Внутреннее насилие

Рихард спешно шел по коридорам, всё ещё держа на руках обмякшее тело госпожи, стараясь не раздражать своими быстрыми шагами по ковру. Мрачная антиквариатная гостиная встретила запахом догоревших полен в камине, старый кожаный диван стоял по центру. Подушки под ее телом прогнулись, он опустился перед диваном на корточки, всматриваясь в ее бледное лицо. Ресницы на прикрытых глазах подрагивали. Свитер, весь в крови, прилипал к тонкой коже. — Госпожа? Вы меня слышите? — Я, конечно, может идиотка, но уж точно не глухая. — тихо прохрипела она. Даже в таком состоянии София продолжала недовольно ворчать. Рихард взял плед из шерсти какого то редкого животного и накинул на нее, точно вспоминая пару ненароком брошенных ею фраз, о том что всегда холодно. — Откройте глаза… — он надеялся, что несмотря на все еще длинный силуэт, ее тварь скрылась, что зрачки не окажутся снова красными. С тихим вздохом веки поднялись, под ними оказались самые обычные карие глаза, только пару кровавых пятен из-за разорванных капилляров виднелось на белках. Глубокие синие круги и впалый взгляд предавал ей еще большего вида изможденности. Рихард быстро встал с места и набрал воды на кухне неподалеку. Он поднес стакан к ее потрескавшимся губам. — Пейте, госпожа. — Ты хочешь, чтоб меня прямо здесь вывернуло? — она отвернулась в сторону. — Госпожа, пожалуйста… — его голос старался быть максимально мягким, словно упрашивая капризного ребенка. — У вас обезвоживание. — Ты — гребанный доктор. Ладони крепко обхватили стакан, она выпила пару глотков. Ее явно бил озноб, даже под мягким пледом она судорожно тряслась — Разрешите? — слуга аккуратно откинул прядь с ее челки, чуть затаил дыхание, когда мягкие пальцы коснулись лба, измеряя температуру. Кожа явно была слишком горячей. Значит, температура есть. София лишь фыркнула, снова закрывая глаза, будто не обращая никакого внимания на обеспокоенного Рихарда. Ее холодное выражение лица уже начало раздражать. Направившись к аптечке на одной из полок, было отчетливо слышны ее тихие покашливания. Ричи отнюдь не был человеком, хорошо разбирающимся в медицине, но было наглядно видно — превращение отнимает огромное количество сил, и что ей явно сейчас нужен отдых. Взяв пару жаропонижающих, он направился обратно к госпоже. — Вот, выпейте пожалуйста… Снова недоверчиво уставшие глаза изучали таблетки в его ладони. Удостоверившись, что все хорошо, она с усилием глотнула медикаменты. Такие штуки обычно не приносили результата сразу, но ждать улучшения в его обществе не было ни малейшего желания. Пол пошатнулся перед взором, чуть плавая в тумане, не давая полностью выпрямиться. София с уверенностью попыталась встать, оперевшись руками об диван. — Госпожа, вы чего?! — с опаской воскликнул Рихард. — Вам нужно отдохнуть, пожалуйста! Но она понемногу шагала к двери, обернувшись, ее глаза сверкнули то ли злостью, то ли раздражением. — Я все видела. — ее голос прошёлся холодом по спине. Оцепенение накрыло Рихарда. В какой уже раз он не знал что сказать. Было точно понятно, в ее взор тогда попал нож, что так и норовил в его руках нанести ей рану. — Госпожа… Простите, прошу. Я не знаю что тогда на меня нашло. Даже секунды замерли, в ожидании. Убьет ли она его? Накажет? Скажет уходить? София с безразличным видом повернулась к дверному проёму и зашагала по коридору, прочь от комнаты. Ванная встретила ее давно потрескавшимся белым мрамором и разводами на стекле. Нужно отмыться от этой грязи. Как мерзко… И голова кружится, как не в себя. Взор снова расплывается, она ухватилась за раковину, стараясь не поднимать взгляд на зеркало. И так понятно, что там. Так отвратительно, черт возьми… Кровь при контакте с кислородом сразу начинала сворачиваться на шерсти свитера и ужасно пахнуть. Кусочки мяса в волосах. Борясь с тошнотой и головокружением, она стащила с костлявого тела всю одежду и сразу залезла под холодный душ, надеясь скрыть, растворить слёзы в воде с металлическим привкусом. «Ну-ка, не плачь, твои слёзы исскуственны». Вода под ногами сразу стала призрачно кровавой, а на руках начало жечь. Ранки, случайно оставленные самой себе дали знать тупой болью, пальцы прошлись по ним, лаская. Она разрешила себе судорожно вдохнуть. «Я мерзкая. Грязная, липкая, гадкая». Она даже не заметила как прошептала это вслух, дрожащий голос растаял среди белизны плитки. «Не смей плакать, тупая сука». «Это не слёзы, всего лишь струи воды, смывающие с меня следы убийства… Честно». Он пах так мучительно сладко… Защипало не только в руках, но и в горле. В разуме снова пронёсся блеск клинка — почти точь в точь сделан, как у нее. Красный рубин посредине, идеально сочетающийся с расчлененкой в подвале. То отвращение, ужас в тонких голубых глазах. Она же чудом его даже не тронула… Страх так чудесно отражался в его зрачках. Новая игрушка, новый силуэт у ее коленей. София напрягла память. С ароматом темного дерева, полевых цветов и… Мела? Кальций, на вид белый, твердый, негорючий… Что за бред, снова мысли снова путаются после трансформации. Влажная стена не дала опоры, лишь иллюзию. Мурашки по коже, однако не от холодной воды — от воспоминания… «Ты всегда была монстром» Дрожь пронеслась по ее сдавленному телу. Не надо было никому доверять, нужно было дальше гнить у себя в пыльном особняке. Перед глазами снова проплывали темные блики. Ее руки гладили тело, попутно смывая пыль и грязь, хватаясь за кожу, царапая, в попытке не сорваться. «Хватит, хватит прошу… Перестань. Заткнись.» Сама того не понимая, она резко ударила головой о плитку душа, ещё и с силой, что обычно не было, рассекая лоб, снова обагряя себя. На этот раз это хотя бы ее кровь. Пульсирующая боль наполнила разум, разливаясь, стекая по коже. Зрение сфокусировалось, мысли замолчали. Выдох… Мягкий ворс полотенца прошёлся по ещё молодому женскому телу, попутно останавливая небольшое кровотечение на лице. Мокрые волосы липлм к телу, как дождевые черви, но уделять время на какой то уход не было желания и сил. Рикфилд снова облачилась в темную блузку и юбку до пола, словно тени преследовали ее даже в быту. Шуршащяя тонкая ткань сопровождала ее шаги. Рихард следил глазами за пенкой кофе в чашке, пытаясь отвлечься. Ее любимый, такой сладкий… Может, это хоть чуть чуть поможет искупить вину. Совесть все-таки грызла его. Вообще не надо было давать ей уйти, надо было объясниться, но увы, оправдания кроме как страх, он не имел. В тот момент он думал о том, чтобы избавить и ее, и этот мир от той жути, той твари что впервые на глазах Рихарда превратила девушку в существо для расчленения. Перед глазами снова встали кровавые картины, посылая мутность в горло. Лёгкий сквозняк пригладил волосы на его затылке. Стоп. Какой сквозняк? Все окна и двери по приказу Софии были закрыты, дабы уберечь ее от холода. Слуга оглянулся, окидывая с угла кухни всю гостиную, и дверь, в надежде на возвращение госпожи. Ее так и не было. Что она делает так долго в ванной? Строит план, как его убить? А вдруг ей плохо стало? Тревожные мысли переполняли. Он развернулся обратно к столику, как резкая, острая боль пронзила его бок возле печени. Сразу было видно, а точнее, ощутимо — целился мастер, намерено не задевая жизненно важные органы, дабы Рихард лишь смог сползти на пол, успев лишь посмотреть назад. Ее улыбающаяся рожа. Да-да, именно рожа, ведь широкий оскал, хоть и без клыков, вызывающий тошноту, сложно было назвать улыбкой миловидной девушки. Холодные, абсолютно ничего не выражающие глаза. Ее темная фигура наклонилась над ним, вытаскивая нож обратно, вызвав обильное кровотечение на белой рубашке. Ричи никогда не видел ее улыбки, но увидев, пожелал больше никогда не увидеть. — Приятно? — жуткая ухмылка упала со щек. — Госпожа… Простите, прошу… Я правда не… Толстый ботинок врезался прямо под дых, заставив его полностью осесть на пол. Удивительно, что довольно-таки хрупкая девушка имела такую резкую силу. — Я тоже не специально.Что, думал вершить надо мной правосудие?!— ещё два удара попали в живот, словно разъедая внутренности. Мужчина пытался как мог, успокоить дыхание, хватая ртом воздух. Нужно чтобы там ни было переубедить ее. — Молю, выслушайте! — хриплый вскрик вырвался с его горла. — Я просто испугался, и не… — Тварь. Мерзкая. Наглая. Гнида. — каждое слово оставляло удар на его туловище, уже стало трудно и больно дышать, из словно раскаленных лёгких сорвался всхлип. - Ты ещё хуже и омерзительнее чем я! Он ещё и оказался зажат между ее ногами и кухонной фурнитурой так, что места выбраться вообще не было. Осколки ее гнева просачивались под его кожу. — Я не хотел… Перестаньте, прошу… Мне больно… — сопел Рихард, едва хватая воздух, но София осталась глуха, лишь ударяя снова и снова, обувь попадала по старым синякам и ранам, вызывая скулеж, как у избитой собаки. Его горло, напряглось, отхаркивая кровь. — Ты лишь грязь под моими ногами, понял?! — рявкнула София, ее все еще трясло, то ли от лихорадки, то ли от злости. Она схватила его за темные волосы и со всей силы двинула в железный кухонный шкафчик — Тупой ублюдок… Думал убить меня? — ее шипение едва ли донеслось до слуги, сломанный нос сильно заныл. Горький вкус заполнил рот мужчины, из разбитых губ сочилась кровь, он не был в состоянии ответить. Разум затуманился, Ричард понял, что мир перед ним гаснет.