За гранью уроков

***

Апрельское солнце заливало кабинет социальных педагогов теплым золотистым светом. Оля, откинувшись в кресле, задумчиво перебирала бумаги, её зелёные глаза скользили по строчкам, но мысли были далеко. Дверь приоткрылась без стука. — Опять работаешь в выходной? Голос Сони прозвучал прямо у неё за спиной, заставив вздрогнуть, Оля обернулась — брюнетка стояла совсем близко, её глаза смеялись, а в руках покачивались два стаканчика с кофе. — Ты же знаешь, что я не люблю латте, — пробормотала Оля, но всё равно взяла предложенный стакан. — Врушка, в прошлый раз выпила весь мой, — Соня уселась на край стола, намеренно нарушая личное пространство, их колени соприкоснулись. Оля почувствовала, как по щекам разливается тепло. Она сделала глоток — кофе оказался идеальным, именно таким, как она любила: с двойной порцией эспрессо и каплей сливок. — Как ты... — Знаю, — Соня улыбнулась, её пальцы нежно коснулись Олиного запястья. — Всё про тебя знаю. Они замерли. Солнечный луч скользнул по Сониному лицу, высветив золотистые веснушки на переносице. Оля невольно потянулась к ним пальцем — и вдруг осознала, что их лица теперь в сантиметрах друг от друга. Первый поцелуй получился неловким — Оля задела зубами Сонину губу, та засмеялась прямо в её рот, но когда пальцы брюнетки запутались в её волосах, а язык осторожно коснулся нёба, мир сузился до этого мгновения. — Мы... мы в школе, — прошептала Оля, отрываясь. — И что? — Соня прикусила её нижнюю губу. Дверь распахнулась. — Девочки, у вас... — на пороге застыла Вилма, её глаза округлились. — Ой. Соня не спеша поднялась со стола, не отпуская Олиной руки. — Да, Вилма? — А, ничего. Позже. Когда дверь закрылась, Оля закрыла лицо руками: — Нас уволят. — Ни за что, — Соня притянула её к себе, целуя в макушку. — Мы же социальные педагоги. Нам положено показывать пример гармоничных отношений.

***

Лифт плавно остановился на пятом этаже, Мери поправила сумку на плече, прежде чем выйти в знакомый коридор с потрескавшейся плиткой. Она специально не предупреждала о своём приезде — любила эти моменты неожиданного возвращения. Ключ повернулся в замке с уютным щелчком. Квартира встретила её теплом и ароматом жареного лука, Вика явно готовила ужин. — Я дома! — Мери сбросила каблуки у порога, чуть не споткнувшись о кота, который тут же начал тереться о её ноги. Из кухни донёсся знакомый голос: — Ужин через пятнадцать минут, чемодан оставь в прихожей. Мери улыбнулась, проходя в гостиную. Всё было как всегда — плед, небрежно брошенный на спинку дивана, стопка проверенных тетрадей на журнальном столике, её любимая кружка, стоящая на подставке для книг. Она потянулась, чувствуя усталость после перелёта. — Как конференция? — Вика появилась в дверном проёме, вытирая руки полотенцем. На ней были те самые потрёпанные джинсы и синяя рубашка, которую Мери привезла из Таллина. — Скучнейшая, — Мери подошла и обняла её, вдыхая знакомый запах духов с нотками корицы. — Слушала доклад о новых методиках и думала о твоей еде. Вика фыркнула, но пальцы её на мгновение сжали Мерины бока: — Иди мой руки, ужин почти готов. На кухне пахло картошкой и тушёной капустой по-эстонски — тем самым рецептом, который так любила Мери, она заметила, что Вика поставила на стол её любимую салфетницу. — Ты скучала, — констатировала Мери, садясь за стол. — Кот скучал, он всё время спал на твоей подушке. — Пиздишь, — Мери взяла ложку. — Ты разрешаешь ему спать только в ногах. Вика склонила голову в молчаливом признании. Они ели в комфортной тишине, изредка перебрасываясь замечаниями о работе, о новых учителях, о том, как Ангелина снова пыталась организовать школьный спектакль. После ужина Мери мыла посуду, а Вика, стоя рядом, вытирала тарелки. Их движения были отточены годами совместной жизни — ни одного лишнего слова, ни одного случайного прикосновения. И всё же, когда пальцы Вики коснулись её ладони, принимая мокрую тарелку, Мери почувствовала то самое тёплое чувство, которое не могла объяснить словами. — Завтра выходной, — вдруг сказала Вика, вешая полотенце на крючок. — Хочешь съездить на дачу к маме? Мери повернулась к ней, вытирая руки о фартук: — Там же ещё холодно. — Зато тихо, и можно пожарить шашлык, а ещё можно позвать всех. В её глазах Мери увидела то самое — простое желание провести время вместе. Без лишних слов, без объяснений. Просто потому что они — это они. — Давай, — Мери сняла фартук. — Но только если ты обещаешь не жечь угли, как в прошлый раз. Вика улыбнулась той самой редкой улыбкой, которую Мери видела только в эти моменты: — Обещаю.

***

Три бутылки домашней сливянки громко звякнули, когда Вика расставляла их на подносе рядом с нарезанными колбасами и сырами. — Ты уверена, что этого хватит? — Мери, закатывая рукава рубашки, расставляла по столу банки с маринованными грибами и огурцами. — Мама везет еще два ведра шашлыка и бочонок пива. Джулия сказала, что привезет свой фирменный абсент. За окном раздался громкий гудок. Джулии и Тани уже выгружались коробки с алкоголем и закусками. Лина и Ангелина расставляли стулья в тени яблони, когда подъехала машина с Соней и Олей. — Народ, смотрите что мы привезли! — Соня с трудом вытащила из багажника огромную сумку-холодильник. — Тут двадцать литров медовухи, домашний коньяк и... — И три бутылки того самого грузинского чачи! — закончила за нее Оля, краснея от восторга. Влад и Илья разжигали угли под дружные подбадривания: — Давай, покажи класс! — кричал Костя, разливая по стаканам вишневую наливку. — Лучше смотри, как мастерски музыкант шампуры нанизывает! — парировал Илья, ловко орудуя кусками мяса. Мама Вики с гордостью ставила в центр стола: — Пробуйте мои фирменные свиные ребрышки в медовой глазури! И не вздумайте отказываться — готовила три дня! Рядом Джулия колдовала над абсентом: — Кому с сахаром, кому без? Таня, принеси мои специальные ложки! Когда все уже вовсю веселились, на дорожке появилась Марьяна с огромным тортом в руках. — Простите, что задержалась! — ее рыжие волосы сияли на солнце. — Весь вечер вчера этот шоколадный грех готовила. Тут же из-за спины появилась Мариам с корзиной бутылок: — А я французское шампанское прихватила. Для торжественного момента. *— Тосты! Тосты! — требовала Вилма, стуча вилкой по бокалу. Ира, уже заметно навеселе, обняла ее за плечи: — Первый тост — за наших хозяев! Чтобы их сливянка никогда не кончалась! — Спойте что-нибудь! — просила Соня, прижимаясь к Оле. Илья уже настраивал гитару, когда Влад неожиданно начал: — А я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги... Вскоре подпевали все, даже строгая обычно Вика. Вика медленно выпускала струйку дыма через полуприкрытые губы, наблюдая как серебристые кольца растворяются в прохладном воздухе. Ее каблук методично вдавливал окурок в землю, когда за спиной раздался шелест травы. — Куришь одна? — Марьяна остановилась в шаге, свет луны скользил по ее обнаженным плечам, оставляя жемчужные блики на коже. — Не по-хозяйски. Вика повернула голову ровно настолько, чтобы поймать ее взгляд через плечо. — Ты забываешь свое место, Марьяна Михайловна. — Голос низкий, с бархатистыми нотками, которые заставляли новенькую учительницу непроизвольно сглотнуть. — Восемь месяцев — слишком малый срок, чтобы позволять себе такие тона. Старая беседка, увитая виноградом, хранила прохладу, Вика провела ладонью по полированной скамье, оставляя влажный след на дереве. — Садись. Марьяна опустилась на край, пальцы нервно теребя подол платья. Вика не спеша обошла ее, как хищница, оценивающая добычу. — Ты дрожишь. — Кончики пальцев скользнули по обнаженной ключице. — Холодно? Или... Ноготь резко провел по чувствительной коже у основания шеи, Марьяна вдохнула резче. — Боишься? Вика захватила ее запястье, прижав к плющевой стене. — Сколько раз я ловила на себе твой взгляд в учительской? — Губы в сантиметре от уха, дыхание обжигало. — Как ты кусаешь ручку, когда проверяешь тетради за моим столом... Свободной рукой медленно расстегивала пуговицу за пуговицей на блузке Марьяны. — Вика Германовна... — голос сорвался на полувздохе. — Тише. — Зубы легонько сжали мочку уха. — Мы же не хотим, чтобы все услышали, как их завуч развращает преподавательницу? Шум вечеринки доносился приглушенно, когда Вика отступила на шаг, наблюдая как дрожат рыжие ресницы. — Поправь одежду. — Бросила упавшую заколку ей на колени. — Через пять минут вернешься к гостям. Марьяна вскинула глаза, губы припухли от поцелуев. — А ты? Вика уже повернулась к выходу, поправляя идеально лежащие волосы. — Я, дорогая, уже там. Не заставляй себя ждать.