Allsunoo

Для Сону слова Сонхуна всегда значили больше, чем чьи-либо ещё. Он сам не понимал почему — может, потому что тот был старше и опытнее, а может, просто потому что его мнение казалось самым честным и важным. Когда Сонхун хвалил, сердце пело от счастья. Когда молчал — хотелось стараться ещё больше. Но когда Сонхун сказал те слова, мир Сону словно рухнул. Это случилось после неудачной записи. Сону перепутал слова в своей части, и им пришлось переписывать трек заново. Все устали, все были на нервах, но только Сонхун не смог промолчать. — Сону, ты мог бы быть внимательнее, — сказал он устало, снимая наушники. — Из-за таких ошибок мы теряем время. Слова прозвучали не особенно резко, скорее как констатация факта. Но для Сону они ударили сильнее любого крика. Что-то болезненно сжалось в груди, к горлу подкатил предательский комок. Он кивнул, пробормотав извинения, и быстро вышел из студии, пока никто не успел заметить блеск слёз в глазах. Следующие три дня Сону избегал Сонхуна как мог. Садился за стол, когда тот уже поел. Шёл в душ, когда Сонхун был в комнате. На репетициях держался строго по делу — никаких лишних разговоров, никаких шуток. Внутри всё болело, хотелось плакать, но он не мог позволить себе такую слабость. Особенно перед Сонхуном. На четвёртый день терпение у старшего закончилось. Сону как раз пытался незаметно проскользнуть мимо гостиной, где Сонхун смотрел фильм, но тот оказался быстрее. — Сону-я, — мягко позвал он, вставая с дивана. — Подожди. Сону замер, не оборачиваясь. — Что случилось? — В голосе Сонхуна была такая искренняя забота, как будто он понятия не имел, почему младший его избегает. — Ты какой-то грустный последние дни. — Ничего не случилось, — тихо ответил Сону, всё ещё стоя спиной. — Врёшь, — Сонхун подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча. — Расскажи хёну, что тебя беспокоит? Голос был такой тёплый, такой привычно заботливый, что Сону не выдержал. Слёзы, которые он так упорно сдерживал, хлынули потоком. Плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. — Я... я на тебя обиделся, — всхлипнул он, наконец поворачиваясь лицом к Сонхуну. Выражение старшего мгновенно изменилось — от удивления к пониманию, а потом к раскаянию. — Из-за студии? — тихо спросил он. — Сону, прости меня. Я не хотел тебя расстроить. — Но расстроил, — Сону попытался отстраниться, утирая слёзы рукавом. — Твои слова... они для меня важнее всех остальных. И когда ты сказал, что я невнимательный... — Прости, малыш. Прости меня, пожалуйста. Но Сону мотал головой, пытаясь вырваться из рук Сонхуна. — Не хочу прощать. Мне было больно. — Я знаю, — Сонхун крепче обнял его, не давая отойти. — Я полный дурак. Не должен был так говорить. Сону продолжал всхлипывать и слабо толкать его в грудь, но Сонхун только нежнее прижимал к себе. Потом наклонился и осторожно поцеловал солёную дорожку на щеке младшего. — Не плачь, — прошептал он, целуя следующую слезинку. — Не плачь, мой хороший. Хён больше никогда не скажет тебе ничего плохого. Сону замер, чувствуя, как тёплые губы нежно касаются его лица, стирая слёзы одну за другой. — Прости меня, — шептал Сонхун между поцелуями. — Прости хёна дурака. Ты самый лучший, самый талантливый. А я просто устал и сорвался на тебе. Сопротивление Сону постепенно ослабевало. Руки, которые толкали, теперь слабо вцепились в футболку Сонхуна. — Обещай, что больше не будешь так говорить, — всхлипнул он. — Обещаю, — Сонхун поцеловал его в лоб, в кончик носа, в мокрые ресницы. — Обещаю быть добрее. Ты простишь хёна? Сону кивнул, уткнувшись лицом ему в грудь. Сонхун продолжал тихо шептать извинения, поглаживая по волосам, как маленького ребёнка. И впервые за четыре дня Сону почувствовал себя в безопасности.