В погоне за Светом

Приятно, когда на тебя обращают внимание. Корсо прошел в главный корпус магической Академии, небрежно кивнув вахтеру — тот аж привстал, увидев погоны подполковника Службы и узнав их обладателя, и даже не попытался его остановить. Неудивительно: мало кто в столице и тем более среди магов не знал подполковника Луиджи Корсо, уникального полимага, владеющего на высоком уровне сразу несколькими стихиями, а теперь работающего на правительство. Полимаги рождались и до него, но все они были крайне слабыми, их силу раздергивало на несколько стихий, не позволяя ни одной полноценно развиться. Корсо же от рождения обладал уникальным запасом сил, уникальной обучаемостью и, без ложной скромности, уникальным талантом — любая стихия давалась ему легко. Личностью он был максимально известной, оттого его появление в Академии походило на взрыв. По длинным коридорам Академии он шел под дробный перестук каблуков сапог, который эхом пропадал в сводах, шепотки и осторожные улыбки тех, кто попадался на пути. Кто-то даже выглядывал из кабинетов, провожая его расширенными глазами, но не решаясь подойти близко. С таким сопровождением, едва заметно улыбаясь самому себе, Корсо дошел до нужного кабинета и, без стука распахнув дверь, вошел внутрь. – Добрый день, мне нужно увидеть Олве Норрена. В кабинете, что понятно для середины дня, шло занятие — полная аудитория студентов, преподаватель у доски; студенты удивленно обернулись на визитера, оторвавшись от лекции, кто-то даже рот приоткрыл, очевидно, его узнав. А вот преподаватель, искомый Олве Норрен собственной персоной, был от явления Корсо заметно не в восторге — оторвавшись от доски, на которой мелом писал заковыристые формулы, он повернулся к нему и нахмурился. – Покиньте аудиторию, — разнесся по классу его поставленный низкий голос, глаза из-за стекол очков смотрели хмуро и недобро. — Ваши погоны не дают вам права вмешиваться в учебный процесс. Группа, возвращаемся к формуле расчета упругости водяного щита. И, отвернувшись обратно к доске, преподаватель продолжил писать формулу. Корсо, впрочем, не впечатлился: окинув взглядом группу, он подмигнул одному из студентов, которые продолжали на него смотреть, и даже не подумал сдвинуться с места. – Я сяду в конце аудитории и дождусь вас, — сообщил Корсо. На самом деле, если исключить известность его личности, в Академии даже подполковник Службы находился на птичьих правах: без специального запроса сотрудники Академии ей не подчинялись, проходя по другому ведомству, и потому Норрен формально действительно имел право выставить его из аудитории. Впрочем, мало кто этим пользовался — и погоны, и сама личность Корсо многих заставляли терять волю. А вот Норрен, похоже, такой слабостью не обладал. – Нет. Если я вам так нужен, ждите в коридоре, — не отрываясь от формулы, распорядился преподаватель. — Группа, эта формула будет на экзамене, и даже если вы надеетесь ее списать, на практике шпаргалки вам не помогут. Кто не сдаст практику, вылетит из Академии со свистом. Студентов его холодный, почти безжалостный тон пробрал, и они зашуршали тетрадями и заскрипели ручками. – Почему? — Корсо встал поудобнее, снял фуражку и поправил густые черные волосы, выбившиеся из хвоста. – Потому что маг, не способный применить свою магию, не достоин иметь диплом Академии, — ответил Норрен и, поставив в формуле точку и отложив мел, вновь повернулся к аудитории, машинально отряхивая руки. От его ладоней поднялось легкое меловое облачко, и вполне объяснимо: писал он почему-то, не снимая тонких форменных перчаток. — Господин подполковник, ваши погоны, несомненно, весьма привлекательны, но поразить здесь способны только студентов. Извольте покинуть аудиторию, я поговорю с вами после занятий. Сейчас вы мне срываете урок, и если вы продолжите в том же духе, завтра на стол вашему начальству ляжет моя жалоба с требованием ограничить вас в посещении Академии. Я достаточно ясно выражаюсь? Ишь какой. Корсо усмехнулся. Жалоба начальству от простого учителя Академии — не то, что могло бы его испугать, но помешать в расследовании было, как ни странно, способно: официальный запрет на посещение Академии и академического городка при ней создаст сложности, которые придется обходить. Да и сейчас препираться было не с руки, раз Норрен оказался обладателем такого норова. – Более чем, — кивнул Корсо, еще раз окинул взглядом студентов, будто кого-то высматривал, снова взглянул на преподавателя и улыбнулся. — Я жду вас после занятия. Больше всего ему хотелось остаться, поспорить, раздергать этого упрямого человека, как, бывало, в далекой юности, прощупать границы дозволенного и узнать, что Норрен будет делать, если их перейти; но задача у него сейчас другая. И значит, придется потерпеть. Развернувшись на каблуках, Корсо вышел и прикрыл за собой дверь. Норрен проводил его напряженным взглядом, потом перевел его на группу, и студенты отчетливо вздрогнули. – Продолжим, — произнес он и подошел к кафедре. — Формула расчета упругости водяного щита применяется…

*

Занятие закончилось час спустя. За это время Корсо от скуки успел изучить все окрестные коридоры, найти запасные выходы, кабинет директора, учительскую, повстречал в процессе нескольких студентов, которые, стоило ему отвернуться, начали громко перешептываться, бросая на него озорные взгляды, и напугал своим явлением директорского секретаря, которая тихо-мирно пила чай в приемной. Усмехнувшись девушке, он развернулся и вышел, возвращаясь к облюбованному подоконнику недалеко от нужной аудитории. Терпение за прошедшие годы он натренировал так же, как магию; а ведь раньше, еще лет десять назад, не сомневаясь, схватил бы Норрена за шкирку и вытащил из аудитории для разговора, не считаясь с формальными правилами. Десять лет назад и должности, и возможности у него были другие. Слишком многое за последнее время поменялось, кроме его погон. Наконец прозвенел звонок, и коридоры наполнились шумом и гамом освободившихся от груза знаний студентов, кое-где замелькали бордовые кители преподавателей, спешащих на следующие занятия. Появился в коридоре и Норрен — с увесистой папкой под мышкой он направился в учительскую. Корсо, заметив его, оттолкнулся от стены и направился следом. – Господин Норрен, — Корсо нагнал его и несильно сжал локоть, — напоминаю, мне надо с вами поговорить. У вас еще есть занятия? Норрен остановился, хмуро взглянув на него из-под козырька учительской фуражки, и высвободил руку. – Нет, моя работа на сегодня закончена. Если разговор предполагается долгий, можем пройти в учительскую, после перемены там никого не будет, — предложил он, машинально поправляя папку. – Было бы хорошо, — кивнул Корсо. — Разговор может затянуться. Учительская освободилась действительно быстро: преподаватели, наскоро сменив журналы и обменявшись парой-тройкой реплик, исчезали со скоростью света, и только Норрен, заняв один из столов и пригласив Корсо присесть напротив, остался в помещении. Наконец, когда прозвучал звонок к занятию и все затихло, Норрен, не отрываясь от заполнения журнала, произнес ничего не выражающим тоном: – Сгораю от любопытства, зачем я понадобился Службе. – Ваше любопытство не особо заметно, — хмыкнул Корсо и откинулся на спинку стула, устраиваясь удобнее. Это было непросто, казенные стулья явно создавались не для удобства, но он в целом так не любил подобные заведения, что любые неудобства в них воспринимал как данность. Человек напротив его интриговал. Из досье Корсо знал, что они с Норреном учились примерно в одно время, но вспомнить его не мог. Неудивительно, впрочем: уникальный полимаг Луиджи Корсо в Академии бывал крайне редко, обучаясь индивидуально на дому, а вот «светлячок» Олве Норрен прошел полноценный курс. Любопытно было другое: учитель вел себя так, что закрадывались сомнения, понимает ли он, с кем говорит. Неужели он — один из тех немногих, кто не знает знаменитого Корсо в лицо? – Мне необходимо узнать, где вы были три дня назад вечером и кто может это подтвердить, — после паузы сообщил Корсо, внимательно наблюдая за учителем. Норрен наконец поднял взгляд от бумаг и посмотрел на него донельзя скептически. – В чем меня обвиняют? — поинтересовался он. – Вас не обвиняют, вами интересуются. — Корсо улыбнулся ему и подался вперед, опершись руками о стол. — Так где вы были три дня назад вечером? – Для начала объясните причину интереса. — Норрен не отодвинулся, не отвел взгляд, будто выдерживать такие противостояния ему было не впервой. — Иначе пока я не вижу оснований отвечать на вопрос. С каких пор Служба имеет право вмешиваться в личную жизнь граждан без веских причин? – Пока что с вами только говорят, не приглашая в соответствующие органы. — Корсо постучал пальцами по столу, разглядывая Норрена. Надо же, какой упрямый — иные при таком вопросе, даже при самом появлении Корсо сдавались едва не сразу. Интересно, что он за этим упрямством скрывает — просто прирожденную склочность или нечто более серьезное. — Или вам есть что скрывать? Стоит пригласить официально и выдвинуть обвинение? – Попробуйте. — Норрен внезапно и очень зло улыбнулся. — А я посмотрю, получится ли это у вас. Или вы считаете, что подполковнику Корсо закон не писан? Корсо немного удивленно вскинул брови, но сдержал себя. Оказывается, Норрен все-таки его узнал, только почему-то не придал этому значения — может быть, не был падок на громкие имена. Интересно. Очень интересно и необычно. – У меня получится, — предупредил Корсо. — Так вы будете отвечать на вопросы или нет? – Нет. До тех пор, пока вы не соизволите пояснить, с чем связан интерес Службы к моей личной жизни. — Норрен покачал головой и, наконец отведя взгляд, вновь вернулся к журналу. — Если это все, я вас не задерживаю, подполковник. Корсо хмыкнул в ответ на эту формулировку, но поднялся и одернул китель, повертел в руках фуражку. – Вы сегодня вечером будете дома? — поинтересовался он. – Вас это не касается, — отрезал Норрен, продолжая что-то писать. – Я вечером зайду к вам, — пожал плечами Корсо и, найдя шкаф со стеклянной дверцей, все-таки надел фуражку, выровнял с помощью отражения козырек. — До встречи, господин Норрен. – Поцелуете дверь вне зависимости от того, буду ли я дома, — сообщил Норрен, по-прежнему не поднимая головы, будто совсем не интересуясь тем, что делал Корсо. — Если вас в принципе пустят на территорию академического городка. – Посмотрим, — улыбнулся Корсо. Отойдя к двери учительской, он обернулся и еще раз окинул Норрена любопытным взглядом. Да, этот человек оказался непростым, в досье не было указано, насколько упрямым и едким характером он обладал, а стоило бы. Однако пока, хотя Норрен не пожелал сразу отвечать на вопросы, Корсо он не казался виновным. Упрямство как основной двигатель характера было свойственно и ему, если судить объективно, не было в этом ничего криминального. Другое дело, что в Норрене чувствовалось что-то другое — то ли вызов, то ли постоянное напряжение, как у сжатой пружины… то ли надменность и чувство собственного превосходства, которые очень хотелось стереть с его лица, чтобы узнать, что за ними прячется. Корсо усмехнулся своим мыслям и вышел. Его работа с этим человеком только начинается.

*

Пройти на территорию академического городка оказалось проще простого: подобных Норрену, тех, кто знал свои права и не боялся Службы, можно было перечесть по пальцам, и среди обслуживающего персонала городка их не нашлось. Поэтому вскоре Корсо вышагивал по дорожкам за главным корпусом Академии, высматривая нужный дом, в сопровождении все тех же удивленных взглядов — кажется, преподавателям будет о чем посудачить на переменах в учительской. Вламываться к Норрену он не собирался, хотя, может, и стоило бы — просто чтобы произвести впечатление. Но все-таки ему нужен был внятный разговор, а не та пародия, которой его удостоили днем. А потому, найдя дом с нужной литерой, Корсо даже достаточно вежливо постучал в дверь, оперся на стену рядом и произнес громко — так, чтобы человек внутри, если таковой имелся, его точно услышал: – Господин Норрен, у меня есть ордер на беседу с вами и осмотр вашего жилища. За дверью несколько мгновений было тихо, потом послышались шаги, щелкнул замок, и в проеме появился Норрен. Он был слегка растрепан, слишком короткие волосы, не стянутые в низкий хвост, выбивались; близоруко, устало прищурившись на визитера, он скептически приподнял бровь. – Продемонстрируйте, — потребовал он. – Пожалуйста. — Корсо вытащил из папки лист бумаги и поднес его к глазам мага. — Мы можем пройти в дом? Норрен пробежал ордер глазами, потом взглянул поверх бумаги на Корсо и, отстранившись, ушел в дом. – Дверь за собой закройте, — бросил он через плечо и скрылся на кухне. Корсо пожал плечами и вошел в дом, помедлил, но все же снял сапоги и китель, оставшись в рубашке. – Чаю нальете или так будем говорить? — спросил Корсо, проходя на кухню следом за Олве. – Не вижу, чтобы в вашем ордере было требование гостеприимства. — Норрен повернулся к нему и откинулся спиной на подоконник, сложив руки на груди. По лицу его пробежала мимолетная гримаса, но быстро исчезла, настолько, что было даже непонятно, что именно она выражала — боль ли, раздражение ли или что-то иное. — Спрашивайте, господин подполковник. Мне еще проверять студенческие работы и готовить конспекты на завтра. Корсо присел за стол, выложил перед собой лист бумаги и ручку и поднял на Норрена взгляд. – Так где вы были три дня назад вечером? — как-то слишком спокойно, даже довольно улыбнулся он, будто в глубине души посмеивался. – Уточните время. — Норрен изогнул брови. — Вечер — понятие растяжимое. По дотошности и упрямству он и впрямь сравнился бы с самим Корсо. Подполковник устало потер лоб и быстро что-то записал себе на листе. – С семи до десяти вечера, — ответил он. — И кто может подтвердить то, что вы мне скажете? – Если сможете разговорить тетради моих студентов, то подтвердят они. — Норрен отвел взгляд, будто потерял к нему интерес, и посмотрел через плечо за окно, в вечерние сумерки. — В указанное вами время я находился дома, один, и проверял работы. Корсо записал его слова и снова взглянул на него, прищурившись. Норрен не был напуган или взволнован — напротив, оставался даже слишком спокойным. – А вчера вечером? – Если речь идет о том же времени, то вчера я тренировался на полигоне Академии. Возможно, это смогут подтвердить сторожа, которые видели зарево, — ответил Норрен. — Затем вернулся домой и больше не выходил. – Я спрошу у сторожей, — кивнул Корсо. — Вы тренировались один? – Я всегда тренируюсь один. Если бы я тренировался не один, я бы вам об этом сказал, — все же несколько раздраженно произнес Олве и бросил на него взгляд. — Какой смысл мне утаивать свидетеля? – Почему вы тренируетесь один? — Корсо проигнорировал вопрос, будто не услышал. — Это связано с чем-то личным? – Это связано с опасностью моей магии. — Норрен хмыкнул и прищурился. — Или вы знаете действенные методы, которые могли бы защитить от магии света? Корсо фыркнул, откидываясь на спинку стула — не в пример более удобного, чем в Академии. – Я вообще не считаю, что от нее нужно защищаться, — заявил он. — Чтобы защититься от света, вполне достаточно солнечных очков. Норрен снисходительно взглянул на него, а потом отнял одну руку от груди и протянул ее к Корсо. На его раскрытой ладони на несколько мгновений сконцентрировался шарик света, который быстро растаял; а следом — появился у Корсо перед носом. Повисев еще мгновение, игриво качнувшись в сторону мужчины и обдав его лицо жаром, он отстранился и опустился на стол, прокатился по краю бумаги и вновь исчез. Бумага там, где ее коснулся шарик, почернела и полыхнула огнем. – Всерьез считаете, что солнечные очки от этого спасут? — поинтересовался Норрен донельзя скептически. Корсо похлопал ладонью по листу бумаги, гася огонь, и усмехнулся. Нащупал слабое место, это приятно. Ну держись, Олве Норрен. – От подобного вряд ли, но сколько вы можете запустить подобных солнечных зайчиков? Один? Два? Да даже десятка будет мало, чтобы причинить сколько-нибудь серьезный ущерб. — Корсо повел рукой, будто отмахиваясь от слов Норрена, и снова вернулся к своим, теперь уже слегка обожженным записям, нахмурился. — Как часто вы тренируетесь? – Если позволяют занятия — каждый день. — Норрен посмотрел на него снисходительно, как на ребенка, и вновь отвернулся к окну. — Минимум трижды в неделю. На этой неделе — четырежды. Про свою магию дальше он говорить не стал, будто не видел смысла что-то доказывать. – Можно посмотреть, как вы тренируетесь? — Корсо сделал несколько резких штрихов на бумаге. – Чего ради? — Норрен улыбнулся темноте за окном. — Вы ведь не верите в мою силу. К чему все эти расспросы? — Он вдруг повернулся и вновь внимательно взглянул на Корсо. — Должно быть, произошло что-то, связанное с магией света, вы поэтому отвлекаете меня от работы. Не проще сразу сказать, в чем меня подозревают, при этом не веря в мою магию? – Вам это знать не обязательно. — Корсо убрал свои записи в папку и поднялся. — Когда можно прийти на вашу тренировку, господин Норрен? – Никогда. — Норрен, усмехнувшись, пожал плечами и вновь отвернулся, потеряв интерес. — Я не собираюсь отвечать за вашу безопасность. Сунетесь — буду жаловаться вашему руководству, что вы лезете под руку. Пусть снимают с меня ответственность заранее. – Я ведь опять принесу ордер, — усмехнулся Корсо. — Так что проще сразу сказать, когда. – Я вам уже ответил. Принесете ордер — тогда и поговорим. Но если вы придете с ним на тренировку, не ручаюсь, что не сожгу его раньше, чем увижу, — хмыкнул Норрен. — Потому что я поддерживаю одновременно более сотни световых шаров, а когда поднимаю две сотни, не за всеми могу уследить. Пока. Так что думайте лучше, когда видите зарево над полигоном. – Я подумаю об этом, — кивнул Корсо и отвесил легкий поклон, посмеиваясь сам себе. — Так когда у вас тренировка? Я обзаведусь к этому времени нужными документами. Норрен перевел на него взгляд и вдруг, на мгновение, весь засветился так, что даже глазам стало больно. – Ждите зарева, — порекомендовал он и потух. Показалось, что в комнате стало сильно темнее. – Дождусь, не сомневайтесь. — Корсо резко повел рукой, и света стало больше, только не такого ярко-белого, каким светился Норрен, а теплого, желтого — он исходил от нескольких десятков огненных шариков, залетавших по комнате. Что и говорить, не только Норрен любил демонстрировать свою магию и хвастаться ей, это в принципе свойственно всем магам. — До свидания, господин Норрен. Корсо развернулся и ушел в прихожую одеваться. Часть огоньков метнулась за ним, но часть осталась при Норрене на кухне. – Не могу не заметить, что ваша магия пожароопасна, — прокомментировал Норрен, рассматривая огненные шары. — Если они сожгут дом, Академия вас разорит. – Не сожгут, не волнуйтесь. — Корсо застегнул китель, поправил фуражку и бегло проговорил: — До свидания, доброй ночи, извините, что побеспокоил. И тихо вышел за дверь. Огненные шары после ухода хозяина метнулись к Норрену, окружили его, освещая кухню. Олве некоторое время наблюдал за ними, все так же держа руки на груди, потом резко выбросил вперед одну и голой ладонью поймал один шарик, схлопнул его — и зашипел, хлопнул ладонью по груди, сбивая боль от ожога. Вскинул пылающий светом взгляд. – Ну что ж, — произнес он вслух. — Поиграем. И решительно подхватил со стола графин с водой.

*

Корсо, как и обещал, дождался зарева — стоило небу над полигоном Академии характерно осветиться, он усмехнулся и направился туда. Проверить силу Норрена было необходимо самому, указанные в досье сведения ни о чем не говорили — редкая, малоизвестная и мало изученная магия не поддавалась традиционному ранжиру, и потому насколько Норрен силен на деле, по бумагам выяснить не получалось. А Корсо должен был это знать. От этого зависел ход расследования и, ни много ни мало, жизнь одного упрямого учителя — хотя Норрен об этом, конечно, не догадывался. Зрелище, представшее его глазам, поистине впечатляло. Полигон полнился невыносимо ярким светом, и даже подходить к нему казалось опасным — Корсо буквально заставил себя выйти к краю тренировочного поля, чтобы понаблюдать за работой мага. Норрен его долго не замечал, да и неудивительно это было — вокруг него все полыхало, светилось, закручивались световые вихри, летали и взрывались огромные световые шары, и увидеть что-то за ними не представлялось возможным. Полигон был практически выжжен, жара стояла страшная, несмотря на ночь, и от каждого слишком близко к земле пролетающего шара оставался темный след. Но в какой-то момент все резко кончилось — послышался тихий вскрик, и все в мгновение ока погасло, резко и до полной темноты. Далеко не сразу в этой темноте можно было разглядеть человека, сидящего посреди полигона, прижимая к груди левую руку…