его спермой, а на простыне остались тёплые пятна. — Всё нормально, — улыбнулся я, — сейчас сменю простынь, и мы вместе помоемся. Мы отправились в ванную. Пока я запускал стиральную машину, дядя быстро ополоснул свой член в умывальнике. Набрав тазик тёплой воды, я широко расставил ноги и присел над ним. — Дядя Юнги, ну что? Смываем следы преступления? — засмеялся я, чувствуя лёгкую игривость. Он присел рядом и начал смывать гель с бедер. — Заткнись, тупица, и занимайся своими делами! — покраснел он, но не отстраненно. — Не стесняйся. Погладь меня, поласкай, — я обнял его за шею, чтобы он не шатался, а другой рукой начал ласкать его спящий член и яички. Дядя расслабился и ответил взаимностью, нежно проводя пальцами по моему телу. — Тебе разрешено трогать меня, сколько захочешь, — прошептал я, сжимая член, — а если будешь ещё и трахать, будет просто космос. Иначе я подумаю, что я тебе не нравлюсь. — Даже так? — усмехнулся он, — тогда берегись! Он поцеловал мой сосок и начал ласкать, нередко проникая пальцами в меня, поддерживая меня за талию. Я терял голову от удовольствия, почти задыхаясь в его объятиях. — Господи, что со мной происходит? Твой запах сводит меня с ума, Чимин. Я хочу тебя! — Ты хочешь засадить мне? Тогда я только рад, — прорывался дрожащий голос после оргазма. Поднявшись на подгибающихся ногах, я повернулся к нему спиной, упрясь в край ванны и выгнувшись, показывая ему попку. Дядя смочил член слюной и осторожно стал входить. Почувствовав его внутри, я резко двинулся навстречу, и громко застонал. Теперь он не сдерживался — быстро и страстно вгонял член, поддерживая меня за талию. Мои стоны сливались с его дыханием, и вскоре меня снова накрыл оргазм. Только благодаря его крепким объятиям я смог удержаться на ногах, пока член начинал спадать.