Оседлать Бурю

      Я сидел в мягком кресле небольшого, обитого деревом, кабинета. Дым от трубки, которую я сжимал в зубах, струился вверх и клубился у потолка. Здесь пахло терпкой мятой, на столе аккуратно ютилась небольшая россыпь разномастных цветов, вьющаяся вокруг пластикового штыря. Кресло подо мной скрипело, но хозяина кабинета это не волновало.                     Высокий, почти под два метра, мужчина в строгом деловом костюме, перелистывал документы, вникая в каждую строчку. Тягучее молчание, повисшее между нами, продолжалось с тех пор как я сюда попал. Стоило мне ступить на порог его вотчины, как он молча указал мне на кресло, стоящее напротив большого дубового стола.       Говорить что-то было бессмысленно, оттого утопив свою голову в подушку, единственной моей просьбой была трубка, набитая крепким табаком. Осознание собственной смерти — вещь достаточно тягостная: столько недоделанных дел, там, на Земле, столько брошенных людей. Внутри меня поселилась стая невидимых кошек, которые терзали душу, заставляя чувство вины за упущенное встать в горле комом. Но я не поддавался, слишком многим перешел дорогу, слишком много жизней сломал, чтобы сожалеть о том, что не дожил до почетной пенсии десяток лет. Горький табачный дым отгонял лишние мысли, позволяя хоть немного вздохнуть свободнее. Все мои долги списаны, все обещания выполнены. Теперь, я свободен.       — Вы странный человек — наконец нарушил тишину мой собеседник. Голос его отдавал звенящим басом, контрастирующим с достаточно мягкой внешностью. У него не было острых черт лица, не было щетины или видимых дефектов: гладкая поблескивающая кожа, слегка натянутая и пронзительные голубые глаза цвета бездонного неба.       — Не привык разбрасываться словами — глухо ответил я ему, гоня по организму сизый дым. — Слова это такая же валюта как и деньги, но в отличии от них, слова нельзя заработать — только тратить.       — Я видел многих — хозяин кабинета усмехнулся, аккуратно кладя папку на стол с правого края — Сидящие предо мной угрожали, жаловались, предлагали деньги, перечисляли все свои добрые дела, как будто мне есть до них дело. И лишь единицы с достоинством принимали свою судьбу.       — Я уже отжил свое — я лишь развел руками и усмехнулся — Никто не вечен, а такие как я тем более. Наш с вами разговор был лишь вопросом времени, поэтому я решил его не откладывать. Собеседник усмехнулся, потом глухо расхохотался, оголяя тридцать два острых как бритва зуба.       — Наша с вами встреча явно достойна записи в моей библиотеке — мужчина аккуратно вынул из нагрудного кармана пиджака платок и вытер навернувшуюся под глазом слезу. Отсмеявшись, он поднялся с кресла, обошел стол против часовой и остановился возле шкафа. Вытащил с верхней полки увесистую красную папку, подшитую золотой ниткой и положил ее предо мной, слегка подтолкнув документ.       — Что это? — я посмотрел на пустой переплет и поднял глаза на хозяина кабинета.       — Это запись, для моей библиотеки — учтиво рассказал он наклонившись — Еще одна история, которую можно рассказать путникам или обсудить за чашкой чая с себе подобным. А для вас, перерождение или забвение. На его лице мелькнула легкая улыбка, которая показалась мне жуткой. Это был не выбор, а предложение от которого не отказываются.              — Я чувствую, что в этом есть какое-то но — подумав сказал я — Вами ведь движет не просто научный интерес?              — Вы еще слишком молоды, чтобы осознать глубину моих помыслов — хозяин кабинета снова уселся в кресло, скрестил руки домиком и закинул ногу на ногу. — Но все же вы правы: для чистоты эксперимента, я сотру вам память о прошлом мире. Оставлю навыки и собственное я. Осознание придет со временем — он тронул пальцем висок — С развитием мозга. А вот как распоряжаться им, вы разберетесь сами.       Я кивнул, в последний раз затянулся и поднялся, аккуратно положив потухшую трубку на стол. Хозяин кабинета указал на дверь, которая появилась из пустоты позади меня. Я повернул своей морщинистой рукой ручку и шагнул в темноту. Лицо обдало визжащим холодом, который на секунду заставил замереть в нерешительности.              — Еще встретимся — проговорил хозяин кабинета, потом придал мне легкий импульс и закрыл дверь.       Я оказался на лестничной клетке, зависшей в пустоте. От нее, вниз, шла винтовая лестница, скрывающаяся в небытие. Я сделал первый шаг, за ним второй. Сознание дрогнуло, натянутые струны, связывающие меня с прошлым миром лопнули, отсекая путь назад. Попытавшись вспомнить как я тут оказался, нарвался на глухую стену забвения. Обернувшись назад, я увидел как лестница за мной осыпается прахом. Я вновь начал спуск, с каждой секундой мозг терял фрагменты памяти, словно рассыпающаяся мозаика. Тело становилось легким, словно перо. Я уже не шел, я бежал в низ. Не от страха нет… от интереса? Резкая мысль заставила меня остановиться, вновь осмотреться и почесать макушку, потом с оторопью осмотреть свою уменьшившуюся руку.       «Я всегда был таким?»       Резкий порыв холодного ветра заставил вновь сорваться на бег, все больше погружаясь в бездну. В какой-то момент я осознал себя ползущим на четвереньках к проходу. Мысли уже не мелькали на периферии, нет, они отступили, давая место инстинктам. Тело, почувствовав тепло, само, полагаясь на первородные рефлексы, поползло на него, как мотылек на уличный фонарь. Я полз, пока пространство окончательно не размыло сознание, погружая меня в забвение…