Ride or Die

Ночь стояла тёплая, но с едва заметным холодком, который напоминал: лето кончилось, и город готовится к осени. Вдалеке слышался ровный, почти сонный гул магистрали, но здесь, на этом отрезке заброшенной развязки, царили другие звуки. Здесь улица жила по своим правилам. Фонари были старые, с тусклыми оранжевыми лампами. Некоторые моргали, будто устав спорить с тьмой. Двое и вовсе погасли — там темнота была густая, вязкая, как чернила, и казалось, что за этим участком нет ничего, кроме пустоты. Тишину разрезал шорох. Сначала еле слышный, словно крысы перебежали по асфальту. Потом — чётче: знакомый, почти гипнотический звук колёс, скользящих по неровному покрытию. Он нарастал, пока не стал чем-то вроде пульса — низкий гул подшипников, мягкий стук доски, рваные щелчки тейл-попов. Из тьмы тоннеля вынырнула фигура. Наклонённый корпус, согнутые колени, взгляд устремлён вперёд. Куртка развевалась за спиной, отбрасывая рваные тени. Волосы — тёмные, чуть взлохмаченные — блестели от пота. Это было лицо гонщика, который уже не слышит ничего, кроме собственного дыхания и звука доски под ногами. Магистраль здесь была не просто дорогой — она была ареной. Слева и справа громоздились бетонные опоры моста, исписанные слоями граффити. Старые надписи бледнели и трескались, новые кричали кислотными цветами. На одной из стен распахивалась пасть огромного змея, нарисованного в зелёных и золотых тонах, чешуя переливалась в свете фонаря. Пасть была порталом, и каждый, кто сюда приезжал, знал: за этой стеной начинается The Snake — легендарная трасса, о которой шёпотом говорили даже те, кто никогда не осмеливался сюда сунуться. Толпа собралась полукругом, как живой барьер вокруг импровизированной рампы. У кого-то в руках — пластиковые стаканы с энергетиком, у кого-то — телефоны, экраны которых отражали лица. Лица разные: восторг, азарт, предвкушение, хищная жажда увидеть, как кто-то сорвётся вниз. В толпе были и такие, кто просто стоял с каменным выражением — они пришли не смотреть, а оценивать. Музыка билась из колонки, басы перекатывались, будто удары сердца. Над ними время от времени вспыхивал свист, смех, крики: — Давай! — Покажи им, как надо! Скейтер на рампе пошёл на трюк. Доска взлетела, провернулась на кикфлипе, и он поймал её в воздухе, приземлившись почти без звука. Казалось, что гравитация здесь работала по иным законам — или просто подчинялась воле тех, кто осмеливался бросить ей вызов. В стороне, ближе к тёмному углу, стоял парень в чёрной толстовке с капюшоном. Капюшон был натянут глубоко, но всё же фонарь поймал его лицо на мгновение. Свет скользнул по резким чертам, по глазам, в которых не было ни страха, ни сомнений — только тихая уверенность. Он не кричал, не аплодировал, не снимал на телефон. Он просто ждал. Рядом с ним двое спорили, перебрасываясь репликами: — Говорю тебе, он не возьмёт этот прыжок. Слишком рискованно. — Да ну, видел, как он прошлый раз зашёл в вираж? У него техника зверская. Один из них держал скейт с краями, ободранными до дерева. Другой крутил в пальцах подшипник, как монетку, и ухмылялся, будто заранее знал исход гонки. Снова щелчок тейла — и доска пошла в воздух. На этот раз трюк был безумнее: прыжок через две перевёрнутые тележки из супермаркета. Толпа взревела, кто-то визгнул, кто-то захлопал так, что руки зазвенели. Телефоны поднялись выше, каждый хотел поймать момент на камеру. И вдруг — тишина. Как будто кто-то выдернул кабель из динамиков. Звук колёс, свист, музыка — всё исчезло, оставив лишь белый свет. Джеймс Поттер моргнул и посмотрел на доску перед собой. Он откинулся на спинку стула, всё ещё слыша в голове эхо колёс. Свет в классе был яркий, холодный — как всегда по утрам, когда кажется, что глаза ещё не проснулись, а люминесцентные лампы уже бьют в них со всей своей мощью. Запах — смесь старой древесины парт, мела, и лёгкой затхлости школьного здания, которое видело слишком много поколений учеников, чтобы переживать о новом. За окном лениво колыхались верхушки деревьев — сентябрь подходил к концу, листья пока ещё зелёные, но уже чуть тусклее летних.Внизу, на школьном дворе, кто-то играл в футбол, выкрики доносились сквозь приоткрытое окно, вплетаясь в общий гул класса. Джеймс Поттер сидел за предпоследней партой у окна, развалившись так, будто это место принадлежало ему с рождения. Осанка у него была уверенная, чуть нагловатая — спина прямая, плечи расправлены, колено слегка высунуто в проход, словно он занимал больше пространства, чем позволяла парта. Форма на нём выглядела… свободно интерпретированной. Белая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, галстук болтался где-то на уровне солнечного сплетения, а пиджак висел на спинке стула. Манжеты закатаны до локтей, обнажая предплечья, на которых виднелись тонкие полосы от шкурки скейтборда и пара свежих ссадин — свидетельства вчерашних покатушек. Волосы… Лохматые — и явно не потому, что он пытался уложить их в модный хаос. Скорее, он просто с утра встряхнул головой, убедился, что ничего не падает в глаза, и пошёл. Тёмно-каштановые пряди торчали в разные стороны, как у человека, который слишком занят делом, чтобы тратить время на расчёску. На губах — лёгкая ухмылка. Не насмешливая, а скорее озорная, как будто он знал что-то, чего не знал никто в классе, и собирался насладиться этим ещё пару минут, прежде чем раскрыть карту. В руках у него был фингерборд — миниатюрная доска с крошечными колёсами, поцарапанная и с наклейками, которые явно видели лучшие времена. Джеймс крутил её между пальцами, отрабатывая мини-трюки прямо на поверхности парты. Олли через край учебника, кикфлип через ручку, мэнуал вдоль линейки. Движения были почти машинальные, но пальцы двигались с той же уверенностью и ловкостью, с какой он катался на настоящей доске. Впереди, у доски, мистер Флетчер — учитель истории — что-то рассказывал о промышленных революциях, сопровождая лекцию ровным, слегка монотонным голосом. Большинство класса слушало вполуха. Кто-то ковырялся в тетради, кто-то переписывал домашку у соседа. Спереди послышался тихий смех — это Питер Питтигрю, маленький, суетливый парень с кучей нервной энергии, что-то шепнул Римусу Люпину, сидящему за ним. Римус — высокий, худой, с лёгкой сутулостью и вечно усталым взглядом, который при этом умел быть невероятно внимательным. Он лениво улыбнулся, но ответил что-то едва слышное — и снова вернулся к своим записям. — Поттер, — негромко бросил с другой стороны Мариус Маллори, местный шутник из параллельного класса, который периодически заглядывал сюда без разрешения, только чтобы передать записки или вбросить шутку. Он кивнул на фингерборд: — Ты в курсе, что это детская игрушка? — Ты в курсе, что твой мозг тоже, но он же у тебя работает, — не отрывая взгляда от доски, ответил Джеймс, поймав её на мэнуале и плавно провернув под пальцами. Смех прокатился по ближайшим партам. Учитель поднял взгляд от тетради, но, увидев, что это Поттер, только глубоко вздохнул. Он уже давно смирился, что Джеймс — один из тех учеников, которых невозможно усадить тихо, но которые при этом каким-то чудом всегда успевают сдать контрольные лучше большинства. Шум в классе жил своей жизнью. Девчонки у окна тихо обсуждали новую кофейню в центре, кто-то впереди перерисовывал на полях тетради логотип любимой группы, из задних рядов доносилось шуршание пакета с чипсами (которые, конечно, были «строго запрещены» на уроках). Джеймс подбросил фингерборд и поймал его на ребро прямо на краю парты. Секунда баланса — и он вернул его на колёса. Это было почти медитативно, хотя выражение лица у него говорило: он не медитирует, он ждёт. Время от времени он бросал взгляд на окно — туда, где виднелась часть школьного двора и кусочек улицы за оградой. Будто мысленно он уже там: катится по асфальту, набирает скорость, чувствует, как доска вибрирует под ногами, а ветер бьёт в лицо. Питер наклонился вперёд, задевая Римуса локтем: — Эй, а Поттер сегодня вечером в Snake идёт? — Поттер каждый вечер в Snake идёт, — сухо ответил Римус, даже не поднимая головы. — Если только его доска не взорвётся. — Она взорвётся, если он ещё раз приземлится как в прошлый четверг, — добавил кто-то слева. Джеймс только ухмыльнулся. — Ага.И тогда я возьму твою. Мариус фыркнул, но промолчал. Секунда тишины — и снова шум. Учитель продолжал лекцию, но в этой лекции был свой ритм — ритм, который Джеймс умел подстраивать под стук колёс в голове. В его мире всё измерялось этим звуком. Он не просто крутил фингерборд — он тренировал пальцы, координацию, реакцию. Мышечная память — это не шутка, и для Джеймса каждая мелочь имела значение. Даже если это всего лишь пластмассовая доска размером с ладонь. Но за лёгкой ухмылкой и расслабленной позой скрывалось ещё кое-что: Джеймс не умел быть в стороне. Он всегда рвался в центр — будь то гонка, спор, игра или чья-то беда. Он был из тех, кто первым лезет в драку, но и первым тащит друзей обратно, если всё идёт не по плану. Когда звонок пронзил воздух, класс взорвался движением. Стулья заскрипели, тетради захлопнулись, кто-то уже натягивал рюкзак на одно плечо, пока учитель что-то пытался сказать про домашнее задание. Джеймс медленно убрал фингерборд в карман, поднялся и, перекинув пиджак через плечо, вышел одним из первых — но не торопясь. На выходе он подмигнул Римусу: — Вечером заскочишь в магазин? У меня есть пара идей для подвесок. — Если успею, — отозвался тот, но по выражению лица было видно: он точно успеет. Звонок всё ещё звенел в ушах, когда Джеймс, закинув рюкзак на плечо, выбрался из класса. Поток учеников хлынул в коридор, и шум резко усилился: кто-то переговаривался через головы, кто-то спорил о том, где будет большая перемена, кто-то сшибался локтями, пробираясь вперёд. — Ладно, история пережила нас ещё один раз, — пробормотал Питер, догоняя Джеймса. — А мы пережили мистера Флетчера, — ухмыльнулся тот, ловко лавируя между парой семиклассников, которые в панике искали свой класс. — Что, по-моему, куда больший подвиг. Римус шёл сзади, держа под мышкой стопку книг. Его шаги были чуть медленнее — он не любил толчею. — Следующий урок — литература, — напомнил он. — С тобой, кстати, опять будет МакКиннон. Готовься, она в прошлый раз спорила с тобой пол-урока. — Это называется развивать критическое мышление, — отозвался Джеймс с тем самым видом, что говорил: он не против повторить. Они свернули за угол и оказались у двери в другой кабинет. Литература у них была в старом крыле школы — потолки здесь выше, окна шире, а запах — смесь бумаги и лака для паркета. Джеймс плюхнулся на своё место, снова у окна. Питер устроился спереди, а Римус, как всегда, выбрал место, где можно было удобно положить книги и при этом видеть весь класс. Минуты тянулись, пока ученики рассаживались. Кто-то уже достал телефоны, кто-то листал учебник, делая вид, что повторяет параграф. Джеймс вытянул ноги под партой и снова достал фингерборд — привычка, от которой он не отказывался ни на одном уроке. И тут дверь резко открылась. В класс вошёл учитель — мистер Эшкрофт, высокий, худой, с бровями, которые всегда придавали ему вид человека, удивлённого собственным существованием. За ним — новый силуэт. — Класс, у нас сегодня новый ученик, — произнёс он, и в голосе проскользнула нотка, которую Джеймс не мог не заметить: смесь формальной вежливости и осторожности. — Сириус Блэк. Парень, что стоял в дверях, словно принадлежал совсем другому пространству. Тёмные волосы падали на глаза, но не скрывали их — острые, внимательные, чуть насмешливые. Школьная форма на нём была… переработана. Белая рубашка выглядела так, будто её только что вытащили из рюкзака, галстук был завязан свободно, почти нарочно небрежно. А поверх — кожаная куртка, явно не по уставу, но сидящая так, будто снять её он не собирался ни при каких обстоятельствах. Он улыбнулся — нагло, чуть криво, и этот оскал был не для того, чтобы понравиться. Скорее, это было молчаливое: «Ну, и что вы мне сделаете?» Джеймс почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не враждебно — скорее… узнавание. В этом парне было что-то очень знакомое: та же уверенность, что и у него самого, та же готовность бросить вызов любым правилам, если они мешают веселиться. По классу пробежал шёпот. — Это же он, да? — «Из Хеллвелла его выперли, говорят…» — Да он вроде из семьи… ну, этой, старой. Блэки.Все на него косо смотрят. — Слышал, в прошлой школе он… Джеймс не слушал. Он продолжал смотреть. И в тот момент, когда Сириус поднял взгляд, их глаза встретились. Искра. Короткая, почти незаметная, но достаточная, чтобы Джеймс чуть приподнял бровь, а Сириус — едва заметно усмехнулся, будто говоря: «Поняли друг друга». Учитель указал на свободное место в середине класса. Сириус прошёл мимо, и его шаги были лёгкими, но в каждом было что-то от танца на краю рампы: уверенность и вызов. Джеймс не отводил взгляда, пока тот не сел. Внутри у него уже зрело ощущение: этот парень не просто так оказался здесь. И, чует сердце, они либо станут лучшими друзьями… либо опасными соперниками. Или — что вероятнее всего — и тем, и другим одновременно. Последний звонок дня прозвенел так, будто радовался не меньше учеников. Коридоры мгновенно заполнились топотом и разговорами, а воздух — запахом улицы, который ворвался в здание через распахнутые двери. Джеймс вылетел из класса одним из первых, закинув рюкзак на плечо. Скейт в его руке казался продолжением тела — он щёлкнул доской о землю, и колёса зашуршали по асфальту школьного двора. — До вечера, — бросил он Римусу. — Постарайся не убиться, — лениво отозвался тот, направляясь к библиотеке. Джеймс выкатился на улицу, вдохнул прохладный воздух и уже собирался набрать скорость, когда заметил знакомую фигуру — Сириуса Блэка, того самого новичка, что сегодня появился на литературе. Тот шёл по тротуару, руки в карманах кожаной куртки, взгляд устремлён куда-то вперёд. Джеймс ухмыльнулся. Ну конечно, пройти мимо тихо — слишком скучно. Он толкнулся ногой и резко взял курс прямо на него. Подъезжая, слегка пригнулся, и в последний момент сделал шов-ит, скользнув в полуметре от Сириуса так, что тот вынужден был отступить на шаг. — Осторожно, Блэк! — крикнул он, уже катясь дальше, но замедлил, дожидаясь реакции. Сириус остановился, повернул голову и смерил его взглядом. В этом взгляде не было испуга — скорее, любопытство, смешанное с лёгким вызовом. — Ты всегда так влетаешь в незнакомцев, или только в тех, кто тебе чем-то не угодил? — Я? — Джеймс сделал круг, вернувшись к нему. — Это я так здороваюсь. — Странный у тебя способ завести друзей, Поттер. — А ты, похоже, не против, — отрезал Джеймс, качнув головой на его куртку. — Видно, ты умеешь держать удар. Сириус хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Не то чтобы я выбирал. Джеймс поставил ногу на тейл, чуть приподнял доску, играя ей, словно проверяя баланс. — Слушай, а ты когда-нибудь пробовал кататься? — Я… иногда брал доску у знакомых, — признался Сириус, пожав плечами. — Но чтобы серьёзно — нет. — Ну так самое время, — ухмыльнулся Джеймс. — За магазином моего отца есть парк. Можешь заехать вечером, если не боишься испортить обувь. Сириус посмотрел на него пару секунд, прищурившись, а потом медленно кивнул. — Ладно. Но только если ты обещаешь не сбить меня ещё раз. — Ничего не обещаю, — с улыбкой ответил Джеймс, оттолкнулся и покатился дальше, оставляя Блэка стоять с едва заметной усмешкой. Ветер подхватил волосы Джеймса, асфальт под колёсами отзывался мягким гулом. И внутри у него уже вертелась мысль: этот парень явно не из тех, кого легко впечатлить… а значит, будет интересно. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая витрины в медный свет. Ветер нёс по улице запах нагретого асфальта, и где-то вдалеке басовито грохотали колёса по металлу — кто-то отрабатывал трюк на периле. Сириус шёл по адресу, который продиктовал Джеймс, размышляя, зачем вообще согласился. У него было миллион способов провести вечер: зависнуть в своём стиле где-то в центре, устроить небольшую авантюру или просто остаться дома и послушать музыку. Но этот наглый парень с вечной ухмылкой и лохматой шевелюрой умудрился зацепить. Магазин оказался на углу улицы, в старом кирпичном здании, которое будто помнило ещё времена, когда скейтбордов не существовало. Вывеска Potter’s Wheels слегка выцвела, но была аккуратно подкрашена, а на витрине красовались доски с яркими принтами — от неоновых черепов до минималистичных чёрно-белых волн.Сириус толкнул дверь, и в нос ударил густой, тёплый запах лака, свежей шкурки и чего-то металлического — то ли подшипников, то ли инструментов. Звон колокольчика над дверью смешался со скрипом резины. — Приветствую! — донёсся голос из глубины. За стойкой стоял мужчина с той же лёгкой улыбкой, что и у Джеймса, только волосы уже с проседью и в более аккуратном беспорядке. Он держал в руках доску, закреплённую в тисках, и ловко менял подвески. Рядом на стойке лежали наборы колёс разных диаметров и цветов. — Ты должно быть Сириус, — сказал он, отложив инструмент. — Джеймс предупреждал, что приведёт «жертву» для обучения. — Жертву? — Сириус приподнял бровь. — Мне сказали, что это будет дружеское катание. — Ну… у Джеймса понятие «дружеское» слегка экстремальное, — усмехнулся мужчина. — Я Флимонт Поттер, кстати. Отец. Сириус кивнул, оглядывая магазин. Полки с досками, каждая — как произведение искусства. В углу — целая стойка с касками, наколенниками и перчатками. На стене — фотографии гонок, где в толпе легко угадывался молодой Джеймс, иногда с поднятыми вверх руками, иногда в полёте над рампой. В дальнем углу, согнувшись над столом, возился худой парень в серой толстовке. Его длинные пальцы методично меняли подшипники, а взгляд был сосредоточен, будто он выполнял тончайшую операцию. — Римус, — окликнул его Флимонт. — У нас гость. Парень поднял голову, посмотрел на Сириуса и тут же перевёл взгляд на скейт в его руках. И, кажется, едва не фыркнул. — Это у тебя что? — спросил он, вставая и подходя ближе. — Раритет из семейного архива? — Это мой скейт, — Сириус с лёгким вызовом подал ему доску. — И он в порядке. Римус взял доску, перевернул, провёл пальцем по стёртой шкурке, покачал подвеску. — В порядке? Слушай, это как сказать, что у тебя мотоцикл «в порядке», когда у него половина двигателя ржавчина. Подвеска болтается, колёса изношены, подшипники… — он крутанул одно колесо, которое сразу же остановилось с жалобным скрипом, — …умирают в агонии. Сириус сложил руки на груди: — Значит, ты хочешь сказать, что мне нужна новая доска? — Я хочу сказать, что эта доска каталась, когда динозавры ещё были модными, — ответил Римус, но уголки губ дрогнули в усмешке. — Хотя… тут есть потенциал. Если заменить подвеску, колёса и подшипники… в общем, всё, кроме самой деки. — Дека — лучшая часть, — вмешался Флимонт, возвращаясь к своей работе. — Кстати, Сириус, ты ведь правша? — Да. — Отлично. Тогда вечером, когда вы пойдёте в парк, попробуешь пару досок с нормальной комплектацией. В этот момент влетел Джеймс, запыхавшийся, но с всё той же самодовольной ухмылкой. — А, ты уже здесь! Отлично. Римус, скажи, что у него крутая доска. — У него крутая история доски, — поправил Римус. — А сама доска — музейный экспонат. — Пф, не слушай его, — махнул рукой Джеймс. — Римус считает, что если что-то не блестит, значит, оно непригодно. — Я считаю, что если колёса скрипят, как у телеги, это непригодно, — буркнул Римус, но в его голосе не было злости. Флимонт тем временем закрутил последнюю гайку на доске клиента и поставил её на пол. Клиент, крепкий парень лет двадцати, поблагодарил и вышел, оставив дверь на секунду приоткрытой, так что в магазин ворвался свежий вечерний воздух. — Ну что, — сказал Джеймс, бросив свой скейт на пол и катнув его носком, — идём в парк? Флимонт поднял бровь: — Ты хотя бы возьми с собой защиту. — Пап, это для новичков. — Вот именно, — Флимонт повернулся к Сириусу. — Возьми. Джеймс будет строить из себя героя, но ты не обязан. Сириус усмехнулся, но кивнул и взял шлем с полки. Римус вернулся к столу, но перед этим бросил: — Если вечером увидите Барти Крауча, держитесь от него подальше. Он любит сбивать людей с досок. — Ещё скажи, что мы должны бояться, — ухмыльнулся Джеймс, выходя из магазина. Сириус последовал за ним, но в голове уже крутилось имя — Барти Крауч. Он не знал, кто это, но звучало так, будто встретить его будет либо очень плохо, либо очень весело. А впереди их ждали уличные огни, гул колёс и вечер в скейт-парке, который, как чувствовал Сириус, мог стать началом чего-то большего.Сумерки только-только начинали стягивать город мягким фиолетовым светом, когда они вышли из магазина. Воздух пах тёплым асфальтом, бензином и чем-то свежим — где-то неподалёку включили систему полива на газоне. Джеймс не пошёл на главную улицу. Вместо этого он свернул за угол, в узкий переулок между магазином и соседним гаражным боксом. В конце переулка виднелась высокая сетка, за которой располагалась ровная бетонная площадка. — Добро пожаловать в нашу маленькую тренировочную зону, — Джеймс махнул рукой. — Папа сделал её ещё в девяностых, когда тут вообще никто не катался. Сириус облокотился на скейт, разглядывая место. Площадка была простая, но с характером: несколько рамп, пара перил, наклонная стена с граффити. На стене прямо напротив красовалось огромное слово «MARAUDERS» в стиле неонового шрифта, словно приглашая любого, кто сюда попадёт, стать частью чего-то большего. — Так… — Джеймс закатил глаза, будто собирался сказать что-то очень важное. — Сначала пару базовых штук. Я показываю — ты повторяешь. — Ага, «дружеское катание», — протянул Сириус с усмешкой. — Дружеское! Просто я… чуть быстрее и лучше, — самодовольно сказал Джеймс, ставя скейт на землю и одним движением заскакивая на него. Он стартанул легко, словно был на доске с рождения, проехал пару метров, подпрыгнул, сделал олли, плавно приземлился и, не сбавляя скорости, перешёл на шов-ит. Всё это выглядело так естественно, что Сириус почувствовал, как внутри поднимается то ли азарт, то ли лёгкое раздражение. — Твоя очередь, — Джеймс подкатил обратно. — Просто олли. Лёгкая штука. Сириус встал на доску, сжал губы. Просто — это было слово, которое он не любил. Если кто-то говорит «просто», значит, всё будет чертовски сложно. Первый прыжок был… ну, скажем так, больше похож на спотыкание. Скейт ушёл вперёд, а Сириус остался стоять на месте, еле удержав равновесие. Джеймс прыснул: — О да, я вижу твой скрытый талант. — Подожди, — Сириус поправил положение ног, оттолкнулся снова. На этот раз он хотя бы подпрыгнул вместе с доской, но приземлился криво, и скейт уехал в сторону, а он рухнул на бетон. — Вааау, ты буквально прирождён для этого, — Джеймс присел рядом, ухмыляясь. — Тебя бы сразу в Sly Clash. — Слышь, Поттер, — Сириус поднялся, отряхивая ладони. — Дай мне минуту, и я тебя уделаю. — Ха! — Джеймс отъехал назад. — Сначала хотя бы на скейте стой нормально. Третий раз вышел лучше: доска поднялась выше, чем ожидал, но при приземлении он чуть не улетел лицом вперёд. Смех Джеймса эхом разнёсся по площадке, но Сириус уже чувствовал — что-то начинает получаться. Потом Джеймс показал мануал — проезд на задних колёсах. Сириус решил попробовать, но через два метра его скейт подломился, и он снова упал. На этот раз они оба смеялись, потому что падение получилось настолько нелепым, что даже сам Сириус не смог удержаться от улыбки. — Ладно, — Джеймс вытер глаза, всё ещё посмеиваясь. — Знаешь, в тебе есть что-то… опасное. — Это комплимент или предупреждение? — Оба. Сириус снова встал на доску, но теперь он уже не просто повторял. Вместо того чтобы аккуратно катиться, он разгонялся чуть сильнее, чем нужно, и влетал в трюк с такой скоростью, будто собирался взять на таран всё, что попадётся на пути. Один раз он действительно чуть не снёс маленькую фан-бокс-рампу, но как-то удержался. — Ты ненормальный, — выдохнул Джеймс, когда Сириус попытался перепрыгнуть через три пустых ящика, просто потому что «так будет веселее». — Ты сказал «агрессивно», — пожал плечами Сириус. — Я просто понял это буквально. В какой-то момент они устроили мини-состязание: кто быстрее проедет трассу вокруг площадки с парой трюков на выбор. Джеймс летел как молния — идеально выверенные движения, плавные переходы. Сириус же больше напоминал бурю: скорость, резкие углы, почти без торможений. Он чуть не упал пару раз, но каждый раз каким-то чудом выкручивался, а в одном месте даже ухитрился заехать на стену с граффити и съехать обратно. — Это не было в правилах! — крикнул Джеймс, догоняя его. — А у нас были правила? — усмехнулся Сириус, ускоряясь.Когда они остановились, оба тяжело дышали, волосы прилипли ко лбу. Джеймс смотрел на него так, словно только что увидел не просто новичка, а кого-то, кто может составить реальную конкуренцию. — Знаешь, — сказал он, отбрасывая доску к ногам, — у тебя есть шанс на The Snake. — The Snake? — переспросил Сириус. — Легендарная трасса. Только для лучших. Длинная, кривая, с обрывами, перилами, прыжками… И вход туда закрыт. Если не знаешь, кто ты, — она сама тебя сожрёт. Сириус провёл рукой по лицу, убирая волосы. — Звучит так, будто мне туда надо. — Да, — кивнул Джеймс, — но сначала научись не падать каждые десять секунд. Сириус фыркнул, но внутри уже ощущал тот самый зуд — желание проверить себя, рискнуть. Эта площадка казалась слишком маленькой. Они катались ещё час. Иногда Сириус падал, иногда удивлял самого себя, когда удавалось сделать трюк, который он даже не пробовал. Джеймс то смеялся, то хлопал его по плечу, а один раз даже сказал: — Вот это было круто, без шуток. К концу вечера они сидели на бортике рампы, пили газировку из банок, что Флимонт принёс из магазина. Вдалеке город мерцал огнями, а из соседнего двора доносились обрывки музыки. — Так, — сказал Джеймс, — завтра я покажу тебе настоящую гонку. Не The Snake, пока рано, но кое-что интересное. Сириус приподнял уголок губ. — Знаешь, Поттер, кажется, ты только что подписал себе приговор. — Да? И почему? — Потому что, когда я научусь, ты первый, кого я обгоню. Джеймс рассмеялся, хлопнул его по спине и поднялся. — Посмотрим, Блэк. Посмотрим. И в этот момент было ясно, что это только начало. Солнце уже почти село, когда последние оранжево-золотые лучи скользнули по бетонной площадке за магазином. Воздух стал прохладнее, и где-то неподалёку зажужжали уличные фонари, отбрасывая длинные тени от рамп и перил. Джеймс сидел на бортике фанбокса, крутил в руках банку газировки и лениво катил её по колену. Сириус лежал на спине прямо на бетоне, закинув одну ногу на скейт, и жадно пил из своей банки. Они оба были чуть вспотевшие, с коленями в пыли и ладонями в тёмных следах от гриптейпа. Из двери магазина вышел Римус, держа в руках небольшой пакет с инструментами. На нём была тёмная толстовка с капюшоном, штаны в пятнах от масла и слегка усталое, но довольное лицо. — Ну, до завтра, — сказал он, проходя мимо. Он поднял руку, коротко махнул в их сторону. Улыбка на секунду блеснула в свете фонаря, и он пошёл к выходу из переулка, не спеша, чуть сутулясь от тяжёлого дня. — Пока, Волчонок! — крикнул Джеймс. Римус только покачал головой, не оборачиваясь. Сириус проводил его взглядом, приподнявшись на локтях. — «Волчонок?» — переспросил он. — Да, — ухмыльнулся Джеймс, допивая газировку. — Мой друг с детства. — Ага, я понял, что друг, — Сириус сел, поставив банку рядом, — но он, как я понял, не гонщик? — Ну… — Джеймс пожал плечами. — Он мог бы быть, если бы хотел. Но Римус — это, знаешь, другой уровень. Он не просто понимает, как кататься, он понимает доски. Все наши победы — это половина его заслуги. Сириус вскинул бровь. — Чинит вам колёса, и всё? — Не только, — Джеймс слегка подался вперёд. — Он — механик. Причём чёртов гений. Он берёт обычный скейт и превращает его в идеальный инструмент для любого стиля. Подшипники, баланс подвесок, жёсткость деки, колёса разного диаметра… Это всё он. Сириус хмыкнул. — Серьёзно? У тебя друг-инженер, а ты сам просто катаешься и красуешься? — Ага, и это прекрасно работает, — усмехнулся Джеймс. — Мы — команда. Я иду вперёд, делаю трюки, выигрываю гонки, а он — тот, кто позволяет мне кататься на пределе. — И при этом он выглядит так, будто мог бы спать в библиотеке. Джеймс рассмеялся. — Это ты его ещё в «техническом режиме» не видел. Когда он настраивает доску, он будто попадает в свою зону — ни слова, только взгляд, и руки работают, как у хирурга. Иногда я думаю, что он воспринимает скейты почти как живых существ. Сириус покачал головой, скептически, но с долей интереса. — Ну, не знаю… Вы такие разные, что я удивлён, как вы вообще дружите. — Да всё просто, — Джеймс пожал плечами.— Он знает, что я всегда вляпаюсь в неприятности, а я знаю, что он всегда вытащит. Вот и весь секрет. — Значит, он — твой спасательный круг? — И я его. Просто я спасаю его от скуки, — ухмыльнулся Джеймс. На секунду повисла тишина. Где-то за стеной переулка хлопнула дверца машины, а вдалеке пронёсся мотоцикл, оставив за собой низкий рокочущий звук. Сириус подкинул скейт носком ботинка. — Думаешь, он пустит меня в свой «технический рай» и что-то подшаманит для моей доски? Джеймс прищурился, глядя на него с хитрой улыбкой. — Пустит, если ты докажешь, что стоишь того. — И как я должен это сделать? — Выиграть гонку, естественно. Сириус усмехнулся. — Конечно. Ты же не мог предложить что-то простое. — Простое — не для нас, Блэк. Они оба рассмеялись. Смех был лёгким, но в нём уже чувствовалась та самая искра — начало чего-то, что могло вырасти в настоящую команду. Джеймс поднялся первым, взял свой скейт и пошёл в сторону выхода из переулка. Сириус последовал за ним, катя доску ногой. За спиной площадка оставалась пустой, только «MARAUDERS» на стене гордо сверкало под светом фонаря, словно отмечая появление нового игрока в истории этой компании.