Wave

Сознание возвращалось рывками, словно пробиваясь сквозь плотный слой тумана. Первым пришёл в себя Чонхо. Солёный привкус во рту, тяжёлое дыхание, Липкая земля с песком, присохшая на лицо и руки, и странная неподвижность вокруг — всё это навалилось разом. Он с усилием приподнялся, чувствуя, как тело ломит, будто его бросали о камни. Глаза сразу заслезились от яркого света. Солнце било в лицо безжалостно, и он заметил: вокруг не бескрайний пляж, а каменистая суша, тянущаяся далеко вглубь. Море оставалось за их спинами, но до самого берега, где могла быть жизнь, чувствовалась огромная дистанция. Он повернул голову — рядом лежали Сан и Ёсан. Их волосы спутались и слиплись от солёной воды, одежда тяжело прилипала к телу. Увидев их дыхание, слабое, но настоящее, Чонхо ощутил облегчение, от которого чуть не перехватило горло. — Сан… — сипло позвал он и, подползя ближе, коснулся его плеча. Сан дёрнулся, резко вдохнул, словно вынырнул из воды второй раз. Его глаза широко распахнулись, в них мелькнула паника. Сначала он увидел только яркое небо и белёсый свет, после — Чонхо, склонившегося над ним. — Мы… выжили?.. — сорвался его хриплый голос. — Живы, — коротко кивнул Чонхо. — Но посмотри вокруг. Это не берег. Мы слишком далеко. Сан медленно поднялся, тяжело дыша. Его взгляд метался: суша уходила далеко вперёд, камни и песок растянулись, как бесконечная пустыня. Море шумело позади, но до настоящего побережья, где могли быть люди, им было идти не один час. Возможно, больше. Он резко сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. В голове тут же вспыхнула мысль — Уён. Он представил его лицо: как тот смеётся, как обычно подшучивает над ним, как бесконечно болтает, разгоняя любую скуку. И теперь, здесь, в тишине и пустоте, Сан вдруг ясно понял, что ему страшнее всего — потерять его. В груди кольнуло так остро, что дыхание сбилось. «Уён… где ты? Ты ведь тоже должен был выжить…» — пронеслось у него внутри. — Нам нужно встать, — хрипло сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к другим. — Мы должны идти. Я не могу… я не оставлю их там. Ёсан зашевелился, медленно открывая глаза. Он выглядел хуже остальных: губы пересохшие, дыхание рваное. Но, увидев лица друзей, он с трудом выдавил: — Где… остальные?.. Ответа не последовало. Чонхо только отвернулся и глухо сказал: — Если они живы, их могло выбросить ближе к берегу. Мы должны проверить. Сан помог Ёсану подняться. Его ноги дрожали, тело будто не слушалось, но он встал, упрямо удерживая равновесие. Чонхо в это время уже смотрел вдаль, туда, где зыбкой линией угадывался настоящий берег. — Это далеко, — пробормотал Ёсан, опираясь на Сана. — Мы даже не знаем, есть ли там кто-то… — Есть, — резко перебил Сан. Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мы их найдём. Он не сказал вслух имени, но внутри всё сжалось именно от этой мысли: он должен увидеть Уёна. Должен убедиться, что с ним всё в порядке. Эта мысль стала единственной опорой, не дававшей ему упасть обратно на холодный песок. Трое двинулись вперёд. Шаги давались с трудом, под ногами хрустели мелкие камни, а прохладный ветер с моря гнал к ним солёные брызги. Каждый шаг напоминал о том, как далеко они ещё от того места, которое называли берегом. Но они шли, потому что останавливаться было страшнее, чем двигаться вперёд.

***

Сонхва и Минги шли вдоль линии деревьев, все дальше уходя от привычного шума волн. С каждой минутой их шаги становились тяжелее: песок сменился плотной землёй, кое-где пробивалась редкая трава, и вскоре путь вывел их к узкой тропе, словно протоптанной чьими-то ногами. Оба замерли, обменялись короткими взглядами. — Откуда тут тропа?.. — нахмурился Минги, озираясь. — Мне казалось, это какой-то необитаемый остров. — Может, рыбаки приезж… — начал Сонхва, но резко осёкся. Его взгляд застыл впереди, по линии тропы. — Погоди… там кто-то стоит. Минги всмотрелся, щурясь от яркого солнца. Тень впереди постепенно приобретала очертания знакомой фигуры. Сердце ёкнуло. — Это… Хонджун! — воскликнул он и бросился вперёд, Сонхва следом. Хонджун только недавно пришёл в себя. Очнулся он не на песчаном берегу, а в тени деревьев. Сухая земля под спиной, резкий запах листвы и прохладный ветерок — всё это не вязалось с последними воспоминаниями о буре и ревущем океане. Первым делом он огляделся, но рядом никого не оказалось. «Почему я здесь один?.. Где остальные?..» — мысли сдавливали виски, сердце колотилось, пока он медленно поднимался на ноги. Перед глазами тянулась узкая тропа, уходящая куда-то вглубь острова. Ноги дрожали, но он сделал несколько шагов, пытаясь понять, куда идти. И вдруг — знакомый голос. Хрипловатый, но такой отчётливый. Он резко обернулся — и увидел бегущих навстречу Минги и Сонхва. На миг он даже подумал, что это мираж, галлюцинация, вызванная жаждой и страхом. Но стоило Сонхва подбежать и заключить его в крепкие объятия, все сомнения исчезли. — Хонджун… Боже, я боялся, что не найду тебя, — выдохнул Сонхва, крепко держа его за плечи. — Как ты? Ты не ранен? Ничего не болит? — слова вырывались одно за другим, не оставляя Хонджуну возможности ответить. Минги остановился рядом, чуть ухмыляясь. Сцена действительно напоминала семейную картину: Сонхва — заботливая, почти материнская фигура, а Хонджун — строгий, но родной и нужный. — Со мной всё в порядке, — наконец сказал Хонджун, чуть отстраняясь. Его голос был уставший, но уверенный. — А вы как?.. И где остальные? Сонхва глубоко вдохнул, обменявшись быстрым взглядом с Минги. — Уён и Юнхо остались возле берега. Они в порядке… насколько можно судить. А вот остальных… мы ищем. Тишина повисла между ними. Где-то вдалеке трещал цикада, а лёгкий ветер колыхал листья. Хонджун сжал кулаки — облегчение от встречи тут же сменила тревога. — Значит, мы не одни, — сказал он твёрдо, словно подводя черту своим мыслям. — Хорошо. Тогда у нас есть цель. Нам нужно найти остальных. Сонхва кивнул, чувствуя, как вновь возвращается привычная решимость, когда рядом был лидер. Минги улыбнулся чуть шире — впервые за долгое время он почувствовал надежду. — Ладно, — пробормотал он, поправляя лямку разорванного рюкзака. — Пора идти дальше. Если тропа здесь есть, она куда-то ведёт. Может, и к другим. Троица двинулась по узкой тропинке, шагая почти в ногу. Лес шумел вокруг, солнце пробивалось сквозь листву, а внутри каждого звучала одна и та же мысль: «Пусть хоть кто-то ещё окажется живым впереди». Хонджун шёл первым, время от времени бросая внимательные взгляды на деревья, словно ожидая опасности. Сонхва всё ещё украдкой косился на его силуэт, не веря до конца, что снова рядом. А Минги, сжав зубы, пытался отогнать тяжёлые картины о том, что они могут найти — или не найти — дальше. И шаг за шагом они углублялись в неизвестность острова.

***

Прошло около часа, и шум волн постепенно стал казаться Уёну и Юнхо не таким тревожным, как поначалу. Они сидели на берегу, лениво отбрасывая в сторону мелкие камушки, и пытались заглушить внутреннее беспокойство разговорами — о самых обычных вещах, которые могли бы хоть немного отвлечь. Но пустота вокруг и неизвестность давили слишком сильно, чтобы полностью расслабиться. — Слушай, как ты себя сейчас чувствуешь? — вдруг спросил Уён, повернув голову к Юнхо. Его взгляд был слишком внимательным, будто он выискивал малейшие признаки усталости или боли. — Сейчас уже нормально, — ответил тот, слегка прищурившись. — А что? Уён замолчал на секунду, но в глазах его появилась решимость. Он задумал что-то, и Юнхо это почувствовал. — Пошли к обломкам яхты, пока остальных нет, — предложил Уён, поднимаясь на ноги. — Вдруг найдём что-то полезное. Хоть дерево или остатки ткани, чтобы развести костёр. Ночью будет холодно. Юнхо нахмурился. — Но тебе не стоит напрягат… — начал он, но осёкся, потому что Уён приложил палец к его губам. — Мне всё равно, ты же знаешь, — сказал Уён тихо, но твёрдо. Его голос прозвучал так, будто внутри него давно горел огонь, не дающий сидеть сложа руки. Юнхо только тяжело вздохнул. Он понимал, что спорить бессмысленно. — Ладно, — кивнул он, поднимаясь и отряхивая песок с ладоней. — Идём. Они двинулись вдоль берега в сторону, где море швырнуло остатки их яхты. Песок под ногами был мягким и предательски вязким, а воздух, несмотря на солнце, казался прохладным, словно туман тревоги всё ещё держал их в плену. Когда обломки показались вдали, сердце Уёна забилось чаще. Силуэт искорёженного корпуса торчал среди мокрых камней, словно чёрный скелет. Юнхо невольно замедлил шаг, чувствуя, как внутри сжимается что-то неприятное — вид развалин напомнил о том, что произошло, о том, что они чудом остались живы. Уён шёл впереди, словно его вела какая-то внутренняя сила. Он не показывал страха, но Юнхо уловил, как пальцы друга время от времени дрожали, когда тот сжимал кулаки. — Осторожнее, тут может быть опасно, — сказал Юнхо, ускоряясь, чтобы идти рядом. — Не волнуйся, — бросил Уён через плечо. — Мне нужно это увидеть. Он остановился у крупной балки, наполовину утонувшей в песке, и провёл ладонью по сырой, облупленной поверхности. В его голове мелькнули воспоминания о шуме мотора, о криках, о мгновении, когда всё пошло не так. Юнхо внимательно наблюдал за ним. Он хотел было что-то сказать, но сдержался. В этот момент он понял: Уёну нужно не просто найти дрова или что-то полезное — ему нужно доказать самому себе, что они справятся, что из этого кошмара можно вырваться. — Давай искать, — сказал Юнхо мягко, и они вместе принялись разбирать обломки. Хотя вокруг царила тишина, их движения были слаженными. И каждый найденный кусок дерева, каждая сохранившаяся вещь словно давала им крошечную надежду. — Смотри, — вдруг сказал Уён, нагнувшись к разбитому деревянному ящику. Замок был сорван, крышка держалась на честном слове. Он с усилием приподнял её, и в нос ударил запах металла и соли, но внутри оказался не мусор, а что-то действительно полезное. — Это же аптечка! — Юнхо даже не поверил сначала. Пластиковый контейнер был потрёпан, но вполне цел. Они аккуратно раскрыли его — внутри оказались бинты, антисептик, упаковки с таблетками и несколько запаянных пакетов с марлевыми повязками. Всё выглядело сухим, словно вода каким-то чудом не добралась внутрь. — Повезло, — облегчённо выдохнул Уён, бережно закрывая коробку. — Теперь хотя бы можно будет нормально перевязать раны. Они продолжили осмотр. Рядом, среди перевёрнутых досок, Юнхо заметил большой пластиковый мешок, наполовину засыпанный песком. Вытаскивать его пришлось с усилием, но когда они его разорвали, оказалось, что внутри были вакуумные упаковки с сухим провиантом: несколько батончиков, галеты, пара консервов. И главное — несколько пластиковых бутылок с водой. — Это как чудо, — Юнхо усмехнулся, хотя в его голосе слышалось искреннее облегчение. — Я уже думал, что мы будем пить только морскую. Уён тоже позволил себе короткую улыбку, но внутри всё равно чувствовал тяжесть. Он понимал: этого хватит ненадолго, и всё же находка означала шанс. И в это время вытянул из груды ткань. Когда он развернул её, то оказалось, что это одежда — тёмная куртка и несколько футболок, всё чуть влажное, но вполне пригодное. Он задумчиво провёл пальцами по ткани, представляя, как ночью холодный ветер будет бить с моря, и как сильно пригодится эта находка. — Юнхо, смотри, — сказал он, показывая другу. — Хоть кто-то не замёрзнет. Под самым краем обломков они наткнулись на железную коробку, когда-то, видимо, принадлежавшую команде. Внутри лежали огниво, спички в герметичном пакете и даже небольшой складной нож. Юнхо провёл пальцами по ножу и тихо сказал: — Теперь у нас есть всё, чтобы развести костёр. Они переглянулись. Впервые за всё это время их взгляды несли не только тревогу, но и слабую, робкую надежду. Всё найденное — аптечка, еда, вода, одежда, средства для огня — стало символом того, что они могут выжить. Юнхо уже собирался отнести всё это обратно, но Уён вдруг заметил что-то яркое среди песка и щепок. Он наклонился и, откинув доски в сторону, вытащил наполовину порванный рюкзак. Ткань была пропитана солью и песком, но молния всё ещё открывалась. — Смотри… это ведь… — Уён замолчал, узнав знакомый брелок на замке. Небольшая фигурка, облупившаяся от морской воды, которую несколько лет назад Уён подарил Сану. Уён нахмурился, чувствуя, как в груди сжалось. Внутри, помимо одежды, нашлось несколько мелочей, которые были так сильно связаны с другом: маленький фонарик, запаяный пакет сухих фруктов, на дне — обрывок фотографии, где Сан стоял рядом с Минги, оба смеющиеся и счастливо беззаботные. — Интересно, найдут ли ребята других... — взгляд Уёна ели заметно померк, он беспокоился об остальных, о Сане. — Я уверен, что найдут, не переживай, — Юнхо старался поддержать, хотя и сам переживал. — Пошли, нужно отнести все это, думаю, тут можно найти ещё что-то, но больше мы не унесем. На сказанное Уён кивнул. — Пойдём, — твёрдо сказал Уён, прижимая рюкзак к груди. И они медленно направились обратно, оставляя позади обломки яхты и унося с собой не только провиант и тёплые вещи, но и кусочек надежды на то, что их близкие всё ещё где-то рядом. Возвращаться оказалось труднее, чем идти к обломкам: ноги вязли в сыром песке, ветер с моря то и дело бросал в лицо солёные брызги. Но теперь они шли молча, каждый занятый своими мыслями. Уён шёл чуть впереди, спина его была напряжена, а плечо болело, взгляд устремлён вперёд. В груди всё ещё горело ощущение тревоги — за Сана, за остальных, за то, как долго они смогут так протянуть. Он чувствовал, что обязан быть сильным, даже если внутри сам едва держался. — Уён, — тихо позвал Юнхо, когда до берега оставалось совсем немного, — ты всё это время держишься так, будто не можешь позволить себе сломаться. Но… ты ведь тоже устал. Уён не обернулся, лишь сжал пальцы сильнее на ремне тюка. — Устану потом, когда все будут в безопасности, — ответил он глухо. — Сейчас нельзя. Юнхо тяжело вздохнул, но спорить не стал. Когда они вышли на сушу, где прежде сидели, казалось, мир вокруг стал чуть светлее. Они осторожно разложили добычу: аптечку поставили в центр, рядом аккуратно уложили пакеты с едой, бутылки с водой и контейнер со спичками. Сразу стало легче дышать — теперь у них было хоть что-то, на что можно было опереться. Юнхо сел прямо на песок, устало вытирая лоб предплечьем. — Знаешь, если бы не твоя упрямость, мы бы и половины этого не нашли, — сказал он с кривой улыбкой. Уён опустился рядом, чуть склонив голову. — Упрямство не всегда плохо, — тихо произнёс он, глядя на сложенные вещи. — Особенно, когда речь идёт о выживании. И в эту секунду Юнхо впервые поверил, что они действительно смогут продержаться до того момента, пока остальные не вернутся. — Поможешь обработать раны и перевязать их? Потом разведём костёр, не знаю, когда вернутся ребята, но скоро начнётся закат, — сказал Уён, открывая аптечку и аккуратно доставая бинты, антисептик и маленькие ножнички. — Да, конечно, давай, — Юнхо придвинулся ближе, его движения стали осторожными, будто он боялся причинить другу ещё больше боли. Он снял с плеча Уёна пропитанный кровью клочок ткани, служивший перевязкой, и аккуратно смочил ватку антисептиком. Лёгкий запах спирта сразу ударил в нос, обжигая воспоминаниями о больничных палатах. — Потерпи, может немного щипать, — тихо предупредил он, и, заметив, как лицо Уёна дёрнулось от боли, крепче прижал его плечо ладонью. — Всё, уже почти… — его голос был спокойным и уверенным, будто эти слова были крепким щитом от паники. Он обработал рану и плотно замотал бинтом, после чего так же внимательно занялся порезом на бедре. Его пальцы дрожали, но взгляд оставался собранным. — Ну всё, как новенький будешь, — сказал Юнхо, стараясь улыбнуться. — Спасибо, — выдохнул Уён, слабо улыбнувшись в ответ. Ему вдруг стало легче от самого факта, что рядом был человек, который готов заботиться о нём. Он подтянул к себе сумку Сана — в ней было много одежды, вещи, которые Сан носил чаще всего. Уён порылся внутри и достал тёплый худи. На его коже тут же пробежала дрожь от вечернего ветра, и он поспешил переодеться: рубашка была порвана и насквозь промокла, холод уже медленно пробирался под кожу. Юнхо наблюдал, как тот натягивает худи, и заметил, как чуть расслабились его плечи, когда ткань укрыла тело теплом. — Теперь нужно развести костёр, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Повезло, что тут рядом много сухих веток. Он поднялся и принялся собирать их в кучу, прислушиваясь к тихому шуму волн и редким крикам птиц. Каждая ветка ломалась с сухим треском, будто сама природа помогала им справиться. Уён тоже поднялся, немного прихрамывая, и присоединился к нему: брал ветки, укладывал их поверх уже собранных, поправлял форму будущего костра. Когда куча стала достаточно большой, Юнхо присел рядом и достал контейнер со спичками. Он провёл пальцами по крышке, будто проверяя, действительно ли она настоящая, а не плод их отчаянных надежд. — Если загорится с первого раза, считай, нам сегодня повезло, — сказал он и посмотрел на Уёна, и тот кивнул в ответ, будто соглашаясь, что маленькие удачи сейчас важнее любых чудес. Первая спичка затрещала и погасла, оставив после себя тонкую полоску дыма. Со второй попытки маленькое пламя вспыхнуло ярче, и он аккуратно поднёс его к сухим веткам, которые они собрали. Сначала огонь лениво облизывал щепки, не желая разгораться, но стоило добавить тонкие веточки и немного сухой травы, как костёр ожил, выпустив вверх тёплый треск и первые искры. Оранжевое пламя осветило их лица, согнало часть сырого холода, что вполз в тело за день. Уён сел ближе, подставив ладони теплу, и только сейчас позволил себе почувствовать, насколько он истощён. Тело ломило, веки становились всё тяжелее, дыхание стало размеренным. Он даже не заметил, как опустил голову на согнутую руку, прислушиваясь к тихому потрескиванию костра. — Отдохни, — тихо сказал Юнхо, поправив ветки, чтобы огонь не угас. И Уён, наконец позволив себе расслабиться, натянул капюшон и лёг, закрыв глаза. Сон накрыл его быстро, будто усталость всё это время ждала только сигнала — и костёр стал их молчаливым хранителем в наступающей темноте.