Ради чего стоит жить

Харумаса впервые пришел в себя лишь на мгновение. Сквозь пелену боли и слабости он почувствовал, как на лицо ему надевают кислородную маску. Голоса вокруг гудели, словно пчелиный рой, но слов он не разобрал. Мир качнулся, и он снова провалился в забытье. Во второй раз он очнулся в больничной палате. В голове, казалось, был ком ваты, нашпигованный гвоздями, но знакомый запах антисептика и тихий писк медицинских приборов сразу подсказали, где он. Харумаса провел в больницах столько времени, что это место казалось почти вторым домом. Он попытался повернуть голову, но перед глазами все плыло, а голос медсестры, стоявшей рядом, доносился откуда-то издалека. Она что-то говорила — кажется, про уколы и состояние — но сознание вновь ускользнуло, утянув его в темноту. В третий раз он очнулся с более ясной головой, хотя слабость все еще сковывала тело. Белые стены палаты, тусклый свет лампы, тонкая трубка капельницы, что тянулась к его руке. Харумаса лежал, глядя в потолок, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний. Каверна. Эфириалы. Ликующие. Взрывы. Астра, поющая посреди боя. И когти, вонзившиеся в спину. Он поморщился, чувствуя, как под бинтами ноет рана, несмотря на обезболивающее. Но он жив. И это уже что-то. Через какое-то время дверь тихо скрипнула, и в палату заглянула Астра Яо. Она была в больничной одежде, с легкой повязкой на руке, но выглядела почти невредимой. Ее глаза, полные беспокойства, встретились с его взглядом, и Харумаса почувствовал, как с души свалился камень размером с того самого эфириала. Она жива. В порядке. Это главное. За ней вошла другая фигура — женщина в черном жакете, с холодным, но внимательным взглядом. Эвелин Шевалье, телохранитель Астры. Теперь Харумаса вспомнил ее — в тот день в видеопрокате она стояла у полки с журналами, попивая кофе, и проводила его долгим взглядом, когда он, ослепленный болью и ревностью, пронесся мимо. Астра подвинула стул и присела рядом с его койкой. — Мистер Асаба, вы как…? — ее голос был почти шепотом, но в нем чувствовалась неподдельная забота. Харумаса слегка кивнул, чувствуя, как все тело ломит. — Вы в порядке. Я рад, — сказал он, и слова сорвались с губ неожиданно легко. Они были честными. Пусть… у них с Вайзом все будет хорошо. А он… он как-нибудь справится. Он всегда справлялся — с диагнозом, обещавшим ему недолгую жизнь, с болью, которая разъедала его изнутри, с одиночеством, которое он прятал за улыбками. Если Вайз будет счастлив, это того стоит. В голове мелькнула мысль, спокойная и горькая: может, это и есть настоящая любовь — желать счастья тому, кого любишь, даже если это разбивает тебе сердце. — Я надеюсь, это все не испортило вашу с Вайзом свадьбу, — добавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но на этих его словах Астра замерла, изменившись в лице. — Наша с Ва… а, эм? Почему…? — Она прикрыла рот ладонью, будто боясь сболтнуть лишнее, и бросила взгляд на Эвелин, словно ища поддержки. Лицо той, обычно строгое и непроницаемое, приняло неожиданно нелепое выражение, будто она сама была в замешательстве. Она смотрела на Харумасу, явно пытаясь сложить в голове какой-то пазл, и, когда он, видимо, сложился, устало провела ладонью по лицу. — Потому что не весь Нью-Эриду знает, что кто-то у нас щенок золотистого ретривера, который не может держать себя на радостях в руках, — пробормотала она тихо, обращаясь к Астре. — Даже в отношении собственного шафера. Астра распахнула глаза в праведном возмущении и посмотрела на Эвелин так, будто ее обвинили в чем-то вопиющем. Эвелин же, прочистив горло, заговорила чуть громче: — …Астра, мы ведь еще не были знакомы с мистером Асабой Харумасой лично, так? — Эва, о чем ты? Мистер Асаба Ха… — начала было Астра, но, не договорив его имя, тут же осеклась. Ее глаза округлились еще больше. — В смысле, тот самый? — прошептала она, но слишком громко. «Тот самый» было выделено голосом так, будто предвещало то ли что-то очень хорошее, то ли очень плохое. Харумаса не нашел в себе смелости гадать, что именно. На этом лицо Астры сначала вспыхнуло, потом драматично побледнело, позеленело, и она резко повернулась к Харумасе, натянув на лицо улыбку, которая выглядела скорее панической, чем приветливой: — А… ха… а как же это я сразу вас не узнала! М-мы ведь ст-то-олько от Вайза про вас слышали! — Да. Очень много и очень… лестного, — добавила Эвелин, отводя взгляд куда-то к потолку, словно ей было неловко. — Вы замечательный человек. Мы теперь видели это лично. — Вы настоящий герой! — подхватила Астра, ее голос дрожал от волнения. — И все газеты об этом пишут. Офицер Секции 6, в одиночку предотвративший террористический акт Ликующих. Надеюсь, вы не против? Некоторым… из сопричастных не стоит мелькать в прессе по подобным поводам. — Эвелин теперь смотрела прямо на него, ее тон стал деликатнее. — Вы… рисковали собственной жизнью и серьезно пострадали. Мы, лично от себя, — взгляд Харумасы невольно зацепился за то, как ее рука бережно легла Астре на плечо, приобнимая. — Хотим выразить вам свою самую искреннюю благодарность. И считаем, что должны вам компенсацию за случившееся. Астра согласно закивала. — И моральную тоже. Астра закивала еще энергичнее. — В десятикратном размере, — продолжила Эвелин, и Астра обернулась на нее с мольбой в глазах. Та лишь едва заметно улыбнулась, но ее улыбка была удивительно ласковой. — Мне все равно не нравилось то дорогущее платье с километром кружев. Тем более, мы говорили про скромную церемонию. Она тоже не должна попасть на страницы газет. Астра попыталась вставить что-то про «всего 57 метров», но Эвелин перебила: — И такие сюрпризы, которые грозят сделать меня вдовой еще до свадьбы, мне тоже не по вкусу. Харумаса слушал их, но смысл слов будто растворялся в воздухе, упрямо ускользая от него. Его разум, затуманенный обезболивающими и слабостью, цеплялся за обрывки. Свадьба. Шафер. Щенок золотистого ретривера. Астра Яо и… Эвелин Шевалье? Он моргнул, пытаясь понять. Получается, не Вайз? Не Астра с Вайзом? Его сердце замерло, а потом забилось быстрее, но он не был уверен, реально ли это или его замутненное сознание подсунуло ему то, что он так отчаянно хотел услышать. — Не будем вас больше беспокоить, отдыхайте, — сказала Эвелин, ее голос был мягким, почти участливым. Астра осторожно сжала его ладонь, ободряюще улыбнулась и направилась к выходу. Напоследок, до Харумасы долетели обрывки их шепота, предназначавшегося, очевидно, не для его ушей: «…вот что я опять сделала не так?», «давай мы позже об этом поговорим» и что-то еще, что он уже не расслышал. Но не успели они еще выйти, как дверь снова открылась. В палату вошел Вайз. Растрепанный, запыхавшийся, будто бежал всю дорогу. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а взгляд, полный тревоги, сразу нашел Харумасу. Вайз коротко кивнул Астре и Эвелин, которые, переглянувшись, быстро вышли, оставив их наедине, и он в два шага оказался у койки, опускаясь на стул рядом. — Доктор сказал, к тебе можно ненадолго, — тихо произнес он, его голос дрожал, а руки, лежавшие на коленях, заметно тряслись. — Я приехал, как только смог. Я… я в пятницу звонил тебе, но ты не отвечал. Янаги говорила, что ты неважно себя чувствуешь. Харумаса смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Вайз выглядел измотанным, его глаза были красными, будто от бессонницы или слез, но в них было столько тепла, столько заботы, что у Харумасы перехватило дыхание. Это было взаправду? Или его разум, одурманенный лекарствами, нарисовал этот момент, чтобы дать ему хоть каплю утешения? Он боялся дышать, боялся, что если моргнет, то все исчезнет. Вайз осторожно протянул руку, убирая непослушные пряди с его лба. Его пальцы были теплыми, бережными, и это прикосновение было таким знакомым, таким родным, что Харумаса почувствовал, как в груди что-то сжалось. Вайз коснулся его запястья, легко, почти невесомо, будто боясь сделать больно, и продолжал говорить — о том, как переживал, как после звонка от Белль не сомкнул глаз. Но Харумаса почти не слышал слов. Он смотрел на Вайза, на его усталое лицо, на его дрожащие руки, и думал только об одном: если это сон, он не хочет просыпаться. Никогда. — Ты как? — еще тише спросил Вайз, и его голос звучал почти нежно. — Болит? Харумаса попытался улыбнуться, но вышло криво. — Бывало и хуже, — хрипло ответил он. Его собственный голос казался слабым и неубедительным, но он не отводил глаз от Вайза, цепляясь за его присутствие. — Ты… ты здесь. — Конечно, я здесь, — Вайз нахмурился, будто не понимал, почему это вызывает удивление. — Я… Харумаса, я чуть с ума не сошел, когда узнал. Харумаса закрыл глаза, чувствуя, как теплое прикосновение и голос Вайза держат его на плаву. Это было слишком. Слишком реально и в то же время слишком похоже на сон. Он не знал, что думать. Астра, Эвелин, их странный разговор — все это кружилось в голове, как обрывки видения, которое он боялся спугнуть. Но Вайз был здесь, рядом, и его присутствие было единственным, что казалось настоящим. Харумаса вздохнул осторожно, позволяя себе утонуть в этом ощущении. И даже если это был сон, он не хотел просыпаться. Он хотел остаться здесь, в этом моменте, где Вайз смотрел на него с такой нежностью, где держал его руку в своей, и где, пусть даже на мгновение, казалось, что все еще возможно.