В погоне за Светом

Больше настойчивый подполковник своим усиленным вниманием Норрену не досаждал. Хотя это как сказать: ходить он к преподавателю перестал, как и соваться под заклинания на полигон, и мешать занятиям, но Олве слишком часто чувствовал раздражающе пристальный взгляд в спину. Нервничать это его, впрочем, не заставляло, только тщательнее зашторивать окна в доме да улыбаться ехидно, завидев вдалеке знакомую фигуру. В чем бы его ни обвиняли, Олве Норрен не чувствовал за собой вины, а давили на него за непростую жизнь необычного «светлячка» слишком часто, чтобы от подобного он сломался. И все же в один из дней, когда на небе было пасмурно и солнце не выглядывало даже на мгновение, — в такие дни Норрену всегда было немного беспокойно, — выйдя за пределы академического городка и завидев Корсо достаточно близко, он не стал проходить мимо, как обычно, а, напротив, направился прямо к нему. Зачем он это сделал, Норрен впоследствии с трудом мог себе объяснить — но странное беспокойство толкало его не оставаться в одиночестве, а Корсо, несмотря ни на что, выглядел вполне безопасным. – Добрый вечер, господин подполковник, — почти издевательски протянул Норрен, даже по-военному касаясь кончиками пальцев козырька своей фуражки. — Вижу, ваш пристальный интерес к моей жизни все не угасает. Узнали что-нибудь занятное? – Не узнал, — отрицательно покачал головой Корсо. — Вас проводить? Я все равно не спешу, а у вас хотя бы будет алиби на сегодняшний день. – Как это любезно с вашей стороны, — скептически кивнул Норрен. — Что ж, если вам не будет скучно в книжной лавке, можете проводить. Мне необходимо приобрести некоторые книги, которых нет в библиотеке. Или мое присутствие в книжной лавке будет достаточным алиби в случае необходимости? – Кто-то же должен будет подтвердить, что вы дошли до нее, а потом обратно, ничего при этом не натворив, — усмехнулся подполковник и указал на дорогу, по которой, как он уже знал, Норрен регулярно ходил к книжной лавке. Эту лавку он предпочитал всем остальным, здесь было легче всего найти редкие книги, которые Норрена интересовали в силу профессии — по педагогике, применению и обучению магии... Корсо поймал себя на этих мыслях. Иногда ему казалось, что о жизни Норрена он уже знает гораздо больше, чем должен по долгу службы — и при этом ничего из того, что помогло бы в расследовании. – Исключительная добродетель, — тем временем прокомментировал Норрен, выгнув брови, но отказываться не стал — глупо было бы, ведь сам подошел и завязал беседу. Развернувшись, он направился в указанную Корсо сторону. — Вы так и не намерены посвящать меня в причины вашего интереса? Боюсь представить, насколько опасным меня считают, раз поставили самого подполковника Корсо за мной следить. – Я не слежу, — откликнулся Корсо, осматриваясь из-под козырька фуражки. Что-то ныло внутри неприятным предчувствием, знакомым любому оперативнику, заставляло то и дело оглядываться и искать причины беспокойства. День и так выдался не из легких, бессмысленно следить за Норреном Корсо сегодня абсолютно не хотелось, но выбора не было — пришлось сменить напарника, да и все та же тревога гнала вперед. Надеялся он только на одно — что Норрен не застрянет в книжной лавке надолго, как периодически случалось, и вернется обратно в академический городок, освободив своего соглядатая от обязанностей. – А что же вы делаете? — поинтересовался между тем Норрен. — Или это такой новый способ ведения допроса — пытаясь просверлить дырку в спине пристальным взглядом? Но, несмотря на ехидный тон, он тоже нервно оглядывался, всматривался сквозь прищур в лица идущих навстречу людей. Что-то назревало, непонятное, мучительно неуловимое, и Норрен старался идти не слишком быстро — чтобы не оставаться в одиночестве, дожидался, пока Корсо его нагонит. – Присматриваю за вами. — Корсо немного нервно потер ладони друг о друга, поморщился. — За что вы все же так меня невзлюбили, господин Норрен? Я с вами не встречался, даже дорогу вам не переходил, но чем-то уже успел заслужить такую жгучую ненависть с вашей стороны. – Вы себе льстите. — Норрен усмехнулся, не глядя на него. — Ненависти у меня к вам нет. Скепсис — пожалуй. Я не люблю людей, которые кичатся тем, в чем их заслуги нет, а в ваших необычных способностях заслуга не ваша, согласитесь. И я не выношу тех из этих людей, кто лезет в мою жизнь. Вы лезете, о чем я неоднократно вам говорил. Когда мы с вами учились в Академии, мы хотя бы не пересекались, и раздражали меня исключительно преподаватели, которые вились вокруг вас, как мотыльки вокруг лампы, забывая о других студентах. Хотя нам внимания требовалось не в пример больше. Сейчас мы с вами пересеклись, и я от этого не в восторге, только и всего. – Я вас даже не помню, — признался Корсо и улыбнулся сам себе. Норрен был приметный — рыжий, зеленоглазый, в очках, наверняка он выделялся в студенческой толпе, но как ни старался, вспомнить его Корсо не мог. Возможно, они просто не пересекались в коридорах Академии, слишком редко Корсо в них бывал; а возможно, он просто не обращал внимания. В юности он много на что и на кого не обращал внимания. — И не припоминаю, чтобы вокруг меня было много преподавателей. Они один за другим отказывались от меня… – Вы просто не знаете, что происходило у вас за спиной, — хмыкнул Норрен. — Преподаватели чуть ли не глотки готовы друг другу грызть за перспективного ученика. В каком-то смысле сейчас я их понимаю, когда видишь толкового студента, хочется взять его под крыло и помочь раскрыть силу, но это не значит, что нужно забывать про остальных. Ради вас от целых групп отказывались, лишь бы вас забрать. Все считали, что справятся. Видимо, недооценивали ваш характер. – Характер был у меня отвратный, соглашусь. — Когда качнул головой, нагнал Олве и пошел с ним рядом в ногу. Отчего-то этот простой разговор даже радовал, было интересно узнать о том, что происходило раньше за его спиной. Корсо усмехнулся, вспоминая, каким несносным был в юности — захваленный, уникальный, наглый, превосходящий по силе тех, кто пытался его учить, не признающий авторитетов. Неудивительно, что преподаватели от него рано или поздно сбегали, и, признаться, из-за этого теоретическая подготовка у него оставляла желать лучшего. Впрочем, практической для рода его занятий хватало с лихвой. Раньше хватало… Корсо поморщился от неприятных мыслей… и напрягся. За спиной послышался очень характерный шум — кто-то бежал, зашуршала, затрещала магия, быстро наращивая громкость, и Корсо молниеносно и привычно, в развороте запихнул Норрена за спину и одновременно поднял в нескольких шагах от себя земляную стену для защиты. И не зря: в проулке между домов, жутковато шурша и потрескивая, метался огромный, едва не с дом размером, ослепительно-белый световой шар. Люди разбегались от него, кто-то уже начал кричать, на домах, к которым шар подлетал, оставались черные и рыжие пятна, мостовая трескалась от жара и вспыхивала язычками пламени, стоило ему опуститься к ней, звякали и опадали на нее, не выдерживая температуры, оконные стекла. Корсо впервые это видел воочию, а не в донесениях, и выглядело это донельзя пугающе — как и то, что вокруг не было видно никого, кто мог бы этот шар запустить. – Что за?.. — послышалось у Корсо из-за спины, и Норрен выступил из-за него, встал рядом, не давая себя закрывать; в мгновение ока он весь засветился — глаза, волосы, руки. Бросив сумку на землю, Олве чуть пригнулся, разводя руки, будто собрался ловить шар, и направился в его сторону. – Норрен! Ты с ума сошел! — Корсо рванул следом, на ходу поднимая земляные стены одну за одной, чтобы защитить дома, людей и одного упрямого учителя — свет ему, уникальному полимагу, был неподвластен, и ничего больше он сделать не мог. А вот Норрен мог. Не обращая внимания на крики Корсо, он подобрался как мог близко к световому шару — и поднял руки. Сначала шар остановился — просто завис над землей посреди проулка, перестав метаться и дав возможность случайным прохожим уйти из зоны поражения. Это Норрену далось непросто — шар заметно дрожал, дергаясь, будто пытаясь уйти из жесткой хватки мага, и так же дрожали у Норрена руки. Он сцепил зубы, весь вытянувшись струной; земля под его ногами на глазах чернела, исходя паром. Но отступать он не собирался — повернув руки ладонями вниз, он начал их медленно опускать, так же медленно сводя друг к другу, и шар, по-прежнему дергаясь, тоже начал опускаться, едва заметно, но все же уменьшаясь, сжимаясь под его напором. Как только шар перестал слепить, Корсо бросил взгляд в конец проулка — там показалась и быстро скрылась пара фигур, которые тащили за собой что-то громоздкое. Он кинулся было туда, но шар, пусть и стал меньше, по-прежнему преграждал путь, и Корсо попытался помочь Норрену, поднять дополнительные стены и ограничить свет и жар, оборвать доступ к магии. Вот только стены ему внезапно перестали даваться — земля не желала формироваться, оставаясь на мостовой бесформенной кучей, и только когда подполковник окончательно разозлился, ему удалось заключить шар в каменную клетку. Но зря: камень моментально потрескался от жара и начал рассыпаться, свет вновь пролился на мостовую. Бежать к тому времени уже стало не за кем, в конце проулка остались только зеваки, и Корсо, сплюнув под ноги, бросился обратно к Норрену. Он слишком хорошо помнил, чем обернулось для «светлячка» взаимодействие с гораздо менее сильными заклинаниями. И помощь Норрену определенно требовалась, потому что чем больше сжимался шар, тем больше дрожали у него руки, тем больше трясло его всего от напряжения. Руки у него дымились так же, как и земля под ногами, свет охватил их до локтя яркими нарукавниками; в какой-то момент Норрен упал на одно колено, зарычал от натуги, но рук не опустил. Шар все сжимался и сжимался, превратившись в конце концов в светящуюся ослепительным светом точку, но Норрену не хватало сил схлопнуть его окончательно, окутанные светом ладони никак не могли сойтись. Корсо ему помог — повел рукой, и то, что осталось от шара, просто засыпало землей. – Тебе надо в больницу, — произнес Корсо, присев рядом с Норреном и не решаясь его тронуть. Что там трогать — смотреть на него было страшно. Норрен упал на оба колена, согнувшись и прижав руки к груди, свет вокруг него погас, и стало видно, чего стоило ему это противостояние: форма дымилась, кое-где виднелись подпалины на плотной ткани, а руки… Руки у него были совершенно черные до локтя. Прожженные насквозь перчатки висели лохмотьями вместе с остатками бинтов, открывая воспаленную обожженную кожу, ткань формы оплавилась. Из-под фуражки не переставая бежал ручьями пот, и даже очки почернели от копоти и треснули. – Что… это… — хрипло выдохнул Норрен, не реагируя на Корсо. Дыхание у него дрожало, глаза остановились, сухие губы едва разлеплялись. – То, в чем тебя подозревали. — Корсо зажмурился на несколько секунд, потом подался вперед и подхватил Норрена на руки. — Сейчас в госпиталь, потом поговорим с тобой. Не иначе как по счастливой случайности как раз на соседней улице располагался военный госпиталь — то, что надо в такой ситуации для бывшего подозреваемого, а теперь ценного свидетеля. Корсо направился туда быстрым резким шагом, зеваки расступались перед ним в не меньшем ужасе, чем только что перед световым шаром — настолько страшным был у него сейчас взгляд. Норрен же обессиленно откинулся ему на плечо, спрятав лицо под съехавшей фуражкой — только полуоткрытые сухие губы были видны. Руки он по-прежнему держал у груди. – Давно… это? — шепотом выдохнул он. – Около месяца, — ответил подполковник, на ходу с помощью магии отпихивая особенно ретивых зевак, которые не торопились убираться с пути. Около месяца назад похожие нападения начались на базы военных, которые располагались на окраинах города: на их полигонах из ниоткуда появлялись подобные шары и долго гонялись за растерянными магами. Поначалу военные пытались разобраться сами, но после третьего нападения обратились в Службу — тогда несколько сильных магов серьезно пострадали, вступив в противоборство с магией света, и лишь по счастью никого не убило. Ни чего добивались нападавшие, ни кто они такие, было неясно, даже то, как они создают такое небывало огромное световое заклинание, до конца никто не понимал. Складывалось впечатление, что кто-то просто играется, демонстрируя свои возможности и угрожая ими, но кто и зачем? Попытка ответить на этот вопрос привела подполковника Корсо в Академию к учителю-«светлячку» Олве Норрену — единственному известному боевому магу света, который из года в год изводил министерство прошениями организовать курс своей боевой магии. И который — теперь это стало очевидно — был совершенно точно ни при чем. – Потратил время… на меня… — Даже ужасное состояние и боль не могли вытравить из Норрена его ехидство — губы чуть изогнулись в усмешке. — Зачем бы мне… – Ты много писал наверх, доказывая, что свет так же силен, как и другие магии, — пояснил Корсо и тихо фыркнул, улыбнулся. Госпиталь был уже совсем рядом, и он знал, что там уже готовятся к приему пострадавших — военные всегда работают быстро, а значит, и Норрену смогут оперативно помочь. – И мне говорили… что я не прав… — Норрен коротко застонал, случайно дернувшись и потревожив руки, и закусил губу на несколько мгновений. — Кто-то решил доказать… но я не знаю… других… светлячков… – Я проверил всех. Только ты среди них оказался сильным. — Корсо качнул головой и, толкнув ногой дверь госпиталя, ввалился в холл под ее грохот. На шум быстро сбежались медсестры и санитары, из соседней палаты прикатили каталку, по лестнице уже бежал врач. Корсо опустил Норрена на койку и наклонился над ним. — Я приду к тебе попозже, поговорим. Сейчас доверься им. Норрен со стоном откинулся на подушку, фуражка упала, показывая его покрасневшие, полные боли и застывших слез глаза. Он, однако, слабо усмехнулся, глядя на Корсо снизу вверх. – Ты теперь мое алиби… — хрипло выдохнул он. – Я теперь твой должник, — усмехнулся Корсо в ответ. Олве изогнул губы в усмешке, но потом зажмурился и закусил губу до крови, слезы побежали по вискам, и ему явно стало не до ехидства и разговоров — боль затмила все. Корсо сжал зубы и, выпрямившись, кивнул врачам. Те быстро обступили каталку, оттеснив подполковника в сторону. – Приходите завтра утром, подполковник, — сказала Корсо одна из медсестер, озабоченно хмурясь. — Сейчас вы будете только мешать. Корсо бросил еще один взгляд в сторону каталки — ее санитар уже катил по коридору под дробный перестук шагов, и лежащий на ней Норрен на фоне белой простыни казался бордово-черным пятном. Подполковник нахмурился и отвернулся. Малодушие ему было не свойственно, но видеть, как искажается от боли лицо Олве, как он, насмешливый, ехидный, нервный, не может сдержать слезы, было выше его сил. – Я приду, — кивнул подполковник и, развернувшись, вышел за дверь. Главное, что Норрену здесь ничто не угрожает. А с остальным он разберется завтра утром — и постарается приходить как можно чаще.

*

Следующее утро в палате Олве Норрена встретило Корсо крайне недовольным голосом учителя: – Доктор, я понимаю, что лечение пациентов — ваша работа, но сейчас вы переходите границы. Ожоги не требуется лечить на стационаре, я вполне способен сам или с помощью лекаря в Академии сменить повязки и наложить мазь, и я не вижу причин оставаться здесь. У меня работа, у меня пары, студенты, экзамены, у меня нет времени разлеживаться! – Буянишь, господин Норрен? — Корсо вошел в палату и улыбнулся. То, что Олве больше не плачет от боли и даже способен ругаться с врачами, его радовало. Он коротко кивнул доктору, показывая, что Норрен никуда отсюда не уйдет, и заодно этим кивком его отпуская; понятливый врач кивнул в ответ и покинул палату своего буйного пациента. Олве хмуро, прищурившись, проследил за врачом, взглянул на Корсо и откинулся на подушку. Сейчас, без очков, с подслеповатым прищуром, распущенными медно-рыжими волосами, яркими на фоне белой подушки, с перебинтованными до локтя руками, он казался совсем беспомощным, и ему это очевидно не нравилось. – Пытаюсь выбить право на свободу, — проворчал Норрен, попытался явно по привычке сложить руки на груди, но дернулся от боли, задержав дыхание на миг, и осторожно опустил их обратно на одеяло. Снова взглянув на Корсо, он выгнул брови: — Поспособствуешь? Раз уж я больше не подозреваемый. У меня сегодня пары. И ты не подбирал мою сумку случайно? Мне нужны мои очки. Он говорил быстро, отрывисто, было слышно, что он раздражен, но не на Корсо, и поэтому пытается сдерживаться. – Я принес немного твоих вещей из дома, — не отвечая, произнес Корсо и достал из сумки рубашки, брюки, несколько книг, полотенце, аккуратно сложил все это на стуле. — И предупредил ректора, что тебя не будет несколько недель, пока ты проходишь лечение. Подойдя к Норрену, Корсо достал из внутреннего кармана кителя очечник, вынул оттуда очки и надел их Олве на нос. Тот дернулся, мотнул головой и, отвернувшись, поправил очки обеими руками, которые сейчас, замотанные в бинты, напоминали белые клешни. – Спасибо. Но несколько недель? — Он выгнул брови, скептически глядя на Корсо снизу вверх. — Я могу выйти уже сегодня. Руки — не самое главное в подготовке студентов. Корсо, мне нужно проводить занятия, скоро экзамены, у меня студенты выйдут не подготовленными. – Не можешь. — Корсо опустился на стул около кровати. — Ты потратил очень много сил, почти полностью исчерпал магию и получил сильнейшие ожоги. Думаешь, я не видел твою карту? Не говорил с врачами? Нет, Олве, ты останешься тут. Я поставлю охрану рядом с палатой, чтобы с тобой ничего не случилось и ты не сбежал отсюда. – Корсо. — Норрен угрожающе понизил голос, наклонил голову, будто собирался в атаку. — Какая охрана? Ты смеешься? Я знаю свое состояние лучше врачей, с ожогами я справляюсь давно и успешно, сила восстановится, если не тренироваться с неделю, зачем мне лежать в госпитале в разгар учебного года?! – За тобой может идти охота. — Корсо пожал плечами и несколько горько усмехнулся. — Я тебе должен, я помню об этом. Но сейчас важнее сохранить тебе жизнь и здоровье, а не потакать твоим капризам. – Ты ничего мне не должен. — Норрен резко мотнул головой и раздраженно сдул упавшую на глаза рыжую прядь. — Дьявол… Собери мне волосы в хвост, будь так добр. Корсо улыбнулся, снял форменные перчатки и, встав рядом с кроватью, осторожно коснулся волос Норрена. Они были на удивление гладкие, мягкие, лились водой между пальцев, хотя, конечно, расчесать бы их не мешало. Норрен прикрыл глаза, глубоко и размеренно дыша. Ему было заметно непривычно пускать кого-то за спину, просить о помощи, и чтобы смириться с этим, ему требовалось приложить некоторые усилия. Поэтому долго пытать его Корсо не стал — стянул темную ленту со своих волос и быстро перехватил ею волосы Норрена. – Спасибо, — поблагодарил Олве, когда Корсо закончил. Открыв глаза, он хмуро посмотрел в стену напротив. — О какой охоте ты говорил? Что мне может грозить? – Ты остановил световой шар, до тебя никто не мог этого сделать. Благодаря этому нам удалось найти следы шайки, которая несет за это ответственность. Ты опасен для них, ведь ты можешь контролировать то, что они запускают. — Корсо вновь опустился на свой стул и в задумчивости начал заплетать волосы в косу. — Есть шанс, что придут сюда и попробуют тебя убить. – Зачем? Им достаточно сделать что-то, что превысит мои возможности, это, как выяснилось, не так уж сложно. — Олве нахмурился раздраженно. — Признаюсь, не думал, что так сильно… пострадаю. Мне мою магию еще развивать и развивать. И, видимо, есть кто-то, кто сделал это лучше. – Их заклинания создаются не человеком. — Корсо отрицательно покачал головой. Это предположение тоже подтвердилось вчера благодаря Норрену и его собственной наблюдательности: удалось найти следы машины, которая, по-видимому, и творила световое заклинание. Такие были давно известны, использовались для тренировок магов, вот только магию света ни одна из них производить не могла. — Ты же видел, даже моих сил не хватило, чтобы сдержать световой шар каменными стенами — он пробивался и обжигал все вокруг. – Тут дело не только в свете. — Норрен покачал головой и вдруг бросил на Корсо проницательный острый взгляд. — Давно у тебя проблемы с силой? Корсо замер, не менее остро посмотрел на Олве в ответ и поджал губы. Показалось, будто его застали на месте преступления, а он не знает, как оправдаться. – У меня нет проблем, — несколько резче, чем хотел и старался, ответил Корсо. Норрен поморщился. – Корсо, я учитель с десятилетним стажем, — произнес он так же раздраженно. — Думаешь, я не заметил проблем с построением стен? У тебя хромает концентрация, магия не слушается, и врать, что у тебя все в порядке, будешь кому-нибудь другому. Подполковник несколько секунд упрямо смотрел на Норрена, потом отвернулся. Какой смысл скрывать, если он и так все видит и понимает… И несколько секунд спустя куда-то в стену Корсо произнес: – Около восьми лет. Плюс-минус год. Норрен расширил глаза. – Сколько?.. — переспросил он, впрочем, явно не ожидая ответа. — И ты столько лет об этом молчал?! Хоть бы раз в Академию пришел, думаешь, тебе бы не помогли, уникальному такому?! Его переполняло возмущение, и он даже начал слабо, едва заметно светиться — глаза вспыхнули, став желтыми вместо зеленых, солнечный зайчик проскакал по очкам и отразился от стекол. – Успокойся, — беззлобно буркнул Корсо, искоса взглянув на него. — Норрен, ты, похоже, забыл, как я учился и сколько преподавателей от меня отказалось. Стыдно было идти: я, весь такой уникальный и неподражаемый, прихожу просить помощи, потому что не могу совладать с силой. Ну не смешно ли? – Очень, — невыразимо скептично кивнул Норрен. — А смешнее всего то, что ты из-за своей гордости можешь профукать заложенный природой потенциал. Куда только твое начальство смотрит, хотел бы я знать. – Меня из-за этого в следователи перевели, пока не разберусь с силой. — Корсо поднялся и отошел к окну, выглянул на улицу — ничего, впрочем, там не видя. – А направить гордеца к толковому преподавателю, значит, не судьба. — Норрен недовольно фыркнул. — Как будто ты один на свете испытываешь проблемы с контролем. Да каждый третий, и я в их числе. Есть специальные методики, техники, которые позволяют с ними справиться. Но для этого надо, конечно, учиться и работать, а не выезжать за счет того, что природой дано. – Мне не помогло. — Корсо повернулся к нему и внимательно посмотрел на Норрена. — Я пробовал медитацию, я сходил к нашему специалисту — но все как об стену горох. Магия не слушается, а мне хоть в петлю и вон со службы. Норрен нахмурился, глядя на него уже без насмешки, серьезно. – А я-то думал, почему ты так не похож на себя в молодости, — хмыкнул он, впрочем, с привычным скепсисом. — Обтесала жизнь, стало быть. Корсо, такие вещи одним походом не решаются, нужна планомерная работа. Луиджи еще несколько секунд смотрел на него, потом снова отвернулся к окну. Стыдно было признаваться в слабости и невозможности контролировать то, что дано природой, даже Норрену и, может быть, особенно ему — стыдно, потому что он, как и другие, помнил неподражаемого Корсо по Академии, знал о его силе. Теперь же подполковник Службы Луиджи Корсо был не лучше его студентов, и как с этим справиться, он не знал. Норрен помолчал немного, потом позвал: – Корсо. Иди сюда. Тот вздрогнул и оглянулся. – Зачем? – Затем, что я, как преподаватель, предпочитаю разговаривать с людьми, а не с их спинами, — в своей обычной манере, скептически произнес Норрен и качнул головой, чуть поморщившись: на шее у него тоже были ожоги. — Подойди и сядь, ублажи больного, раз уж ты так настаиваешь на этом моем статусе. Корсо невольно улыбнулся и, помедлив, вернулся на стул около кровати. – Ну, преподаватель, что ты мне хочешь сказать? Норрен снова потянулся было сложить руки на груди, но быстро себя перехватил. – Во-первых, ты должен понимать, что с подобным сталкивается большая часть магов. Не все, но большинство. Правда, в более раннем возрасте, обычно от шестнадцати до восемнадцати, и тем не менее. Осознай, что это не трагедия, что это решаемо, если приложить усилия. Держи это все время в голове, понял? — Норрен слегка нахмурился, глядя ему в глаза. — Во-вторых, осознай и то, что большая часть таких проблем именно от головы и идет. Дисбаланс, с которым ты столкнулся, во многом происходит от страха ошибки. Тебе все давалось легко, потом один раз что-то пошло не так, страх неудачи закрепился и теперь снова и снова воспроизводит прежние ошибки, не давая тебе полноценно применять силу. Поработай над собой, подумай, чего ты боишься и почему. И наконец, в-третьих: вспомни, когда и с какой именно магией у тебя впервые возникли проблемы. Именно в этой сфере — начало твоего дисбаланса, и именно ее надо прорабатывать. Медитация тут не поможет, скорее нужен рабочий транс, когда ты погружаешься полностью в свою стихию и не замечаешь, где она, а где ты. Для этого нужны тренировки, много изнуряющих тренировок, чтобы в конце падать в изнеможении. Запомнил? – Запомнил, — кивнул Корсо. У Норрена был удивительный голос: глубокий, обволакивающий, спокойный, уверенный. Не хотелось огрызаться и доводить преподавателя до исступления, как бывало раньше, наоборот — хотелось внимательно слушать, а еще достать блокнот и записывать, чтобы ничего не упустить. Корсо не помнил, чтобы кто-то ему так объяснял, ни во время учебы, ни во время службы, и тем удивительнее было то, что таким преподавателем оказался ехидный колючка Норрен. Олве кивнул ему в ответ и вдруг улыбнулся — без ехидства и скепсиса, без насмешки, просто улыбнулся, будто с радостью оттого, что его слова приняли и не стали с ним спорить. От этой улыбки он даже моложе показался, таким солнечным, какими и должны быть все рыжие люди. – Выберусь отсюда, — он покрутил перед собой замотанными в бинт ладонями, — и приходи на полигон, погоняю тебя. Если все не слишком запущено, думаю, за три-четыре месяца справимся с твоей проблемой. – Ты думаешь, после восьми лет все не так плохо? — Корсо улыбнулся в ответ. На миг, совсем короткий, крошечный, показалось, что вот он, его шанс обрести хотя бы приятеля, если не друга. – Думаю, — кивнул ему Олве. — Если бы все было плохо, ты бы не смог пользоваться магией вообще. При больших проблемах с контролем она просто отказывается слушаться, может на любой призыв выдать какую угодно реакцию, вплоть до разрушительной. Тебя же магия слушается, пусть и не сразу, делает именно то, что ты хочешь. Не волнуйся, справимся. Держи это в голове и верь в это. – Я попробую, — искренне пообещал Корсо, но потом взглянул на часы. — Мне пора на службу. Принести тебе еще что-нибудь? Норрен помолчал немного, раздумывая, потом прищурился: – Если не пускаешь меня на работу, можешь организовать мне занятия с группой в палате? Невозможно же студентов оставить, кто их сейчас возьмет, в середине года, так и дойдут недоучками к экзамену. – Я попробую, но ты должен пообещать мне, что не будешь колдовать. — Корсо серьезно посмотрел на Олве, так, как не смотрел до этого ни разу. Колдовать с магическим истощением — все равно что обречь себя на полное лишение магии, а для Олве это наверняка было равнозначно смерти. Норрен под этим взглядом поморщился и отвел глаза, чего ни разу за все их знакомство не делал. – Я сейчас и не смогу, — признался он, глядя в сторону. — У меня руки — основной проводник, никак не могу вывести магию на невербальный уровень, если руки не действуют, могу только светиться, как обычный «светлячок». Да и я же не на практику студентов зову, ее с ними уж проведет кто-нибудь. – Тогда постараюсь решить этот вопрос, — согласился Корсо. — Так принести еще что-нибудь? Заказывай, я нынче добрый. Норрен хмыкнул, искоса посмотрев на него, потом скользнул взглядом по корешкам книг, одежде. – Тетради с записями, пару ручек. И еще три книги по истории магии, они стоят в шкафу у стола на верхней полке, большие такие. — Он обрисовал руками в воздухе их очертания. — Все никак не мог до них добраться и прочитать, буду пользоваться случаем. – Вечером забегу, занесу все. — Корсо записал в блокнот все просьбы и поднялся, взглянул на Олве с улыбкой. — Может быть, что-нибудь сладкое? Или что обычно носят больным? Норрен фыркнул с привычным скепсисом, впрочем, незлым. – Такое ощущение, что ты решил на мне выместить всю скопившуюся заботу, — прокомментировал он, но в конце концов качнул головой. — Я бы попросил апельсинов, но мне их сейчас не очистить, да и вообще с едой некоторые проблемы ввиду… — Он снова поднял руки, сам взглянув на них с неудовольствием. — Замотали так, что пальцы совсем не действуют. Если только с ложечки кормить, а я бы этого не хотел. – Принесу и почищу тебе апельсинов. — Корсо покачал головой. — Ладно, бывай. И не терроризируй врачей, здесь они не такие плохие. – Они не пускают меня домой, таких я по определению любить не могу, — хмыкнул Норрен, но уже не в пример спокойнее. – Отпустят, когда придет время. — Корсо надел фуражку, оправил китель. — До вечера. И направился в сторону двери — медленнее, чем обычно, в странной, робкой надежде, что Олве его окликнет или хоть скажет что-то на прощание. – Удачи на службе, — действительно произнес ему в спину Норрен, чуть склонив голову на бок. И улыбнулся без ехидства, совершенно искренне.

*

Вот только вечером Корсо не пришел, не пришел он и на следующий день — служба не позволила, и обещанные вещи передал Норрену его напарник, пожелав скорейшего выздоровления. А следующая их встреча оказалась не такой приятной, как хотелось бы… Впрочем, это как посмотреть.