Осколки.

Денис приоткрывает легко дверь в детскую, с тоской наблюдая за тем, как мама укладывает спать младшего брата и совсем недавно появившуюся сестру. Маленькая Мира болтается в ее руках из стороны в сторону, пока Гену рассказывают уже знакомую сказку. Мотивы лились сквозь небольшую щелочку, давая услышать лишь короткие обрывки ее мягких слов, под негромкое хныканье младенца. - Ну и в кого ты такая сова... – стенала она, а Ген капризно вздыхал на фоне, напоминая о том, что он тоже хочет получить толику внимания. - Да, точно, точно... И потом Маг отправился в путешествии в другие страны, на поиски истины, дабы наконец-то переиграть Всезнайку, ведь истина эта кроется не только в пыльных свитках, но и в самой Жизни... Денис толкает ее еще немного и неловко топчется на месте. Язык его прирос к небу и было страшно ее прервать, ведь они с мамой уже договорились - тогда, когда сестренка еще была в ее животе, - что они с Касом будут ей помогать. Они ведь уже взрослые, ему вот в августе уже будет целых десять лет! А Касу и вовсе целых восемь, они оба почти взрослые мужчины.  И сначала он думал, что это ведь невероятное везение! Теперь он мог сам решать, когда ему спать: не позднее одиннадцати, иначе папа будет смотреть долго-долго, взывая к чувству совести. У него это всегда хорошо получалось. Сам решал чистить зубы или нет, всегда мог спуститься ночью попить, ведь теперь стакан с водой не стоял на прикроватной тумбочке, а мама не ругалась за шастанье ночью без присмотра. Он сам приходил со школы, сам уходил, звал к себе друзей поиграть в приставку, задирал нос к потолку, потому что все чаще оставался за старшего... Мама даже перестала ругаться на их с Касом драки. Не бежала разнимать их как обычно, ведь пока Мира и Ген спали, она и сама урывала эту возможность и дремала под грудой перестиранных вещей. Они с братом на это лишь вздыхали, укрывали ее пледом и расходились по своим комнатам. Быть взрослым ему не нравилось. Касу тоже. На этой почве они объявили друг другу перемирие, проводя унылые будни в компании друг друга. И если бы он знал, что быть взрослым так тяжело и неуютно, то затопал бы ногами раньше, ведь он тоже хочет быть по ту сторону приоткрытой двери.   Ден отступил с грустью. Мира наконец-то уснула, Ген тоже, а значит мама уйдет в родительскую комнату совсем скоро и у нее не будет на них ни времени, ни сил. Поэтому пора чистить зубы и плестись обратно в свою комнату. Заодно и Каса захватить, тот наверняка все еще стоит на шухере... - Денис? - голос отца заставил его вздрогнуть и резко обернуться. Папа возвышался над ним, кутаясь в растянутый серый кардиган. За его спиной, опустив лицо в пол, стоял брат, неловко топчущийся на месте. - Вы должны были быть в кровати уже как час, юноши. Отец переводил взгляд с его испуганного лица обратно к двери. Теплые блики света на его очках, казалось, все поняли в момент и тяжело вздохнув, он присел меж ними, потрепав каждого ласково по волосам. Папа всегда был странным. Отстраненным, спокойным и с одного взгляда - понимающим все сразу. А еще болезненно тонким и ужасно худым. Другие отцы были иными: громкими, шумными, хмурыми и неуклюжими, что не мешало его одноклассникам всегда хвастаться какие у них крутые папы. Они с Касом всегда уверяли всех вокруг, что их в разы круче. Картины рисует, организовывает выставки и даже никогда не жалуется, что устал и чего-то не может. Их папа мог все. Почти все. Воспитывать их все-таки у мамы получалось лучше. Ласковая рука сгребает обоих в охапку и с негромким кряхтением - тащит наверх по лестнице, останавливаясь в родительской комнате. Папа валит их на кровать, падает на ту сам, раскидывает тонкие руки приобнимая за плечи под возмущенный вздох Каса. Мама всегда со смехом говорила, что тот вышел каким-то совсем не ручным. - Я тоже умею рассказывать сказки. - А как же... - лепечет брат с другого бока, на что отец слабо фырчит под нос. - Зубы почистите с утра. Ничего страшного от этого не случится. - Но мама... - вторит брату Ден, но у их папы есть ответ и на это. - А мама не узнает. Это будет наш маленький секрет, - блики на очках подмигивают им двоим и Кас тихо смеется в чужую подмышку, забираясь под одеяло полностью. На его же ноги накидывают теплое, тяжелое покрывало, они прижимаются к горячему телу и под спокойный баритон прикрывают глаза. Денис готов уснуть в чужих объятиях, но странная музыка из другой комнаты глушит его спокойные слова: - Однажды, давным-давно, когда миров не существовало, два Бога нашли друг друга и решили создать свою семью... Адские звуки лезли назойливо в перепонку, заставляя Дениса вертеться на месте. Эта сказка ему казалась смутно знакомой, будто он ее уже где-то слышал. Но не мог вспомнить где. - Хаос хотел много громких и шумных детей, под стать ей, а у Созидания не было выбора. Он слишком сильно любил Хаос, чтобы ему отказывать... Назойливая мелодия рвалась в его сонное сознание, а голос папы стал в разы тише и Ден открыл глаза, пытаясь спросить, откуда этот звук. А папа смотрел на него в упор, не отводя от него помрачневшего взгляда. Язык отказывался его слушаться, он не мог даже дышать, лишь ощущая, как ладонь сжимает его плечо все сильнее. В глазах защипало от боли, но плакать - удел слабых. Поэтому он терпел, стиснув зубы, пока через какофонию отец шептал ему в лицо зловещее: - И вот дети выросли, Созидание должен был уйти, но назойливые дети не дали ему это сделать, ведь Хаос отказывалась умирать вместе с ним. И тогда Созидание разбился на осколки и Хаос последовал за ним. Ведь они оба хотели лишь одного: умереть и забрать с собой как можно больше миров, которые так отчаянно пытались спасти дети. Денис промычал что-то неразборчивое, ощущая как в горле першило и мутило от звона в ушах. Комната сужалась все сильнее, крутилась хороводом над его головой, а силуэт отца становился все больше и больше. Холодное дыхание опалило его лицо одной фразой:   Вы никогда нас не поймаете, Денис.     Глаза его расползлись по всему потолку - сотня, тысяча и каждый смотрел на него, пронзая кожу насквозь. Он тонул под тяжелым одеялом, сопровождаемый взглядами, полными отвращения и безразличия, а музыка насмешливо вторила его агонии, пока он не задышал вновь.    Солнце было уже в зените, освещая его комнату яркими лучами. Скользило по полкам, отражаясь в хрустальном шаре на потолке радужными переливами. Раньше ему это нравилось - специально ставил ее так, чтобы просыпаться и видеть свое собственное Северное сияние. Теперь так начинался каждый его день. Раздражающе.   За стенной громыхали басы, какой-то старый рокер орал что не будет это терпеть, а Ден же попытался заткнуть все лишние звуки подушками. У Каса всегда был дерьмовый вкус на музыку, кажется, он считал, что чем сильнее орет солист в песне, тем круче трек. Ден так же знал, что он это сделал ему на зло. Видимо, того бесило, что он наконец-то смог нормально поспать в отличие от него. Отбросив влажное от пота одеяло, он провел ладонями по всклоченным от сна волосам и встав с постели одним рывком, громко хлопнув дверью за собой. И чем родители думали, когда расселяли их по соседним комнатам. Что они вмиг найдут общий язык? Кас оборачивается к нему, смотря ошалело. Пытается спрятать скетчбук, в котором что-то рисовал, а Ден же трясет вилкой от колонки, тот опомнится, он выплевывает недовольное наслаждаясь минутой тишины. И, прежде чем тот опомнится, выплевывает недовольно:  - Экономь электричество. У нас его и так не много. Из-за резко захлопнутой двери вдогонку моментально прилетает истеричное:   - Я могу хотя бы раз в месяц послушать музыку в этом гребанном доме?   Денис ему ничего не ответил, влетая в ванную комнату. Вода у них только холодная, обогреватель включали раз в три дня, чтобы каждый мог помыться. Эта адская бандура потребляла столько, что их маленький электрогенератор и скромные запасы бензина не справлялись с такой нагрузкой. Но именно это ему и было нужно. Пять минут покоя и привести себя в порядок. Он оперся ладонями об края расколотой посередине раковины, уставившись на свое отражение в мутном от брызг зеркале. В ответ же на него смотрел кто-то неизвестный и далекий.  Кто-то жутко заебанный, скрививший губы раздражено, стоило только завидеть заспанное лицо Гена. Тот, не обращая на него внимания, поднимает стульчак, спускает свои нелепые ярко-зеленые бермуды и…   - У нас есть еще один туалет на первом этаже, - цедит Ден сквозь зубы, не сводя взгляда со своего хмурого лица. Ну вот, уже глаз начинает дёргаться…   - Мгм. Который засорился две недели назад, - шум воды заставляет сжать раковину сильнее, а младший брат, почёсывая живот выходит наружу.   - Мог бы и починить!   - Я чинил в прошлый раз, сейчас очередь Каса, - пожали плечами в отражении, закрывая за собой дверь.   Ден глубоко вздохнул, проводя ледяными ладонями по лицу. Спокойствие. Ему нужно чуточку спокойствия… Да, не стоит злиться. Он сейчас пойдет и напомнит об этом депрессивному подростку запертому в теле взрослого мужика. Спустится вниз, заварит себе кофе, что-нибудь на всех приготовит и уйдет в гараж до вечера. Да. Именно так он и сделает. Вяло улыбнувшись самому себе, Денис проходит мимо унитаза на автомате опуская ободок, выходит в коридор и пытается открыть дверь в комнату брата.  Дергает ручку несколько раз, слыша из-за двери наглое: - Отстань, я дрочу. - Кас, туалет на первом… - Починю. - Ты так говоришь уже вторую неделю. - Ну вот на третью может и починю. Отъебись, а? - Блять, я что, так много прошу? Хоть что-то можешь сделать для нас или мне и дальше все делать само… - дверь перед его носом резко распахнулась и постное лицо парня произнесло усталое:  - Ден. Реально отъебись. Ты не наши родители и их не заменишь .   Он смотрел на закрывшуюся комнату, из которой вновь заиграли те самые адские звуки, ощущая, как чешутся кулаки съездить этому мелкому засранцу по роже. Но вместо этого только ударил по той, разворачиваясь к лестнице. Конечно, он не их родители. Мама бы вырвала эту дверь с корнем и вымыла бы рот с мылом за маты. Было, такое уже проходили… Отец бы явно наглядным примером показал, что ухаживать за домом и семьей такая же необходимость, как и мыть голову хотя бы раз в два дня. Да, подобное тоже было… Ден невольно вспомнил этот мерзкий, металлический вкус воды из сливного бака. А он всего-то по-подростковой дурости обозвал мать в пьяном угаре.  То есть да. Он совсем на них не похож. Вон, старается находить какой-то общий язык, заботится об этом полудурке… Все-таки профилактическую затрещину ему выдаст, когда тот выйдет и своего домика.   Лестница противно скрипит под его ступнями и в голове пометкой остается – надо починить. Вот уже и гвозди торчат, не хватало чтобы кто-то из девчонок себе ногу распорол. Над головой с громким шорохом в очередной порыв ветра обвалилась черепица. Денис с глубоким спокойствием вскинул взгляд к потолку, примерно запоминая место их будущей протечки. Руки не доходят смотаться в строительный, а уже давно пора. Скоро кастрюль не хватит для ловли воды.  И он так же спокойно спускается вниз, слыша из кухни веселое щебетание.  - Она точно сработает?  - Точно сработает. Наверное…   - Так наверное или точно?  - Я еще никогда и никого не красила, так что… О, Ден! – Мира вскидывает на него лицо, предплечьем поправляя очки на своем носу. Руки ее были измазаны в белой краске, которой была покрыта вся голова Яны. Он даже замер на несколько секунд, не сразу ту узнав. Теперь копна волос была не ядерно-черной, а противно ржавой… - Ты-то мне и нужен был. Метнись кабанчиком в магазин, я тебе уже накидала список.   Сестра кивком головы указала на стол, за которым уже сидел поедающий свой завтрак Ген. Тот пустым взглядом пялился в окно и явно все еще ловил связь с окружающим миром, вяло жуя. Ден вытянул из кучи грязных ложек и тарелок листок, на которым кривым почерком были расписаны продукты, пара моющих средств, средства гигиены и…   - Синяя краска? – он вскинул вопросительно бровь, уставившись не на младшую, а прямиком на свою проблему, раздражающую его где-то в глубине до изжоги. И Яна на его взгляд только пожала плечами, широко улыбаясь.   - Ага. Всю жизнь хотела яркий цвет, сейчас могу себе это позволить, - девушка источала счастье за километр, заставляя его сморщить нос и прикрыть глаза.   Спокойно, Ден. Спокойно. Не надо нервничать. Сейчас он молчаливо сядет за стол, съест яичницу приготовленную его дорогой сестренкой… Естественно горелую, как же иначе-то. Повернется к Гену под заливистый смех Яны и тихо спросит:  - И как тебе?   - Я перестал ощущать вкус еще в первый раз, бро, - протянут ему в ответ все так же вяло.  И ради общей солидарности начнет есть это пересоленое месиво, вытаскивая кусочки скорлупы из рта. Кофе только дешевое и растворимое. Ближайший магазин уже давно пустует благодаря их набегам, так что соваться в рассадник гниения даже ради хорошего зерна он не станет. И так порой шальным ветром чует, насколько сильно там смердит. А до следующего, разоряемого ими супермаркета два часа езды на велосипеде.  - А где Ками? – с интересом спросил Денис, складывая пустую тарелку в гору грязной посуды. К сожалению, всеобщее свинство вытравить у него не вышло. Даже жаль, что Ген побыть срочником так и не успел. Может год службы и сделал бы из свиньи человека… - Он больше не находил зацепок?   - Неа. Сидит в подвале, слушает пластинки, рефлексирует… Говорит, что пока ничего такого не происходит, - отвечает ему, почему-то Яна, пока Мира старательно обматывает ее голову фольгой. В ответ же Денис просто выдыхает, кивая. Этому он уже не удивляется. Да и знать не хочет каким образом их недо-тетка смогла найти общий язык с молчаливым, бумажным человечком.   Но мысленно он уже давно принял тот факт, что после возвращения из мира Яны всем им стало… Легче. И вместе с тем невероятно пусто и до мурашек тоскливо.   У них такого еще не было. То есть… Они проебывались, да. Пару раз. Первый поход был слишком поздний и вынужденный: Дена в червоточину вносили силком. Сестра приуменьшила многое, ведь странно рассказывать старому другу, но совершенно чужому человеку о том, что они делали это намеренно. Чтобы хоть немного убавить свою боль. А может и прекратить ту и вовсе. Второй раз был из чистой, групповой вредности. Ведь правда оказалась именно такой, какой отец описывал ее на последней странице своего старого, потертого скетчбука. И они ведь просто хотели знать правду. Вот и все. Только вот та горчила на языке сильнее, чем все безумие вокруг. И вот уже и спать было не так страшно, а кошмары со временем перестают запоминаться.   Ведь нет ничего хуже правды, которую все боялись сказать вслух.   Денис прошел мимо девчонок, продолжающих о чем-то трещать на кухне, толкая дверь на улицу вперед. Еще одна его повседневность заключалась в том, что контролировать себя в нестабильном мире было еще сложнее, а яркое солнце стояло в зените порой так долго, что они давно перестали считать дни. - Алек как-то говорил, что такое может произойти, только если планета перестанет вращаться. Ну, что постепенно ядро начнет угасать и готовится к новому преображению? Там было что-то умное, но я запомнил только это, - рассказывал Ген, мягко улыбаясь. И Ден уже давно делал вид, что этой мягкости не замечает. И что не знает о том, что младший брат каждое их возвращение посещает его могилу, рассказывая каменной плите все их злоключения. Другу Гена повезло больше остальных. Тот умер незадолго до смерти их родителей.  И чувствительность, помогающая выслеживать Осколки, в этом мире стала его личной пыткой. Он затянул шарф на шее посильнее, натягивая рукава на перчатки. У него есть немного времени на пробежку, до того, как мотоциклетный шлем превратиться в парилку. После бега он обязательно несется в попыхах до ванной, ведь одежда спасала только от ожогов, но никогда не от адского пекла. И стоя под ледяным душем, Ден всегда мысленно себя подбадривал, что контрастный душ для здоровья полезен. И вообще, прям как в армии. А затем он шел в гараж, слыша, как из туалета на первом этаже звучали громкие визги Яны. Бойлер они планировали запускать только завтра.  В захламленной, железной коробке было не легче, но в разы тише. Здесь он мог хотя бы отчистить свои мысли, поднимая штангу над головой раз за разом. В углу где-то пылились гантели и боксерская груша, любовно подаренная мамой, когда старшие дети с любопытством заглядывались на спорт. Здесь же стояли десятки отцовских картин, прикрытые полотнами, чтобы их не видеть. Старые игрушки давно заросли мхом и плесенью в деревянных коробках, а некогда новенький Вольво уже давно не заводился.  Им некуда было уезжать и прятаться. Оставалось только терпеть и ждать, когда объявятся новые Осколки.  - Ден? – над его лицом выплыла Яна, капая мокрыми от воды волосами на кончик носа. – Можно я поеду с тобой?  - Я поеду, когда сядет солнце, - проворчал парень, отрывая штангу от груди. Дрожащие от перезагрузки руки не слушались, но девушка понятливо перехватила гриф, помогая поставить ту на место. Денис сел и хмуро обернулся, на что та только ухмыльнулась язвительно и пожала плечами.   - Я так-то тоже понемногу тренируюсь тут у вас. Гантели у тебя неплохие.   Ден фырчит и качает головой, поднимаясь на ноги, но Яна от него не отставала, все продолжая говорить и говорить:  - Солнце уже село. И я добавила в список еще кое-что, так что… - Хорошо. Поедем.   Он сдается. У него нет выбора, только поднять ворота, выгоняя на ухабистый асфальт велосипед. Да и сдастся будет лучшим выбором для них всех. Ведь назойливый и теперь ржавый психолог запланировала забраться в их головы.