Allsunoo

Хисын всегда знал, что значит быть старшим. Это значило быть опорой для младших, примером для подражания, тем, кто никогда не показывает слабость. Это значило улыбаться, когда хочется плакать, быть сильным, когда хочется упасть, и всегда, всегда держать всё под контролем. Годы практики научили его прятать эмоции так глубоко, что иногда он сам забывал, где они. Радость — только если это хорошо для команды. Грусть — никогда, она может расстроить младших. Гнев — только наедине с собой. Нежность... нежность была самой опасной из всех. Концерт проходил как обычно — энергично, ярко, с полной самоотдачей. Фанаты пели вместе с ними, море световых палочек качалось в такт музыке. Всё шло идеально, пока они не дошли до последней баллады. Сону пел свою партию, как всегда проникновенно, когда вдруг его голос дрогнул. Хисын сразу заметил — он всегда замечал, когда с младшими что-то не так. Сону попытался продолжать, но слёзы уже текли по щекам. Может, это была усталость от долгого тура. Может, переполнение эмоций от любви фанатов. А может, просто накопившееся напряжение последних месяцев. Но Сону плакал прямо на сцене, пытаясь петь через слёзы. Остальные участники мгновенно среагировали. Джейк первым подошёл и обнял Сону за плечи. Джей погладил по спине. Даже Сонхун, обычно сдержанный на публике, ласково протянул руку к лицу младшего, стирая слёзы. А Хисын стоял на своей позиции и смотрел. Внутри всё кричало — подойди, обними, утешь его. Сону был его младшим, его ответственностью. Хисын видел, как тот дрожит от сдерживаемых рыданий, как старается продолжать выступление, несмотря ни на что. Сердце разрывалось от желания защитить, приласкать, сказать, что всё будет хорошо. Но ноги словно приросли к сцене. *Ты старший*, — шептал внутренний голос. *Ты должен держать всё под контролем. Если ты тоже расчувствуешься, кто будет следить за выступлением? Кто закончит песню? Кто покажет фанатам, что всё в порядке?* Хисын продолжал петь, улыбаться в камеры, махать рукой. Профессионал до мозга костей. Но взгляд постоянно возвращался к Сону, которого утешали другие участники. *Почему я не могу просто подойти?* После концерта, в гримёрке, Сону уже успокоился. Сидел тихо, попивая воду, пока остальные переодевались. Хисын несколько раз ловил его взгляд в зеркале — грустный, немного потерянный. *Спроси, как он. Скажи что-нибудь.* Но вместо этого Хисын просто кивнул ему и занялся своими вещами. Позже, в автобусе, когда все уже расслабились и делились впечатлениями от концерта, Сону тихо подошёл к нему. — Хисын-хён, — позвал он неуверенно. — Ты... ты не злишься на меня? За то, что я плакал на сцене? Хисын почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. Сону думал, что он злится? Когда всё, чего хотел Хисын — это обнять его и не отпускать? — Нет, — ответил он тихо. — Конечно, нет. Всё нормально. — Просто ты... ты не подошёл тогда. А все остальные подошли. Я подумал... Сону замолчал, но Хисын понял. Он подумал, что хён недоволен его слабостью. Что самый старший, самый ответственный считает его плаксой. — Я хотел, — неожиданно для себя признался Хисын. — Очень хотел подойти. — Тогда почему не подошёл? Хисын долго молчал, глядя в окно на мелькающие огни города. Как объяснить эти невидимые цепи, которые он сам на себя надел? Как рассказать о том, что иногда роль старшего становится клеткой? — Не знаю, — тихо сказал он в итоге. — Наверное, забыл, что иногда можно просто быть хёном, а не только старшим. Сону внимательно посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло понимание. — Хочешь, я тебе напомню в следующий раз? — спросил он с небольшой улыбкой. — Напомни, — кивнул Хисын, и впервые за долгое время почувствовал, что эти цепи стали чуть слабее.