Осколки.

В этом мире есть несколько простых и общедоступных правил:    Чтобы жить - нужно работать.  Есть желательно три раза в день, не забывая пить чистую, фильтрованную воду. Ни в коем случае не касаться радиоактивной свалки за пределами города, если не хотите отхватить штраф и запрет на посещение больницы.       Самые базовые, самые основные. Матери учат этому детей, дети запоминают и передают эти правила уже своим. И так из года в год, из поколения в поколение, с небольшимиизменениями в их количестве и качестве. О вышестоящейвласти нельзя даже шептать. Штраф и пожизненное заключение - в лучшем случае. Кредитов на одну единицу живой души обязательно иметь штук пять, желательно - все десять. Иначе не проживешь. Комнатных животных стоит обучать молчанию и покорности с измальства. Ветеринары советуют вырезать им гланды в возрасте трёх месяцев, чтобы те не приносили вреда соседствующим рядом живым единицам. Стандартная процедура, обыденная. Чипирование каждая живая особь проходит в возрасте от трёх до шести лет - организм меньше отторгает инородные тела, выше шанс выживания. Книги выпускаются строгим списком, одобренным коллегией Вышестоящих Душ, обязательно поднимающие патриотизм и моральные ценности народа. Всё во благо родины, ради родины, для родины и никак иначе.       И даже в таком режиме иногда случаются небольшие сбои программы. Серые и незаметные. Призраки, живущие за счёт других и благодаря другим, более добрым душам. Они не всегда плохи, чаще всего - не повезло. Подруге, и почти сестре, Яны - не повезло невероятно. И удивительно удачливо судьба свела их вместе в маленькой, двухкомнатной квартире, на окраине чахлого города, славящегося на всю необъятную ширь Росы своими заводами. В квартире скромной, но добротной. Яна хоть и любила пожаловаться на то, что можно было найти вариант и получше, но всё равно трепетно относилась к их жилищу. К уютному гнездышку, которое спустя двадцать три года жизни она наконец-то могла назвать своим «домом». Все, что нужно для счастья и даже больше. Если бы не одно маленькое «но», которое ежечасно ставило под удар всю напускную идиллию. Но стоило бы, конечно, разобрать все по порядку.    Сложно было найти подходящие их ситуации слова, которые могли бы описать то, что она увидела поздним слякотным вечером. Над городом нависла очередная угроза кислотных дождей, всех загнали по домам пораньше, предупредив заранее о возможности шторма, оттого окна их квартиры были плотно закрыты стальной шторой с внешней стороны стекла. Было слышно, как барабанят капли стекающие по гладко, серой поверхности металла и тихий треск лампочки, не выдерживающей перепадов электричества. В грозу так всегда, стоит только ветру и дождю усилится, как провода начинают выходить из строя один за другим. Порой они оставались без электричества на пару дней, а после всё приходило в норму. Провода натягивали обратно, стальные заслонки поднимались, люди вновь выходили на работу, жизнь шла своим чередом. Вот и сейчас они были заперты в своей маленькой квартире с треском и равномерным стуком капель за окном.      Яна куталась в растянутый серый свитер, натягивая рукава до середины ладоней, вперившись очередным вопросительным взглядом в хмурое недоумение молчаливой подруги. На ее языке вертелась глупая, неуместная шутка, которая без каких-либо преград, с тихим смешком вырвалась в глухую тишину коротким:       - А ты немного принтер, да?      Юль на это лишь неловко засмеялась, пряча истерику за ладонью прижатой к губам. Лампочка над потолком зажужжала сильнее, становясь каждую секунду всё тусклее, но рассматривать похожие друг на друга лица Яне это не помешало. Они - эти четверо незнакомцев - напоминали ей матрёшку. Старую реликвию, хранившуюся в музее за толстым пуленепробиваемым стеклом, демонстрирующую культуру прошлого. Тогда эти лакированные и нарисованные лица вызывали странную, смутную ностальгию. Сейчас же по холодной и вспотевшей коже ходуном бегали мурашки. Настолько эти четверо походили друг на друга, что это вызывало лёгкую дрожь где-то в районе загривка и вниз по позвоночнику. И не похожими вместе с тем они немного были. В россыпи родинок на шее, лице, плечах и пальцах. Цветом глаз, цветом волос, повадками, проступающими сквозь каждый жест - характерами. Всё сквозило кем-то другим. Знакомым, но в то же время непривычным. Уж точно не в таком виде и не в такой форме. Лампочка трескается и взрывается с лёгким писком. Яна только спустя пару секунд осознает, что писк был её, пока они находились в полной и кромешной темноте. Тяжелый вздох прерывает их групповое молчание. Добавляет к тому новых оттенков, когда стекло по щелчку пальца собирается обратно, а единственный источник света вновь начинает работать всё так же тускло, как и до этого. Девушка, что была младше их с Юль всего на пару лет, потирает устало переносицу кончиками пальцев, вскидывая на Яну тусклые, серые глаза. Ровно такие же, какие были и у самой Юль.     - Я понимаю, что вам, тётушка, сложно это принять…     Яна давится воздухом и громко кашляет, взмахивая ладонью перед собой. Девушка всё понимает и с лёгкой улыбкой продолжает:   - Хорошо. Яна. Никаких тётушек.      - Спасибо. Я как-то, знаете… Не доросла до подобного, -она выдыхает более спокойнее, замечая, как Юль постноулыбается ей в ответ. Та явно в этой борьбе не выиграла. Ту эти четверо здоровых лбов до сих пор кличут "мамой" и никак иначе. Мама… Чтобы Юль и стала мамой. Даже звучит как-то чужеродно.      Не хватало ещё словить дереализацию на почве неправдоподобности того, что сейчас происходит. Во век не расплатится с психологами, а еще один кредит она явно не потянет…       - Могу продолжать с того, с чего мы начали? - девушка смотрит заискивающе, будто от решения Яны зависит вся их жизнь. Парни же рядом с ней хмурым строем крутятся в маленькой комнатке рассматривая каждый уголок с любопытством. Широкоплечие, высокие. Серые стенки сголографическими обоями, казалось, давят на них со всех сторон. Им здесь не место и это факт.     - Но, для начала, давайте познакомимся как следует. Я Мирослава. Можно просто Мира. А это, - девушка указала кончиком пальца в сторону коротко стриженогочерноволосого парня, который крутил в руках слепленную Яной фигурку из пластилина. Лёгкие завитки на челке, висках и макушке напоминали те, что тяжелыми локонами лежали на плечах Юль. Такие же темные, густые. Девушка передернула плечами, перескакивая взглядом на другого парня моментально. - Денис. Но можно просто Ден.       Ден молча поставил фигурку яркой пони на место, привалившись к старому платяному шкафу плечом. Кивнул отрывисто, не проронив и слова, пока Мира указывала на следующего. Этот уже был светловолосым, только копна густая собрана в низкий хвост, едва заметными волнами спускаясь ниже лопаток. И этот был таким же хорошо сложенным, что и первый. Он безмолвно сидел в кресле, смотря в одну точку, почти не поднимая взгляда. И жаль, что не поднимал. У этих двоих радужки были такого яркого, насыщенного синего, что Яна невольно даже позавидовала. В их блеклом мире иметь такую отличительную черту – тоже своего рода преступление. Девушка отвернулась в сторону третьего, ощутив укол стыда где-то под ребрами. -Костя. Но лучше просто Кас.      - А вон тот, что задумчиво смотрит в окно - Евгений. И его тоже можно звать просто Ген, - Яна проследила взглядом за чужой ладонью, поймав обманчиво ласковую улыбку брюнета, что стоял к ним боком у подоконника. Тот прятал руки за спиной, периодически бросая взгляды в сторону стальной защитной заслонки, но также трагично молчал. На самом деле они все ощущались так, словно вылезли из какого-то старого фильма. Того, которое раньше показывали по телевизору в её детстве, откуда-то из далекого-далекого запада. Больше такое сейчас не показывают - развращает умы живых душ и важных активов. И вот они:карикатурные, слишком возвышенные, не от мира сего. Плохо проработанные и с ужасной актёрской игрой. Эти четверо упорно вызывали лишь стойкое ощущение Зловещей Долины и лживость происходящего. Настолько, что невольно чесалась кожа от нервов.       - И мы все…       - Мои дети, уже слышали об этом, - Юль произнесла это приглушенно, из-за ладоней, которыми закрывала своё лицо. Наверное, так же не понимала, каким образом всё так обернулось. - Я просто… Я просто шла домой. С работы. Уставшая. А на меня свалились вот эти. И всё. Я теперь в заднице. Полной и глубокой.       Мира осторожно хлопнула Юль по колену, от чего та вздрогнула всем телом и отсела в самый угол потертого синтетического дивана, смотря на блондинку с немым опасением. Девушка лишь коротко выдохнула и обернулась к Яне, продолжая свой рассказ.     - Да. Всё так. Мы её дети. Её и… Как в этом мире зовут твоего возлюбленного?   - Женя. Она не возлюбленная. Просто… Просто друг.      - Хорошо, друг, значит…     Ген, стоящий у окна, многозначительно переглянулся с Мирой, после с Касом и Деном, которые что-то поняли без слов. Да даже Яна их понимала, потому что "друг" в их мире - защита. Тонкая граница, очерченная ради безопасности. Мнимой, потому что на друзей так не смотрят. К друзьям не бегают в больницу, чтобы узнать, как у друга дела и не скучно ли там этому другу в четырех стерильных стенках. И друзьям не отдают часть заработанного на оплату врачей, а порой и в карманы врачевателем лично, чтобы те лечили просто друга как следует. Это понимали все, кроме, пожалуй, самой Юль. А может они переглядывались для другого. Может Яне не показалось, что они напряглись и отвернулись, явно недовольные полученной информацией. Ден обратно к фигуркам, Кас уткнулся носом в потёртый старый скетчбук, Ген к пустому окну. Мира же сложила ладони перед собой на колени и всё так же спокойно продолжила:     - Мы их дети, но не из этого мира. И нам необходимо встретится с родителями, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. Чем дольше мы тут заперты - тем сильнее разрушается ваш мир.     - Кислотный шторм покажется вам цветочками, поверьте мне, - тихо хмыкнул Ден, проводя кончиком пальца со странной улыбкой по сине-жёлтому пузатому монстру, что стоял в самом углу полки. Этот был слеплен руками Юль. Единственное, что она вообще согласилась лепить. - За ним последуют солнечные бури, землетрясения, войны, голод, чума. Все казни египетские, какие только можно придумать.   - И для того, чтобы их прекратить, нужно просто свести этих двоих или что? — Яна обречённо выдохнула и посмотрела на подругу лишь с одной мыслью. Ей явно что-то очень и очень сильно недоговаривают. Но Юль была где-то не тут, потому что смотрела сквозь пространство пустым взглядом, теребя нервно ободранный край подлокотника. Тонкая ниточка тянулась вслед за бледными, мозолистыми пальцами, вводя и ее саму в какой-то непонятный для нее транс. Это все не правда. Она спит. Это просто дерьмовый сон,и  вот она сейчас проснется, а с кухни потянет запахом дешевого, переработанного кофейного напитка, который Юль неизменно заваривала для себя каждое утро. Яна обязательно отопьет пару глотков и получит в спину ворчание, ведь ей такое нельзя по показанию стационарного врача, потом ведь не оберутся проблем с недельными показателями ее чипа... Но ворчания всегда пустые, ведь никому нет дела до легкой тахикардии у рабочей единицы, что исправно каждый день приходит на работу. Вот, вот. Она точно-точно спит. Правда ведь?       - Не совсем. Это только первый этап, а второй… Ох, моя сестрёнка не объяснила вам, да? - Ген отвернулся от окна, наконец-то сев на подоконник полностью. Замотал в воздухе ногами, задорно и сладко улыбаясь. Так, что сахар в крови повышался с каждой секундой всё сильнее и быстрее. Кожа на ладони Яны слегка покраснела от щипка, а из своего сна она так и не выбралась. Этот парень, который Ген, окинул ее странным, долгим взглядом, от чего его актерская улыбка слабо дрогнула. Но нести бред он не перестал.  - Наши родители - боги. Боги, раскрошившие себя на множество осколков. И чем быстрее мы избавим ваш мир от их божественности, тем быстрее он придёт в норму.     Парень громко хлопнул в ладони, заставив Яну вздрогнуть всем телом. Резко и неожиданно, будто вновь на осколки разлетелась очередная лампочка. Юль нарочито громко вздохнула. Вернулась в этот мир, оторвав нитку по шву, от чего часть синтепона вывалилась наружу, и с видимымраздражением окинула каждое своё дитя взглядом:     - Вы все - выйдите из комнаты. Мне надо переговорить с ней нормально.       - Хорошо, мам, - как по команде отозвался каждый, заставив Юль скривить лицо лишь сильнее. Тонна отвращения с каплей начинающейся истерики, которую не увидел никто. Потому что никто, кроме Яны, в её лицо и не смотрел. Как только дверь за хороводом черно-белых людей закрывается, Юль вскакивает с дивана. Ступает шумно из стороны в сторону, ковыряя ногтями шероховатые, сухие губы. Яна судорожно выдыхает, сцепляя руки в замок и просто ждёт скорого взрыва. Взрыва своей едва державшейся на соплях психике. Ещё чуть-чуть осознать реальность происходящего и острый психоз уже не за горами. Боги, дети, апокалипсис, катаклизмы. Она в дерьмовом фильме ужасов. Хотя, судя по окружению и поставленной драматургии, вероятнее в дешевом. Раскручивание веретена накатывающего психоза прерывается чужим, более прагматичной. Ей главное сейчас сильно не волноваться, чтобы сердцебиение не выдало ее состояние. Будет не хорошо, если нагрянут врачи с доброжелательным намерением успокоить живой актив. Поэтому Яна берет себя в руки, выпрямляется в кресле и внимательно слушает, отсчитывая секунды и переключаясь на ритмичные вдохи и выдохи.       - Так, ладно, - Юль прикрывает на секунду глаза и останавливается посереди комнаты. Шагает вперёд, вставая перед ней на колени и быстро проговаривает, сбивая все ее попытки в спокойствие одной фразой:     - У нас есть два дня, Ян. Два дня, пока идёт дождь. За это время надо добраться до Жени и сделать так, как они говорят. У нас нет выбора - из-за них я попала под камеры. Как только пройдёт дождь, за мной явятся Душегубы, а значит и за тобой тоже.      Яна поджала губы, сжимая пальцы на своих коленях лишь сильнее. Лихорадочно блестящие глаза напротив тоже не внушали доверия. Нет, ей точно не говорят всего, но понять,чего именно не получается. Слишком мало информации и много событий для уставшего от эмоциональной перегрузки мозга. Ей бы поспать, да вот только сон уже кажется чем-то эфемерным и недостижимым. Два дня под кислотным дождём и вовсе звучат как самоубийство чистой воды.     - Бред. Полнейший. Как мы, по-твоему, пройдём через шторм? - Яна сжимает пальцы сильнее, ощущая как кожу от боли тянет и колет. Ну вот, все медитации насмарку. Душегубы — это плохо. Дерьмово. Там уже не вечное заключение - расстрел на месте. А она ведь еще так молода, даже толком мир не повидала. Не каталась по другим городам Росы, а там такие красивые водопады на юге. Океан, говорят, даже не сильно загаженный. Тёмно-синий, даже почти без пластика. Иногда, если очень повезёт, можно встретить китов. А если совсем повезёт, даже разрешат порыбачить… Юль осторожно касается её трясущихся ладоней, вскидывая лицо к мерцающему свету. Лампочка всё ещё надоедливо горела под самым потолком, так и не лопнув. Только и делала, что уменьшала свою яркость, то прибавляла на всю мощь. Желая наконец-то разбиться обратно в крошки стекла.    - Работа Гена. Не знаю, как он это сделал, но теперь она тут надолго. Своего рода экономия, - задумчиво хмыкнула она, опуская лицо обратно. В быстро наступившей тусклости черные волосы казались похожими на жидкие щупальца, стекающими ручьем по спине. Каждое движение заставляло эти щупальца шевелится, ложась тяжелыми волнами на их сцепленные ладони.     - Ян. Как долго я знаю Женю? - странный вопрос. Совершенно неуместный и неожиданный. Яна хмыкнула и произнесла с толикой язвительности:      - Что, от встречи с детьми память отшибло? Года четыре так точно знакомы…      - А когда начались кислотные дожди? Помнишь, как резко поднялась радиация в округе? Закрытие границ, смерть Первой Души, война на западе, ограничение поставок продовольствия, сбои работы спутников из-за солнечных бурь… - Юль перевела дух, с лёгкой улыбкой подняв голову вновь. И с тихой обречённостью явно процитировала не свои, чужие слова:    - Когда два осколка встречают друг друга - мир начинает умирать вместе с ними, — зрачки серых глаз на секунду расширяются полностью, но Яна не придает этому значения. Стресс, плохое освящение, галлюцинации. Не удивительно, что ей мерещится всякое. Девушка поджала недовольно губы, собираясь было возразить. Звучало это глупо, как развивающийся комплекс Главного Героя. Только этого ей для полного счастья не хватало. То есть… Да. Всё началось четыре года назад. Но не из-за этих двоих, явно же! Больше слушать Юль некого, кроме четырех психованных, решивших разрушить их жизнь.        - Не неси ху…      - Это правда. Я… Смутно вспоминаю, - девушка покачала головой, зажмурившись. Тихо, неловко засмеялась, вставая с колен. — Не говори им только. Они обещали тебя защитить и именно поэтому я иду на это. Ты не виновата в том, что тебе со мной не повезло.     Яна не успела сказать, что и это - тоже чушь полная. Как и вся эта околесица о богах, о разрушении миров и прочий бред. Ещё и о какой-то защите говорят. Ей бы для начала саму себя защитить, а уже после…    - Вы там переговорили? - с тихим стуком послышался мужской голос из-за двери. По тону было не совсем понятно кто это говорит, но она делала ставку на Гена. Этот был единственным разговорчивым в этой компании молчаливых постных лиц.     - У нас мало времени, нужно уходить.   - Зачем? До больницы всего два часа езды, - Яна потёрла пальцы, ощущая как кожу слабо колет после чужих касаний. Окинула взглядом Юль, которая вновь стала какой-то непривычной и далёкой. В плавно перетекающем от полумрака, к непомерной яркости освещении - даже пугающей. Дверь как минимум та сверлила так, словно это ее личный враг.     - М-м-м… - и всё-таки это был Ген. Выглядывающий из щёлки половиной лица, с неловкой улыбкой, но неизменно буднично произнося. - Как бы сказать… Ден чувствует, что к нам идут ваши плохие ребята. Вряд ли нам удастся поймать попутку или вроде того. Придётся перемещаться пешком.     - Используйте магию или что у вас там? Как с лампочкой, - саркастично и с сомнением ответила Юль, собирая волосы в тугой пучок с помощью потертой, серебряной резинки. Той, что болталась на запястье почти всегда - подарок её «друга».    - Никакой магии, матушка. У нас её, как бы сказать… — Ген неловко почесал свой затылок, с секундной заминкой пройдя вперёд. Дверь открылась шире и в проеме показался высокий Кас, густым басом произнёсший:    - У нас её почти нет. Мира составит нам пеший маршрут в обход камер и людей, дабы быстрее достигнуть цели. Одевайтесь и ждите у двери, — тон хоть и был спокойным, но больше походило на приказ. Юль только хмыкнула,разворачиваясь на пятках к другой комнате.    - Ян, скажи, что взять с собой, я соберу.   - Не советую брать много и…     - Давайте быстрее, мне кажется они уже…     Яна слышала эти фразы, оглушенная собственным сердцебиением. Чип на загривке не вовремя и не к месту начинал болезненно пульсировать, а удары становились все отчетливее, все сильнее.    - Твою мать! Ден! Ты же говорил, что у нас есть время!    - Я сказал, что мне кажется, что у нас есть время и надо собираться быстрее! Я говорил, что мусолить им всю историю - идея отвратная, но меня кто-нибудь вообще слушал?   - Ха! Ну да, надо было ведь все проебать, как обычно. По-твоему, классному плану.   - Это было бы быстрее, - удар. Еще удар, но громче и ощутимее. Яна схватилась за горящий затылок, вжимаясь в кресло с немым криком. Боль резкая, острая, отрезающая все вокруг, проникла в тело с очередным стуком. Остался только слух. Тот обострился в разы, и отчетливо, на весь жилой комплекс, синхронно с холодным голосом в ее разуме зашумело:    Несанкционированная душа в пределах трехсот метров от вас. Просим сохранять спокойствие и не препятствовать Душегубам. Повторяем: не препятствовать Душегубам!     И звонким, ломким эхом в голове отразилось другое, заставившее закричать в голос еще сильнее раздираемая на части от сковывающей боли:   «Живой актив-300102 приказываем вам открыть дверь немедленно, и вы не пострадаете.»    Ложь. Чистая ложь. Сейчас ее убьют. Пошлют через чип короткий импульс электричества, которое остановит биение ее сердца и Яна умрет.    «Актив-300102 подчинитесь приказу!»     Ей бы хотелось сказать, что она с радостью – только бы боль прекратилась. Сковывающая все естество и выворачивающая ее на изнанку. Но она не подчиняется. Упрямо цепляется ногтями за чьи-то плечи, слыша через толщу шума крики:      - Денис, держи дверь нормально!    - Я пытаюсь?!    - Мира, неси нож.    - Да, Ген, давай нахуй вырежем ей кусок мяса. Гениальная идея!    - У вас нет выбора! - а этот голос даже немного успокаивал острую боль, которая постепенно выдавливала из Яны остатки разума. – Либо вы ее спасаете, и мы бежим, либо я умру, и вам придется искать меня снова.    Раз. Раз-два-три. Раз-раз-раз. Стук сердца идеально совпадал по ритму с выбивающейся входной дверью, которую колотили с невероятным усердием. Раз-два и под кожей что-то зашевелилось, а ее визг заглушил и сердце, и тяжелые удары, и единственное, что еще у нее работало – слух. Яна бы не могла сказать, сколько времени прошло с внезапного нападения и ее почти-смерти, но открыла глаза под ясное и четкое:   - Чипа нет. Его больше нет. Дыши глубоко, вот так, ты жива, теть, все хорошо... – Мира держала ее голову на коленях, перепачканными в крови рукавами утирала ей нос и лицо. Слишком быстро в больное сознание врывается понимание, что входную дверь уже вынесли. Бедный, повидавший всякого говна,  диван стал баррикадой между комнатой и коридором, пока Ген каким-то образом умудрялся пальцем выжигать сталь под размер окна. Запах горящей плоти ударил по носу ярко, чужое перекошенное гримасой лицо заставляло и вовсе усомниться в здравости рассудка. Он там что, улыбается?! Хаотичные скачки мыслей прерывает Юль, пихающая ее в сторону Каса силой.    - На руки ее и прыгаем!    - Прыгаем?! – какое прыгать?! Она только-только пережиламозговой штурм! – Вы совсем больные? Мы умрем!      - Не умрем, - бодро проговорил Ден, вылетая с разбегу из окна в гребанный кислотный дождь, льющий плотной стеной в ночи.    - Вы, сучьи дети, может и да, а я-то простой человек! – Яна откровенно заверещала в чужое ухо, от чего Кас сморщился и подбросил ее легко в воздух, перехватывая на руки поудобнее. За баррикадой что-то зашипело, в комнату начал вваливаться густой дым и это явно был недобрый знак… Очень недобрый.      Если бы у нее был выбор, то она бы попыталась найти другой способ сбежать. Менее травмоопасный. Может быть даже более продуманный, но все случается за секунду. Вот она вдыхает воздух в легкие, переглядываясь с внезапно повеселевшим Касом, а в следующую секунду уже летит с девятого этажа вниз, вопя на всю округу:    - НЕ-НЕТ!   - ДА-А! – вторил ей криком блондин, пока они летели вниз, осыпаемые градом холодных капель. Мысли метались от скорой смерти, к внезапному ощущению полета, которое постепенно превращалось в плавное лавирование по воздуху, дополняемое счастливыми взвизгами Миры.   - Никакого кислотного дождя нет! Его нет! – ее счастливый смех заставлял усомниться в здравости происходящего, но она уже не сомневалась. Она сошла с ума и ее, обколотую транквилизаторами, везут на ликвидацию.. А может Яна умерла там, на полу своей квартиры, раздираемая болью и страхом. Она ведь…   Нет, это просто глупо. Они не разбились в лепешку, а мягко опустились на пенящийся от воды асфальт. Кожа не пузырилась и не лопалась, да она даже боли не ощущала, только прохладные струи дождя, бьющие ее по лицу и плечам. Последним опустился Ген, падающий тут же на колени, отхаркивающий в бурно стекающую воду сгусток крови. Его тут же под руку перехватил Ден, утаскивая поскорее в сторону от их жилого комплекса. Из окна квартиры выглядывали фонари автоматов, но почему-то не стреляющие. Долгая секунда уходит на то, чтобы понять – им стрелять и не надо. Вой сирен, оповещающий граждан об опасности, ударил по барабанным перепонкам, фонари по периметру заднего двора замигали, а затем направили свои лучи в их сторону.  Душегубам не обязательно убивать их самостоятельно. В ход пошли бездушные дроны. Яна с нервным смехом хлопнула себя по лбу. Господи, такая очевидность. Они же не просто вышедшие из строя активы - уже на стадии государственных преступников. Не хватало только удара ракетой, чтобы быстро и резко избавиться от организованной преступности, что решила пойти против системы. Именно так в утренних новостях о них говорить и будут.      - Ген! Сможешь еще раз? – пытаясь перекричать шум сирен, Мира оглянулась, тяжело дыша. Девушку трясло всем телом, да и ее брат был не в лучшем состоянии. Ген лишь покачал головой и попытался что-то сказать, прерываемый очередным приступом кашля, в то время как Кас уже разворачивался с Яной на руках в сторону проезжей части.   - Не сможет. Фокус с лампочкой был явно лишним, - проворчала Юль, выбегая вперед. Вой постепенно стихал. А вот жужжание дронов лишь приближалось.   Фонари впереди забирали тяжкую ношу у своих собратьев, освещая их побег до самой магистрали. Это можно было считать милым сопровождением, если не знать, что эти светящиеся твари направляют к ним погибель.   - Ден, как они далеко? – Мира легко выбежала вперед и остановилась у самого края дороги. Юль успела схватить девушку за темную футболку, вовремя дернув ее на себя. Братья резко затормозили, наблюдая как на бешеной скорости пролетают груженные ядерными отходами фуры, наполненные оружием грузовики и автобусы, забитые по самую макушку Душегубами. Яна бы злорадно фыркнула на такую беспечность, ведь даже ребенок знает, что подходить к любому шоссе ближе, чем на три метра – форменное безумие. Но они и сами сейчас ничем от безумцев и не отличались.    И Душегубы, судя по элитным защитным костюмчикам, едут по их душу. Но, увы, система есть система. Остановится их транспорт только на ближайшей остановке, а это…   - У нас есть ровно семь минут, чтобы улизнуть, - пробормотала Яна вслух, стекая с чужих рук на землю. Касосторожно спустил ее и достал из-за пазухи потертый скетчбук, открывая тот и начиная что-то лихорадочно вырисовывать куском простого карандаша. Она даже задохнулась в возмущении. Дроны уже у них на хвосте, путь перекрыт, а этот… Решил порисовать?!   - Чтобы нас спасти ты должен как минимум создать нам машину, - проворчал в стороне Ден, все так же придерживая еле живого Гена за талию. Тот висел плетью на плече брата, еле переставляя ноги. Если у них и есть какие-то силы - нет, вовсе не магия, - то те забирали слишком многое. Больше обуза в их ситуации, чем какая-то помощь и Яна с сомнением оглядела упорно рисующего что-то неизвестное.    - Или могильные кресты, - меланхолично добавила Мира, упираясь ладонями в колени.    Передышка в целых три минуты нервировала, заставляя ощутить подступающую к горлу тугим комком панику.  Дроны приближались, они все это прекрасно понимали. Самая младшая из детей яростно переругивалась с Деном, Кас поджимал зло губы и орал, чтобы они ему не мешали, Ген истощенно молчал, стараясь лишний раз не двигаться. И все это за секунду сорвало с них те пафосные маски, которые они так яростно на себя цепляли. Яна бы даже смирилась с такой кончиной, если бы не уловила движение позади себя. Постепенно магистраль начинала сбавлять свои обороты – значит, Душегубы уже выбрались к ним навстречу. Она даже улавливала движения дронов в полутьме, блестящих титановым корпусом в свете неяркой луны. Но почем-то они ее перестали пугать.    Это ощущалось как в старых биологических фильмах о вымерших, и давно потерянных видах животных. Когда в охоту вклинивается хищник занимающий пищевую цепочку повыше, то все вокруг превращаются в жертв. Так было и сейчас.       Юль, некогда молчаливой тенью стоявшая рядом, долго рассматривала свою ладонь. Никто из детей не придавал этому значение, но вот Яна… Яна затаила дыхание и невольно поддалась назад, видя, как все вокруг начинает колыхаться и дребезжать. Тонкие, темные нити едва мелькнули перед ее глазами, сплетаясь в единый клубок над раскрытой рукой, а ее подруга тем временем сжала пальцы в кулак, от чего все фонари в округе резко мигнули. Даже дроны всего на секунду затихли. Шаг и кулак опустился на землю, мелкой волной черноты проходясь по асфальту,отбрасывая Яну на проезжую часть по инерции. Резкая боль в затылке выбила весь воздух из легких. Все произошлоединовременно: вырубился свет, дроны влетали в землю, вспыхивая от удара ярким, огненным фейерверком, колеса рядом с ее лицом резко затормозили, не вызывая никаких чувств и эмоций. От удара заглохло все разом, необъятная тишина захлестнула до края и ей даже показалось, словно она в секунду перестала существовать.    Ей не была страшна смерть так, как ее сейчас пугала Юль.    Но та лишь утерла костяшками пальцев кровавые слезы, сплюнула в сторону сгусток чего-то слизкого и густого, и развернувшись на пятках, оглядела всех вокруг:   - Чего ждем? Бежим, пока новые душеебы не нагрянули.    Яна услышала, как рвется на куски страница и в сполохах огня Кас недовольно перекидывает изрисованный клочок за спину. Тот падает об оземь, рассыпается страшными, кривыми и косыми…   - Ролики? Серьезно? – нервно хохотнул Ген, отстраняясь от старшего брата.    - А что вы думали? Я вам за пять минут нарисую машину? – вскинув бровь саркастично протянул блондин в ответ, пряча свою реликвию обратно за пазуху.    - А ролики бы нас о-очень бы спасли, - продавливал брата Ден, подталкивая сестру к магистрали.    - Спасли бы. Зацепились бы за машину и помчались бы отсюда подальше…    - Да ты ж наш гений. А учитывать скорость, время на обувание этой ереси и то, что у нас как минимум трое контуженных, ты не стал, да…   - Заткнитесь уже все и уходим! – зашипела Мира им в ответ, ловким и явно привычным движением хлопнув двух болтунов по спине.    На удивление – послушались. Еще удивительнее, что подруга начала осматривать Яну с ног до головы, не обращая внимания на ругань. Юль расслабленно выдохнула только после того, как убедилась в ее относительной целости, протягивая ей дрожащую руку.    - Ты в порядке? – говорили обеспокоенно. С надеждой в глазах. Яну еще слабо колотило от всего пережитого, но сильнее всего из-за самой Юль, которая в момент стала кем-то другим. Не той, что ворчала по ночам на шумных соседей и не той, что вязала из вторичных материалов ей свитера и шарфы. В один момент все стало таким… Правдивым. И смерть под колесами несущейся со всей скорости фуры казалось более желанной, чем это.    - Почему здесь все еще нет Душегубов? – невпопад ответила Яна, смотря на ладонь, которая в момент разрешила все их проблемы. Самая обычная, мозолистая, с мелкими шрамами от порезов. Многие души все еще не знают, что сухпайки создаются не железной логикой автоботов, а такими вот серыми, несанкционированными душами.      - Да хрен их знает. Но лучше уже уйти отсюда, - и рука все еще оставалась протянутой. Яна смотрела на свою подругу, на секунду отведя взгляд, прежде чем слабо моргнуть. Иподметить ее дикую усталость, едва подрагивающие от стресса кончики пальцев и запотевшие виски. На фоне Каспинал злосчастные ролики, пока Ген заливался хриплым смехом, а она в этом дурдоме хватается за ладонь, слыша еще один вздох облегчения.    Одного переглядывания достаточно, чтобы понять, что что-то изменилось. И в Яне, и в Юль.   - Вы там долго будете друг на друга глядеть? Уходим, скорее, - из-за фуры выглянули все четверо и девушка не удержалась от того, чтобы испустить короткий смешок.      Боже. Да он явно сошла с ума.                                                                          *** Огонь мягко пляшет тенями на железные, помятые контейнера, почти не согревая Яну. Кас смог нарисовать костер из последних сил, прежде чем замолчать и замкнуться в себе на долгие часы. "Мрачный отходняк",  мимоходом ей пояснил Ген. Что это, правда, должно было ей объяснить - неизвестно, но чужие дети в целом довольно быстро перестали друг с другом грызться, поддавшись гнетущей тишине. Вела их по обесточенному городу Юль, умело уводя от людского гомона и горящих, столкнувшихся друг с другом, машин в сторону заброшенных складов. Эти места априори старались обходить стороной и в быту было принято делать вид, что заводы закрывались из-за увеличения автономности, а не потому, что живых душ рождалось все меньше и меньше.    Чаще всего такие гиблые места патрулировали дроны, которые в этот раз валялись в отключке. Яна была уверена, что, если бы не та сила и тот удар – весь город бы выл об опасности. И такое затишье пугало, не давая ей ни сна, ни покоя, ни отдыха. Сотня вопросов роилось в голове, копошась назойливо и слишком громко, заставляя Яну ворочаться на лежанке из стороны в сторону.      Кас пожертвовал толстовкой, а Ден – тонкой курткой, чтобы смастерить одно спальное место. И без разговор было принято решение отдать его Яне. И это возмущало, потому что ей не требовались подачки Богов и их детей, особенно после того, как те решили уничтожить ее жизнь в пух и прах. Так что она ворочалась еще сильнее. Вздыхала, корчилась, цыкала, пока Юль, сидящая у никого не греющего костра, вдруг не сказала:   - Просто открой рот и спроси.    Яна резко села, окидывая взглядом их разношерстную компанию. Ген, прикорнувший на плече Миры, даже не зашевелился. Девушка же подняла веки, окинув ее глазами Юль и слабо кивнула. Это было приглашением, и она врывалась в диалог с ноги, выдыхая громкое:   - Что, мать вашу, вообще происходит?    На самом деле ей хотелось спросить другое. В порядке ли они, как часто у них подобное происходит, может она может чем-то помочь или… Или ей нужно было умереть, чтобы всех не тормозить. В общем, совсем не то, что вырвалось с ее языка. Она могла бы списать это на промозглый холод, пробирающий до костей, ведь одежда в этой сырости почти не сохла. Или на стресс, ведь ее все еще колотила мелкая дрожь и сердце стучало испуганно, не давая нормально успокоиться. Так что ощущать себя единственной, кого все это пугает до панических атак было позорно. И неприятно. Становиться балластом в этой эпопеи беготни за божественными родителями она не хотела.    - То, о чем мы говорили ранее. Наши родители – боги и…   - И им нужно собрать нас, запечатать в его скетчбуке, чтобы восстановить баланс вселенной, - перебила девчонку Юль, не отрывая взгляда от костра. Напряжение можно было резать ножом, Яна бы в любой другой раз приняла бы это объяснение и умолкала бы, чтобы не разжигать из тлеющих огней пожарище.     В любой другой, но сейчас она пережила три попытки убийства и Яна имеет право знать, ради чего рискнула всем, что имела. Не то чтобы в ее мыслях вообще возникал любой иной вариант, кроме побега вместе с Юль. Но то была Юль. Они пережили достаточно дерьма, чтобы стать полноценными боевыми товарищами, даже если их битвы были против мерзотнейших огромных тараканов. В глубине души она знала, что однажды бы это произошло. Однажды бы Контроль Душ заметил бы, что Яна потребляет больше воды, больше еды, больше электроэнергии. Что на работе старается не говорить о себе, что активы, выплаченные ей, вразы меньше того, что она тратит ежемесячно. Рано или поздно их бы накрыли. И она осознанно шла на эти риски.    Но она была не готова… К такому.    - Я это уже слышала, я хочу… Не это! Зачем вы их собираете? Что произошло с вашими реальными родителями? Как... Как вообще подобное возможно? – она судорожно выдохнула, осматривая резко проснувшихся и напряженно замолчавших. Но дети смотрели не на Яну, а на Юль, которая становилась все мрачнее и мрачнее. Она понимала, что ничего не понимала, в отличие от всех остальных. И это ее жутко бесило. – Просто. Скажите мне. Правду.    - Правды хочешь? – вдруг резко вспылил Ден, вставая на ноги. Он широким шагом обошел костер, тыкая пальцем в сторону Юль, которая глядела на кучерявого парня невероятно флегматично. – Вот эта женщина нас создала, держала в ебанной иллюзии всю нашу сознательную жизнь, чтобы в один момент все перечеркнуть своим уходом. Представь, как в один день ты открываешь глаза, а мир, в котором ты живешь, больше не существует. Никого не существует, кроме тебя и твоих братьев с сестрой.    Кас депрессивно подхватил эти истеричные нотки и оторвав взгляд от костра, вперился в Яну бездонными синими блюдцами, в которых отражались все и сразу. Всполохи огня, казалось, тлели и в нем самом.   - И ты пытаешься понять, что происходит, но находишь записку. Что вот мол, детишки, вы божественные отпрыски. Живите с этим. А, и кстати, жить вам придется в вечной агонии, ведь каждый разрушающийся мир вы будете ощущать на себе.    - И сначала ты правда пытаешься жить с этой болью и тонной вопросов, но не выходит. И находишь в старых папиных рисунках ответ о том, как скитаться по мирам. Потом понимаешь, что тебя всегда выбрасывает к осколкам. Всегда. А те всегда бегут, потому что не хотят мириться с тем, что кто-то разрушает их жизнь. Замкнутый круг хаоса и созидания, забавно, да? – Ген тянул каждое слово медленно, саркастично, не открывая глаз. Голос звучал невероятно устало и даже слабо дрожал, будто он вот-вот готов был расплакаться. – Они создали нам идеальный мир, разрушили его и сбежали. Мы приходим, разрушаем их жизнь, собираем мир обратно и бежим за ними дальше. Ирония.    - Я вас не заставляла нас искать, - тихо проговорила Юль.      И замолчали все. Ден поджал губы и кинул на Яну взгляд, так и говорящий: «Видишь, о чем мы?». Развернулся и ушел в тьму склада. Кас же мазнул по своей матери взглядом, скрываясь следом, а Ген молчаливо поджал губы, ложась на землю, отворачиваясь от костра спиной. И только Мира то открывала рот, то закрывала, пытаясь подобрать правильные слова.    - Мальчики, они… Очень обижены на родителей.    - Мы не обиженны! – одновременно проговорили парни, заставляя Юль на секунду перестать быть каменным изваянием и усмехнуться.      - То есть мы все обиженны, конечно. Вся наша жизнь оказалась ложью, а мы... – Мира встретилась взглядом со своей матерью, умолчав дальнейшую фразу. Но Яна прочувствовала ее кожей, по которой ходуном шли мурашки. А они были лишь развлечением и не более того. – То есть, мы пытаемся понять происходящее так же, как и ты. И тоже бы хотели знать все ответы на наши вопросы, но пока что…   - Пока что вы зря тратите время. Ян, ложись спать. Надо добраться до больницы до того, как закончится дождь, - проговорила резко подруга, хватая ее за плечи и укладывая на лежанку насильно. Яна была готова возмутиться, но почему-то все силы ее резко покинули. И говорить она не могла, хотя разум в засыпающем мозгу продолжал метаться из стороны в сторону.    - Мирослава. Ты помнишь наш уговор.   - Помню. Она будет жива, я тебе обещаю.    - Помни. Помни, даже когда забуду я.      Все эти таинственные фразы лишь сильнее вызывали в ней возмущения, но те погасли слишком быстро. Холодная ладонь выбила остатки мыслей, даря блаженное спокойствие и она уснула под громкий кашель.      Вечнозеленый лес возвышался над ней странной, перевернутой формой. Кроны деревьев раскинулись у самых корней, лысея к самому верху, не давая Яне нормально пройти сквозь гущу зарослей. И почему-то земля под ногами горела огнем, а от синего неба исходило ледяное спокойствие, отражающее в себе все то, что происходило внизу. Странный, перевернутый мир. Ее личный кошмар, ее вечный лабиринт, из которого не было выхода. В отражении неба она видела еще сотню таких же заплутавших Ян разных форм, размеров, разного пола и возраста и каждый раз лес шуршал ей листьями лишь об одном.    «Найди их всех. Найди их всех. Найди их…»     - Яна? – голос Юль заставил ее вскочить и открыть сонные глаза. Лес исчез, шуршание леса стерлось одним прикосновением и подруга с легкой тревогой и пониманием произнесла тихо:    - Опять кошмар снился?    - Да… Кажется, — это снилось ей не в первый раз. И каждый – она просыпалась со страхом, что вот-вот что-то потеряет. Что-то упустит. Что-то не сможет вернуть. Чувство потери было настолько сильным, что слезы наворачивались сами собой. Она не понимала почему, но точно знала, что этот страх был не ее. И всегда до первого касания Юль. То, что было для нее спасением, сейчас вызывало сомнение и она отстранилась от подруги, вставая на ноги окончательно. Вчерашний вечер ей еще не забылся, и обида колко душила ее горло, выпуская наружу злость и досаду.      - Ты меня усыпила насильно.    - Для твоего же блага. Эти засранцы могут и двое суток не спать, а вот тебе стоило отдохнуть.   - Я сама буду решать, что важно для моего блага, - резко прошипела Яна, замечая, как взгляд Юль дрожит и уплывает в сторону. Девушка слабо выдохнула, перевела дыхание и уже менее зло пробормотала. – Когда мне спать, есть, жить и все прочее. Сама. Ты для меня ни мать. Ты не мой бог.    - Да. Ты права, - Юль коротко кивнула и не обернувшись лишь ступила в тени, добавляя:    - Дети ждут нас на улице. Пора идти.      После сна обстановка перестала ее так пугать. Скорее вызывала глухое раздражение и отторжение. И так, ее лучшая подруга, ее почти сестра, яростно зазвездилась и теперь считает, что вправе указывать как ей жить и что делать. Нет, даже хуже. Теперь они не равны и Яна все еще гребанный балласт, ради безопасности которого почему-то решили рисковать. Ну что за чудо, она теперь божественная подружка. Иисусу такие только снились.    Живот болезненно заурчал, напоминая о том, что она не ела сутки. Горло першило, подгоняя еще и к тому, что и воды в ней не было давно. И это бесило еще сильнее, ведь чужие детишки выглядели невероятно бодрыми. Вон, хлестали воду из дождевого слива, им же и умывались. Тот самый кислотный дождь им был нипочем, но почему-то, когда Яна попыталась это повторить, то Мира ее остановила.    - Не стоит. Мы найдем тебе нормальную воду.    - Я не хрупкая фиалка, могу и это попить.    - Нет, правда не стоит…   - Теть, она права, лучше не надо, - Ген вздохнул, кривясь в легком отвращении. Даже слабо пожевал набранную из водостока воду, с силой проглатывая. И сипло продолжил. – На вкус как дерьмо. Чистое дерьмо. Вот прям такое, свежее, наваленное…     - Все. Не продолжай. Я поняла, - тошнота подкатила к горлу разом, отбивая и аппетит, и желание пить. Дождь слабо бил по ноющему затылку, по холодному, продрогшему телу, невольно выпуская из рта очередной вопрос:   - Почему нас не растворило дождем?    - Потому что не надо слушать все то, что вам вещает правительство, - хмыкнул из-за спины Ден, натягивая на ее плечи дождевик. Видимо, Кас перезарядился или типа того. Она пока еще слабо понимала, как это работает, но была уверенна, что создан тот специально для нее. Фирменные черты великого художника прослеживаются - один рукав короче другого вышел.  – Да, кислотные дожди идут, но очень редко. Реже, чем вам об этом говорят.    - То есть…   - Нам повезло. Пока что. Но неизвестно, когда начнётся реальный пиздец.   Яна понятливо заткнулась, потирая ноющую шею. От вчерашней погони и адреналина она немного подзабыла о том, что вообще-то в ней был чип. Который жил с ней долгие двадцать лет и наверняка оброс таким количеством мяса, что там не должна была оставаться ровная, мягкая кожа.    - Чип. А как…   - Теть, ты только не думай об этом. Его больше нет. А об остальном я расскажу после, - Мира говорила это так уверенно, что оставалось только раздраженно вздохнуть и последовать за детьми дальше. Сквозь дождь в…    - А мы вообще куда идем?    - К Логу, - ответила Юль. И замолчала. Яна сжала губы и слабо нахмурилась, раздражение вновь вскинуло голову, напоминая ломотой в теле о том, что она имеет право хотя бы знать в какой заднице сейчас находится. И в какое очередное дерьмо шагают.    - А. Ну да. К Логу. Как же я могла не понять, да? – с ироничной улыбкой протянула Яна, поглядывая на Дена и Каса, которые от ее допытывающего взгляда предпочли одновременно отвернуться. – Да кто, нахрен, такой этот Лог?!      - Король повстанцев, вроде как, - очень просто ответили на ее вопрос не оборачиваясь. И это больно кололо посамолюбию. Это она тут в обиде, это ей тут манипулировали, так какого хрена Юль теперь ведет себя так, будто ничего не происходит?!    - И с каких пор у тебя есть такие знакомые?    - Ну, наверное, я была самостоятельной личностью и у меня были разного рода знакомые.    - Я один из них, выходит. Тоже знакомая.    Юль вздрогнула слабо плечами под полиэтиленовой тканью, останавливаясь. Обернулась она медленно, бросая леденящий душу взгляд из-за капюшона дождевика на нее. Яна остановилась тоже, ощущая, как паника начинает возвращаться обратно. Серые, мутные глаза, чернели постепенно: от зрачка расползались в радужку некрасивыми, грубыми кляксами, а сердце колотилось бешено, готовое вырваться из груди хоть сейчас. Ее подруга… Нет, это существо, было готово разорвать ее в клочья. За простой сарказм и драматизм, которым они обменивались в повседневной жизни постоянно. Яна отступила назад, когда между ней и Юль оказалось несколько спин. Две крепкие и одна сухая, худощавая.      - Все, брейк. Если и дальше будете так пялится друг на друга, то до Жени мы доберемся только к следующему году, - Ген не отрывал взгляда от черноволосой девушки, до тех пор, пока та не развернулась уходя вперед резким, порывистым шагом, не оборачиваясь. Не останавливаясь.    - А процесс-то становится все быстрее и быстрее… - тихо протянула Мира, сверля отдаляющуюся спину взглядом. Ее пальцы нервно теребили края темной футболки, пока она смотрела в спину уходящей матери.    - Какой процесс? – тяжело выдохнула Яна, стуча зубами. Холод прошиб до самого затылка, словно всего на секунду ее засунули в холодильную камеру.    - Обращения. Чем дольше мы тут возимся, тем быстрее осколки вспоминают о том, кто они такие.   - И тем быстрее забывают свою человеческую жизнь, - тихо добавил Кас, тяжелой ладонью хлопая ее по спине. Яна прошагала несколько метров от неожиданности, а парень криво ей улыбнулся, отворачиваясь. И было непонятно, то ли он не ожидал от себя такой силы, то ли так стресс сгонял, но Яне стало чуточку легче.    Она растеряла всю злость. Вчера была ее подруга. Да, немного иная, но подруга. А сейчас… Юль резко останавливается вдали от них и начинает что-то кричать сквозь шум дождя. Что именно – никто из них не слышит, зато она со скорбью понимает, что ей придется потерять.    Нет, не так. Что она уже начала терять.      И дальнейший путь – музыка воды и ветра. Дети о чем-то говорят, они обмениваются мыслями, колкостями, умудряются даже дурачится. Кас дает смачные пинки по заднице Дену, а затем убегает вперед. Ген их подначивает и негромко говорит Мире:   - Ставлю на Каса.    - Я на Дена.    Жмут друг другу руки, идут по бездушному городу дальше, минуя заброшенные дома и скопления мусора, которые еще малы, чтобы называться свалкой, но достаточно весомы, чтобы трудяги к ним подходили. Магистраль так и не вернули к работе, привычный и всеобъемлющий шум колес и гравия не было слышно совсем. Билборды, раньше пестрящие предупреждающими знаками и просьбами остановится, молчали глухой чернотой на пару с мегафонами, натыканными везде и всюду. Видеокамеры понуро опустили свои головы, не сопровождая их за шаг с привычным любопытством. И все это – от одного удара по земле. Боже, а что будет, если она этот дерьмовый осколок бога разозлит? Она для нее уже не так важна и ценна, значит в скором времени не будет ничем отличаться от зудящего над ухом надоедливого комара. Да от нее же не останется и мокрого места, ну что за чудо.      - Эй, Ян.    И голос осколка теперь кажется фальшивым. Заставляющим смотреть болезненно и молчать упорно. А язык так жжет ответить, да побольнее…   - Ян. Яна. Я-ян, - все продолжали ныть рядом, шаркая ногами по влажному асфальту.    - Спасибо, я еще помню свое имя, в отличие от некоторых, - выдыхается против воли. Блядство. Нет, она не будет молчать, даже если от этого сдохнет. Ха, а мама ей говорила, что язык ее до добра не доведет.    - Прости, - говорят на удивление искренне. Яна косится на подругу, поджав губы и видит там тоже, что ощущает внутри себя. Страх и растерянность. – Прости, я это не контролирую.    И они молчат дальше. Она видит, как Ген скорбно наклоняется, чтобы получить затрещину, а Ден тем временем торжественно валит Каса на прогиб прямо в лужу. Они их огибают, Яна морщит нос, понимая, что лужа была не то, чтобы чистой… В общем желтым, бензиновым цветом в этот пасмурный день она отливала явно неспроста. И даже солнце периодически выглядывало из-за туч, редкими лучами освещая залитые дождем дороги.    - И… Как это ощущается? – робко поинтересовалась Яна, перешагивая через ямы.    Юль обернулась, идя спиной вперед, взглядом вцепилась в дружную команду детей, которые смеялись и шутливо брызгались друг в друга грязной водой. Для них этот мир был огромной игровой площадкой. Им не был страшен дождь, который постепенно заканчивал моросить. Им не были страшны Душегубы, которые приходят по чужую душу каждый месяц. Они не понимали, что такое бояться поднимать голову, ведь камеры считывают любую эмоцию, а чипы контролируют каждый выброс адреналина. Они жили иначе. Они жили в мире, в котором бы хотелось жить Яне. В чистом, простом и безопасном. Девушка слабо фыркнула и отвернулась, шагая увереннее, огибая каждую лужу с затаенным, укоренившемся в голове давным давно, страхом.    - Это словно… Меня много и вместе с тем я одна. И ты мне дорога, но в тоже время… - Юль замолкает, опуская взгляд под ноги. И она тоже свой страх потеряла. Шагает по лужам так, будто уже не помнит об опасностях, что они пережили. Как впервые от кислоты разъедало одежду и кожу, как от запаха серы дерет горло по утрам и приходилось отдавать часть зарплаты на хорошую фильтрацию воздуха в квартире и добротные маски. – В то же время и ты мне незнакома. Я помню всю нашу жизнь и начинаю вспоминать всю свою. И в этом отрезке времени ты…   - Я лишь секунда в твоих божественных глазах, не так ли? – Яна тихо хмыкнула, обходя лужу по краю. Злости не было. Горя тоже. Только тихая печаль, не более того. Им долго внушали, что Бог однажды услышит молитвы и все починит. И все так же долго в это не верили, но вот Бог тут, а чинить приходится почему-то его самого.  – И хорошо, что так. Надеюсь, твой договор с детьми будет в силе до последнего, и я вернусь к своей нормальной жизни.    К унылым будням. К тихим, спокойным подросткам, которым иногда можно позволить чуть-чуть проявить бунтарство и дать выговориться хотя бы на письме, которое после Яна читала и сжигала. Она была плохим психологом для общества душ, но хорошим для тех, кто в это общество душ не мог вписаться. И вот к этому она вернется. К тихому, мрачному спокойствию. Без нее.      - Нет, Ян, я не об этом…   - Мам, теть. Шевелимся быстрее, - Ден влетел в их разговор резко, подхватывая обеих за плечи и заставляя ускориться. – Дождь остановился. Они активизировались.    И не надо объяснять, кто эти загадочные они. Сломя голову, через узкие переулки и вдоль свалки – неслись все быстрее, наперегонки с быстро утекающим временем.    - Мам, а ты не можешь еще раз так шарахнуть? – запыхаяськричал Ген, перескакивая сваленный на дороге бак.    - Если бы могла, мы бы не бежали, - выдохнула на одном дыхании Юль, тормозя рядом с железной дверью в мусороперерабатывающий завод. Этот уже давно не работал, тоже упразднили во благо инновационным технологиям или вроде того. Сейчас это было уже не важно, потому что Юль резко дернула на себя стальную дверь и та, громко громыхая, поддалась, впуская их всех в чернеющую темноту. -  Вперед, вперед, шустрее.    Яна скользнула мимо нее, затормозив одной из последних. Глупая, человеческая натура не хотела мириться с железной логикой и упорно твердила, что нужно дождаться и ее. Она успевает заметить, как Юль сверлит взглядом свалку, не особо спеша внутрь вслед за ними. Словно там было что-то важное. Неужели их заметили? Их поймали?    - Юль?   - Да, я иду, - девушка пару раз моргнула и вышла из транса, и закрывая дверь за собой с громким хлопком.                                                                  ***     Логово того самого Лога оказалось крайне громким местом. А его основными активами были подростки, ровесники Юль и Яны, и очень бодрые старички. Никакой золотой середины: либо бунт гормонов, либо кризис двадцати, либо среднего и пожилого возраста. Так или иначе, Яна смотрела на происходящее со странной смесью восхищения и страха. Она бы никогда в жизни не оказалась в подобном месте, если бы не Юль и дети. И никогда бы не узнала о том, что существуют какие-то там повстанцы…   - Это… Впечатляющий рассказ. Не думала стать писателем? Я бы такое бульварное чтиво даже купил бы, - будничным тоном произнес сам Лог – высокий, рыжий и коренастый. Удивительно молодой для главы повстанцев, хотя, возможно, Яна в своих суждениях ошибалась. Вон, Юльвообще осколок бога, так что хрен уже там разберешь: кому,сколько, кого и как.    - Хорошо, напишу. Лично для тебя напишу целую эпопею, под стать твоим извращенным вкусам, только помоги нам, - произносит Юль не меняя тона голоса. Время тикает все быстрее, а в ней  остается все меньше человеческого, все больше чего-то тихо надвигающегося. Пиздеца, в общем.   - Я не то, чтобы намекаю, Юль… Но мы – повстанцы, а не фонд помощи сумасшедшим.      - Прекрасно. Потому что у тебя два выбора: либо ты помогаешь, либо я выхожу на улицу и ору всему свету, что они потеряли своих крыс в подвале.    - И погубишь нас всех. Охрененный план, Юль. Надежный.    - Так и мне терять нечего. Я. Не. Шутила.    - Мам, тише, успокойся, - Мира вовремя развернула злобно зыркающую Юль в сторону, а затем заняла ее место за столом и продолжила говорить за нее. – Нам просто нужны карты канализации, пока дождь не закончился. И немного оружия, на всякий пожарный.    - И еды, - из угла комнаты протянул Ген, развалившийся на потертом кожаном диване. Раритет. Такие сейчас уже не выпускают.    - И воды, - дополнил его Кас, намеренно тесня брата на диване. Яне со временем начало казаться, что их хваленная божественность никак им не помогает и те уставали ровно так же, как и все. Едва трясущиеся пальцы Миры, что передвигала валяющиеся на столе деревянные планшеты с какими-то больно умными планами, пока остальные разбрелись кто куда. И, пожалуй, наблюдать за тем, как трое братьев яростно борются за место на маленьких и яростно скрипящих подушках невероятно уморительно.    И вот так выстроились их приоритеты. Карта, еда и два ствола, как же они дешево стоят. Яна бы погрустила о потерянных кредитах, да только была рада наконец-то избавится от своих пяти задолженностей. Там, где-то горел шестой, на покупку нового фильтра для воды и в целом гори этот фильтр вместе со всем остальным. Ей сейчас было очень даже хорошо, на самом деле. Эти повстанцы откуда-то откопали пиво. Причем настоящее, даже не синтетическое! И это в годы сухого закона.    - И еще этого чудесного поила, - совсем уж обнаглела Яна, отхлебывая из своей бутылки. Лог скептично осмотрел их всех, затем выдохнул и сдался. Мужчина провел ладонью по лицу и широким шагом пересек маленькую комнатушку, открыв дверь резко:   - Солдаты, два пистолета, две глушилки, канистру воды, шесть порций сухпайка и… Еще бутылку пива, - за стенкой громким эхом начали шевелиться десятки ног, а Лог тем временем начал рыскать среди стола нужную карту.      Яна довольно спокойно подметила, что они были какие-то странные. На город не похожие. И это с ее-то топографическим кретинизмом…Правда поддаться вперед и разглядеть все как следует не дала ноющая от усталости спина. Да и в целом... А оно ей надо? Вон, эти пятеро заговорщиков что-то там шушукаются, вот и пусть дальше думают. Ее главная функция на данный момент - просто выжить. А, как говорили древние классики, незнание дар божий. Она тихо хихикнула в бутылку, поймав удивленно вскинутую бровь Юль и закачала головой.    - В общем вот. Я прочерчу тебе путь до больнички, а там уж сами пройдете, где надо. Заглушки мои работают только на чипы, так что старайтесь обходить камеры. Их я отмечу желтым маркером. Красным – все входы и выходы. А вот голубым…    - Себя голубым отметь, думаешь, я не знаю где она лежит?    - Да кто ж тебя знает, вдруг после твоего эпичного вырубания города Выхи решили узнать свою героиню в лицо. И героя героини тоже… Мирослава, что ты?.. – Лог дернулся вперед, пытаясь отобрать у девушки небольшой коммутатор, который та перехватила из чужих рук. Блондинка отклонилась от руки и сдув с лица короткую прядь волос, разбирала его быстро и яростно. Квадратный дисплей отлетел в сторону, под возмущенный вздох со стороны рыжего мужчины, но никто не обратил на это внимание. Юль была занята картами, Кас проиграл в борьбе за диван и, кажется, прикорнул сидя на полу, а Ден и Ген вовсе без стеснения дали храпу звучно и в голос.  И только Яна, которая задумчиво отпила еще пару глотков алкоголя, пыталась понять, показался ли ей этот взгляд или нет. На секунду. Всего на мгновение, но легкая жажда и интерес отразился в зеленоватых глазах, которые сверлили увлеченно занятую перебиранием коммутатора девушку. Но то был краткий миг, вероятно, ей просто показалось. В тусклом свете и не такое мерещится.    - Нам не нужны заглушки. Ген, понял, как это работает? – девушка обернулась к парню, который резко поднял голову, разлепляя сонно слипшиеся глаза, он осторожно стек с налёжанного места. Брюнет вперился задумчивым взглядом в коммутатор, повертел тот в руках, потряс над ухом, поднял к лампе висящей над столом и с умным видом произнес:   - Не-а.   Братья как один вскинули головы, заржали как один, пока самый младший обиженно надулся, кидая в их сторону злобные взгляды. Мира же спокойно открыла рот, собираясь объяснить ему все, что нужно, но Лог ее опередил.    - Мирослава, позволь мне рассказать самому.    Блондинка напряглась и замолкла, опуская раскуроченную приблуду на стол, а Ген тем временем внимательно вслушивался в лекцию, не обращая внимания на смех за спиной:    - Коммутатор работает за счет перехвата радиоволн, наслаивая на окружающих, в десяти метрах от него, людей эдакую «тишину». Со стороны это не кажется чем-то странным, просто на время чип затихает так, будто душа уходит в сон или в чрезмерный покой. С камерами работает так же – по ту сторону работают машины, которые определяют ценность благодаря тем же чипам или же встроенному определению лиц. Если заглушка включена, то…   - А. Это как полог немоты и невидимость. Как в ДНД, - Ген умно покивал в групповом молчании, разделившемся на непонимание и скептичные вздохи. Ден щелчком вставил патроны в обойму и перекинул пистолет Касу, в то время как Мира стыдливо потирала переносицу. – Ну. ДНД. Игра такая, настольная, там можно создавать героев и… Ау!      - Простите его, он у нас… В детстве роняли, - девушка мягко улыбнулась, ее брат же потер бок, закатив глаза.    - Ага, а ты приемная.    - С хрена ли?    - Слишком умная и властная. Точно не наша, - уверенно закивал Кас, Ден уже был готов подхватить этот братский буллинг, пока Юль вслух, будто заметкой, не произнесла:    - Нет. Не приемная. Просто получилась лучше вас, - девушка бездумно огляделась, а затем моргнула, словно сбрасывая какую-то пелену. Потянулась за картой, которую все это время чертил Лог, а затем вышла за дверь, оставляя густую неловкость в комнате.     Ген переступал с ноги на ногу еще пару минут, а после сел на стул, безрадостно и серьезно продолжая:    - Я понял, как он работает. Нам не нужна заглушка, я сам стану заглушкой.    Мира лишь коротко кивнула, растрепав густые, прямые волосы поникшего брата. Ден скользнул за дверь следующим, а Кас прошел мимо младшего брата, дергая его за седую прядь на лбу:    - Нам всем нужно поесть и отдохнуть. Выдвигаться будем в ночи.      Дверь закрылась хлестко и очень вовремя. Бутылка пива закончилась, Яна понаблюдала за очередным цирком со стороны, хмельно отмечая еще одну странную деталь этого Лога. Он не вмешивался в разговор, но с каждой фразой все сильнее и сильнее улыбался. Наверное, стоило бы сказать об этом детям, но в мягком кресле так хорошо и удобно, а она впервые за сутки – расслабилась, смежая веки для короткого, спокойного сна.      Очнулась уже к вечеру, невольно радуясь тому, что ничего не снилось. И даже радовалась Спутнику-3, сбалансированному завтраку с нужным для пробуждения организма количеством калорий. Безвкусная, привычная муть, еще никогда не вызывала восторга, как сейчас. Денневероятно заботливо протягивал ей чашку с фильтрованной водой, которая сделала это пробуждение лучшим, за последний год. Если забыть, конечно, что они в бегах. Яна довольно выдавила в рот тюбик Спутника, проглатывая жидкую кашицу и оглядев пустую комнату задумчиво поинтересовалась:    - Где твоя мать?    - Терроризирует Гена. Создает из него коммутатор на ножках, полноценный.    - Это как?    Ден просто молчаливо подошел к двери, приоткрыв ее на четверть, откуда громко и резко послышалось:   - Евгений. Сильнее.    - Куда еще сильнее?!   - Я сказала сильнее. Ты не просто заглушка, ты ходячий стелс.    - Да я не понима…   - Просто дави сильнее. Да не собой, идиот, а разумом. Не ты подчиняешься физике, а она тебе. Ты и есть физика, понимаешь?      На этом моменте Ден захлопнул хлипкую дверь обратно, от чего лампочка на тонком проводе зашаталась из стороны в сторону. Даже немного посыпалась побелка на чужой стол.      - Ох уж эти родные звуки дома, - саркастично протянул он, подпирая ближайшую стену плечом. Правда, по сложенным на груди рукам и поникшим плечам становилось ясно, что домашнему террору успели подвергнуться все.      - Я не знала, что она так умеет, - Яна отпила немного воды, погладив себя по затылку. Странно, она точно помнила, что там оставалась шишка. Болела еще так по-скотскиотвратительно. Как и шея…   - В нашем доме все было просто: мы слушали мать, а мать слушала только отца и никак иначе, - Ден весело фыркнул, проследив взглядом за раскачивающейся лампой. – Помню, как мама учила нас плавать. Кидала в самую глубину и отходила к берегу, подбадривая. Ты тонешь, захлебываешься, утаскиваешься на дно, а тебя вытаскивают, возвращают обратно и так по кругу, пока не начинаешь воду чувствовать. Если задуматься, у ее воспитания с самого детства был… Смысл.    Яна проглотила тугой комок сухпайка, бросая пустой тюбик на стол. Странный он был, этот Денис. Улыбался счастливо, рассказывая о чем-то травмирующем. Яна бы за такое родителей тихо ненавидела до конца жизни. Припоминала им о подобном при каждом удобном случае, да и в целом для многих детей такое поведение – ненормальная реакция на стресс. Попытка обелить или найти в подобном обращении тот самый, затаенный смысл. В общем Яна была недовольна и в первую очередь – как та, кто учит подростков как это проживать.    - Знаешь, это немного…   - О, теть, не начинай. Поверь, ты делала… - Ден резко замолчал, испуганно переводя взгляд на замершую Яну. Лампочка раскачивается в его сторону и на лице вся палитра паники и страха, словно он только что убил человека, а свет медленно перекатывается в ее сторону. Она не удивлена, не обескуражена, не злится. Смирилась с тем, что в мире этих детей она тоже существовала. И даже причастна частично к их воспитанию, вот только… В уме мелькает коротко образ. Небо, земля, множество таких же Ян, как и она сама. Оно быстро пропадает, оставляя противное послевкусие утраты.    - Я не ваша тетя, - спокойно поясняет Яна. Лампа освещает Дениса и тот мягко улыбается, качает головой.    - Нет. Ты она. Вы одинаковые и я не понимаю…    Свет перемещается на нее, и она встает с кресла, интересуясь спокойно:    - Не понимаешь, почему она меня забывает?    - Да, - звучит тихо, почти шепотом. Старая лампочка перестает колыхаться, замирая над столом.    Это почти трагедия. Травмированный мальчик, запертый во взрослом теле. С профессиональной точки зрения Яна его понимает. Но как человек, который сейчас пойдет с другими такими же детьми штурмовать больницу – она такое же дите. И ей так же горько и так же обидно.    Но эмоции на то и даны, чтобы их просто проживать и отпускать. Поэтому молчаливые объятия вместо ответа. Терпкие и неловкие, немного колючие, потому что Дензамирает и просто хлопает ее по плечу, отворачивая пунцовое лицо в сторону. Смех вырывается сам собой, и кто бы знал, что всего за сутки можно так легко сбить с негонапыщенную и пафосную спесь. Яна скользит под руку и выходит за дверь. Она готова к битве или что у них там на досуге.    Ген, потный и уставший, оборачивается на нее с мольбой в глазах, но Юль была непреклонна, поворачивая сына обратно за ухо. Только буркнула ей коротким:    - Выдвигаемся через десять минут.    Вот так. Ни доброе утро, ни как себя чувствуешь… Остается только смириться и пройти мимо, мазнув взглядом по скорбно опустившему голову ребенку. Лог и Кас о чем-то общались в углу бывшего производственного цеха, Яну чуть пару раз не снесла толпа подростков, несущихся между обломков металла. Кажется, они играли, пока те, что были постарше, жарили что-то в огромных производственных печах. Она попыталась приглядеться, но Ден резко развернул ее за плечи в другую сторону, подталкивая под спину к выходу из цеха.    - Ты не хочешь знать, что там, - скромно объяснил свою заботу парень и перебрав варианты в голове Яна скривилась от подступающего чувства тошноты. Да. Она не хотела знать…   Мирослава скользнула к ним наперерез, протягивая ей стопку какой-то темной одежды. Приглядевшись к остальной своей группе получше, она поняла, что Лог снабдил их не только самым необходимым, но еще и подумал о их маскировке. Надо же, какой продуманный оппозиционер. Может хоть у этого что-то да выйдет. Если Яне память не изменяет, прошлого публично расстреляли...   - Душ дальше по коридору. Горячей воды нет, но это лучше, чем ничего, - проговорила Мира, мягко забирая право на подталкивание у брата. Ее, как трофей, передавали из рук в руки вплоть до душевых кабин и туалета, которые конечно же были открытого типажа. Кас вежливо и молчаливо перекрыл широкой спиной пустой дверной проем, а Яна насладилась еще и возможностью спокойно помыться.    Даже с нормальным мылом. Интересно, как повстанцы его добывают… Хотя, нет. После их хвостатого ужина думать о таком не хотелось. Под струями ледяной воды так и вовсе.    - Как там… Юль? – крикнула она, потирая голые плечи. Ни следов синяков, ни царапин от падения. Кожа была настолько чистой, что даже не верилось, что она пережила столько всего за почти двое суток. Словно странный кошмар, от которого невозможно проснуться.      - Все так же, - ответили, не оборачиваясь. Яна выдохнула, выключая воду. Обтерла каштановые волосы старой одеждой и кое-как влезла в спортивный костюм, натягивая на плечи дождевик созданный Касом.    Кошмар был странным еще и потом, что любопытство было в разы сильнее страха.   - А как ты такие штуки создаешь? – засунув голые ступни в потертые, но родные кроссовки, Яна осторожно хлопнула парня по плечу, от чего тот едва вздрогнул и обернулся к ней. Потоптался на месте пару секунд, прежде чем повести ее обратно в цех.   - Я просто понимаю, как это работает и рисую то, что понимаю, - коротко отрапортовал Кас.   Яна просверлила чужую спину вопросительным взглядом, но спрашивать больше ничего не стала. Она тихо надеялась, что эта вылазка положит конец всему, так что чужая молчаливость и напряженность была понимаема. То, что для нее было концом, для всех остальных явно таковым не являлось, так что оставалось только посочувствовать и…    И не ощущать себя в очередной раз лишней.      Сборы были закончены в тот момент, как они зашли в цех. Лог напутственно и серьезно кивнул им напоследок, а после хлопнул Миру по плечу, кончиками губ улыбаясь девушке. Они были готовы идти дальше.    - Эй, странный повстанец, - окликнула рыжего Яна, замыкающая цепь выходящих наружу, в проливной дождь. – Спасибо тебе.    На секунду его лицо подёрнулось глумливым весельем, но вместо ответа тот лишь кивнул, закрывая за ними толстую, тяжелую дверь.    ***   Канализация оставалась… Канализацией. Яна прятала нос в воротнике спортивной кофты, стараясь не задыхаться от вони, окружающей ее повсюду. Ген успешно сохранял роль стелса на ножках, отводя от них все камеры вплоть до спуска вниз. Тут ему стало так же плохо, как и Яне. Брюнет побледнел, глухо закашлялся и начал ползти в конце их шеренги, периодически приваливаясь плечом к железной трубе. Мира всегда оставалась рядом с ним, позволяя использовать себя как точку опоры, пока они все пытались успеть за быстрым шагом Юль.    Молчание было роковым. Боязно было открыть рот и попросить остановиться хоть на минуту – просто, чтобы попить воды и перевести дух. И все это понимали, пытаясь поспеть за быстро шагающей девушкой. Она почти не сверялась с картой, словно зверь, ощущая инстинктами, куда ей надо идти. Зато с картой сверялся Кас, шедший вторым после Юль. Путь, который занимал пешим ходом часа четыре, ощущался самым тяжелым из всего того, что Яна уже пережила. Кругом сплошное дерьмо, скользко, вонь режет глаза, сухпаек противно подкатывает к горлу, грозясь выйти наружу. И все это ради того, чтобы добраться до осколка, да.    - А Женя там, не знаю, не могла бы выйти к нам навстречу? – устало проворчала она, поскальзываясь на очередном куске чего-то непонятного. Живот скрутило спазмом, но вырваться Спутнику-3 из ее чрева не дало теплое плечо Каса, в которое ее уткнули. Юль ее не слышала, продолжая переть напролом, не обращая внимание на происходящее. Казалось, что сейчас ей не было дела ни до чего. Если бы они отстали или перестали бы за ней идти – та бы не остановилась.      - По идее… Могла бы. Осколки всегда притягиваются друг к другу, особенно, когда начинают вспоминать свою сущность, - устало пробормотал Ден, подхватывая ее за плечи и ускоряя их шаг. – И если она не идет, значит…   - Идти не может, - резко ответила Юль, останавливаясь у железной лестницы, ведущей наверх. – Или ты думала, что в больнице она просто так? Для красоты?   - Ты никогда не говорила, что с ней не так, - откровенно говоря Яна и видела ее всего раз. В той же больнице, вполне себе бодрой и даже веселой. Если подобное возможно считать по чужому постному лицу. Она отстранилась от чужого плеча, пошатываясь двинулась к лестнице. Наконец-то выход. Лишь бы не ощущать этот дерьмовый запах, все что угодно, но только не это.    - Ты и не спрашивала, - Юль мазнула по ней темным взглядом, быстро поднимаясь по лестнице наружу, выталкивая тяжелый люк плечом. Дождь продолжал моросить, были слышны звуки проезжающих рядом машин, ходьба и какие-то разговоры, заставляющие напрячься и замереть. – Евгений, живо сюда. Глуши нас.    - Сейчас, - вяло пробормотал парень, скользя меж замерших у лестницы. Он выбрался наружу следом, затем вылезла Яна, после Ден и Кас. Все сломалось, когда выбираться начала Мира. Сирена, возвышающаяся на фонарном столбе,завизжала тревогой, а голоса в конце переулка стали громче.    - Капитан, сигнал потерян!    - Ищите их, живо. Они где-то рядом, мы загнали их в тупик.    И это было чистой правдой. Позади стена, впереди – магистраль, с несущимися бесконечным потоком авто и только Ген испуганно смотрел на свою мать, твердо ее уверяя:    - Это не я! Я держу заглушку…   - Плохо держишь. Как был бесполезным ребенком, так им и остался, - безразлично выплюнула Юль, двигаясь навстречу выходящим из-за угла Душегубам. Времени на разговоры не было – Кас вскинул пистолет, стреляя одному и другому по коленям, Ден же накрыл их всех собой, глухо бормоча проклятья. Яна ощутила, как на ладонь полилось что-то горячее, с опозданием осознавая, что это чужая кровь. Громкий, оглушающий хлопок в ладони прекратил все за секунду. Ни воя сирен, ни шума колес, ни криков людей –только леденящая душу тишина и слабо расплывающиеся в пространстве куски вязкой черноты, которые исчезали из пространства вслед за ладонью Осколка.    Да. Больше Юль нет.    Ден отстранился, хватаясь за простреленное плечо ладонью и дернул Яну за локоть вверх, несясь вслед за богом, который беспрепятственно пересекал магистраль, вновь замершую, вновь опустевшую.    - Ебаная блять, - обреченно пробормотала Мира, поднимая на ноги громко кашляющего Гена. Этот был весь в крови, тоже своей и не от пули. Кас уже бежал вслед за  матерью, а они издали слышали визг и крики персонала, которым в этот день не посчастливилось остаться на ночную смену. Но им повезло в разы больше – они лишь затормозили их у двери, толпой выбегая в промозглую дождливую серость. Яна лишь успела подметить, что осколок их страшил сильнее, чем вероятность стать кислотной лужей или получить ожоги несовместимые с жизнью. В пустом фойе оказался лишь Кас, потирающий лицо ладонями и раздраженно подмечающий:    - Мы ее потеряли.   - Нет. Я их чувствую, - выдохнул хрипло Ден, широким шагом направляясь к лестницам. Из заблокированного лифта были слышны крики и просьбы вытащить их оттуда, но Яна лишь резко отвернулась, несясь вслед за остальными по ступеням.    И вот когда она ожидала очередную эпичную битву или тяжелое противостояние, они встретили лишь тишину коридора, с негромкими всхлипами из других палат. Испуганными, затаившимися. Яна тряхнула головой, в глазах двоилось, троилось – вот она видит Юль, невысокую, хрупкую. А вот что-то темное и жуткое, непонятной формы и размера. Клыкастое, с широкой пастью, короткими рогами, покрытое и шерстью, и перьями одновременно. И ступить дальше она уже не могла, замершая и затаившая дыхание.    - Мама? – робко протянула Мира, осторожно ступая вперед.    И второй образ исчезает, отпуская Яну из лап страха. Дети ступали тихо, словно боялись спугнуть хищника, зажатого в угол, а тот лишь коротко усмехается и открывает дверь в нужную палату. Приглашая их всех войти следом. Яна сделала шаг, второй, третий, стараясь не обращать внимания на всхлипы и слезы. Зашла в темную комнату, на которой лежала бледная, иссохшая девушка. Ни следа того, какой она запомнила ее в первый раз. Это была лишь тень былого, уже не человек.    Женя отвернулась от окна медленно, мягко улыбнулась упавшей на колени перед ее кроватью Юль и дрожащей рукой провела по ее волосам, пока та начала захлебываться в глухих рыданиях.    - Все хорошо. Все нормально. Не плачь, - шелестела та хрипло, опуская белесые ресницы и тут же их вздымая. Из Яны вырвался нервный смешок, а следом и слова:    - Так вот какие они, краски.    Очередной всхлип перекрыл легкий смех, а Женя тяжело села на кровати, спуская руками вниз то одну ногу, то другую. Она и вправду не смогла бы дойти сама. Но… Почему?    - И я рада видеть тебя, Янушка. Как видишь, моя божественность меня никак не спасает, - тут же ответили на мысленный вопрос, заставляя затаить дыхание. Такой… Контраст. Он выбивал из колеи. – И вас я тоже рада видеть, мои зебры.    Ден испустил короткий, потерянный вздох. Мира же подошла чуть ближе, испуганно открыла рот, но ее опередила Юль:    - Почему… Почему? Почему я должна опять тебя терять, - тихо и с надломом. Так болезненно, что сердце Яны сжалось и все простило. Всю беготню, все качели, весь это ад. Все. Абсолютно все встало на свои места.    Юль потеряла ее. Ее, рассыпавшуюся на осколки и последовала за ней следом. Вот такой трагичный финал у божественной любви. Только им в нем не место, это ощущали они все. И нервно топчущийся на одном месте Кас, и опустивший голову Ген, и зло поджавший губы Ден. Только Мира шаг за шагом пыталась проникнуть в чужой им мир.    - Ты знаешь почему, - произнесли тихо, проводя ладонью по щеке. Ее прикосновения успокаивали Юль, оставляли на коже светлые полосы, а она их впитывала словно пустыня долгожданный дождь. Она хваталась за нее, словно за спасительную соломинку, оставляя на той багровые, темные отпечатки, а те жирными кляксами расползались по чужому телу. Идеальный симбиоз, где один питал другого и вот Женя даже улыбалась не так ломко, сколько, до неприятного смущения, нежно . – И раз уж мы все тут собрались, то нам пора уходить.    Юль замолкла, словно все обдумывая, а затем слабо кивнула, вставая на ноги. Утерла непрошеные слезы и спокойно проговорила:    - Оставьте меня на пять минут с ней. Я хочу поговорить.    - Нет, - грубо и резко ответил Кас. Скетчбук он держал крепко, одной рукой. Другой же все еще сжимал пистолет. – Вам пора уходить, каждая секунда на счету.    - Щенок повзрослел? – Юль иронично вскинула бровь, криво ухмыляясь в его сторону. И как бы парень не старался выглядеть уверено, от давления перехватило дыхание даже у Яны. – Или ты забыл условия нашей смерти?    - Смерти? – невольно вторила Яна, тяжело разлепляя пересохшие губы. Ей никто не говорил про смерть и окинув взглядом каждого из детей, поняла, что не говорили об этом только ей.    - Да. Смерти. Или ты думала, что заточить осколки – это переместиться в другой мир и остаться там?    Она не думала. То есть, ей не хватило времени для того, чтобы это проанализировать. Да, запереть осколки звучит безобидно, словно бы у ее подруги еще будет шанс дожить свою жизнь, но… Смерть. Смерть звучала в разы логичнее.    - Пожалуйста, послушайте ее и оставьте нас, - осторожно произнесла больная. Она посмотрела на каждого с таким смирением во взгляде, что внушала доверие. Да и куда они сбегут? Только если в окно с третьего этажа. Яна резко развернулась на пятках и скользнула в тьму коридора. За ней последовали все остальные. Молчаливые, напряженные. Она же принялась измерять коридор шагами, пытаясь сбросить с себя непонятную пелену... Чего-то чуждого. Десять туда, десять обратно – прошло двадцать секунд, голоса за дверью все еще были слышны. Вот Ден сползает на пол, а вон Кас вытаскивает из него карандашом пулю, которая со звоном падает на плитку. Прошла минута. Мира тупила взгляд в пол, сдергивая с сухих губ куски кожи, а вот Ген пустым взглядом пялится в потолок. Прошло две минуты.      - Почему вы мне ничего не сказали? - прервала тишину Яна. Скрип ее кросовок отдавался эхом в коридоре, в котором затих даже плач из других палат.    - Чтобы не напугать, - с шипением произнес Ден, сдерживая ладонью кровь. – Они и так, и так должны были умереть. Либо вместе с миром, либо запечатанные.    - Но я должна была это знать! – это же меняло все! Буквально все! И то, почему Юль была так озлоблена и почему дети все время юлили от ответов. Это ставило все на свои места. Никто бы не хотел умирать. А уж от рук тех, кого они создали и подавно.    - Думаешь нам это нравится? – вспылил Кас, трясся в воздухе потертым, коричневым приговором, в простом переплете. – Мы буквально бегаем за собственными родителями, что бы узнать хоть один ответ на свой вопрос, а они предпочитают пострадать и по-манипулировать вместо того, чтобы быть хоть чуточку ответственными за то, что сотворили!    Яна резко остановилась. Прошло пять минут. Голоса за дверью… Затихли. Кас собирался добавить что-то еще, но она резко дернула ручку двери, замирая в проходе. То самое нечто, огромное, четырехлапое. Стояло на подоконнике, держа в руках усыпленное тело.    - Прости, - раскатисто прокатилось по палате, а затем чудовище выпрыгнуло в окно. Яна, не взирая на страх, подбежала ближе, замечая, как в закончившийся дождливый день это нечто перепрыгивает с крыши на крышу, уносясь в самую даль.    - Блять, - выдохнули они все вместе, единым порывом.        ***     Яна закрыла окно, громко стучащее от порывов ветра. Она отстранено подумала, что начинается очередной дождь, оседая на постель. Холодная ладонь еще ощущала тепло, которое постепенно растворялось вместе с начинающемся днем. Все произошло так быстро, что она не понимала, где они просчитались…   Нет, не так. Где она просчиталась. То, что убегало сломя голову от своей судьбы… Оно до последнего оставалось Юль. Этот монстр – был ею. Всегда. Она ведь всю жизнь была такой. Себе на уме, всегда слушала, но делала все по-своему, а уж взгляд… Полный вины и боли, мутный, темный.  И она первая это начала. Первая начала отстраняться, первой все за нее решила, помогала тем, кого знала всего сутки и почему?    «Чтобы что, Яна?» - глухо спросило собственное сознание. Ответа на этот вопрос она еще не нашла.    - Вижу, ваш богемный поход закончился плачевно, - глухо и в тишине прозвучал голос Лога. Яна вскинула голову, пытаясь высмотреть в пустоте новое лицо, но встретила лишь отражение подруги, мелькающее в каждой черточкедетей. Кас перестал расхаживать из стороны в сторону, Денвидимо напрягся, а Ген прекратил бинтовать чужое плечо, глядя на Миру. Которая юлой крутилась на месте, пытаясь понять, что происходит. Голос звучал где-то слишком близко и далеко одновременно. – Советую быстрее покинуть больницу, я как раз уже подъезжаю.    Яна коротко моргнула и резко встала, хватая девчонку за плечи. Странная мысль резко пронзила сознание – реально же просто девчонка. Молодая совсем, не по годам взрослая и собранная. Она тяжело выдохнула, костеря мысленно подругу. Боги, не боги, а уж воспитывать детей надо нормально! Вот уж кого она не подозревала в воспитательной халатности. Тонкий дождевик одним движением порвали на лопатке, там, где Лог ее бодренько хлопал напоследок. Кончики пальцев находятподозрительно выпирающий бугорок, который отклеился одним резким жестом. Динамик слабо мигал красным, оповещая о том, что все это время их слушали и слышали.    - Дай угадаю. С одного раза. Из-за твоего подарочка поднялась тревога? – Яна жестом показала молчаливым детям в сторону выхода, широким шагом пересекая пространство. Всхлипы, стоны, рыдания – пошло оно все. Ей сейчас не до помощи другим, ей надо спасать подругу, потонувшую в своей скорби по самую макушку.    - Бинго! Забыл предупредить об этом, но в тайне надеялся, что Евгений сможет меня заглушить. Пару раз у него это даже получалось, - звучало дребезжаще и задорно из микрофона, пока они неслись вниз по лестнице к фойе. Она зло выдохнула, бросая прослушку под ноги, растаптывая пяткой дурацкую конструкцию.    - Пожалуйста, вытащите нас, я боюсь закрытых пространств! Слышите? Очень боюсь! – доносилось из лифта, прибавляя еще пару пунктов нервозности к и так нестабильному состоянию.    - Да заткнитесь уже! Вытащат вас, идиотов, - последнее проговорилось тише, но комментариев на удивление не последовало.    Ни от шпрот в консервной банке, ни от детей, молчаливо идущих позади. Яна толкнула железную дверь наружу, издали замечая подъезжающего повстанца. На огромном БТРе, который своими массивными колесами подминал под себя пустые, неработающие автомобили. В тишине затихшего города, громкая музыка доносящаяся оттуда и вовсе заставляла закатить глаза и вздохнуть. Тяжело так вздохнуть.    Военная машина остановилась, открывая дверцы автоматически, позволяя подметить кровавые запекшиеся лужи на сидениях, валяющееся оружие на полу и даже небольшую стопку одежды Душегубов. Этот Лог либо был истинным гением, либо непроходимо везучим дураком, раз смог воспользоваться ситуацией для своей выгоды. Яна лично ставила на первое. Ден и Кас залетели в салон резко, протягивая руки остальным, затаскивая их за собой. Ветер начинал подниматься нешуточный, сгущая тучи над городом все сильнее. Дверцы с тихим шипением закрылись, Яна тяжело упала на сидение и едва вздрогнула, слыша, как громкий голос позади нее вещает:    - Мне стоит вас сердечно поблагодарить. Уже лет десять таких чистых дорог не видел!    Она едва покосилась на улыбчивое лицо их водителя, громко захлопывая дверцу, отрезая их от жутко веселой музыки. Такие мотивы были ей незнакомы и уже давно считались запрещенными – тоже, кстати, души развращает. И может в чем-то Вышестоящие были правы. Вон, одного развратили, теперь им всем страдать. Яна попыталась отогнать от себя тупую мысль и странные подозрения, но потом поняла, что уже и незачем. Поэтому дверца щелкнула обратно, а она встретилась взглядом с зеленоглазым повстанцем, с чистой паранойей в голосе спрашивая:   - А ты случайно не бог?   - Если бы я им был, стал бы я такой фигней маяться? – резонно спросили в ответ, с кривой улыбкой. Яна согласно кивнула и окончательно закрыла Лога от их разговора.    А дети сидели тише воды. Такие смирные, такие виноватые. Она по их мечущемуся взгляду все поняла – засранцычуяли, что их заставят отвечать. И выбора у тех не было, потому что девушка спокойно выдохнула, усаживаясь на сидении поудобнее, стараясь привыкнуть к тряске. Местному оппозиционеру было все равно на то, чтомашины никто так и не отогнал, так что путь им предстоял в качке, сопровождаемой симфонией скрежета сминаемого мощными колесами металла. Яна осмотрела сжавшихся на противоположной стороне детей, профессионально поставленным голосом начиная свой допрос:    - И так. Мне нужна вся информация, которая у вас имеется. Вся.    - Но мы… - с косой улыбкой попытался начать заговаривать зубы Ген. Но от взгляда притих, опустив голову вниз.   - Нет. Вы ничего не рассказали.    - Да мы и сами… - попытался заступиться за брата Ден, но тоже притих спустя секунду.    - Все вы знаете. Хватит мне врать.    - Мы не врем, - спокойно произнесла Мира. Выдохнула, потерла ладонями предплечья и продолжила:    - Мама просила держать тебя от этой информации вдали. Мы ей обещали, что все вернем обратно. И что ты… О ней забудешь.    - А я должна была?    - По моей теории… - уклончиво ответила девушка, а затем покачала головой. – Нет, не так. Давай начнем все заново.    Она набрала в легкие воздух и начала говорить. Рассказывала о их мире: солнечном, ярком, теплом. Где у них все всегда получалось, где они не знали бед и горя. И отца они всегда помнили вот таким. Болезненным, худым и молчаливым. Что в один день они и вправду проснулись в гнетущей пустоте. Больше не ездили машины, не работало метро, в магазинах – пустота, на дорогах – никого. Ни одной живой души, только бесконечно сменяющие друг друга дни, заканчивающееся электричество, пропадающая на полках еда и никаких ответов. Затем ночами начала настигать боль – там, в родительском доме. Они все ощущали одно и тоже - ее, выкручивающую наизнанку и не дающую сделать хоть глоток воздуха.    - У нас это происходит по-разному. Ген начинает задыхаться и один раз даже… Задохнулся, - Мира стыдливо опустила серые глаза, а ее брат их, наоборот, поднял. Такие же серые, в которых каждая эмоция выдавалась выверенными порциями. Зеркало души ведь, как никак.    - Было бы смешно, если бы божий ребенок умер от астмы во сне… - пробормотал он со смешком, за что получил под ребра с локтей сразу с двух сторон. Касу и Дену не было от этого весело и Яна их в этом поддерживала. Странно было подмечать его худобу, тонкие запястье и болезненно выпирающие ключицы. Боже, да это же живой скелет, обтянутый кожей. Уставший, осунувшийся, почему-то находящий что-то забавное в своей смерти.    - Я видела во сне образы, а после просыпалась вся в крови, почти теряя сознание от боли. Кас, он… - Мира продолжила говорить, но быстро замолкла, спрашивая брата взглядом, может ли она говорить о подобном.    - Я орал как свинья на убой, а потом находил на себе пятна… Такие, знаешь, темные и склизкие. Они быстро заживали, но могу сказать точно, что гнить заживо довольно болезненно, - передернув плечами, ответил парень. То, что раньше казалось просто родинками, теперь виднелось зашившими ранами. И их было так много, что Яна слабо сглотнула тугой комок, не отрывая от них взгляда. А он же, как ни в чем не бывало, похлопал Дена по плечу, с усмешкой добавляя. – Зато самому старшему досталась самая отвратительная.    - Сверхчувствительность, спасибо, что напомнил, - слабо хмыкнул он, вороша ладонью грязные волосы. Яна невольно коснулась кончика свисающей со лба пряди, заторможено подмечая, что все они на самом деле выглядели неважно. И Ден тоже говорил о боли так, будто в этом не было ничего такого. Просто… - Просто я, больше ощущая, чем вижу. Каждый раз так хреново, что хоть в петлю лезь.    - Один раз полез, - глухо добавила Мирослава, смотря на Яну с мольбой во взгляде. И продолжила рассказывать дальше, постепенно закрывая все вопросы, которые у нее имелись.    Первый мир оказался копией их, с единственной оговоркой – Юль была маленькой девочкой, которая пыталась спасти своего больного, старого пса. Врачи его спасти не могли и это привело к катастрофе. Они попали туда слишком поздно. Уже не осталось никого, кроме мертвой собаки и рыдающего навзрыд бога, последовавшего вслед за мертвым. А во второй мир они пришли слишком рано. Юльи Женя не были знакомы, жили своей жизнью, пересекаясь в повседневности, но особо друг другом не интересуясь. Юль была медсестрой, а Женя ее пациентом и приход детей запустил цепную реакцию. Реакцию узнавания.    - Мы попытались запереть их через силу, пока не поздно. Папа не сопротивлялся, говорил, что его век уже давно отжит. Ему было… Около семидесяти или вроде того. А мама сопротивлялась до последнего и когда мы им поставили ультиматум… В общем тогда и поняли, что уйти они должны добровольно, - Кас тяжело перевел дыхание, кончиком пальца поддевая край скетчбука. Облезлый и потертый. На коричневой замше будто и вовсе обгоревший. – Перед своей смертью она рассмеялась нам в лицо, держа в руках уже мертвого отца и тогда мы поняли еще кое-что.    - Точнее, это только теория, - осторожно продолжил за братом Ген. – Что осколки были одни и те же. И что после их ухода мир и вправду восстанавливается. Постепенно, понемногу, возвращается в норму. И все их забывают, словно тех никогда и не было.    - Нет, моя теория звучала не так! – вдруг громко возмутилась Мира, смотря на брата обиженно. Затем повернулась к Яне и начала быстро объяснять. – Я считаю, что наши родители разбились не на два или три осколочка, а их таких – множество. И что каждый в себе несет одну черту или какую-то характеристику, которая со временем начинает преобладать в них, затмевая все остальное.   - Скорбь и Смирение, - задумчиво произнесла Яна, на что пацаны закатили глаза и громко фыркнули.    - Теть, и ты туда же…   - Нет, это и вправду имеет смысл, - она вытянулась во весь рост, и машина резко остановилась, припечатывая ее затылок об дверной люк, разделяющий кабину и водителя.    - Мы приехали, детки. Советую выходить крайне осторожно, не касаться корпуса машины и перешагивать натекшие лужи, - проговорили за спиной бодро и двери с шипением начали разъезжаться в стороны. Толпа обмундированных в защитные костюмы стояла со шлангами на перевес, омывая корпус водой, от чего уже настоящая кислота, вступая с ней в реакцию, громко пузырилась и поднимала в воздух облако опасного токсина. Яна непроизвольно закрыла рот и нос рукавом, прыгая вниз, хватая ближайшую к себе тушу, чтобы проделать тоже самое. Взглядом проследила, чтобы машину покинули все без исключения, а затем повела Гена через широкий амбар вслед за Логом. Все в чужом логове двигалось и жило своей жизнью – костюмы Душегубов уже пошли по рукам, оружие зачищали и складывали в угол, коробки с припасами выставляли на широкие столы и все это под бодрые улюлюканья и внезапные, теплые приветствия со стороны повстанцев.    - Простите, но рассказать им весь тот бред, что я услышал, не смог. Поэтому взял на себя смелость сделать вас нашими героями дня, - произнес рыжий негромко, вяло хлопая. Яна закатила глаза и под добротные шлепки по спине, зашла в тишину чужой комнаты, располагаясь на привычном кресле. О, надо же… Она начинает привыкать к этому бардаку.    - Нам надо их найти. Как можно быстрее, - твердо сказал Кас, начиная рыться на столе в чужих картах. С них слетела пелена унылости в момент, не оставляя от откровенного разговора ничего. Будто его и не было, словно Яна просто его себе выдумала.    - Как мы это сделаем? – отчаянно выдохнул Ген, вороша свои короткие волосы кончиками пальцев. У нее на языке вертелась просьба отдохнуть, нормально поспать, собраться с силами, помыться в конце концов. Но она была уверенна, что это бесполезно. Эти дети ее слушать не будут, потому что они отпрыски своих родителей. Таких же глупых и упертых. – Ладно. Другой вопрос. Мы их найдем, а дальше что?    - Надо как-то… Уговорить их уйти. В первый же раз у нас почти получилось, - Ден громко шлепнул ладонью по бутылке пива, открывая то об бедный стол. Откуда он успелего выцепить – Яна не знала, погруженная в мысли. Но открытую бутылку приняла, под недовольный бубнеж Касаи Гена на фоне. – А вам нельзя, вы еще маленькие.    - Она младше меня!    - Она мой ровесник!    - Все равно маленькие, - просто пожал плечами парень, с блаженным вздохом отпивая алкоголь. Лог подпирал спиной дверь, лишь весело ухмыляясь на эту перепалку, никак не мешая детям творить в его доме все, что им вздумается. Его причуды Яна уже давно списала на характер и внимание не обращала. Что-то в голове вертелось такое… Такое, заставляющее взглядом выцепить Миру и спросить напрямую.    - Как быстро у них проходит это их превращение?    Девушка опустила голову, скрывая лицо за шторкой светлых волос, крутила в пальцах перламутровую заколку и спустя минуту всеобщей тишины ответила:    - Судя по второму миру – около двух недель, месяц. Сначала идет стадия отрицания, потом депрессия, потом агрессия, принятие…      - И вы встретили нас чуть больше двух дней назад, так? – перебила ее Яна, начиная нащупывать ускользающую мысль. Та просьба в их квартире… Не говорить детям о том, что она вспоминает. Она уже тогда…   - Да?.. – растерянно ответила девушка, наблюдая за тем, как Яна залпом выпивает половину бутылки и отдает ту в руки резко повеселевшего Гена. Из груды карт она вытащила ту, которая захватывала весь город разом – и свалки, и старые районы, и мертвые поселения рядом. Нашарила первый попавшийся маркер – голубой – которым отметила мусороперерабатывающий завод. Затем пальцем провела ровную линию. Прямо к свалкам. Когда-то это был центр старого города, пока там не произошел выброс радиоактивных отходов и его закрыли, упразднив. Но там же был город и под всей грудой мусора…   - Она планировала все заранее, - твердо произнесла Яна, ставя в центре свалки крест. Тот взгляд, направленный, как ей казалось, в никуда. Она вела их по готовому пути, Юль с самого начала не планировала сдаваться. Она просто загнала их в иллюзию, которой умело манипулировала, зная, чем все закончится. Хитрая сука… – Она вспомнила все, когда вы переступили порог. Она уже тогда начала меняться, вы просто этого не видели.    Девушка окинула взглядом всех находящихся, продолжая свою мысль в спешке, пока ее не перебили:    - Мира права, потому что это одни и те же осколки. Скорбь и Смирение. И Скорбь будет делать все, чтобы не признавать действительности. И прямо сейчас они обе – в Башне Смерти, - Яна ткнула пальцем на второй крест, а затем почесала затылок задумчиво, бросая маркер на стол. – Только непонятно, почему именно там…   - Хорошо, если ваша теория правдива и это: Скорбь и Смирение, то какая у них цель? Зачем было бежать? То есть, за пять минут можно было бы убить друг друга и реально убежать от нас. В очередной раз.    Яна слабо вскинула бровь, смотря на Дена с вопросом, но тот лишь отпил еще и махнул рукой.    - Я потом расскажу, - дополнил он, в то время как Касзадумчиво вертя фломастер передал тот в руки шатенки.    - Отметь так же больницу и ваш дом.    К столу подтянулись и Ген с Мирой. Даже Лог с любопытством глядел на их черчение через плечо, не выказывая никакого сопротивления. Долго смотря на карту в тихом недоумении, младшая из детей выдернула из рук злосчастный фломастер, вдруг начиная соединять линии во что-то сначала непонятное, а после и вовсе заставляющее вскинуть вопросительно брови и замереть.    - Золотое сечение. Ага. А зачем оно? – Яна вскинула голову, пройдясь взглядом по опущенным макушкам, с каким-то недовольством подмечая взгляд Лога. Жаждущий, такой отвратительно живой и пожирающий ничего не замечающую Миру, что ей невольно захотелось закрыть девочку собой.    Ну вот, материнские инстинкты просыпаются… Это она принимает заторможено. Отрицать это бессмысленно. Это их вечное тетьканье явно что-то делало с ней. Что-то глупое, на уровне тех же инстинктов.    - Это не просто Золотое Сечение, - медленно и с опаской протянул Ден. – Это наша дорога в один конец.    - Они попытаются нас поглотить. Вместе с миром, - тихо пробормотала Мира, от чего Лог окинул ее таким восторгом, что Яна подтянула девчонку к себе за локоть ближе. Взгляд повстанца за секунду изменился, став таким непонимающим, что она даже усомнилась в том, что видела. Она оставит это на потом, а сейчас…     - Но ведь это произойдет не за один миг, так ведь? – подал голос рыжеволосый, отрывая всех от карты. Его улыбка не внушала ничего хорошего, а дальнейшие слова это только подтвердили. – Сейчас идет дождь, и скорее всего большая часть Душегубов отправлены на поиски неизвестной опасности. Я могу направить весточку своей крысе у Выхови…   - И воспользоваться катастрофой себе на благо? Ты серьезно не понимаешь всей опасности ситуации? – Мира буквально задохнулась от возмущения, выдергивая локоть из ее захвата. – Люди будут гибнуть! Невинные люди!    - Ни одна революция не проходит без жертв, Мирослава, - спокойно произнес Лог, складывая руки на груди. – А я все еще не фонд помощи сумасшедшим. Поэтому предлагаю сделку: ваши божественные мамки уничтожат основную часть военных, а мы под шумок этим воспользуемся…   - И спасете один город. Ваша страна огромна, это вас не спасет от угнетения, - слабо хмыкнул Ден, смотря на повстанца внимательно и серьезно.    - Но из-за вас это угнетение и началось. Если я все правильно понял об этих ваших осколках, - мужчина махнул в воздухе рукой, а затем горько хмыкнул, опуская взгляд на карту. – Вы закончите свою миссию, забрав своих родителей из этого мира. И уйдете дальше. А нам придется страдать и умирать, чтобы все изменить, так почему бы немного этому не помочь?    - Нет, это слишком рискованно, если их убьют… - Яна заткнулась, как только ладонь Миры взмыла перед ее лицом.    - Хорошо. Отправляй Душегубов. Но в ответ с тебя еще одна услуга – увези Яну отсюда как можно дальше.    - Чт… Нет! Я не согласна!    - С вами приятно иметь дело, Мирослава, - Лог протянул ладонь для рукопожатия, но Яна оттащила наглую девчонку от стола, ощущая, как все внутри нее медленно начинает обрываться.    То есть… Да, она выполняет просьбу матери. Да, сделка есть сделка, но она уже в этом по самую макушку, как можно просто наплевать на нее и пойти… и пойти дальше! Она же тогда останется совсем одна! И хуже всего, она ведь обо всем забудет…   - Я этого не хочу, я вам еще пригожусь. Вы не понимаете, она… Юль еще там, я смогу ее уговорить! – спотыкаясь в словах, Яна ощущала как теплые ладони племянницы касаются ее щек. И взгляд – обреченно мягкий. А она ведь так и не разгадала в чем ее сила. Ген создавал фокусы, Каспроецировал все что видел и понимал, Ден ощущал происходящее вокруг, а она…   - Теть. Это не твоя война. Это не твоя судьба. И сейчас ты уснешь. Очень, очень надолго, а когда проснешься, то окажешься в… тяжелом, мрачном мире, но он будет живым и твоим. И ты тоже будешь жива, - она растерянно наблюдала за тем, как мутнеют глаза Миры от слез, переставая двигаться и сопротивляться. Слезы стекали по ее щекам, начиная багроветь, падая кровавым градом вниз по подбородку. – А теперь спи.      И она закрыла глаза, оседая в воздухе. Ее подхватили руки, куда-то унесли, голоса начали отдаляться и исчезать…   А Мира оказалась маленькой манипуляторшей. Яблоко от яблоньки, чтоб его.      ***   Ступни горели огнем. Зеленый, хвойный лес не давал ей разглядеть происходящего впереди, затмевая взор еловыми ветками. Голова ныла от холода. Ей нужно было идти. Но куда и зачем? Яна этого не понимала. В ушах шуршало навязчиво, раздражающе одно и тоже. Ищи, ищи, ищи, ищи… Скребло иголками по ушной раковине, проникая в сознание, заглушая собственное я.    А кого ей искать? Яна и этого не понимала. Ноги ныли от боли, лоб стал таким легким, что думать не выходило. Ей надо просто искать. Она найдет, она правда найдет, только бы это все прекратилось. Ветви противно били по макушке, придавливая ее к огненной земле сильнее, царапая охладевшую кожу до костей. Она разрушалась с каждым движением все быстрее, утопая в магме уже по щиколотку. Вот правая рука ее не слушается – кажется, она ее просто потеряла где-то по дороге. Потому что искать было уже бессмысленно.   Не нашла, не нашла, не нашла, не нашла…   Она проиграла и не нужна. Оставалось только сжать зубы, утопая в огненной гиене сильнее и сдаваться окончательно. Ее миссия выполнена.    Протокол самоуничтожения…   - Яна! Яна борись! – стук слабый, но свое дело он сделал. Заставил ее обернуться, разглядывая в узком пространстве меж деревьев тонкую, светящуюся от ударов, пленку, за которой стояла такая же она.    Точнее, немного другая. Повзрослевшая, окрепшая, более уверенная и борющаяся до конца. Такая яркая, что слепила привыкшие к полутьме глаза. Длинные, выкрашенные в синий, волосы, торчали в разные стороны. Она так же была оцарапана ветвями, на бледной коже алели синяки и ушибы, но ей все было нипочём. Она продолжала колотить в тонкую мембрану кулаками, разделяющую их, продолжала кричать так, что на шее вздувались вены.    - Яна не сдавайся! Ты им нужна, слышишь? Тебе нужно вернуться, прямо сейчас!    Но куда ей возвращаться? Ей некуда возвращаться. Родителей она развеяла по ветру, когда ей не было и двадцати. Старшую сестру ликвидировали в ее пятнадцать – психически больные активы никому не нужны, средняя же уехала из Росы уже давно. И она ее понимала. Тоже бы хотела уехать, если бы была возможность... Но теперь в этом не было смысла. Юль больше нет, а смотреть на китов в одиночку не так интересно. Одной не интересно рыбачить, не интересно смотреть на северное сияние, не интересно приходить в пустую квартиру, не интересно работать, не интересно… Жить.    - Я знаю, о чем ты думаешь, я знаю, - глухой ломкостью звучало эхом в ее голове. Та, другая Яна, явно не понимала ее отчаяния. Ее жизнь не просто разрушена, она мертва и уже несколько лет гниет. То, что ее еще держало – сбежало, а те, к кому она успела привязаться – вычеркнули и забыли. Ради ее же блага. – Поверь мне, я… Я чувствовала тоже самое.    - Ты не знаешь, что я чувствую! – хриплым голосом проорала она в свое отражение. Ноги увязли в земле по колено, но она все равно шагнула навстречу своему эху, падая наземь и вдыхая горячие пары. Голова закружилась, вызывая тошноту, но она из упрямства встала снова и подошла к синеволосой незнакомке ближе. – Ты не я!    - Да, - очень просто и с яркой улыбкой согласилась она. – Сейчас мы разные. Но поверь мне, если ты встанешь и пойдешь дальше – мы будем одним и тем же. И тебе нельзя сдаваться! Впереди еще столько всего, что ты сможешь увидеть и узнать. И да, сначала будет очень сложно, и трудно, и дети… Они иногда отвратительные создания, но мы их любим, понимаешь?    - Они сломали мою жизнь! – Яна прокричала отчаянно, утирая еще живой рукой вдруг накатившие слезы. От ее возгласа задрожала земля, задрожала тонкая пелена между ними, в момент начинающая покрываться морозным узором. – У меня было все! Все! А они все сломали и бросили, как ненужную игрушку!    Ее отражение замолкло, набирая в быстро вздымающуюся грудь воздух. Ее время явно истекало, но ей словно это не мешало. Другая она утерла ладонями влагу с щек, смотря на те с удивлением и не поднимая взгляда, тихим дребезжанием проговорила:    - Да. Они нас сломали. Растоптали, бросили… Предали. Но так было нужно. Если бы нас не оттолкнули, мы бы жили в вечных сомнениях. С постоянно нудящей мыслью о том, что можно было бы остаться, сдаться, все забыть… Именно поэтому и нужно было сломаться сейчас, Яна. Чтобы после собрать себя вновь. Они станут нам семьей. Они уже наша семья, ты и сама это знаешь, - карие глаза поднялись, а таЯна вскинула палец в воздух, направляя ее в противоположную сторону. Узоры начинали закрывать ее силуэт все быстрее, леденея на глазах. Ее направили туда, откуда она и уходила. – Ты им нужна. А они нужны тебе.    Протокол самоуничтожения…   Больная голова подкидывает старые, давно забытые воспоминания. Одна дряхлая койка на двоих, влажный от дождя воздух, веселый смех и тепло напротив. Это еще когда не было никакой Жени, когда свалка только начинала захватывать их город, а погода не несла никакого вреда окружающим. Слякотная осень, ее нелюбимое время года.    - Фу, отвратительно. Ты будешь ужасной матерью, - Яна слабо кривилась, тыкая в бок ерзающую на узкой кровати Юль, которая от этого каждый раз вздрагивала и злилась. Они не могли себе позволить приобрести замену стандартному набору для жизни в комплексе, так что приходилось ютиться вот так. Юль ведь не существовало здесь… Ее здесь и быть не должно, но вот она. Фыркала весело под нос и не злилась на поддразнивания, даже прекратила вертеться.    - Не нуди, я была бы отличной матерью, - ворчала она в стену, не оборачиваясь к ней. Свет луны тускло освещал полупустую комнату, нагоняя привычную тоску. Они переехали всего месяц назад, Яна все еще не могла привыкнуть к этой стерильности и серости, которой фонил каждый метр этой квартиры. – Я бы готовила им, убирала бы за ними, вечно ворчала, старалась бы отдать им даже последнюю свою крошку…     - В общем, делала бы все то, что и сейчас, - она слабо усмехнулась, переводя взгляд на подругу, лежащую к ней спиной. Почему-то голос у нее был… Странный. Такой же унылый, как и их жилище.    - Ты тоже отчасти мой ребенок.    - Какая гадость. Нет.    - Да, - Юль обернулась, лучезарно улыбаясь. И с придыханием продолжила. – У меня было бы четверо сорванцов: три сына и дочка. Дочка бы строила своих братьев, а сынишки были бы похожи друг на друга и этим бы друг друга вечно бесили… И если отворачиваешься на минутку, то те обязательно устроят бучу из-за какого-нибудь пустяка… А ты была бы для них невероятной тетей.    - П-ф. Никогда в жизни. К тому моменту, как они у тебя появятся, я уже отсюда уеду и буду прекрасно проводить свое время где-нибудь на пляже, под горячим солнышком.    Она тогда смотрела на нее долго и молчаливо, с грустной полуулыбкой, загадочно и пугающе добавляя:    - Не уедешь. Ты займешь свое место в семье. А меня уже там не будет.    Яна до сих пор помнит, как по загривку ходуном шлимурашки, а сердце пропустило в ту ночь пару ударов. Ей хватило сил только на то, чтобы недовольно на нее фыркнуть и отвернуться спиной, шепча тихо:    - А вот и не займу.    - Займешь, - обреченно продолжила она. И через минуту колкой, неуютной тишины, со смехом продолжила:    - А знаешь почему? Потому…   -… что я их тетя, - с грустным весельем дополнила она, поворачивая голову туда, куда ее направляли. Яна пару раз моргнула, сбрасывая пелену воспоминаний. Как же они были не правы, как же они все ошибались. Юль уже тогда начинала вспоминать. Она уже тогда знала, к чему все ведет.      - Так что вставай, не канючь, - проговорила другая она, исчезая в заледеневшем отражении.    И Яна встала. Там, впереди, сквозь гущу леса, сияли светло огоньки. Их просто не видно пока, пока она, прихрамывая, ищет упавшую по пути руку. Пока она копит силы для рывка, прорываясь обратно. С каждым шагом идти становилось легче, с каждой пройденной секундой – отступала боль, с каждым вздохом голова переставала ныть тупой болью, отпуская ее. Она обернулась всего на секунду, надеясь узнать у самой себя, что там ее ждет дальше, но светлый луч сбил ее с ног.   …отменен.    И она задышала жадно, ощущая, как противогаз сжимает ее лицо со всех сторон. Глаза мутные, пытались выцепитьпроисходящее, слух же резал разговор двух сидящих на переднем сидении дряхлого авто парней.    - Н-да, с такой скоростью, мы выберемся из города только к завтрашнему вечеру.    - А я что могу поделать? Песчаная буря, чтоб ее. Ни зги не вижу.    Яна села на сидении, растерянно оглядываясь. Мозг выцепил два важных факта: ее все-таки увозят подальше и Лог свои обещания выполняет; миру становится все хуже, судя по пыльной вьюге за окном. Машина двигалась медленно, объезжая брошенные на проезжей части грузовики, останавливаясь резко перед катящимися наперерез крупными листами алюминия. Она громко взвизгнула, когда об окно ударилась оторванная рука автобота и мозг испуганно начал проверять наличие своей собственной, которая, благо, находилась на месте, спрятанная в защитный костюм. Живая, теплая, движущаяся. Сон отчетливо держался в голове, вызывая сомнения лишь в том, было ли это сном.    Сознание резонно подкинуло чешущийся на подкорке вопрос: а совпадение ли виновато в том, что с ней происходит? Но ответ она явно узнает не здесь.    - Нам сказали, что ты будешь спать еще сутки, - буднично и приглушенно проговорил противогаз за рулем. Она заметила его взгляд, спрятанный за темными стеклами, в зеркале заднего вида, в то время как второй противогаз весело предложил:    - Может тебя вырубить? Ну, чтобы спалось крепче. А то нам еще ползти и…   - Пить. Я хочу пить, - хрипло перебила его Яна. На что шутник лишь пожал плечами и скучающе отвернулся, указывая большим пальцем себе через плечо.    - Да вон там, рядом с тобой лежит. Но я бы на твоем месте противогаз не снимал.    И начал вслух рассуждать о бесполезности и немощности Белых. Таких, как Яна, зарегистрированных в системе. Что им проблемы Черных не понять, что живут на всем готовеньком, что вон: за нее обо всем договорились, а она только и может, что визжать и что-то требовать. Она выкинула это из своего сознания моментально, пересаживаясь за спину болтливого. И да, противогаз она сняла, уверенная, что он будет ей только мешать. Парни лишь похмыкали на ее смелость, в то время как девушка жадно глотала чистую, фильтрованную воду.    В голове медленно зрел план, но для начала, ей надо было понять, где они находятся.    - Где мы сейчас едем? – невзначай поинтересовалась она, скромно опуская взгляд в пол. Мягкая бутылка от ее манипуляций начала сжиматься, а из незакрытой крышки полилась вода, прямо под ноги. Воздух был сухим и пыльным, такая расточительность спасительной жидкости обернется проблемой, но так было нужно.    - Проехали старый город пятнадцать минут назад.    - И долго нам еще ехать?    - Не бузи, Белая. К завтрашнему утру выберемся отсюда, а там куда пальцем ткнешь, туда и поедешь.    - Что, прям поеду?    - Конечно поедешь. До первого поста Душегубцев.    Парни громко захохотали, а Яна закатила глаза. Лог – сукин сын, кто бы в этом сомневался. Она коротко выдохнула и резко поддалась вперед, перекидывая руки с зажатой бутылкой над головой второго. Удивительно быстро и удивительно легко, потому что тот не успел опомниться, как его начали душить мягкой пластмассой. Яна уперлась коленями в его сидение, давя на горло со всей силы и не отпуская даже под градом болезненных ударов. Этот противогаз хрипел и сопротивлялся, пока второй резко затормозил. На секунду хватка ослабла, а она по-инерции полетела вперед, впечатываясь в сидение грудью. Но думать было некогда, а действия как никогда стали слаженными и отработанными. Внезапное орудие удушение упало на чужие колени, а она кольцом рук обвила чужую шею. Походило больше на объятия, чем на попытку убийства. Водитель смотрел на нее ошалело, поднимая руки в мирном жесте. Видно, думал она с ума сошла от шутки, но нет. Яна знала, что делала.    - Выходи из машины!    - Белая, успокойся, мы пошутили, честно… - проговорил он, косясь в сторону своего напарника. Стекла-шпионы не давали целиком разглядеть весь спектр эмоций, но судя по голосу ей крупно повезло. Если бы этот парень и вправду хотел бы ее остановить – она бы уже ехала за город, избитая и связанная. Эти идиоты явно не знали, что не все Белые жили размеренной и спокойной жизнью. И что не все Белые мягкие и пушистые. Яна так-то все детство на борьбу ходила!    - Выходи! Из машины!    Первый противогаз поднял руки и открыл дверь, запуская в салон пыльный ветер и смрад гниющих отходов. Яна подождала, пока тот отойдет подальше, а затем быстро пересела на его место, открывая вторую дверь. И хрипящего, почти удушенного парня она вытолкнула ногой на дорогу, захлопывая за ним машину. Минуту она осознавала происходящее, дрожащими пальцами проводя по рулю. И так. Как этой махиной вообще управлять?    Нога нажала на единственную педаль и автомобиль мягко поддался вперед, а она резко врезалась в стоящий впереди капот. Осмотрев панель перед собой, Яна наугад ткнула в пару кнопок, и машина загудела, поддаваясь назад. А это уже в бампер заехала.    - Сумасшедшая, что ты творишь! – закричали с улицы. Яна опустила стекло легким движением ладони, показав средний палец двум своим провожатым и голосом посыл озвучила тоже.    - Передайте это Логу! Надеюсь, эта паскуда сдохнет в своей тупой войнушке!    Еще пара ударов об соседние авто, и она смогла выехать на проезжую часть, с трудом узнавая давно забытые улицы. Она тут когда-то жила, так что путь до Башни Смерти точно найти сможет. А если уж совсем без шуток, то вдали меж покореженными и обваленными многоэтажками, был виден его пик. По иронии единственный, который песчаная буря обходила стороной. Так что долго думать она не стала, нажимая на педаль со всей силой. Все, что стояло у нее на пути отлетало в момент, а видимость была такая, что она уже мысленно готовилась разбиться об внезапно появившуюся…   Железную сетку, в которую она влетела и заглохла. Ударившись головой об подушку безопасности, она на пару минут прикрыла глаза, жуя сухие губы с мыслью, что это сущая глупости. Мира наверняка права, она тут бесполезна, что она вообще может противопоставить Скорби и Смирению? Нет, не туда ее уносит. Сейчас главное дойти, а что и как – на месте разберется.    Яна вываливается из машины, ощущая как усиливающийся ветер сносит ее с места. Свободной рукой она прикрыла слезящиеся от пыли глаза, второй же на ощупь схватилась за ограждение, вдоль которого медленно и побрела. Если ей не изменяет память, то за ней будет вход на свалку, а оттуда и до Башни Смерти рукой падать. И сетка кончается не вовремя, зато там, где надо. Перерезанная прямо под знаком «Осторожно! Вход воспрещён! Опасные химикаты!» или вроде того. В густой пыли слов уже не разобрать.    Она идет против ветра, опустив лицо как можно ниже, вылавливая взглядом пустые, зацепившиеся за арматуру, защитные костюмы. Падает, цепляется за ткань, поднимается и бредет вновь. Вот она уже проползла мимо автобуса Душегубов, тоже пустой, стоящий прямо на входе в свалку. Ударяется плечом об светлый герб, уносимая ветром, сжимает зубы и ползет дальше. Чем ближе к богам, тем сильнее усиливается ветер, а дышать становилось и вовсе невозможно. Яна задыхается от пыли, от вони. Глохнет от раздающихся вдали взрывов и все равно идет дальше, хватаясь за торчащие из горы мусора куски железа и стекла. Стоило пересечь этот рубеж, как песок и ветер замолчали, оставляя ее в неуютной, внезапной тишине. Она с трудом обернулась, придерживая ладонью ноющую правую руку и видит, как в самом центре города разгорается настоящие пожарище войны. Над головой низко пролетает несколько старых, почти древних военных самолетов, которые скрываются в буре.    Лог начал свое наступление. И ей бы стоило тоже поторопиться. Что-то внутри горько подсказывает о том, что бомбы, пролетевшие над ее макушкой, предназначены не Министерству Вышестоящих Душ. Она утерла с ладони кровь об светлый, защитный костюм и побежала. Побежала так, как никогда не бежала в своей жизни. Дети точно ошибутся и от части это ее вина. Потому что никогда не было никакого разделения между Юль и Осколком. Она была им всегда.    Как и Женя, всегда оставалась Смирением, ее подруга всегда была Скорбью. Скорбью, жаждущей изменить то, что им предначертано судьбой. Взгляд на свалку, просмотр карт у Лога, давление на детей – хорошая игра бога и плохого родителя.    Яна устало остановилась, загнанно вдыхая разряженный воздух у самого подножия Башни. Иссохшие глаза поймали четыре фигуры, которые только начали подниматься вверх по склону, и она пару раз моргнула, чтобы сбросить эти мутные образы. Ей надо их догнать, но для начала – вправить обратно болтающуюся руку. Она влетает в ржавую, торчащую вывеску со всего маху, крича громко от боли, пронзившей все тело. Слезы перекрыли весь обзор, но дрожащее от адреналина тело просило больше так не делать. Она ее не вывихнула. Она ее сломала.    - Теть? Теть, все нормально?! – обеспокоенно жужжало над ухом, пока Яна пыталась побороть накатывающую истерику. Сморгнув с глаз влагу, с трудом удалось разглядеть бросивших свое восхождение детей. Несущихся в ее сторону с такой скоростью, что град железных банок скатывается ей под ноги, вызывая глупый смех. Касразвернул ее лицо к себе, быстро осмотрев на наличие ран и судорожно выдохнул, невольно чертыхаясь. Затем подлетел Ден, осторожно хватающий раненное плечо, поджимающий недовольно губы, Ген подбежал с некоторой одышкой и даже Мира смотрела на нее так, будто она восстала из мертвых.    - Чего вылупились, идиоты? – Яна стерла свободной рукой накатившие слезы и дрожащим голосом продолжила:    - Хватайте меня своей магией и вперед. Надо их быстрее остановить, пока еще не поздно.    Ден тяжело вздохнул и потер устало бледное лицо, Кас же и вовсе молча отвернулся к горе. Ген же с привычной, сладкой улыбкой развел руками, говоря за всех то, что ей сейчас не хотелось бы слышать:    - У нас нет магии, теть. То есть... Сейчас осталось совсем немного.    - На запечатывание Осколков и открытие червоточины, - обреченно произнесла Мира, проводя зло ладонями по лицу. – Именно поэтому мы тебя и отослали! Чтобы ты была в безопасности!    - В безопасности?! Да меня везли на убой! – или не везли. Хрен разбери, что было в голове у Лога, но он ей не нравился и она ему не верила. Для него все, что происходило сейчас, лишь отличный повод для начала революции и не более того.    - Да кто тебе…   - Стоп! Брейк! – Ден устало потер переносицу и указал ладонью на выглядывающий из мусора пик Башни. – Поспорите там, пока будем добираться. Силы еще остались?    Это уже было ей. В полуприседе, предоставляя ей спину. Сил у нее оставалось немного, но он был прав. Нужно было действовать быстрее. Она обхватила его шею здоровой рукой, скрестив ноги на торсе. Ощущала, как напрягались каждая его мышца при шаге, старалась лишний раз не трогать и не опираться на раненное плечо, но иного выхода не было. Оставалось только держаться, замечая лоскуты защитной одежды, разбросанных по всей горе. Восхождение во второй раз давалось им с трудом, Яна это понимала, но в этот раз она не балласт, а необходимый атрибут для переговоров.    - Они не собираются поглощать весь мир. Твоя догадка не совсем верна, - прокричала она Мире, которая опытом скалолазания не блистала. Им повезло, что восход до пика был равномерным, иначе бы все сдулись еще на четверти пути.    Та устало выдохнула, подтянувшись на бампере, торчащего из хлама, автомобиля и протянула руку Гену, подтягивая того к себе. Даже пробормотала что-то вроде «немощь», но тихо и беззлобно.    - Это еще почему?    - Потому что твоя теория об осколках правдива, - сбито бросила Яна, стараясь не смотреть вниз. Ее постепенно начинало мутить от накатывающей на сознание боли. Чтоб его. Она не удивиться, если тем ударом кость только до ломала. – Юль еще до встречи с Женей знала, что так произойдет. Она знала и выстраивала все так, чтобы вы в очередной раз их потеряли. И меня она попросила отослать подальше, потому что я – ключ. Именно поэтому первые два раза у вас не получилось их уничтожить.    - Ключ? – растерянно пробормотал Кас, свисающий с железной балки. Он был чуть впереди всех, но ждал каждого, кто отставал. Они прошли уже до середины, здесь Яна и вовсе старалась лишний раз не открывать глаза. Денпод ней только устало хрипел, не произнося и слова, видимо, тратить энергию на разговоры не желал.    - Я не знаю, как это объяснить… Просто знаю, - догадки, формировавшиеся в сознании, постепенно складывались воедино. Легкий шок на лице Юль, когда они только познакомились. Разные истории, рассказанные в шутку долгими вечерами, которые с каждым днем исчезали и пропадали. Пропали и вовсе, стоило только появится в их жизни Жене. И не удивительно, что она все забыла – Юльнарочно заставляла это все забыть. Забыть о детях, о мирах, о необъятной тоске и о себе самой. Она часть чего-то ей неведомого и непонятного, часть одного придуманного кем-то механизма. И подруга не могла от нее избавится. Только усыпить и дать ей жить по ее истории. – Это как с вашими силами. Я понимаю принцип, но и сама толком не могу его объяснить.    И не хотела бы объяснять, на самом деле. Озвучивать догадки вслух было… Отвратительно и неприятно. Возможно, у них даже больше общего, чем она могла себе представить. Ден остановился внезапно. Подтянулся на руках, присаживаясь, а Яна наконец открыла глаза и зачем-то обернулась. Города было невидно за тонной дыма, раскручивающегося вокруг свалки. Небо было так близко. Оно темное, слишком живое, давило на них всей своей огромной массой, а впереди чернел вход внутрь Башни. Прям как настоящая пещера, срисованная из книг биологии. Такая же черно-белая, вызывающая отторжение.    - Ты не договорила, - задыхаясь, произнес Ден, на ощупь пробираясь внутрь первым. За ним последовала Яна, придерживающая руку под локоть. Они вереницей шли друг за другом, буквально дыша в спины, пока она пыталась сформулировать свое объяснение понятным языком. – Если они не хотят поглотить весь мир вместе с нами, то для чего им это?    - Ей, - уверенно проговорила Яна, цепляясь за грязную и мокрую футболку впереди идущего. – Это нужно Юль. Потому что ее не устраивает Смирение. Она ищет Стремление или что-то близкое к этому. И постепенно притягивает к себе тех, кто этим обладает. Но стремление человека недостаточно, чтобы перекрыть божественное. И либо она сотрет весь мир полностью, чтобы накопить нужное количество, либо же…   -… Заберет его у существа, схожего с божеством, - внезапно проговорил за спиной Кас. – Но мы ей не подходим по каким-то причинам. Иначе бы сделала это раньше. Но подходишь ты.    - И именно поэтому я просила ее защищать, - проговорили из темноты раскатистым эхом. Голос двоился, дребезжал и накладывался друг на друга, противореча своей сути: мужское и женское слились в едино, а чернота исчезла с первым саркастичным хлопком. Они уже были не в мусорной пещере, а внутри заброшенного завода, освещаемого лишь небольшими летающими под потолком частицами. Их было так много, что у Яны невольно вспотели ладони – какими бы тварями не были Душегубы, они тоже были людьми. Живыми людьми.  – Кто бы сомневался, что вы не справитесь даже с этим.    Чудовище возвышалось над ними, достигая рогамивысокого, ржавого потолка. Ему ничего не стоило поднять руку, схватив горсть частиц в ладони, и отправить те в сторону молчащей Яны легким дуновением ветра. Свет окружил ее со всех сторон, а затем боль отступила. Раненая ладонь начала затягиваться на глазах, плечо перестало колко ныть, она начала ощущать и всю руку целиком с внезапнымприливом сил, и даже зрение вернулось в норму. Онанаконец-то увидела всю картину целиком: белое полотно, устланное из костюмов, валяющееся повсюду оружие, темнеющий силуэт монстра, раздваивающийся в ее глазах, и Женя, лежащая посреди всего этого хаоса. Слабо дышащая, едва живая.    - Мам, пожалуйста, выслушай нас… - дрожащим голосом начала Мира, осторожно выступая вперед. Ее тут же снесло с ног одним ударом огромной, когтистой лапы. Остальные не успели даже открыть рта, как тех сдавили одним плотным комком, не давая возможности выбраться из захвата. Это нечто злилось так, что даже дышать было страшно, ревело заглушая бешеный стук сердца в висках. Яна же замерла на месте, не в силах пошевелиться. Страх сковал ее полностью, не давая ей даже вздохнуть. Она только и могла, что слушать, вперив взгляд в бледное тело.    - Это вы виноваты! Из-за вас она умирает! – орало гулко на весь завод, двоясь в сознании. Он, она – эти понятия сливались воедино, стирая ощущение реальности происходящего. Зря она пришла. Зря она вернулась. Она ничем не поможет, она все так же бесполезна. Это все бессмысленно, она все это просто выдумала. Нет в ней никакой особенности, а весь этот марш-бросок – пустая злость на обстоятельства. Ей нужно было остаться в машине и умереть, так было бы лучше для всех.    - Вы – бесполезные выродки, - ревело под сводами Башни так, что начинала дрожать хрупкая крыша. Скорбь трясла детей так, что они не могли произнести и слова. Или просто не хотели. Она бы тоже не хотела. На их месте она бы тоже полезла в петлю, лишь бы все это закончилось. – Я не ваша мать, а вы не мои дети, забудьте все, что вы помните. Все было ложью. Я неудачно с вами поигралась, надеясь, что вы сможете помочь… И не смогли.    Яна вздрогнула всем телом, заметив, как по белым полотнам ползет Женя. Когда та очнулась – не ясно, но та упорно и тяжело двигалась к ней, тянув за собой свое тело на локтях. Страх, сковывающий ее, превратился в истинный ужас от мысли, что ее сейчас поглотят. Юль убьет своих детей, Смирение станет более полноценным, а потом…   А потом миллионы, миллиарды жизней будут умирать, просто потому что их когда-то создали. Возможно, у каждого из них была цель, свои стремления, мечты, желания, своя боль. Возможно Юль с заботливой улыбкой придумывала каждому историю, прописанную до мельчайших мелочей, а Женя кистью вырисовывала их и отправляла в путь. Это ведь… Осколки. Они не часть всей картины. И Яна с трудом сделала шаг на встречу под гремящее на фоне:    - Вы мне не нужны! Вы должны были сгнить в своем мире и исчезнуть без следа!    Она оборачивается всего на секунду. Чтобы увидеть, как дети слабо светятся в ладонях, бесполезными куклами бултыхаясь в воздухе. Конечно, они не подходили. Они и так были их частью. Ненужной и разрушающей. Если бы Юль рискнула их поглотить… Скорее всего стало бы только хуже.      - Бесполезно… Все бесполезно… - затихало, ужасая наступающим плачем. Над толщей мусора ревело небо грозой, потолок трещал и скрежетал с каждой секундой все сильнее. Они были в шаге от самой отвратительной смерти – умереть под лавиной дерьма их мира. У нее оставались считанные секунды до того, чтобы все исправить. И шаг стал быстрее, срываясь на бег. Она скользнула к Жене, хватаясь за ее протянутую руку. В голове роился план от взять в заложники, до попытаться убить ее самой. Может в следующем мире им будет справиться с ними проще, главное, спасти детей. Они смогут перегруппироваться, продумают все до мелочей, лучше изучат мат.часть. Все, что угодно, только бы они остались жить еще хоть немного. Еще хоть секунду.    Но все это прерывается короткой вспышкой, гасящей все ее мысли. Это не ее голос, чужой, бездушный, походящий на голос монстра. И он произносил только одно:    Гаси ее.   И мысли легли на подкорку мягко. Женя… Женя была не просто Смирением, а всеобъемлющим принятием. Она принимала любой исход с холодным безразличием, потому что с самого детства знала, что умрет. Чип под кожей вызывал естественное отторжение тела, как и у многих детей, но ни вакцины, ни сыворотки ей не помогали. Она росла, а чип убивал ее все быстрее. Она была готова уйти насовсем в любой момент, но жила ради того, чтобы встретить свою кровь и уйти правильно. Окончательно закончить свои муки, даже несмотря на то, что Скорбь была всегда против.    Из раза в раз она умоляла. Она просила. Она ставила ультиматумы, но Скорбь была сильнее Смирения.    Пока в их истории не появилась Яна.    Женя выблевала на ее колени сгусток чернеющей крови, слабо сжав ее руку. Она еще чувствовала ее ледяное прикосновение, ощущала как по щекам стекают непрошеные слезы, подхватывая бледнеющую на глазах девушку за плечи. Яна и вправду ключ, но мелькнувшая в голове картинка не хотела приниматься сознанием. Вот она ветеринар, отправляющий благодарного пса на покой. Вот она уже чужая напарница, наскоро вводившая морфий старику. Она всегда была рядом, в любом мире, в любой вселенной, всегда их подруга. Всегда на стороне Смирения и никогда – Скорби.    - Я вас не хотела! – ревело отчаянным плачем, заставляющим обнять чужие дрожащие плечи сильнее. Одно сжатие, ободряющее. Она встречает тусклые синие глаза, которые, как и все прошлые разы, просят лишь об одном: закончить все правильно.    - Нет, хотела! Нудела мне ночами в уши, ныла о том, как бы их любила, как их бы ценила, - крикнула в ответ Яна резко, а монстр неторопливо обернулся, бросая детей себе под ноги. Ей хватило этого, чтобы продолжать давить тем, чем она умела лучше всего. Языком. – А в итоге что? Получила не то, что хотела и сдалась?    - Отпусти. Ее, - ныло и давило на сознание. Ее вело из стороны в сторону так, что зуб на зуб не попадал, но страха больше не было. Она горела злостью, она жила злостью, она одна сплошная агрессия, подначиваемая чужими воспоминаниями. Женя сжала ее ладонь пару раз, прося продолжить, а монстр встал на четвереньки, сжимаясь и уменьшаясь. Подходить ближе она явно опасалась. – Ты все испортишь!    - Портишь все только ты! – горько вырывалось из глотки, заставляя ее задыхаться от накатывающих слез. – Ты сломала столько жизней, сколько не сосчитать! И я бы могла простить тебя. Я бы могла тебя оправдать… Но не это.    Яна бросила короткий взгляд на поднимающихся на ноги детей. Которые не стали ей мешать, а затаились, переводя дыхание. На них не было лиц, им было тошно, тяжело и так же жутко страшно, как и ей. И она не могла это простить. Все что угодно, но не это. И Смирение вторило ей, сжимая ладонь еще пару раз, пока монстр щетинился, сбрасывая уродливую пернатую кожу.    - Во всем этом нет никакого смысла! Я их создала! Я создала все то, что ты видишь, что ощущаешь… Это мои страдания принесли в этот мир жизнь!    - Да ни хрена подобного! Ты драматичная, жалкая и вечно ноющая идиотка, возомнившая себя хрен знает кем! – Яна перевела дыхание и выплюнула то, что копилось в ней все эти тяжелые дни. – Посмотрите на нее, какая трагедия – твоя любимая устала и хочет уйти. Так ты ее и довела до такого! Вынудила ее жить еще и еще, вынудила создать детей, заставила погрузиться всех в свою ложь, только бы не терять ее хоть немного. Еще пара секунд, пара жизней, пара миров… Эгоистка ты! Вот ты кто!    С каждым шагом монстр исчезал, оставляя на пути только пустые коконы без души. Шаг и чудовище исчезло. Шаг и вот уже идет ревущая навзрыд маленькая девочка стирает с лица слезы, еще шаг – яростно кривящаяся медсестра, еще шаг – Юль, с опухшим лицом, падающая в метре от них на колени.    - Я давала ей шансы! Столько, сколько не было ни у кого и просила взамен только одно – жить! Я просто… Хотела, чтобы она жила! – не страшный, а самый обыкновенный плач, прокатился эхом по заводу. Яна шмыгнула носом, ощущая, как и ее слезы стекают по щекам горячим градом падая на сжатые ладони. Смирение сжало ее руку со всей оставшейся силой, и она дала ей то, что она просила.    Свой голос.    - Нам надо уходить, золотко, - нежно, мягко и тонко. Этот голос опутывал и дарил спокойствие, от которого в груди щемило лишь сильнее. Тело в ее руках холодело с каждой секундой все быстрее. – Нам уже давно пора уходить.    - Но я не хочу! – Юль оторвала ладони от лица и подползла ближе, утыкаясь головой в тонкие колени Жени. – Я не хочу…   - Я знаю. Но надо. Я не хочу уходить без тебя, лишь поэтому я все еще здесь.    - Но еще столько всего осталось, мы так мало сделали, мы так мало были вместе, я…   - Нам пора, Юль. Мы и так сделали достаточно. У нас прекрасные дети, отличные друзья и мы ломаем им жизнь, - проговорила Женя едва слышимо, сама, проводя дрожащей рукой по грязным волосам дрожащей от плача Скорби. – Иногда, знаешь… Стоит просто уйти.    Яна подрагивающей ладонью коснулась плеча Юль, от чего та вздрогнула и подняла лицо. Заплывшее, обычное, симпатичное лицо. И ни капли того монстра, что в ней был. Говорить не приходилось, достаточно было жестов и взглядов, чтобы притянуть ее на прощание, заливая плечи друг друга горькими слезами. Это было прощание двух подруг, проживших пять лет бок о бок с удушающей системой, мечтающих увидеть настоящих китов, отправиться в поездку на своей машине и просто жить. Просто и спокойно жить. Это было и прощанием Осколков, которые друг друга больше никогда не увидят.    Топот чужих ног не напрягал. Яна с горьким облегчением отпустила подругу, судорожно выдыхая разряженный воздух, с трудом поднимаясь на ноги и помогая удержать блондинку, которую легко подхватывают на руки. Непомерная нежность, боль, обида и столько отчаяния… Что задыхалась она скорее от этого, чем от недостатка кислорода. Дети неловко топтались позади нее. Каснеуверенно крутил в руках скетчбук, листая страницу за страницей, словно искал подсказки.    - Просто впиши нас. Мы готовы уходить, - тихо произнесла Женя, слабо утирая чужие влажные щеки костяшками пальцев.    - Да. Готовы, - глухо пробормотала Юль, окинув взглядом каждого из детей напоследок. – Я вам не врала. Вы немощные, слабые, тепличные растения. И я сама виновата в том, что вырастила вас такими.    Ден тяжело выдохнул за спиной Яны, сжав кулаки. Пальцы Каса побели от того, как сильно он сжал карандаш, уткнувшись пустым взглядом в белое полотно перед собой. И она не собиралась молчать, открывая рот, чтобы за них заступиться. Но ее опередил Ген, придерживающий Миру за талию и произносящий язвительное:    - Именно. Это ваша вина, что вы решили поиграться в родителей.    - Мы не виноваты в том, какими вы нас воспитали, - устало выплюнула младшая, вызвав хохот у обоих осколков. Касотмер, быстро и четко вырисовывая на белом листе бумаги несколько слов.    Скорбь и Смирение.    - Это твое воспитание, - пробормотала в момент посвежевшая и растворяющаяся в пространстве Женя, стекающая светлыми частицами в скетчбук.    - И твои гены, - с улыбкой закончила Юль, перетекая темной пылью туда же. Секунда за секундой они исчезали и Яна ощущала кожей, как становилось свободнее и легче дышать. Ее подруга осмотрела каждого из детей еще раз, вынося свой окончательный вердикт. – Один из вас должен был стать нашим идеальным балансом. Но, к сожалению, достичь идеала ни у одного из вас не получилось… Зато вышло у всех вместе. Присмотри за ними вместо нас, тетя.    Яна успела только моргнуть, а их уже не было. Зато пустую страницу заполнило изображение двух девушек, прижимающих друг друга к себе. Одна смиренно стояла на своем, а вторая отчаянно жалась к той, скорбно принимая ее выбор.