Шрамы на сердце

Глава 17: Лицом к Лицу с Миром Вечер вечеринки в честь окончания сезона "Импровизации" навис над Лией как гроза. Стоя перед зеркалом в своей спальне, она разглядывала отражение. Темно-синее платье с короткими рукавами, которое Паша привез из Парижа ("Просто увидел и подумал – твое!"), сидело идеально. Макияж, нанесенный с тщательностью доспехов, скрывал бледность и синеву под глазами. Она выглядела... почти нормальной. Почти как та Лия, что когда-то беззаботно смеялась на таких вечеринках. Почти. Потому что внутри все было иначе. Бабочки в животе превратились в стаю нервных стрижей, бьющихся о ребра. Ладони были влажными. Мысли путались: *"Что если я опозорюсь? Что если у меня будет паника? Что если кто-то увидит...?"* Ее взгляд упал на предплечья. Розовые и белые линии, сетка боли, которую она так долго прятала. Сегодня они были открыты. Намеренно. Это было ее решение. Ее вызов самой себе и миру. Но сейчас оно казалось безумным. Дверь спальни открылась. Вошел Арсений. В строгом темном костюме он выглядел необычно торжественным и... немного нервным. Его взгляд скользнул по ней, задержался на открытых руках, потом поднялся к ее глазам. В них не было ни шока, ни жалости. Только теплое восхищение и гордость. "Ты потрясающе выглядишь, – сказал он просто. Подошел, не касаясь, давая ей пространство. – Готова?" Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. "Нет. Но пойдем. Пока не передумала." Он улыбнулся, протянул руку. Не для поддержки. Для того, чтобы идти рядом. Она взяла ее. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони – крепко, надежно. В этом прикосновении была вся его любовь и обещание: *"Я тут. Что бы ни случилось."* Паша ждал их внизу, у лифта. Увидев сестру, он присвистнул. "Сестренка! Ты затмишь всех звезд шоу-бизнеса сегодня!" – он обнял ее осторожно, но с силой. – "Горжусь тобой. Безумно горжусь." В его глазах не было фальши. Была братская любовь и неподдельное восхищение ее смелостью. Рядом вертелся Шастун в нелепом ярком пиджаке. "Ты сияешь, Лия! Прямо как... как хорошо отполированный гроб на похоронах врага! В хорошем смысле!" – он тут же спохватился, увидев ее взгляд. – "То есть... как бриллиант! Да! Бриллиант!" Лия фыркнула, несмотря на напряжение. Его абсурдность была как всегда кстати. Дорога до клуба прошла в напряженном молчании. Лия сжимала руку Арсения, повторяя про себя мантру Ирины Викторовны: *"Ты в безопасности. Ты не одна. Ты имеешь право быть здесь."* Шум вечеринки обрушился на них, как стена, когда они вошли. Музыка, смех, гул голосов, мерцание разноцветных огней. Лия замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Знакомый запах страха – холодный, металлический – подступил к горлу. "Дыши, – шепнул Арсений ей на ухо, его рука легла на ее спину. – Маленькими глотками. Я с тобой." "И я!" – подхватил Паша, вставая с другой стороны, как телохранитель. "И я! Но я пойду закусочку поискать... для моральной поддержки!" – бросил Шастун и скрылся в толпе. Они двинулись вперед. Первые минуты были адом. Лия чувствовала взгляды. Много взглядов. Любопытные, удивленные, оценивающие. Шевельки: *"Это сестра Воли?"*, *"Выглядит... бледной"*, *"Слышал, у нее были проблемы?"* Она цеплялась за руку Арсения, опустив глаза, стараясь стать невидимкой. "Лия! Боже, как я рад тебя видеть!" – громкий голос перекрыл шум. К ним пробивался Сева, уже слегка навеселе. Его взгляд упал на ее руки, мелькнуло замешательство, но он быстро справился. Обнял ее осторожно. "Ты великолепна! Совсем поправилась!" "Спасибо, Сева," – прошептала она, чувствуя неловкость, но и... облегчение. Он не убежал. Не сделал грубого замечания. Потом подошли другие. Кто-то из сценаристов, пара актеров второго плана. Реакции были разными: кто-то искренне радовался ее появлению, кто-то был сдержанно вежлив, бросая украдкой взгляды на ее руки. Но не было открытой враждебности или отвращения. Лия начала понемногу расслабляться. Она отвечала на вопросы (коротко: "Да, лучше, спасибо"), улыбалась (немного натянуто), пила апельсиновый сок, который Арсений не выпускал из рук. Именно в тот момент, когда она начала чувствовать себя почти уверенно, он появился. Дмитрий Матвиенко. Стоял у бара, разговаривая с кем-то, его ослепительная улыбка сияла под стробоскопами. Он еще не видел ее. Лия почувствовала, как все внутри сжалось. Старая боль, гнев, стыд – все смешалось в ядовитый коктейль. Рука Арсения на ее спине напряглась. Паша нахмурился, его взгляд стал опасным. "Не смотри, – тихо сказал Арсений. – Он не стоит твоих нервов." "Давай уйдем отсюда," – предложил Паша, уже готовый развернуться. Лия колебалась. Инстинкт кричал: "Беги! Спрячься!" Но что-то внутри – то самое, что решило надеть это платье, что держалось за руку Арсения – восстало. *Нет. Я не побегу. Я не позволю ему снова украсть мой покой.* "Нет, – сказала она твердо, поднимая подбородок. – Я остаюсь." Он заметил их. Его улыбка замерла на лице, сменившись удивлением, потом – натянутой вежливостью. Он что-то сказал своему собеседнику и направился к ним. Лия почувствовала, как Паша напрягся, как готовый к бою, Арсений стал рядом, его защитная поза была красноречивой. "Лия, – Дима остановился перед ней, его голос звучал неестественно гладко. – Какая неожиданность. Ты... хорошо выглядишь." Его взгляд скользнул по ее лицу, потом – неизбежно – опустился на открытые руки. Что-то мелькнуло в его глазах – не отвращение, а скорее... неловкость? Вина? – но он быстро это скрыл. "Спасибо, Дмитрий, – ответила Лия, удивляясь собственному спокойному тону. – Ты тоже." Неловкая пауза. Дима перевел взгляд на Арсения, потом на Пашу. "Павел. Арсений." "Матвиенко, – кивнул Паша холодно. Арсений просто молчал, его взгляд был ледяным. Атмосфера накалилась. Даже музыка казалась приглушенной. Дима сглотнул. Видимо, понял, что здесь ему не рады. "Ну... я рад, что тебе лучше, Лия. Правда." Он бросил еще один быстрый взгляд на ее руки. "Если что... ты знаешь, где меня найти." "Не знаю, – четко сказала Лия. – И знать не хочу. Удачи тебе, Дмитрий." Ее слова прозвучали не как вызов, а как констатация факта. Окончательная. Ясная. Дима кивнул, смущенно пробормотал что-то невнятное и быстро растворился в толпе. Лия стояла, чувствуя странную пустоту. Не боль. Не гнев. Просто... ничего. Как будто закрыли последнюю страницу старой, ненужной книги. Она посмотрела на Арсения. Он смотрел на нее с таким обожанием и гордостью, что у нее перехватило дыхание. Паша хлопнул ее по плечу. "Молодец, сестра. Королева. Просто королева." В этот момент подлетел Шастун, неся тарелку с горой канапе. "Видел? Видел, как он смылся? Как мокрая курица! А все потому, что ты, Лия, сегодня – богиня! И не смейте говорить, что канапе не по теме! Они – символ нашего триумфа!" И они засмеялись. Вместе. Искренне. Напряжение ушло. Лия огляделась. Музыка больше не резала слух. Люди не казались угрозой. Она видела знакомые лица, улыбки. Видела, как кто-то из девушек-ассистентов смотрит на ее платье с искренним восхищением. Видела, как молодой сценарист, который сам пережил депрессию, кивнул ей с безмолвным уважением, заметив ее шрамы. Она не пряталась. Не отворачивалась. Она стояла здесь. В своем платье с короткими рукавами. Со своими шрамами, видимыми всем. Со своей историей, написанной болью, но не законченной ею. Рядом с мужчиной, который любил ее такой. С братом, который гордился ею. С другом, который нес абсурдный свет. Арсений обнял ее за талию, притянул к себе. "Как ты?" – спросил он тихо, для нее одной. Она посмотрела ему в глаза. Улыбнулась. По-настоящему. Впервые за этот вечер. Впервые – так легко. "Живая, – ответила она. – Просто живая. И... почти счастливая." Он поцеловал ее в висок. "Я тоже. Счастливый. И безумно гордый тобой." Она провела рукой по своему предплечью, по неровным линиям под пальцами. Боль не ушла. Депрессия не исчезла. Но в этот момент, под мерцающими огнями, в объятиях любящего человека, под гордый взгляд брата и идиотские крики Шастуна, сражающегося с осьминогом на канапе, Лия почувствовала нечто новое. Принятие. Себя. Своей истории. Своих шрамов – и тех, что на коже, и тех, что глубже. Она не стыдилась их больше. Они были частью ее пути. Частью ее силы. Частью ее победы – не над болезнью, а над страхом жить. Она повернулась к Арсению, обняла его. Не для поддержки. Просто потому что хотела быть ближе. Лицом к лицу с миром. И мир, казалось, наконец улыбался ей в ответ.