𝐓𝐇𝐄 𝐎𝐍𝐄

Она терпеливо, почти механически постукивала указательным пальцем по обнажённой коже руки, крепко скрещённой на животе, будто этим простым, монотонным движением могла удержать себя в равновесии. Взгляд её был отстранённым и болезненно сосредоточенным: Вивиан смотрела в сторону, наблюдая, как цифры над дверями лифта медленно сменяют друг друга. Этажи проплывали один за другим, и каждый из них отзывался внутри глухим, тревожным эхом. Наконец лифт с приглушённым толчком остановился на третьем уровне. Характерный металлический звон, возвестивший об открытии дверей, резко вырвал Вивиан из цепких мыслей — мыслей о том, насколько опасно и противоестественно было для неё находиться здесь, на медицинском этаже. Серебристые двери разошлись в стороны, и она, не дав себе ни секунды на колебания, шагнула прочь из холодной металлической кабины на жёсткий бетонный пол коридора. За все свои девятнадцать лет, проведённых в Горе Везер, Вивиан оказывалась на третьем уровне лишь дважды — и оба раза эти визиты оставили на ней незаживающие шрамы. Впервые — когда её матери поставили диагноз: неизлечимый вирус, медленно и безжалостно отнимавший у неё жизнь. Во второй раз — когда та же судьба настигла и саму Вивиан. За пределами этих трагических эпизодов она никогда не имела причин возвращаться сюда, в стерильное нутро уровня, наполненного технологиями, противоречащими всему, во что она верила и что считала правильным. До сегодняшнего дня. До того момента, когда ей сообщили, что Майю сопроводили в карантинную зону третьего уровня. Теперь Вивиан металась по коридору, словно загнанный зверь, без конца прокручивая в голове обрывки воспоминаний. Она отчаянно пыталась вспомнить, в какой именно комнате Майя однажды упоминала расположение карантинной зоны. Коридор казался бесконечным, а двери пугающе одинаковыми. Заглядывая сквозь маленькие круглые стеклянные окошки, вмонтированные в тяжёлые металлические створки, Вивиан видела одно и то же: безупречно белые стены, аккуратно застеленные, выровненные простыни и бесчисленные ряды медицинского оборудования. Аппараты молчаливо поблёскивали под холодным светом ламп, и от одного лишь их вида у неё сжималось сердце — слишком ясно она представляла, кто и каким испытаниям, вероятно, подвергался здесь. Она заставляла себя не думать об этом. Не позволяла собственным убеждениям, страхам и прошлой боли затмить главное — необходимость найти Майю и убедиться в её безопасности. Шаг за шагом Вивиан продвигалась вперёд, пока не остановилась перед последней дверью в самом конце коридора. Номер на табличке был чётким и безличным: три-ноль-один. Подавив неровный вдох, она наклонилась к круглому окну. То, что открылось её взгляду, резко отличалось от всего, что она видела раньше. Эта комната не походила на привычные медицинские палаты. Вместо ослепительно белых поверхностей здесь были голые бетонные стены, куполообразный потолок, украшенный геометрическими круговыми узорами, и тусклый, бесцветно-серый пол. Всё это больше напоминало темницу, нежели место, предназначенное для лечения. Вивиан медленно скользнула взглядом по ряду кроватей, пока не увидела её. Майя. Она всё ещё была одета в синий защитный костюм от радиации и неподвижно лежала на спине, с закрытыми глазами, слишком спокойная, слишком безмолвная. Издалека можно было бы решить, что она просто спит, что это всего лишь глубокий, тяжёлый сон. Но Вивиан знала лучше. Она слишком хорошо знала Майю, чтобы поверить в это. Майя никогда не засыпала на спине — никогда не лежала так ровно и безжизненно. И от этого знания по позвоночнику Вивиан медленно, неумолимо полз холод. — Эй! — пронзительно крикнула Вивиан, с силой ударив кулаком по тяжёлой металлической двери. От удара по телу прокатилась волна тошноты, словно боль пронзила каждую кость. К горлу подступил рвотный спазм, а и без того пульсирующий мозг отозвался резкой, давящей болью. Однако Вивиан не остановилась. Она продолжала стучать, снова и снова, пока наконец сухой щелчок электронного замка не возвестил об открытии двери, и охранник не впустил её внутрь. Её взгляд мгновенно столкнулся с несколькими другими: с холодным, отстранённым взглядом доктора Лорелей Цин; с пристальным, изучающим взглядом президента Уоллеса; со взглядами трёх его недавно повышенных в звании охранников; и, наконец, с глазами блондинки, которая ранее прижимала острый осколок стекла к горлу Майи. Все они смотрели на Вивиан с ожиданием. Она же отвела взгляд и посмотрела туда, где по-прежнему лежала Майя — спокойная, ничего не подозревающая, отгороженная от происходящего музыкой, звучавшей в её наушниках. — Полагаю, вы здесь не для лечения, Вивиан? — произнёс президент Уоллес. Его зловещие голубые глаза, спрятанные за сетью морщин на лице, внимательно изучали её. Произнесение её имени его ядовитым, размеренным голосом вызвало у Вивиан внезапный приступ ярости. Её раздражало до боли, что, несмотря на то что они никогда не разговаривали, он говорил с ней — и о ней — так, будто знал каждую её мысль, каждую черту характера. Вивиан никогда не была открытой личностью. Для большинства она оставалась лишь безликим образом — «девушкой, которая отказывается от благ, даруемых Горой Везер». Но для тех трёх людей, которые действительно знали её изнутри, она была куда большим. И уж точно — не в глазах такого человека, как Данте Уоллес, президента Горы Везер. Вивиан не хотела отвечать. Ей и без того было невыносимо находиться в одной комнате с такими чудовищами, как Лорелей Тсинг и Данте Уоллес. Для полной картины не хватало разве что Кейджа Уоллеса, — с горькой иронией подумала она, вновь переводя взгляд на Майю. — Я здесь для того, чтобы увидеть Майю, — процедила Вивиан сквозь стиснутые зубы. — И, насколько мне известно, это не запрещено правилами. Или я ошибаюсь? Над мужчиной повисло расчётливое молчание. Вивиан чувствовала, как его взгляд — холодный, оценивающий — скользит по ней с другого конца комнаты, будто взвешивая её присутствие, её намерения, саму её ценность. Лишь когда он наконец заговорил, Вивиан с неприятной ясностью осознала, что, выйдя из его поля зрения, ей захочется стереть с себя это ощущение — словно отбелить кожу. — Доктор Тсинг? — продолжил он, переадресовав вопрос другой жительнице Горы Везер, с которой Вивиан до этого момента так и не довелось обменяться ни словом. — Майя не подверглась такому уровню облучения, который представлял бы опасность для окружающих, — сказала она неохотно. — С ней здесь всё будет в порядке. Вы можете находиться в комнате… при условии, что останетесь в стороне и не будете мешать лечению. Вивиан не стала дожидаться окончательного подтверждения. Даже если бы риск существовал, никакие слова не смогли бы её остановить. Она резко сорвалась с места и бросилась от двери к третьей кровати, где Майя лежала так спокойно, что почти не тревожила окружающий мир. Майя всегда была прекраснее всего, когда её черты лица не были изрезаны тяжёлыми заботами, которые она носила с собой каждый день. Вивиан любовалась ею, наслаждаясь этой беззаботной гармонией и безмятежностью, в которой Майя находилась в мире с окружающим миром, пока в её ушах звучала музыка плеера. Вивиан склонилась над девушкой и её глаза, внимательно рассматривали белую повязку, закрывавшую шею, где осколок стекла оставил нежный рубец на оливковой коже. Вивиан тревожило то, что на губах Майи играла многозначительная гримаса, словно она уже делала шаг к тому, чтобы стать инструментом, который поможет заточить жителей Горы Везер. Этого хотела Майя, и этого хотел каждый в Горе Везер — в этом Вивиан была уверена более чем полностью. Но мысль о том, что лечение подруги связано с жатвой Землян, ярко пылала в её сознании, когда она осторожно потянулась, чтобы разбудить Майю. Веки Майи приоткрылись, обнажив карие глаза с зелёным оттенком. Уголки глаз на мгновение сморщились при виде Вивиан. — Что ты здесь делаешь? — поспешно спросила Майя, дергая за белые наушники, которые безвольно упали ей на грудь. — Тебя держали, приставив осколок стекла к шее, на глазах у всей Горы, — задыхаясь, рассмеялась Вивиан, покачав головой и обхватив руку Майи. — И ты действительно думаешь, что я буду держаться в стороне? Ты меня до смерти напугала. — Я не хотела этого, Вивиан, — пробормотала Майя, отводя взгляд от глаз подруги и переводя его через всю комнату на блондинку, которая всё ещё сидела и разговаривала с президентом Уоллесом. Вивиан проследила за её взглядом, ощущая, как в груди разгорается ярость при воспоминании о событиях сорока пяти минут назад. — Её зовут Кларк. Она пришла с сорока семью другими своими людьми. Взгляд Вивиан снова метнулся к Майе, и внезапно разгоревшаяся ярость мгновенно улетучилась. — Сорок семь? — Их больше, — добавила Майя, опровергая догадку Вивиан о том, что она испытывает хоть какое-то облегчение от воссоединения Монти со своим народом. — Один из охранников, который привёл их сюда, сказал, что их было сто, когда их корабль обрушился с неба. И ещё один прибыл в капсуле, которая приземлилась несколько дней спустя. — Сто? — переспросила Вивиан, и нейроны в её мозгу, без сомнения, взорвались под натиском новой информации. — Мужчины? Женщины? Дети? — Подростки, — Майя, с каменно-серьёзным выражением лица, произнесла сухо и безэмоционально. — Сотня несовершеннолетних преступников. Челюсть Вивиан медленно опустилась от изумления. Она не была уверена, что расслышала слова Майи правильно. Мысль о сотне несовершеннолетних преступников, спущенных с неба, звучала скорее как элемент фантастического романа, а Вивиан никогда не была поклонницей вымысла. — Преступники? — уточнила она. — То есть люди, совершившие преступления? В ответ Майя лишь коротко кивнула. Внимание Вивиан вновь переключилось на блондинку, сидевшую напротив. Кларк по-прежнему находилась на карантинной койке, выпрямившись с напряжённой, почти военной осанкой, и неотрывно сверлила взглядом президента Уоллеса. Её поведение в столовой вполне могло показаться вызывающим, однако Вивиан не позволяла себе поспешных суждений. Она не знала, что именно подтолкнуло Кларк прижать осколок стекла к горлу Майи на глазах у всего населения Горы Везер, и не собиралась формировать мнение, не располагая всеми фактами. Всё, чего Вивиан когда-либо хотела, — видеть в людях хорошее; в человечестве в целом, даже тогда, когда оно не проявляет ни малейших признаков доброты. — Почему она тебе угрожала? — наконец спросила Вивиан, устав разглядывать светлые волосы Кларк с неровной чёлкой. — Её палата находилась напротив палаты Монти, когда он был на карантине, — ответила Майя. — Должно быть, она видела его до того, как я пошла убирать помещение. А когда я вернулась после того, как отвела его в изоляцию, она, вероятно, запаниковала, обнаружив, что его больше нет со мной. — И это подтолкнуло её угрожать тебе осколком стекла и удерживать тебя в заложниках, пока ты не приведёшь её на пятый уровень? — произнесла Вивиан. Как бы странно ни звучали её слова, она понимала что это было лишь отражением их нынешней, искажённой реальности. Майя пожала плечами и негромко пробормотала: — Ей не понравилось, что я знаю слишком много. — Что именно? — спросила Вивиан. Над Майей повисла тишина — тяжёлая, гнетущая, словно приговор. Она отвела взгляд от Вивиан и опустила глаза на свои руки, беспорядочно перебирая пальцами. Это была нервная привычка, которую Вивиан не раз замечала за ней в те моменты, когда Майя пыталась уклониться от прямого разговора. Не решаясь встретиться с её взглядом, Вивиан убрала руку от руки Майи и откинулась на спинку стула у её кровати. Это была уже не та Майя, — с раздражением подумала Вивиан, ощущая, как между ними медленно, но неотвратимо нарастает дистанция. Майя — та самая Майя, которую Вивиан знала всю свою жизнь, — никогда ничего от неё не скрывала. Ничего. И всё же теперь, в самый тяжёлый момент, Майя молчала — молчала нехарактерно, почти чуждо самой себе. Она молчала тогда, когда Вивиан была в панике, опустошённая и встревоженная, находясь в собственном доме. Из всех возможных мгновений, невольно подумала Вивиан. — Я не могу тебе сказать, — произнесла Майя едва слышно. Её голос был приглушён нежеланием раскрыть Вивиан то, что ей было известно о сорока восьми людях. Вивиан кивнула, хотя Майя этого не заметила. Она не собиралась заставлять её делиться тем, к чему та явно была не готова. И хотя Майя откровенно отказывалась что-либо объяснять, Вивиан не стала давить на девушку Вье. Она никогда бы не поступила так. Несмотря на свою греховную черту — вспыльчивость и способность раздражаться по пустякам, особенно когда дело касалось близких, — Вивиан никогда не позволила бы себе выместить гнев на Майе. С этими мыслями Вивиан поднялась со стула, за которым просидела всего десять минут, ничуть не смутившись, когда Майя решительно посмотрела на неё. Девушка Вандер не желала присутствовать при том, как Майя считала себя настолько неполноценной, что не решалась поделиться тем, что знала. Это казалось Вивиан эгоистичным и незрелым поступком, и ей с трудом удавалось смириться с этим — с тем, что Майя не хотела делиться информацией. Она не желала этого признавать даже тогда, когда Майя смотрела на неё с недоумением. — Я просто пришла узнать, всё ли с тобой в порядке, — сказала Вивиан, выдерживая испепеляющий взгляд Майи. — Наши отцы ждут меня, чтобы я передала им, что ты проходишь лечение. — Вивиан… — раздражённо выдохнула Майя. — Всё в порядке, Майя. Правда. Ты же знаешь, как я обычно поступаю в подобных ситуациях. Майя нахмурилась. — Я бы рассказала тебе, если бы могла. — Есть немало вещей, о которых тебе не следовало мне говорить, и всё же ты говорила, — этими словами Вивиан подвела черту под разговором. Не оглядываясь, она вышла из изолированной комнаты, стараясь скрыть вспыхнувшую ярость от тех, кого встречала в коридоре по пути к лифту. Дело было не в том, что Вивиан раздражало молчание Майи. Совсем не в этом. Гораздо тяжелее было осознание того, что она сознательно позволила себе вмешаться в секретные операции третьего уровня Горы Везер. Она знала о Монти. Теперь — и о Кларк. И о сорока восьми других людях. Знала, хотя не должна была. В обязанности библиотекаря не входило знание подробностей о тех, кого доставляли в Гору. Но Вивиан знала. Вивиан целиком и полностью винила себя за вспышку гнева, спровоцированную неспособностью Майи рассказать ей то, что она знала. Всё, чего хотела Вандер, — это простое заверение в том, что передача Майей секретной информации никогда не обернётся для неё проблемами с охраной Горы Везер. Как Вивиан могла позволить себе рисковать всем из-за мимолётного любопытства? К тому моменту, когда Вивиан добралась до шестого уровня, её гнев, связанный с разговором с Майей, полностью растворился в прохладном, насыщенном кислородом воздухе. Она прекрасно понимала причины, по которым Майя скрывала от неё информацию, и, направляясь по уровню к комнате № 606, поклялась уладить всё с ней, как только та выйдет из карантина. Ещё одним эгоистичным поступком со стороны Вивиан стало данное самой себе обещание никогда больше не спускаться на третий уровень, если только речь не будет идти о жизни кого-то из её близких.

13 октября 2149 года. Гора Везер.

За те несколько часов, что Вивиан провела в своей комнате — с момента возвращения после визита к Майе в карантине и до утра, когда она отправилась завтракать, — произошло многое. Вместе с Винсентом и Джулианом она получила известие о том, что Майе придётся остаться в карантине на ночь, чтобы полностью очистить организм от радиации, полученной в результате действий Кларк. Это решение не понравилось Вивиан, однако ради выздоровления Майи она предпочла промолчать. Кроме того, вокруг Горы была объявлена пятая тревога, означавшая, что все жители обязаны вернуться в свои дома на шестом уровне опасности до тех пор, пока не будет подтверждено, что человек, угрожающий подвергнуть их облучению, был локализован. Проведя всю ночь в своей резиденции с Винсентом и Джулианом, обсуждая, насколько опасными для их общества могут оказаться сорок восемь человек, спустившихся с неба, Вивиан так и не узнала, кто именно представлял угрозу. Однако у неё было стойкое подозрение, что всё это напрямую связано с повторным освобождением Кларк из карантина. Джулиан также получил известие от Лавджоя о том, что остальные сорок восемь правонарушителей были освобождены из карантина после того, что, как подозревала Вивиан, стало угрозой со стороны Кларк расправиться с ними всеми. Это означало, что на следующий день, тринадцатого октября, их должны были представить обществу Горы Везер. Изначально Вивиан планировала уехать раньше обычного, чтобы вернуться на третий уровень, навестить Майю и узнать о её успехах в лечении от радиации. Однако Винсент заверил её, что Майя расскажет им всё сама, как только вернётся в тот же день. Вивиан решила не спорить — прежде всего потому, что ей было больно видеть, насколько сильно Винсент переживает из-за того, что Майя всё ещё находится в карантине. Она не хотела добавлять им новых трудностей. С тревогой Вивиан направилась в столовую на завтрак, где особенно остро ощутила непривычную пустоту рядом с собой. Их распорядок последних пятнадцати лет неизменно включал совместные завтраки, несмотря ни на что. Это был первый раз за всё это время, когда Вивиан отправилась есть без Майи. И первый день, когда она сидела за столом одна, полностью поглощённая наблюдением за сорока восемью людьми с неба, мелькающими в столовой, а не привычным разговором с подругой. Всё её внимание вскоре оказалось приковано к Кларк, которая уверенно вошла в зал и направилась прямо к президенту Уоллесу. Она безжалостно потребовала чего-то, что заставило их обоих покинуть помещение, так и не притронувшись к еде. Вивиан солгала бы самой себе, утверждая, что Кларк не интриговала её. Напротив — она была безмерно увлечена наблюдением за тем, как эта светловолосая девушка за каких-то пятнадцать часов методично расшатывала устои общества в горе. Это зрелище целиком захватило внимание Вивиан, и она невольно задавалась вопросом, что же ей делать дальше. Остаток дня прошёл без отклонений от привычного распорядка — до самого вечера. После ужина Вивиан неожиданно решила отправиться в одну из общих комнат на шестом уровне вместо того, чтобы вернуться в общежитие вместе с Винсентом и Джулианом. Она надеялась увидеть там Майю, после того как услышала, как двое подростков в библиотеке обсуждали кудрявую темноволосую девушку, которая весь день крутилась рядом с неким Джаспером. Это имя было Вивиан совершенно незнакомо; она лишь предположила, что её подруга успела привязаться к одному из прибывших с неба — и, войдя во вторую общую комнату в 602, поняла, что оказалась права. Когда Вивиан переступила порог уже открытой двери, по комнате прокатилось гулкое, тревожное ощущение. Её взгляд судорожно скользнул по десяткам подростков, заполнивших помещение, и единственная мысль, занимавшая её в тот момент, заключалась в том, что Майи среди них не было. Затем её внимание невольно упало на двух парней, стоявших у дальней стены. Её взгляд сразу упал на двух парней, соревновавшихся в армрестлинге справа от неё. Вокруг собралась плотная толпа друзей, подбадривающих участников; победу одержал юноша в тёмно-синей рубашке. Одни играли в карты, другие перекусывали пирожными и лёгкими десертами, расставленными на дальнем столе, третьи же просто болтали между собой, заполняя пространство негромким гулом голосов. Вивиан не смогла сдержать лёгкую улыбку, появившуюся в уголках губ, когда её взгляд скользнул к мальчику, сидевшему за пианино и с неподдельным восхищением смотревшему на Майю. Они смеялись, и их смех звучал значительно громче общего шума в комнате. Вивиан решила, что дело было не в громкости, а в искреннем счастье, отражавшемся на лице Майи, когда та смотрела на юношу — Джаспера, как она предположила. Она могла бы часами наблюдать за этим безмятежным счастьем, если бы не звук шуршащей бумаги, за которым последовал раздражённый вздох, донёсшийся со стула примерно в тридцати сантиметрах слева от неё. Неохотно оторвав взгляд от смеющихся Майи и Джаспера, Вивиан заметила в поле зрения розового цвета свитер, а мгновение спустя узнала его обладательницу — Кларк. На губах Кларк словно навсегда застыла холодная, почти зловещая хмурость, делавшая её неприступной для всех остальных в комнате; возможно, именно поэтому Вивиан невольно опёрлась локтем о подлокотник кресла. Близость Вивиан не напугала Кларк — как ни парадоксально, в своей парадной библиотечной одежде она вовсе не выглядела угрожающе. Однако это заставило Кларк насторожиться: она расчётливо свела брови. Вивиан казалась самой обыкновенной жительницей Горы Везер, и Кларк, вероятно, продолжала бы так думать, если бы Вивиан не повернула голову и её изумрудные глаза не встретились с её. — Ты ведь Кларк, верно? — спросила Вивиан, уже осознавая, что начинать разговор с демонстрации осведомлённости было не лучшей идеей. — Я Вивиан, подруга Майи. Одного лишь упоминания девушки Вье оказалось достаточно, чтобы вызвать у Кларк заметное отвращение. Она отвела взгляд в сторону — туда, где её друг и Майя небрежно переговаривались между собой. — Не волнуйся, — спокойно продолжила Вивиан. — Я не собираюсь требовать от тебя объяснений, почему ты угрожала моей подруге осколком стекла. Кларк снова посмотрела на Вивиан. В её взгляде отчётливо читалось недоверие. — Почему? — Потому что я уверена, что у тебя были свои причины, — ответила Вивиан. — И посмотри на Майю. С ней всё в порядке. — Её пришлось отправить в карантин, — безапелляционно возразила Кларк. — Все, кто подвергся облучению, отправляются в карантин, — ровно сказала Вивиан. — Это единственное место, где они могут пройти лечение. — Лечение? — переспросила Кларк. Вивиан кивнула. — Лечение, которое позволяет стабилизировать состояние организма настолько, чтобы радиация не привела к летальному исходу. — Как это вообще возможно? — Кларк слегка подалась ближе, ясно давая понять, что разговор её заинтересовал. — С медицинской точки зрения единственный способ вывести что-либо из крови — это переливание. — Ты же понимаешь, что я не могу раскрывать тебе наши коммерческие секреты, Кларк, — мягко возразила Вивиан; на её губах мелькнула едва заметная улыбка. — Всё, что я могу сказать, это то, что происходящее никак не связано с твоими людьми. — Но это всё равно связано с людьми, — возразила Кларк. Этой короткой репликой она убедительно доказала Вивиан, насколько ошибочными были её представления о внимательности собеседницы. Казалось, от Кларк не ускользала ни одна деталь. И, к собственному удивлению, Вивиан испытала от этого почти искреннее восхищение. Кларк была умна — возможно, самым умным и наблюдательным человеком из всех, кого Вивиан когда-либо встречала и это странным образом воодушевляло девушку Вандер. Когда Вивиан не нашла, что ответить, между ними воцарилась тишина. Обе невольно оглядели комнату, где, казалось, царило безразличие и лёгкая рассеянность. Это ощущение оказалось неожиданно приятным, Вивиан не могла не признать этого, понимая теперь, почему эти подростки позволяли себе ту свободу, которой, как ей прежде казалось, они были полностью лишены. Вместо фальшивых аккордов Джаспера, прежде доносившихся с пианино, из стереосистемы теперь звучала спокойная, убаюкивающая музыка. Вивиан уловила голос охранника по имени Нобл: — Лэнгстон, куда ты собрался, чувак? Сегодня вечером кино. — Придется пропустить, — ответил Лэнгстон, коротко кивнув Ноблу. — Док сказал, надо ещё полечиться. Он направился к выходу — туда, где сидели Кларк и Вивиан. Вивиан поспешно отвела взгляд, вновь сосредоточившись на Кларк, и заметила, что всё внимание блондинки было приковано исключительно к тому, как Лэнгстон покидает комнату. Левое предплечье Лэнгстона и обе стороны его лица покрывали шрамы, напоминавшие заживающие радиационные ожоги. Они были настолько заметны, что Вивиан успела разглядеть их за ту короткую секунду, когда поняла, что именно так встревожило Кларк. Повреждения уже начали затягиваться, однако этого было достаточно, чтобы осознать: исходное состояние было по-настоящему ужасающим. Как только Лэнгстон вышел, Кларк резко вскочила с кресла. Единственным, что остановило её, стало присутствие Вивиан, невольно преградившей путь своим телом и не позволившей Кларк броситься вслед за ним. — Кларк, ты не можешь идти за ним, — тихо, но твёрдо сказала Вивиан. — Он направляется в медицинский пункт. — Когда я видела его после завтрака, вся его кожа была покрыта волдырями от радиации, — в панике выпалила Кларк. — Это было меньше десяти часов назад. Вивиан сама не знала почему, но поверила ей. Когда она повернула голову в сторону, где исчез Лэнгстон, в сознании всплыли образы страшных последствий радиационных ожогов — настолько яркие, что у неё болезненно свело живот. Это всегда выглядело одинаково: красно-жёлтые волдыри, вздувающиеся на коже, отслаивающиеся и обнажающие разлагающуюся плоть. И всё это происходило пугающе быстро — за считанные секунды. Она вздрогнула. В воображении вспыхнули картины горящей кожи и раздирающие слух стоны боли, мгновенно отбросившие её в другое время — то, которое Вивиан переживала лишь в самых потаённых уголках памяти. Самое ужасное зрелище, которое ей доводилось видеть; самые мучительные звуки, которые ей когда-либо приходилось слышать, — всё это обрушилось на неё внезапно и с такой силой, что её едва не вывернуло наизнанку после недавнего ужина. Это разрывало душу, и вслед за этим пришло предчувствие гибели — то самое, что год назад она уже видела в зеркальном отражении. Точно такое же. — Вивиан, — позвала Кларк, обхватив её запястье и впившись ногтями в кожу девушки Вандер, вырывая её из мучительных воспоминаний. — Как мне попасть в медицинский пункт? Вивиан тяжело вздохнула. — Никак. Туда пускают только пациентов. — Ваш президент сказал то же самое, — раздражённо буркнула Кларк, отпуская её руку. Хотя взгляд Кларк был по-прежнему устремлён туда, где исчез Лэнгстон, Вивиан не сводила глаз с блондинки, разрываясь между противоречивыми мыслями. — Тебе ведь накладывали швы, когда ты порезала руку, — подумала она мгновение спустя, словно ожидая молчаливого подтверждения. Оцепенев, погружённая в мысли, к которым не хотела больше возвращаться, Вивиан огляделась, делая вид, что не замечает ничего вокруг, и наконец произнесла: — Вытащи швы. Это позволит тебе попасть в медицинский пункт.