История Одного Галстука

Видишь, как бывает Очень просто, очень сложно Люди привыкают В бочке мёда к ложке дёгтя У неё осталось всего две сигареты. Два акта удовольствия, о которых не стоит знать старостам и профессорам. Единственный побег от проблем. Единственная отдушина. Мэри глубоко вздохнула, стараясь расслабить мышцы и откинулась на неудобном стуле. «Эпохи Ренессанса» как уверял их Бинс. Его запах был повсюду. Запах обычного тела юноши без парфюма и прочих излишеств. Она даже не смогла бы описать каким был этот запах. Не было одного аромата, но он был ненавязчивым, оттого и опасным. Когда токсин не чувствуется, то шансов спастись от него нет. Мэри прикрыла глаза, не считая это верхом наглости. Ведь Макклаген, рассказывающий какого находится в пасти одной из Яксли, тоже не был примером приличного человека. Следующие часы должны пройти идеально. — Как идут дела? — с должной учтивостью спросила Сара, наспех поправляя выбившуюся русую прядь. Мэри криво усмехнулась и ответила кратко: — Паршиво. Вышло безразлично. Словно не её в который раз подозревали не пойми в чём и хотели списать со счетов трудами одного доброго волшебника с голубыми глазками. — Главное, что Директор Диппет на твоей стороне! А про остальные обвинения забудь. — нарочито громко заявила Уильямс, стараясь привлечь внимание гриффиндорцев. Вот только помогало это едва ли хорошо. С момента ранения Клары Томсон прошло полтора месяца и с тех самых пор Мэри среди гриффиндорцев не в почете. Если раньше её могли задирать и старались избегать, то в нынешнее время старались косвенно испортить жизнь и полностью изолировать от общения с факультетом. — Надолго ли? — спрашивая скорее саму себя, задала вопрос Мириам. Наконец настал редкий момент относительного спокойствия и намека на безмятежность, не считая передачи сплетен гриффиндорками своим подругам с факультета барсуков. — Проблема только в том, что она не приходит в себя? — обеспокоенно спросила Сара, уже зная ответ. — Да, её ранили темной магией, лекарства всё нет и нет. Чудо, что она вообще не отдала душу богу. Сара поежилась то ли от мрачности темы, то ли от упоминания бога. Этого слова она старалась избегать, как и остальных маггловских выражений и поговорок. — Слизнорт... Продолжать Уильямс не стала. Прекрасно видела, как у Белиал неестественно дернулась верхняя губа. — Не может закончить зелье. Видишь ли, не хватает «вдохновения». Каждый день для меня может стать последним свободным, а ему «вдохновения» не хватает. Пришлось прикусить губу, чтобы случайно не выдать более оскорбительную информацию о Мастере зелий. Всё же участие в «дружеских посиделках» с Реддлом влияли на Мэри, ведь теперь она могла знать куда больше о элите магического общества и обладала весьма компрометирующими, хоть и бесполезными сведениями. — Пришел ответ из Министерства? — после недолгого молчания подала голос Белиал. Взгляд её шелестел по неровностям длинного пергамента и выкрашенной в темный цвет парте. Чернильница до сих пор была не открыта и бесполезного лежала рядом, поблескивая стеклянной крышкой. — Да. — отстраненно ответила Сара, собирая мысли в кучу. Уже по нему можно было многое сказать, как и по острому недовольству, зарождающемуся в груди девушек. — Суда, разумеется, не будет, а всё произошедшее в «Алой комнате» для них невозможно и фальшиво. Даже письма тех мужчин, которые домогались девушек, ничего не решили, как и наши воспоминания. Мэри встрепенулась. — Письма? — Ох, ты не знаешь? — удивилась Сара. — Некоторые писали после собрания «Слизней» на утро нескольким девушкам, боясь подмочить свою репутацию. Не хотели, чтобы те жаловались на них. Мэри задумчиво кивнула и вспомнила. — Да, девочке с четвертого курса приходил «извинительный» букет, как она сама выразилась. Я тогда думала, что тот мужчина просто не хотел, чтобы его жена узнала об его похождениях. Уильямс покачала недовольно головой. Наверное, она уже отпустила надежду на правосудие и восстановление справедливости. — Даже та мерзавка пыталась повлиять на Слизнорта и защитить честь своих гриффиндорок. — выдохнула пуффендуйка. — Есть в ней, как показывает практика, что-то человечное. Мэри не знала почему Сара такого низкого мнения о Нэнси Лонгботтом. И спрашивать не хотела, как и лезть в чужие отношения. Но оскорбительные комментарий о старосте Гриффиндора всегда порождали уйму вопросов. «Нэнси ведь никогда не желала никому зла.» — удивлялась Мэри всякий раз, когда слышала что-то плохое о ней от Сары. Впрочем сама девушка избавила Мириам от неловкости и перевела разговор в совершенно другое русло. Абажурные лампы у длинной, синеватой доски согласно помигали. Принесены они были лично Бинсом. Начинались по-настоящему короткие дни. — Ещё раз спасибо тебе за тот урок Маггловедения. — чуть смущённо произнесла Сара, кажется воистину радуясь. — Ты меня просто спасла. Мэри кивнула, хоть мыслями была очень далеко. В тот момент ей было так спокойно, что становилось страшно. Это началось с тех самых пор. Когда появилась первая галлюцинация, а возможно и раньше. Тело сковывалось, мучалось и выло от напряжения, которое невозможно было скинуть. Сон, прогулка на свежем воздухе, гора зелий не помогали, лишь отвлекали на неопределенный период. Мышцы больше не были натянуты, как тетива, а мысли не причиняли вред, не ели заживо. Но почему? — Я очень хотела бы послушать её лекции. Она с такой любовью рассказывает о маглах, их культуре и… Мэри попыталась сжать руку в кулак. Это получилось не сразу и не во всю силу, как после крепкого сна. В тот же момент взгляд замер на руке с часами. Стрелка неумолима ставила факт. Время приема каждодневного зелья вышло. «Уже час назад.» — ошарашенно поняла Мириам. Где её галлюцинаций? Где чертова Хорнби с смердящий запахом? Где отец с его похабными шутками или её мать с отвратительными подробностями её половой жизни? Где все они, участники любимейшего шоу её мозга? А жизнь в это время текла своим косым чередом. Бинс был оскорблен, как и в любую другую пару, любого другого дня. Раскрасневшись, он продолжал вести занятие, униженный собственными студентами. Речь его была путаной и быстрой, а тело скованным, будто уже он отчитывался перед учителем. «Наверное, думает как пуще пожаловаться на нас Диппету или как будет сладка месть на экзаменах.» Эта мысль преследовала не только Мэри на его уроках. Возможно даже половину Хогвартса. Облегчение было странным. Оно ослепляло и дарила необычную, ни с чем не сравнимую радость. Чистую и сладкую, напоминающую сладкую вату, которую Белиал довелось попробовать всего раз в жизни. Облегчение накатило резко и, казалось бы, беспричинно. Казалось, что все месяцы ужаса давно покинуты, отринуты и отброшены. Всего лишь на минуту появилось сладкое забве ние, давно забытое из-за нахождения Реддла в её жизни. Веселые пчёлки по полю летя-я-ят. Веселые пчёлки на цветках жужжат. Собирают урожай, смотри, не зевай! Жало острое, как сталь, в этот май. Веселые пчёлки в танце кружат. Веселые пчёлки свою Королеву сторожат! Делают мёд, готовят на целый год. Не убьёт пчелок мороз.. В абсолютной тишине завывания волшебных заколок были особенно слышны. Розовые дряни и не пытались остановиться, решив, что это их последний шанс показать свой талант и наконец нашлась публика, которая смогла бы оценить их пение по достоинству. — Значит, сука, работаете вы исправно. — с нервной усмешкой сделала вывод Мириам. На внимание других студентов ей было плевать. Взволновать сумело лишь то, что по какой-то причине при Реддле свои концерты они исполняли, как и при совершенно безрадостных событиях. Как пытки и удар челюстью можно назвать чем-то светлым и беззаботным? И почему запели сейчас? Слова Бинса, надоедливые смешки одногруппников были успешно ею проигнорированы, особо остроумные — посланы. — Не за чем тебе рваться на пары. — реже обычного сказала Мэри. — Томсон замещает Профессор Н. Выходит у него конечно ужасно. Столько чуши про маглов я давно не слышала. Сара криво улыбнулась и пожала плечами, почему-то не найдясь чем ответить. Зачем ей вообще узнавать дополнительную информацию о маглах, если она магглорожденная? — Что за фамилия такая? Н? — с трудом оторвав обеспокоенный взгляд от смеющихся гриффиндорок, спросила Сара с дрожью в голосе. Бледная ручка поспешила поправить волосы. Мэри пожала плечами, не особо заинтересованная в теме. Но мозг услужливо подкидывал детали разговора с Профессором, которые переросли в тайну и обязательство никому никогда не раскрывать причастность Дэвида к её осведомленности. «Иначе умру.» — спокойно подумала Мириам с застывшим взглядом. Мысль не пугала, она не была болтливой дурой, чтобы так просто умереть. — Фамилия, как фамилия… У погибшего бывшего Аврора, вон, тоже… Только произнеся такую очевидную мысль, Мэри смогла поймать догадку. — Тоже фамилия состоит из одной буквы! «М.» — О чём ты? — недоуменно спросила Сара, чуть нахмурив светлые брови. Мэри возбуждённо раскинула руками и даже оторвалась от спинки стула, теперь сидя идеально ровно, смахивая на какого-то сыщика из детских книг. — А значит они связаны на совершенно ином уровне. Как я раньше об это не догадалась? Мириам хотела было встать и умчаться реализовывать свою догадку, найти ей подтверждение, но неожиданно властная рука схватила её за колено, не давая встать со стула. — Мэри, не сейчас. — прошипела Сара, указывая на настенные часы из красного дерева. «Из Китая» как уверял Бинс. Белиал оставалось лишь подчиниться и вновь принять привычную, ленивую позу. Когда теряешь все свои цели, то смысла в учебе не остаётся никакого. Министерство, его структура и законы были ей до тошноты противны, равно как и общество зельеваров. — Я не понимаю. — обратилась Мириам к Саре. — Как бордельные услуги могли появится здесь, в Хогвартсе? И почему на это просто закрыли глаза? Уильямс задумалась и почти сразу ответила: — Потому что права магглорожденных женщин ничего здесь не значат. Я даже удивилась, что из-за убийства Миртл Уоррен был такой переполох. Но, думаю, это скорее исключение. Дальше разговор не шёл и каждая была занята своим делом. Белиал больше не училась, как одержимая и удивлялась насколько просто и легко может проходить школьная жизнь. Все эссе, которые ей нужно было написать для студентов, она написала, использовав свои прошлые работы и даже была свободна в выходные. Наличие маленького, но постоянного заработка грело душу. Колокол прозвенел уж слишком радостно, извещая о конце пытки, которая для Бинса была «войной между подводным миром и магическим». — Добрых вам осенних выходных и счастливого Хэллоуина! Не забудьте прочитать о третьей битве с водными народцами на тысяча триста пятьдесят шестой странице, сорок восьмой главы! Это самая интересная! По старой привычке Мэри всё же записала рекомендации профессора пока студенты шумными кучками стали спешить покинуть кабинет и даже не собирались попрощаться с преподавателем. Коридоры полнились от освободившихся старшекурсников, возбужденно обсуждающих будущие выходные и планы на них. Мэри пробиралась сквозь компании друзей, стараясь их обогнать и покинуть тесный коридор с неприятными людьми. Даже самое незначительное касание нервировало её до какой-то абсурдной степени, а знакомые, которые узнавали её и хотели с ней поболтать, были смерены уничтожающим взглядом. Удивляться было нечему, Мириам всегда бежала от толпы. Но в тот миг в воздухе застыла странная опасность, от которой хотелось бежать со всех ног. Весь поток подростков располагался по всему этажу и лестнице и довольно сильно раздражал идущих по своим делам профессоров. У многих прошедшие пары были конечными и атмосфера расслабленности невольно передавалась каждому. А предвкушение праздников и вовсе веселила и ненадолго избавляла от рутинных проблем. До того как услышать ледяной голос мучителя Мириам сперва увидела тень, подобно смоле. — Хотела сбежать от меня? Не выйдет. Ну конечно, даже в самой гуще он её найдет и не откажет себе в удовольствии подойти. Мэри сдержалась, чтобы не закатить глаза, ведь Тому это не нравится, но и выдавливать из себя доброжелательную улыбку не стала. Пока слизеринец этого не требовал. Новообретенная лёгкость ушла без следа, а тело покрылась неприятными мурашками. Настроение было испорчено. — Куда пойдем? — вяло спросила Мириам. Сколько это безумие продолжается? И когда началось? Реддл крепко сжал руку девушки в области предплечья и стал протискиваться сквозь людей. Получалось у него превосходно, казалось, будто все сами по себе расходятся в стороны, позволяя ему пройти. Мэри пристально смотрела куда-то в шею Тома, пока тот вёл её за собой. Сегодня у него была довольно простая, но педантично-идеальная прическа без лака, но с привычным боковым пробором и лёгкой волной на передних волосах. Значит, им сегодня никуда не надо. Подтверждало это и более простая рубашка в клетку, ведь на более важные приёмы у парня была сорочка с рюшами, подходящая больше не свирепой сиротке, а капризному аристократу. Мириам было противно столько знать о нём и его привычках. Но это было необходимо, чтобы угадывать настроение, планы и не нарваться на злость и гнев Реддла. «У меня всё ещё нет против тебя никого оружия. И ты это знаешь.» Любая подруга, услышь от Белиал реальное положение вещей, посоветовала бы ей срочно обратиться к Диппету. Но Мэри слишком хорошо понимала, что за этим последует. Арест, суд и Азкабан. Её участие в тайных собраниях уже давно можно посчитать соучастием и поэтому выбраться из этой «ситуаций» сухой будет нельзя. Том этого не допустит. В груди всегда поднимался небольшой страх, когда ей предстояло остаться с Реддлом наедине. Всегда рождались сотни мыслей, что он хочет её убить, что она ему надоела или её существование стало чем-то бессмысленным. Вот и этот раз не отличался прочей оригинальностью. Мэри пыталась предугадать его настроение, которое всегда было обманчиво-спокойным. Почему-то она бы предпочла умереть, уже зная о грядущей опасности. Раз уж её невозможно будет избежать. Но как и всегда она столкнулась с непроницаемой стеной, непробиваемым барьером. — Твои попытки залезть ко мне в голову даже забавны. Его голос разлетелся по стенам старинного замка небольшим эхом. Мэри, вновь напряжённая, силилась его понять, найти в его словах подвох. Иначе было нельзя. — О чём ты? — стараясь сохранить непоколебимость, спросила Мириам. — Легилименция. Но твоя грязная кровь никогда не позволит тебе этого сделать. С некоторых пор маска учтивости и вежливости окончательно стала слетать с лица Тома при Мэри. Не то чтобы он раньше особенно старался, но теперь Белиал всё чаще видела его искренность. Со стороны они, наверное, смотрелись странно. Слизеринец ведёт гриффиндорку в Башню Когтеврана. «Кажется, я слышала анекдот с таким началом.» — Ты больше не будешь меня пытать? — вышло неловко и слишком вымученно. Белиал даже поморщилась. — А ты боишься? — позабавился Том. Отвечать на её вопрос он, разумеется, не планировал, но это не значило, что учтивое приглашение Мириам напугать её и вернуть в состояние раздрая, будет проигнорировано. Иногда эта девушка сама давала ему эту возможность. Кто он, чтобы отказать? Мэри следила за каждым микродвижением, боясь, что он вот-вот достанет палочку. — Я ведь не делаю ничего предосудительного в твою сторону. Поэтому заслуживаю… Тихий смешок Тома был способен заставить её молчать за секунду. И всегда звучал слишком громко. — Заслуживаешь? — не меняя тон, продолжил Реддл. — Мэри, ты слишком высокого мнения о себе. Не помочь это мнение опустить? Мириам промолчала. Это давалось всегда тяжело, появлялось ощущение, будто она каждый раз наступает на что-то важное в себе. Заброшенный коридор был неотапливаем. Прямо посреди него стоял ненужный хлам, покрытый паутиной и пылью. В основном это была мебель и сломанные вещи. Мэри даже жалела, что не могла себе позволить остановится и всё рассмотреть. Во многом из-за отсутствия факелов и плотно заколоченных окон. — Собрание будет совсем скоро, ты не забыла? — понизив голос, спросил Том. — Или, начав продавать свои писульки, утонула в заказах? Всё готово? Было хлестко, как при пощёчине. Но, порой, Мэри хотелось, чтобы Том всё же её бил, а не разговаривал с ней вот так. Иногда обжигающую боль было легче перенести, чем унижение. — Да, я же обещала. — собирая остатки достоинства, ответила Мириам. Проклятый свиток уже больше недели бесполезно таскался с ней по Хогвартсу. И это было достаточным поводом для переживаний, ведь если он попался бы кому-то в руки… Никто бы не сомневался, что Клару ранила именно она. Дату собрания ей разумеется никто из змей не говорил, но быть готовой к нему она была обязана. — Лестрейндж больше не будет. — сухо прорезал тишину слизеринец, открывая неказистую дверь и приглашая девушку войти. — Рука зажила? Мириам дергано кивнула, как при приступе, и прошмыгнула внутрь. Богатое убранство всегда сильно бросалось в глаза после заброшенного коридора. Мебель пусть и была потрёпанной, но явно выбралась из поместий аристократ. Своеобразный личный кабинет. — Ты так и не сказал, зачем тебе эта комната? — спросила Мириам. Мягкий диван с зелёной обивкой пах чем-то антикварным, но это даже шло этому месту. На нём было бы приятно выпить чай после холодной улицы и длинной прогулки. Пушку бы он очень понравился. — Здесь безопасно. — отойдя к небольшому, полупустом у шкафу нехотя ответил Реддл. Но голос его звучал не так остро, как мог. Мэри опустила глаза на мягкий ковёр, в центре которого остался след от сажи. Неужели дружки Реддла притащили всё это из своих домов, только ради «безопасности» своего хозяин. — Ты хотел о чём-то поговорить? — задала вопрос Белиал, усиленно ища повод покинуть своего обожаемого друга. Том, взяв что-то с собой, подошёл к небольшому островку с диванчиками и сел напротив. Теперь между ними было всего ничего. Какой-то жалкий кофейный столик. Положив на колени тонкую книгу из странной красноватой кожи, Реддл выдавил: — Нет. — Тогда, может, я пойду? — Сиди. — с небольшим нажимом предостерёг её слизеринец. В его руках мгновенно выросла палочка. Мэри разочарованно кивнула и откинулась на спинку дивана. Обычно они говорили, но даже это особо её не вдохновляло. Разговоры быстро надоели, а внимание Тома становилось навязчивым. Сейчас он придумал новую пытку для неё. Пытку молчанием. Иначе зачем он тащил её каждый день сюда Мириам объяснить не могла. Теперь все её планы оттягивались. А клубок, тесно связанный с Кларой Томсон и Томом Реддлом, запутывался всё сильнее. Перо с небольшим скрипом записывало все мысли Тома, даря им физическое воплощение и заточение в бумаге. Дневник при этом явно был новым и начинал Том записывать свои соображения недавно. Мэри невзначай начала разглядывать всю комнату. Возможно, если бы она не принадлежала Реддлу, то девушка возвращалась сюда охотнее и горячо полюбила бы её. Это был обычный кабинет, переделанный под нужды парня, занимающегося темной магией. Остро не хватало насмотренности Бинса, знающего, кажется, о всех существующих стилях и истории мебели и декора, но даже без него было заметно, что вещи между собой не сочетались. Свет, прорезавшийся из окон, казался фальшивым и слишком ярким, но осветить комнату почему-то полноценно не мог. — Что планируешь делать после Хогвартса? Мэри дернулась от неожиданности. Подняв взгляд от настенных часов к Тому, девушка выпалила единственное, что пришло в голову: — Выйду замуж. Звучало абсурдно при всей её нелюбви к общению с противоположным полом, но это лучше, чем пустое «я не знаю». У такого человека, как Мэри, должны быть четкие планы. — Я думал, ты выберешь работу в Министерстве, будешь строить карьеру, которая закончится подаванием кофе какому-нибудь Министру. — не прерываясь от письма, сказал Том. — Не после всего, что произошло с Оливией. — выдохнула Мириам. Смысла отпираться не было. Том поводил глазами по тексту, вспоминая о ком говорит девушка. — Ты сама пустила их по ложному следу и натравила на «бедную» девчонку. Мэри вздохнула. Какой раз они заводили этот разговор? — И мне всё равно мерзко работать в среде лицемерия и безразличия. Том сделал последнюю пометку в дневнике и громко захлопнул его. На обложке блеснула какая-то металлическая надпись. «Воландеморт» Даже жаль, что Мэри так и не смогла разглядеть её хорошенько и суметь прочесть. — Знаешь, даже хорошо, что у тебя нет никаких планов и мечт на эту жизнь. — завёл разговор Реддл, продолжая сжимать дневник. — Не будет больно от них отказываться. В кои-то веки он смотрел на Белиал в упор, с холодной уверенностью диктовал свои условия и прекрасно знал, что у Мэри нет ни единого шанса от них отвертеться. Он сильнее, хитрее и его статус не очернен вспышками агрессий, нелюдимостью и отрешённостью к проблемам других, хотя всего этого он вовсе не лишен, а возможно имеет в троекратном размере. — Ты не покинешь мою жизнь. — бесцветно произнесла Мириам, зарываясь тонкими пальцами в свои светлые волосы. Красный лак совсем сошел с ногтей, оставив небольшие крапинки, в качестве напоминания о более свободной жизни, когда девушка ещё не оставила надежды на светлое будущее. Воздух в комнате стал плотнее, а в действительность не было желания верить, хоть она и маячила перед глазами, обнажалась во всей своей уродливости. — Не покину. — спокойно ответил Том, соглашаясь. Как он могу так безразлично говорить о таких страшных вещах? Как она могла ему позволить их над ней совершать и смириться с этим? — Почему? — почти шепотом спросила Мэри, не желая знать ответ. Том вздохнул, в который раз подтверждая у себя в голове такую очевидную глупость Мириам, и медленно встал, лениво разомкнув шею, в два шага добрался до кофейного столика и точным пинком откинул его куда-то в сторону. Теперь их ничего не разделяло. Удар мебели о пол прозвучал отдаленно, как под гладью воды. В совершенно другом мире. Мэри не успела и моргнуть, как была зажата между ним и её любимым диваном. Пальцы Реддла с необычайной силой впились в верхнюю его часть, почти рвя обивку. — Ты так ничего и не поняла? Мэри, ты принадлежишь мне, по-другому быть и не могло. — прошипел ей прямо в лицо слизеринец, потянувшись первой рукой к её лицу. Глаза у Мириам были на мокром месте. Она ещё никогда так остро не ощущала свою беспомощность и отчаянье. Ей всегда казалось, что из любой ситуации она может выйти победителем, ведь так было всегда. Ничего не могло её убить и заставить остановится, сжаться и замолчать. Кроме Тома Реддла. Его холодная рука с странным кольцом нежно водила по её щеке какие-то завитушки. Он так издевался, как бы акцентирую внимание на её «беспричинном» страхе и «чрезмерной мягкости». — На твоём месте я бы постарался прижиться к новым условиям, подчиниться и наслаждаться моим вниманием, покровительством и снисхождением. — Снисхождением? — нашла в себе силы улыбнуться Мэри, не отрывая глаз от губ парня, запоминая движение его рта в таких роковых для неё словах. Том повторил её улыбку, снова натягивая маску. Но та не была умирающая, она была убийственная. — Разве кто-нибудь может похвастаться таким положением? Я даже закрыл глаза на твою поганую кровь. — И чем же я отличаюсь от других грязнокровок? — выплюнула Мириам. А ведь когда-то она обещала себе не произносить это позорное слово. Никогда. — Чем-то отличаешься, если даже я таких не встречал. — ответил парень, чуть приподняв голову и глядя на девушку сверху вниз. Справедливости ради, у него их явно было не много. Мириам сползла по дивану вниз и лишь ноги Реддла, прижимающие её колени, не дали ей окончательно упасть на пол. Подхватив прядку у лица девушки, Том внимательно её рассмотрел, кажется, даже, когда он записывал что-то в свой дневник, он выглядит менее серьезным. Лицо гриффиндорки поморщилось от секундной боли, но в сложившейся ситуации это скорее была облегчением. — Эта длина намного лучше, чем то уродство на пятом курсе. Руки Мэри сжались в кулаки, а тело начало потряхивать. В последний год жизни её мама носила такую же прическу. Как он смеет? — Поэтому не стригись больше. — шлёпнув Мэри по щеке, вкрадчиво заявил Том. Ласка была странная. Первым порывом было состричь всю длину, которая была, одним точным заклинанием. Но это было бы глупо и бесцельно. — Да. — выдавила из себя Мириам, поняв, что выглядела она уж слишком мрачно для положительного ответа. Парень резко отпрянул от дивана, будто Мэри за одно мгновение стала чумной и спокойно сел на другую его часть. Дрожащая девушка его раздражала, хотя именного этого эффекта он добивался. Недовольство крылось во всех движениях, не только во взгляде, таящим в себе сталь. Мэри обняла себя руками, чтобы унять глупую дрожь, периодически девушка посматривала в сторону Реддла. Когда же его мнение стало для неё так важно? Тишина была почти осязаемой и буквально умоляла заполнить хоть чем-нибудь себя. — А какие планы после учебы у тебя? — поинтересовалась Мириам. Том оторвался от чтения. Уже больше получаса он штудировал книгу по политике и стратегии. Маггловскую книгу. Обложка была дешёвой, а название почти стёрлось, но пожелтевшие страницы так же приятно шелестели и делали, что умели — учили. — Продолжу деятельность нашей организации. — сухо ответил Том, раздумывая, что можно рассказать Мириам. — Мне нужно больше сторонников. Аристократы хороши, но их мало. Белиал нахмурилась, ведь не совсем понимала ход мыслей слизеринца. — Мне нужно больше власти. Наверное, эта мысль предназначалась не Мэри, а была лишь каким-то внутренним выводом Тома. Его целью, которая была необходима. Неужели без власти он не смог бы прожить и дня? Мэри опустила руки на колени и отрешённо опустила глаза на подполенный ковёр. В голове закружились мысли с очищающими заклинаниями, которые в два счёта справились бы с такой напастью. Но девушка не сдвинулась с места, она застыла, подобно каменной статуе, и изредка моргала. Лишь дыхание, стук сердца и человеческое тепло выдавали в ней жизнь. Взгляд туманился, но Мириам было всё равно. Когда появляются проблемы, которые благополучно портят всю жизнь, перечёркивают её за миг, все остальные вещи кажутся сущими пустяками. — Ну, ходи. С трудом сфокусировав взгляд, гриффиндорка бегло оглядела комнату и своего мучителя. На миг она обманулась и подумала, что заснула, а затем вспомнила, как вяло покивала на какой-то вопрос Реддла. Он снова сидел перед ней и их снова отделял столик. На котором поблескивали шахматные фигуры, ждущие её хода. — Как говорит Малфой: дамам вперёд! По улыбке слизеринца Мэри быстро поняла, что он не верит в неё и эта игра, этот пустой разговор лишь насмешка, желание развлечься за счёт её страданий и унижения. «Действительно, наверное, очень скучно жить без чувств.» — пронеслось в голове Мириам, когда она указывала пешке нужное поле на доске. — К слову, Альбус Дамблдор очень интересовался деталями твоего дельца. — нарочито невинно начал плести свою паутину Том. Глаза его блестели, как у новорожденного оленёнка. А улыбка больше походила на детскую, уверяющую отца в своей непричастности к разбитой вазе. — Интересовался. — мрачно подтвердила Мэри. Нужно было выждать, позволить ему раскрыть свои карты. Вслед за конем, съедающим белую пешку, раздался вопрос: — Он не интересовался мной, например? Вы разговаривали? Глаза Мэри расширились от потрясающего её шока. Она не сумела сдержаться, но попыталась скрыть первую реакцию за маской неподдельного отвращения. Том ведь совсем не знал о разговоре с Альбусом летом после пыток. Но это с лёгкостью может стать ему известно, если Мириам выдаст себя. — Я даже вспоминать о нём не хочу. — фыркнула Мэри, чуть парадируя тон Сары, появляющийся стоило заговорить при ней о Слизнорте напрямую. — О тебе он совсем не говорил... Том кивнул, но его лицо было слишком нечитаемым в этот момент. Он внимательно следил за игрой, но особо напряжён не был, лишь забавлялся, когда Мириам делала парочку слабых ходов. — Почему спрашиваешь? — решилась спросить Мэри, уже начиная задыхаться от паранои. Нужно было отвлечь его любым способом. Попытки спрятать воспоминания, связанные с Дамблдором, не имели успеха, ведь Белиал начинала всё больше о них думать и самолично создавала замкнутый круг. Гробовое молчание служило ей ответом и довольно резковатый стук фигур, съедающих её. «Он овладел беспалочковой магией.» Мэри не могла позволить себе проиграть. Почему-то именно сейчас эта игра в шахматы стала для неё роковой и очень важной, словно они бились с Томом за её свободу и спокойную жизнь. Победа, пускай и такая пустяковая, тоже что-то бы значила. Это была возможность доказать, что Реддл не всесилен и всё ещё может проиграть. На следующих трёх ходах Мэри каким-то чудом смогла съесть три черные шахматные фигуры. Белиал заметила, что Том никогда особо не задумывается о защите, если чувствует слабость игрока. Наоборот, он вызывается нападать и ведёт агрессивную игру, стремясь морально уничтожить соперника. — Идёшь на вечеринку старост? — спросил Том, перед важным ходом Белиал. Фигура зависла в воздухе с громким хлопком опустилась на доску. Совсем не на то поле, которое было нужно. — Да, я обещала Прие. — отвлеклась Мэри и случайно подняла голову. Всматривали друг другу в глаза они довольно долго. Парень успел даже сделать ход. Том кивнул, вновь не объясняя причину своего поведения. А затем хладнокровно отрезал: — Ты проиграла. Шах и мат. Не только в игре. — Можешь идти. Тело девушки будто окаменело. Пришлось опереться на края дивана, чтобы встать и пройти пошатывающееся походкой в двери. В темном коридоре она медленно сползла по стене, обессиленная и пустая. Запрокинув голову, быстро откупорил в пузырек с зельем и выпила. Лишние проблемы ей не нужны. — Курить хочу. *** — Твою мать, Мэри! — громко выругалась соседка, возвратившись с вечерней прогулки с Макклагеном. Больше ошарашенно, чем возмущённо она оглядела царивший хаос в комнате. Газеты были раскиданы по всему полу и едва ли удостаивались секундного внимания обезумевшей девушки. Она что-то искала. — Что ты.. Мэри перебила, громко цокнув: — У тебя есть газеты за конец августа? От шока и неверия гриффиндорке хотелось истерично рассмеяться. О сумасбродных выходках Белиал на факультете знали все, но та обладала огромной оригинальностью и всегда выкидывала что-то нетипичное. — Я долго буду ждать ответа?! — с пылающей яростью спросила Мириам. Её плечи странно опустились, а поза скрючилась. Соседка испуганно отшатнулась и наконец поняла почему втайне от Белиал её прозвали «бешеной сукой». Частота сменяемости негативных настроений была излишне резкой. Кажется и сама Мэри этого пугалась. Её серые глаза испуганно опустились на пол и забегали по трудам журналистов. — Тебе к Миллеру. — ответила девушка с небольшой запинкой. — Он ведь у нас коллекционирует газеты. Мэри не откликалась, замерла на полу в куче газет с пустым взглядом. — Я нашла… — промычала девушка. Но вскоре от бессилия не осталось и следа, возбуждённая от какой-то догадки Мэри зачитала вслух: — Его зовут Эдвард. И вот же совпадение! У него фамилия состоит из одной лишь буквы. Какая неожиданность, Мистер П. Соседка медленно опустилась к Мэри. — Я не думала, что это применяется до сих пор. — озадаченно произнесла девушка. — До сих пор, что? — тут же оживилась Мэри. Девушка неопределенно повела правой рукой, указывая на газету с именем. — Чистокровные изгоняли из своего рода своих отпрысков и в назидание другим отсекали их фамилию, оставляя только первую букву. — объяснила та. — Потому что изгнанные как-то предали свой род и кровь? — спросила Мириам, сосредоточившись. Соседка помотала головой. — Нет, как-то опозорили или их нахождение стало для рода обузой. Например, если случайно стали сквибами, попали в Азкабан или были слабы магически и ментально. Мэри было тяжело осмыслить действительность. Целая группа людей подвергается гонениям и убийству. Все из них бывшие чистокровные волшебники, выигнаные из своих домов. «И это тесно связано с Реддлом.» Зарывшийся в газеты Пушок тихо выскользнул и помчался в другой кучке, выгнувшись дугой. Коготками он царапал по тонкому пергаменту, застывал на секунду и делал резкий прыжок. Неловкому молчанию не было дано продолжится. Соседка Мэри, потоптавшись на месте, молча покинула комнату. Наверное, решила дать Мириам время убраться. Прошептав какое-то заклинание уборки часто необходимое при занятиях с Хорнби, Мэри рухнула на кровать. Только тогда она поняла насколько устала, голову и мышцы сводило от приятной боли, давая знать, что Мэри жива и может раскрыть цепочку странностей. Свитки и газеты, будто ожив, собирались в ровные стопки, как верные солдаты, услышавшие приказ командира. Некоторые из них сбивались обезумевшим от счастья котом, заносившим лапу на всё, что проходило мимо него. Мириам устало пробормотала что-то нечленораздельное и уснула, так и не переодевшись. Ночь мягко убаюкивала и приглашала в свои объятия, накрывая тьмой, как одеялом, защищая от посторонних глаз. Она обещала сохранить покой. Даже Пушок громко прыгнувший на кровать не смог её разбудить, веселые соседки, громко смеющиеся, их топот и разговоры. Если раньше Белиал сильно раздражали их поздние приходы в общую спальню, то последний год она этого не замечала, слишком погрузилась в проблемы и сумасшествие жизни. Проспав всю ночь, Мэри как и прежде проснулось до будильника, который соседка не выключала даже на выходных. Кто-то заботливо укрыл её причудливым пледом, сделанным из разноцветных квадратиков ткани. «Не удивлюсь, если он проклят.» — первой мыслью девушки было после пробуждения. Окна зашторены не были и полосы света освещали комнату холодным октябрьским светом, как и полагалось по утрам. Уставший кот дышал девушке прямо на ухо и периодически странно дрожал, видя свои кошачьи сны. Его гладкая кожа со временем стала почти угольной, а тело приобрело грацию и гибкость. Порывшись в поредевших вещах, Мэри тихо стала натягивать свитер и юбку из грубоватой клетчатой ткани. Со стороны одежда казалось ученической, из какой-нибудь маггловской школы. Зеркало отражало сонную девушку, когда она подошла, повторяло все её движения, стояло тихим подражателем жизни. Расчесывая волосы, Мириам холодно рассматривала себя и находила всё больше сходств со своим отцом. Взгляд был так же строг, прям и тверд. Губы поджаты так же неодобрительно и недовольно. Даже круги под глазами служили напоминанием об их родстве, пряча материнские черты. «Возможно это даже к лучшему.» Возможно в этом нет ничего плохого и ей стоит оставить с концами попытки воскресить мать хотя бы на своём лице. Это ничего не даст. Уход девушки из комнаты сопроводился неприятным скрипом двери, но спящих не разбудил и не потревожил. Некоторое время её отдаляющиеся шаги ещё были слышны, но затем растаяли в безмятежной тишине. Замок спал и это было воистину прекрасной частью дня. Приведения слонялись по замку, прячась от недовольного Пивза, ненавидящего тишину, Эльфы начищали рыцарские латы, стирали пыль и паутину на картинах и зеркалах, мыли витражные окна, оставляя запах свежести от своей магии. На секунду Хогвартс переставал принадлежать студентам и профессорам, наполнялся другими жителями, которых обычно глаз не замечал. Белиал остановилась, чтобы рассмотреть спящих картин. В Вестибюле стояла целая стена с великими и не очень волшебниками, уходящая верх до самой крыши. От разнообразия храпов, кряхтения и посапывании закладывало уши, но именно это раскрывало всю чудокаватость этого места. Спуск в подземелье вовсе не прельщал, как и будущий поход в Башню Когтеврана, но игра стоила свеч и на эфимерное присутствует Реддла можно было бы закрыть глаза. Особенно, когда появлялось возможность отдохнуть от его каждодневного присутствия и провести время с более приятными людьми, чем Эйвери и Нотт. Хоть Малфой каждое собрание хвалил её цвет волос, вежливость на этом заканчивалась, уступая место презрению, жестокости и желанию её прихлопнуть, как букашку, коем она и была в глазах слизеринцев. Подземелье с концом октября стало малоприятным местом и подходило скорее земноводным. Но для Мириам это стало весьма удобными ходами до Кухни Хогвартса, откуда редкие студенты, знающие её местонахождение, брали перекусы. Гриффиндорке же об этом волшебном месте довелось узнать случайно от Оливии, которая болтала без умолку, боясь тишины и собственных мыслей. «Забавно, что я теперь такая же.» — усмехнулась Белиал. Смотрелось, наверное, странно. Через несколько поворотов наконец показалась большая картина с фруктами, за которой её ждал пирог с яблоками и корицей и бутылка тыквенного сока. «Пряное недоразумение» — подумала Мэри, выходя с небольшой корзинкой. Воображение дорисовывало Реддла за каждым поворотом, в каждом редком проходе. Тело каменело от одной лишь мысли о возможной встрече с парнем, образовывая в желудке страшную черную дыру из страха и ожидания. — Леди, вы можете оступиться. — холодно подметил Кровавый Барон. Мэри вздрогнула и, покрепче сжав ручку корзинки, перепрыгнула через ступеньку. Разочарование обманки можно было почувствовать кожей. Удар ноги о мрамор утонул в тишине, возвращаясь эхом. Мрачный призрак с достоинством принял благодарности девушки и исчез в стене, оставляя странное послевкусие от короткого разговора. Почему даже косвенное присутствие Тома рушит её жизнь? Огоньки от фонариков медленно затухали, будто свету не пристало существовать при упоминании слизеринца. На деле же время освещения прошло, которое контролировалось магически. Достаточно было зачаровать фонарь на определенное время. — Мэри, рада тебя видеть. — с грустной улыбкой произнесла Прия. Её голос в утренней тишине звучал непривычно громко и наигранно. — И я тебя. — понимающе кивнула Белиал. С подругой было что-то не так уже длительное время, но та отлично держалась и ещё горделивее задирала нос. Разговаривать о чем-то желания не было. Всё равно подходящих слов не находилось и они вышли бы пустыми, безжизненными. Но это никак девушек не смущало, они и сошлись на том, что помолчать друг с другом было приятнее продолжительного разговора, когда тишина особенно давила в одиночестве. — Куда пойдем? — задала риторический вопрос Мириам. Деви мрачно посмотрела на подругу. Волосы красиво обрамляли её лицо, а для холодной погоды такая яркая девушка совсем не шла. Но в подобных несоответствиях и была вся её прелесть. — Два варианта: моя комната и комната старосты Когтеврана. — смогла выдавить шутку девушка. Её тихий смешок разрезал на секунду небольшую скованность. — Я выбираю твою комнату. — с улыбкой ответила Мириам, чувствуя подвох. Всё же у Когтеврана старост было двое и с одним из них у Белиал пересекаться желания не было. Молчание было странным, каким-то неестественным и кричащим о себе. Словно затухающая свеча капала воском прямо на сердце. Белиал брела за Прией, которая периодически оглядывалась назад, чтобы проверить не отстала ли гриффиндорка. Кулаки её сжимались от бессилия, девушку что-то волновало, но та упорно молчала. Мэри два раза порывалась спросить, даже пыталась подобрать более приемлемые слова, чего никогда не делала. Но её подруга вряд ли оценила бы такие старания, уж слишком сильно они обнажали все слабости души, чего Деви не терпела. Негромкие шаги добавляли живости замку, напоминали о том, что даже после стольких веков он остаётся домом для многих, местом счастья, ошибок и любви. Решившись догнать когтевранку, Мириам успела крепко сжать её руку и поэтому шла с ней нога в ногу, боясь отпустить и потому потерять свою подругу. — Я буду рядом, обещаю. — хрипло выдавила Мириам, когда они с Деви естественным образом затормозили. Прия подняла на неё полные слез глаза. В один миг она стала такой хрупкой и беззащитной, но вовсе не жалкой, как считала Мэри о всех плачущих девушках. Прию что-то ранило, она вела себя подобно подстреленной птице. Изо всех сил желала спастись, но открытая рана отнимала так много. — Даже если я… — беззащитно прошептала девушка, но была терпеливо прижать к себе. — Если ты узнаешь, то будешь меня ненавидеть, как и другие… Закончить ей не дали. — Я всегда буду на твоей стороне, ты даже не представляешь, как много значишь для меня и я не готова терять тебя из-за каких-то норм и правил. Слова выходили из Мириам потоками, полные искренности, чувств и нежности. Она никогда никому их не говорила. — Ты всегда будешь моей подругой, даже если это глупое общество будет тебя презирать. Лицо Прии поморщилось, как от сильной боли, но единственное, что она могла делать это благодарно прижиматься к гриффиндорке и вдыхать тонкий шлейф её духов. Две холодные, покинутые девушки как и всегда смогли согреться наедине друг с другом. Огонь, тепло и свет появлялись из осколков боли и страха быть отринутым. — Спасибо, спасибо, спасибо. — шептала Деви, зарываясь в светлые волосы. До комнаты они дошли, держась за руки. Прия лихорадочно занималась каким-то пустыми вещами, грозясь разбить все хрупкие предметы вокруг себя. От привычной собранности не осталось и следа. Даже её волосы были распущены и придавали ей какой-то болезненный вид. Мэри спокойно следила за действиями Деви пока наливала тыквенный сок в стаканчики. Пирог с яблоками всё ещё был теплым и привлекал запахом корицы и румяного теста. — Нужно попросить испечь такой же, но с тыквой на вечеринку. — подала голос Мириам. Прия покивала, на секунду становясь педантичной старостой, и села на удобный диванчик, который чуть прогнулся под её весом. За окном было чистое недоразумение из арендованных сов и сычей, которые из-за неопытности и тяжести заказов врезались друг в друга или в окна. Мэри невольно забеспокоилась. А вдруг и та сова, приносящая письма Томсон, среди них? Рука неестественно быстро потянулась к волшебной палочке и зачаровала окно каким-то дурацким заклинанием. Так что совы даже если и врезались в окно, то мгновенно отпружинивались в сторону, не успев навредить себе. «О нем рассказывала Оливия.» — пронеслась мысль в голове Мириам. У неё оказывается столько в жизни было от этой девушки. Казалось бы одни мелочи, но ведь именно из них строится жизнь. А сейчас Хорнби мертва. Осталась лишь оболочка с пустым взглядом где-нибудь в палатах Мунго. Без памяти, мыслей и сознания, лишённая чувств, личности. Возможно это даже хуже, чем смертная казнь. Мэри было легче считать её закопанной в земле, покоящуюся и холодную. Но реальность била под дых и не позволяла обманывать себя, наказывало. Такое жалкое существование Хорнби будет волочить до естественной смерти, осуществив главный свой кошмар — стать обузой своей матери. По-настоящему стать. И это было виной Мэри. Она никогда не смогла бы себя за это простить и ей оставалось помнить об этом. — Меню будет довольно примитивным. — выразила своё недовольство Прия. — «Ох, Адриан хочет провести Хэллоуин более приближенный к обычным людям и поэтому нужно всё упростить, Прия.» Тонким и писклявым голоском спародировала Прия старосту Гриффиндора. Мэри подавились тыквенным соком от правдоподобности и смогла весело рассмеяться. Громко, даже раскатисто. — Кому вообще сдался этот Миллер? — холодно спросила она. За весь шестой курс они едва ли обменялись и дюжиной слов, хотя когда-то он старался сесть к ней поближе и докучал вопросами. — Нэнси и сдался. — разочарованно сказала Деви, опуская взгляд на кусочек пирога в руках. Мириам нахмурилась и спросила: — Вы поссорились? Её взгляд тоже пригвоздился к надкушенному кусочку, из которого стекал сладкий сок. Его карамельный цвет так напоминал волосы Лонгботтом. — Миллер не хочет, чтобы мы общались. Губы Деви проворно не дали соку стечь на руки, слизывая капли. — Это не причина. — серьёзнее некуда сказала Белиал. Тихий смешок подруги говорил сам за себя. — Для неё причина. Мириам покивала головой, она понятия не имела, что можно было бы сказать в такой ситуации. Давно перестала следить за жизнями других людей, если вообще когда-то следила. Но с Нэнси и Адрианом что-то происходило, возможно следовало с ними поговорить, ведь когда-то она всерьёз считала их достаточно хорошими знакомыми. Пирог приятно раскрывался с небольшой кислинкой в обилии сахара. Необычный вкус подкупал, но распровывать его не получалось из-за необычности. — Адриан неплохой человек. — наконец продолжила тему разговора Мэри. — Возможно он просто боится её потерять. Он всегда был нервным парнем, когда дело касалось близких людей. Сейчас девушка говорила со всей серьёзностью. Прию ответ лишь разозлил, она не хотела понимать Миллера и считаться с ним. Но нашла в себе силы промолчать. Свечи из синего воска дрогнули, как при ветре и неловко стояла на столе, как чужие. Слабый огонь подсвечивал бархатную скатерть, привезенную Прией из своей родины. Злость Деви была странной, ведь чем-то напоминала зависть. — Ты говорила, что тебе подарили карты… — будто невзначай начала говорить Белиал. В её поведении всё чаще начала прослеживаться несвойственная ей аккуратность. Не только с Реддлом, не только по его требованию, а почти добровольно и машинально. Прия оживилась, нотки огорчения стали сходить с лица, заменяясь на что-то заговорщицкое. Движения приобрели резвость, когтевранка выудила небольшую колоду темных карт. Лёгкие и движениями плотные листки в произвольном порядке были расставлены по столу. Тишина и горящие свечи гармонично придавали гаданию что-то таинственное. Окна одним движением палочки и коротким бормотанием зашторились и не пропускали солнечного света. «У Профессора Н. пора бы поучиться у Прии вести урок Прорицания должным образом и оставить попытки объяснить будущее логикой и «психологией».» Мысль промелькнула в голове, почти провоцируя гадкую ухмылку. Но лицо Мириам застыло в почти серьёзном выражении. Осталось лишь не смотреть в сторону старосты, чтобы лишний раз не рассмеяться. — Вопрос. — деловито отчеканила Деви. Черные волосы сейчас напоминали змей, шипящих и предостерегающих, а синие глаза сверкали, как самоцветы. — Что будет происходить со мной в будущем? — задала самый стандартный вопрос Мириам, вспоминая, что в самом последнем гадании ей выпало. Когтевранка раскрывала лежащие карты и недовольно поджимала губы, беря очередную карту и всматриваясь в её рисунок. — Что там? — полюбопытствовала Белиал, взбудораженная реакцией Деви. Староста указала на старинную первую карту с мрачным рисунком. — Остерегайся. Мэри встрепенулась, но девичья фантазия так и не подкидывала идеи и оставалось лишь догадываться о какой опасности говорили карты. — Чего, остерегаться? — уточнила девушка. Прия задумчиво оглядывала все выпавшие карты, раздумывая над их комбинацией. — Змея. Он может принимать любую форму, быть Василиском, Змеем-искусителем, неприметным ужом. В комнате резко стало жарко и появилось ощущение затхлости. Мэри пока не совсем понимала о чём идёт речь, ведь интерпретаций было довольно много. — Он и сейчас как питон обвивает всю тебя, душит, вон, тебе даже трудно дышать. Прия резко подняла стеклянные глаза на гриффиндорку, у которой сбилось дыхание и появилась испарина на лбу. — Прольётся кровь и на небе загорится череп с этой змеёй. Это будет сулить твой конец. Мэри сдержалась, чтобы не вскочить со своего места. Её глаза забегали по лицу Деви, но не находили понимания. Кажется, когтевранка действительно не понимала о чём шла речь. Лишь трактовала смелый язык карт. — А перед ним ты пройдешь все круги ада, познакомишься с болью всех сортов, если не прекратишь. Голос Деви срывался и резал слух, возможно потому что гадание было невероятно точным и обнажало правду, от которой Мэри хотелось сбежать. Свеча, близкая к Белиал и ранее горящая неистово и страстно, потухла и бледным дым тонкими нитями взлетел ввысь. — Не прекращу? — Мэри сама не заметила как сильно сжимала бархатную скатерть. Её интересовало лишь одно. — Не откажешься от черепа, из которого выползает змея. — серьёзно объяснила Деви, зная, что подруга прекрасно понимает о чём она. Светлые ресницы Мириам дрожали, как огонь свечи, а глаза были широко раскрыты, как у куклы. Ошибки быть не может, значит карты не врут. Ведь только недавно Том с фанатичным блеском в глазах на собрании раскрывал о метке, которой будет помечена их организация. «…а из него будет выползать хищная тварь, которую будет бояться весь свет!» Эти слова Мириам не даром запомнила особо хорошо, ведь следом за ними Реддл приказал ей воплотить его желания и найти необходимое темное заклинание, которое позволяло бы клеймить этим всё, что угодно. Сделать из этой метки своеобразную печать, обещание вечной службы. Именно о нём вчерашним днём спрашивал юноша, недовольный отсутствием прогресса за такой короткий срок. Девушка притихла, а затем шумно отпила тыквенный сок, смачивая горло. Стало лишь хуже. Свечи тухли одна за другой, отравленные смыслом выпавших карт. Но Прия уже поспешила в сторону окна, чтобы широко раздвинуть шторы и проветрить комнату. — А как же ты? — подала голос Мэри. Прия махнула рукой и ответила: — Я уже знаю, что там будет, ведь волнует меня лишь один вопрос. Небывалая грусть снова начала пробиваться в тоне, но девушка нашла в себе силы улыбнуться. Или горькая правда уже перестала так сильно её расстраивать. После того утра изменилось многое. Мэри будто проснулась от долгого сна и наконец начала всё понимать. Все её срывы, вся её злость и помутившееся сознание были спровоцированы Реддлом. Понимания каким образом это получилось не было, но всё вело к одному. Даже если карты врали и в гадании не было ничего правильного, то всё равно связь прослеживалась. Когда они долго не виделись, то Мириам по каким-то причинам становилось легче, будто она сбрасывала кандалы. Неужели ключ к спокойствию такой простой и одновременно такой сложный? — Передать Розье? — с сомнением спросил младший Блэк, держа в руке небольшой конверт. — Не вздумай открывать. — холодно произнесла Мириам, обнимая себя за плечи. Гриффиндоракий шарф, прикрывающий горло, грел слабо, но защищал от холодных ветров, желающих сорвать его с шеи. — Да что в этом Реддле такого особенного. — пробурчал Орион. — Вальбурга от него в полном восторге. Слизеринец кивнул ей и поправив квиддичную форму побрел к замку. Прощаться с грязнокровкой он не стал, но явно был смущён её вниманием. Холодные капли уже начали падать с неба, достигая макушки Мэри, ветер, подгоняющий тучи, подбросил сухие листья в круговорот танца. Дождик хлынул резко, подобно холодному душу по утрам, забарабанив по брусчатке во внутреннем дворике. Слизеринцы, возвращающиеся после тренировки, поспешили в замок и ускорили развязный шаг. Некоторые, когда обходили Белиал, оглядывались на неё полуудивленно. Возможно их поражало само нахождение девушки вне занятий, на улице, а возможно изнеженные аристократы удивлялись тому, что гриффиндорка не спешила в замок и не боялась холодного дождя. Капли стекали с шеи за шиворот и Мириам покрывалась неприятными мурашками, но заходить в тепло всё равно было нельзя. Её взгляд был прикован к иссохшему лесу. Всего месяц назад он манил своей красотой, яркими цветами листьев и казалось, что всегда был в ярком огне пожара осени. Сейчас от него остались лишь голые ветви. Будто адское пламя полностью поглотило его красоту, оставив сухое ничего. Затылок прожгло, как от электричества, вызывая больший табун мурашек. Капли дождя на секунду застыли в воздухе, когда девушка разворачивалась к замку. Само время прекратило в этот момент своё течение. В одном из окон стояла высокая фигура и не отводила жёсткого взгляда от гриффиндорки. Если бы взгляд был способен убивать, то она уже лежала бы с остановившимся сердцем. «Не доволен, знает, что я его избегаю.» Вода резко хлынула на лицо и одежду, заставляя ту неприятно липнуть к телу. Но Мэри почти не обращала на это внимания, лишь с лёгким прищуром смотрела на большое окно, таящее в себе, казалось бы, первобытное зло. Парень тоже не спешил двинуться, отойти от окна, лишь повыше приподнял подбородок, смотря на девушку с небывалой высоты. Губы были недовольно поджаты, словно слизеринец понял, что конкретно могла Мириам передать через Ориона Блэка. Его недовольство не было для Белиал чем-то новым, угодить парню было вообще довольно трудно. Руки Тома были спрятаны за спиной и вся его поза скорее была демонстрацией, а возможно и предупреждением, которое Мэри была вынуждена нарушить. Через силу она заставила себя отвернуться от окна и даже прикрыть глаза. Дышалось и жилось без компании Тома удивительно легко и терять эту свободу она была не намерена. Холодные капли неистово пронизывали всё её тело, но для Мириам это перестало быть проблемой. Впервые за столько месяцев она чувствовала себя живой, цельной и единой, что даже смерч и буря не смогли бы испортить ей день. В этот понедельник она пропустила все занятия, объеденные со Слизерином. Если утром и были некоторые сомнения по этому поводу, ведь доселе Мэри никогда не прогуливала, то они очень быстро развеялись об действительность. Уродливый червяк, евший её душу так много дней, исчез, будто его и не было. Колокол прозвенел, громко регулируя начало занятий и их конец. Кого-то его звон радовал, кого-то — нет, но неизменным было подчинение этому звону, добровольный отказ от своих нужд на короткий срок. Даже зловещая фигура, выглядывающая из окна, была вынуждена ретироваться. Вероятность того, что парень ушел, была высокой, но Мириам всё равно достала палочку. Капли стекали с рукавов мантии и неприятно скользили по коже. Одно нахождение в теплом и сухом замке сводило с ума. Казалось, что становилось всё холоднее и согреться самостоятельно не получилось. Белиал остановилась у одной из многочисленных картин и прошептала нужное заклинание. Вода, как при четкой команде, капля за каплей отлипала от одежды и кожи и мгновенно рассеивалась. Волосы после принудительной сушки чуть завились на концах, но неизменно отливали пшеничным цветом, а розовые заколки неизменно украшали их для других людей, являясь вечными и судьями, и палачами для души Белиал. Девушка аккуратно и в то же время излишне резко поправила манжеты. Она остановилась перед Фойе на втором этаже и не решалась зайти. С последнего занятия с Хорнби её нога не переступала порог этой залы. Остатки человечности ей этого не позволяли. Но это было сейчас даже необходимо. Ведь Реддл не мог знать об этом месте, а если и знал, то точно не предполагал застать «проклятую грязнокровку» именно там. Возможно так открыто избегать его было глупо, но Мэри была подобно зайцу, который пытался убежать от прозорливой лисы. Неистово, бешено и кошмарно. От этого бега сводило мышцы и перехватывало дыхание, но и лиса, ведь, не отстаёт и бредёт по следам, верно? Страх казался бессмысленным, особенно, когда столько было пройдено, столько пережито. Мэри глушила его водоворотом дел. Взяла огромный список желающих за небольшую сумму получить эссе на «Превосходно» и «Выше ожидаемого». Заурядные темы третьекурсников даже навевали лёгкий флёр ностальгии по пройденным темам и прожитым годам. Устроившись прямо на полу, Мэри писала странным и неказистым почерком. Когда мысль не шла, она проводила кончиком пера по лицу или внимательно разглядывала узорчатый ковёр, который был в зале единственным предметом, способным зацепить глаз. Какая-то часть девушки, которая давно должна была умереть, искренне возмущалась нежеланию студентов учиться и лично выполнять требования профессоров и «грызть» гранит магической науки, но в какой-то момент желание заработать стало перевешивать, а отсутствие выбора профессии угнетало. «Если бы не Реддл, я стала бы той, кем стала?» — задала самый страшный для себя вопрос Мэри, окончательно оторвавшись от темы гибридов в Травологии. Отпрянув от бумаг, гриффиндорка перекатилась на спину и, широко расставив руки, замерла в неестественной позе. Неживой взгляд застыл на куполообразной потолке с росписью, не подходящей стилю всего замка. Наверное, она бы поставила всю жизнь, чтобы добиться какого-нибудь поста в Министерстве. Возможно добилась бы уважения у парочки жалких чистокровных волшебников, получила бы медаль за честный труд на благо Магической Британий и умерла к сорока годам от остановки сердца и черного кофе, который просто ненавидела. И это жизнь? На этом всё? Неужели Том прав и её ожидала бы такая скучная и рабская жизнь? Мириам закрыла глаза, хотелось не видеть и не слышать собственные мысли, но от себя убежать было бы довольно трудно. Хотя всегда можно успеть прошептать «Аваду» и направить палочку с зелёным лучом прямо на себя. Достаточно лишь написать короткую записку, проститься с друзьями и в ледяной хватке до посинения пальцев сдать палочку, чтобы даже при испуге рука не дрогнула. «Пушок останется один.» — предостерёг её внутренний голос, так напоминающий голос отца. Наверное, на самый главный вопрос в своей жизни Мэри никогда не сможет ответить. Но это не значит, что это перестанет её мучить и истязать получше и интереснее самого Тома Реддла. Иногда сам человек для себя идеальный садист и мазохист в одном лице, его многоликость и делает его человеком. Даже маски, которые он носит каждый день не снимая, делают его целым театром, который умещается в одной душе размером с пылинку. Мириам усмехнулась и открыла глаза. Одно она знала точно: ему не победить. Медленно приподнявшись на локтях, Белиал отчётливо услышала небольшую ругань, которая раздавалась где-то у лестницы и доходила до Фойе эхом. — Прекрати за мной таскаться! Гойл этого не потерпит, слышишь меня? — непривычно яростно даже для себя прошипела девушка. Голос Мэри не узнала, но быстро поняла, что речь идёт о чём каком-то любовном треугольнике. — Я всё понимаю! Я не требую разорвать помолвку, пойми же. Парень был испуган и, наверное, тушевался от стыда. Его голос дребезжал, как стекло на сильном ветру. — Что?! Что, ты можешь требовать?! — истерично прокричала девушка, срываясь на плачь. Наступила короткая тишина, за которой последовало: — Разреши, хотя бы, писать тебе время от времени. Мэри непривычно усиленно прислушивалась к деталям разговора, уже примерно понимая личности спорящих. — Ты просто олух, понятно? — странно расстроенно прозвучала девушка. — О, у слизериневской Снежной королевы оказывается может дрожать голосок. — уязвленно отчеканил парень. Мириам аккуратно присела поудобнее, закатывая глаза. В груди поселилась тень обиды за девушку. — Знать тебя не желаю. — раздалось холодное, прежде чем все доносившиеся голоса исчезли. *** Мэри будто вырвалась от крепкого удушья. Мир не зацвел яркими красками, едва ли это было возможно в её жизни, но он перестал быть паршивый местом. Она больше не беспомощно брыкалась, а наконец нашла выход. Ей всего лишь нужно было избегать Реддла. Пропускать общие занятия, угадывать места, в которых он мог появиться, не встречаться с ним взглядом, растворяться в толпе при случайной встрече и игнорировать записки с угрозами и последними «предупреждениями». Было даже удивительно от того, как много времени оказывается она с ним проводила наедине. Казалось, у неё не было свободной секунды без его присутствия. В какой-то момент он завладел всем свободным временем. — В соседнем шкафу. — спокойно прорезала неловкую тишину Мириам. Соседки удивлённо переглянулись, но наконец нашли, что искали. Девушка цепко оглядела крылья из красивых голубиных перьев, покрытых темно-красным слоем краски на их концах. Небольшие брызги краски по-новому смогли раскрыть образ ангела, делая его падшим, нечистым и низшим. Мэри потратила на это свыше месяца, тщательно продумывая костюм и посвящая ему почти всё свободное время от учебы и Реддла. Хотя девушка никогда бы не призналась, что вечеринка старост значила для неё куда больше, чем она это показывала. Бережно она проверяла пальцами по белоснежному ряду перьев чуть больше привычной длины. На последнее собрание она не явилась и сомневаться не стоило, что именно этот шаг был до безумия дерзким. Грязнокровка поставила под сомнения священность обсуждений великих планов и решила, что они не будут главным приоритетом её жизни. «Гореть мне в извечном пламени.» — усмехнулась Мириам, внимательно разглядывая полы довольно простого платья. Белый цвет ткани не напоминал что-то ангельское, как было задумано ранее Белиал, а скорее навевал что-то больничное, стерильное, пропитанное спиртом и карательной психиатрией. Крой платья, его длина действительно смахивали на сорочку, которую обычно носили пациенты белых палат с мягкими стенами. После недолгих раздумий Мириам вылила остаток краски на широкие рукава и кистью произвольно размазала дальше по ткани. — А теперь выглядит, будто я кого-то убила. — рассмеялась Мэри. Стало некстати тихо. По какой-то причине именно в этот момент соседки замолчали и закончили свои сборы. Некоторые до сих пор ошарашенно реагировали на странности Мириам и её привычку озвучивать свои мысли вслух, другие же махнули рукой и продолжили прихорашиваться. Платье мягко легло на тело, чуть согревая замерзшую за это время кожу. Волна мурашек пробежала по спине, заставила вздрогнуть и обнять себя руками. Мириам пригладила и без того прямые волосы и довольно улыбнулась, замечая их длину. «Том был бы рад.» — подумала девушка и тотчас одернула себя. А вот и неприятный осадок от всех её попыток отдалиться. Всё её сознание, всё её естество этому противилось, требовало вернуться назад к ноге хозяина и никогда больше не покидать Тёмного Лорда. Эта рабская любовь, щенячая привязанность поселились в ней давно, росли и крепли со слезами и ненавистью к Реддлу и в самый последний момент заявили о себе, когда истории уже полагался свой конец. Умом Мэри понимала, что рядом с слизеринцев её ждала лишь смерть, а возможно и страдания перед ней, но странное и навязчивое желание вернуться портило всё. Было той самой ложкой дегтя в банке мёда. Крылья были небольшими и своей формой скорее напоминали крылья бабочки. Но именно они приковывали к себе взгляд и создавали ошибочное и мнительное мнение о свободе, лёгкости полета и невинности. Всего этого у Мириам не было. Девушка подошла к небольшой прикроватной тумбочке, забитой книгами и собственными заметками на всевозможных блокнотах и свитках. На первой же полке лежал небольшой деревянный сундук со сломанной крышкой. В нём скопилось довольной неплохой запас зелий, которые Мириам пила из-за своих галлюцинаций. Этикетки с ровным почерком и знакомым названием навевали лишь тоску, ящик хотелось закрыть и больше никогда в него не заглядывать, но Белиал терпеливо достала его и с лёгким сердцем отправилась в Больничное крыло. По пути она встречала студентов в всевозможных костюмах, со смелым гримом и эпатажными личностями. Все старались вести себя соответственно своему образу, но прорехи ребячливой личности предательски проступали сквозь фальшивые маски. Ведь не мог Темный волшебник, раздробивший свою душу, так заливисто смеяться и жаловаться на душную бороду. Видела Мэри слабо сквозь небольшую кружевную ткань, завязанной на глазах. Она всё ещё была недостаточно плотной, чтобы девушка стала искусственно слепой, но и этого было достаточно, чтобы видеть лишь очертания предметов и действительность перед собой. Замок был украшен тыквами, огненные оранжевые точки время от времени показывались и тут же исчезали. Мириам старалась не сбавлять шага и боялась упасть, поэтому шла инстинктивно и не полагалась на глаза. Чувство слабости ей не прельщала, но она не могла изменить тому образу, который придумала на первом курсе учебы. «Падший ангел, который сам отказался видеть.» Исполнить детскую мечту оказалось неожиданно приятно. Мэри испытывала смешанные эмоций, но даже эти крохи её радовали. Лучше чем сухое нечего, смешанное с терпких страхом и отчаянием. Тему Господа и библейские писания в магическом мире не уважали. Вера была чем-то дежурным, но не обязательным. Волшебники были в обиде на Бога, ведь он оставил их, пролил на них злость людей, позволил сжечь их на кострах. Сколько волшебников покинуло этот мир прежде чем было придумано заклинание, спасающее от огня? Батильда Бэгшот явно об этом умолчала. Сара Уильямс явно бы скривилась от образа ангела, как и большая часть замка. Мэри посмела тронуть то, что трогать было нельзя. — Почему сразу не Иисус?! Макклаген был взбешён и до колик в животе возмущен. Образ быка с красным лицом только подчеркивал его эмоциональность. — Я блондинка. — ядовито усмехнулась девушка. А ведь раньше она бы непременно набросилась на бедного парня, прокляла бы его и всю его семью и исцарапала лицо. Толпа неодобрительно зашепталась, не найдя четкого победителя в споре, хотя первенство Мириам была вынуждена признать. «Том бы… Пора перестать думать о нем десять раз на дню.» Шаг вновь стал твердым, а походка уверенной, больше не хотелось сутулиться и оглядываться по сторонам. И, хотя рука предательски тянулась к палочке, спрятанной в невидимом кармане платья, всё же кровь больше не стыла в жилах, в сердце не уходило в пятки. Какая-то свободная часть вновь заявила о себе и больше не хотела уходить. Окрылённая небывалой уверенностью Мириам ворвалась в Больничное крыло и даже успела громко поздороваться с Мадам Дюбуа. Француженка перевязывала пациентку и о чём-то тихо ей рассказывала. Мэри вытянула шею и подумала, что из-за кружева на глазах, зрение её подвело. Но образ не развеивался, а оставался таким же четким. Клара Томсон, довольно целая для человека, лежащего при смерти, с наглой усмешкой слушала целительницу и кивала вальяжно, с некой гордостью. Это поведение было ей не свойственно, в него верилось с трудом. Её волосы были коротко подстрижены и красиво подчеркивали острые скулы, которые появились от болезненной худобы. Но один лишь взгляд этой женщины развеивал все мысли о её слабости, присущей всем после затяжной болезни. Он был пламенным, уверенным и убийственным. А то, как она говорила, Мириам запомнит, пожалуй, навсегда. Нервная усмешка проступала на лице гриффиндорки с каждой секундой. Казалось, что она простоит так целую вечность и никто её не заметит. — Мириам? — полушокированно произнесла Мадам Дюбуа, съев букву «р». Девушка прошла в лазарет двумя точными шагами. Её взгляд с трудом, но приобрел холодные и металлические нотки, скованность и дрожь тоже начали спадать и были не видны людям вокруг. Клара сидела на кровати, с интересом разглядывая свою бывшую ученицу, цепко проходясь по её талии, волосам и одежде. Кожей она чувствовала ненависть, исходящую от гриффиндорки, гамму злости и терпкого отчаяния. Белиал не сняла кружевную маску с глаз, как этого ожидали другие, предпочтя остаться падшим ангелом, который больше не хотел смотреть на грехи этого мира и его людей. — Мадам Дюбуа, можно мне поговорить с профессором? Я первая в списке ожидания. — напомнила Мэри, скрестив руки на груди, будто что-то требуя. Клару это лишь позабавило. Она беззаботно откинулась на металлическую спинку кровати, ещё не зная, что её может ожидать. Настенная лампа рядом с её кроватью освещала всё неприятным желтым светом, но не распространялась на остальные кровати и видеть Мэри можно было лишь в потёмках. — Прямо сейчас? Профессор проснулась совсем недавно, не будет ли это несколько затруднительным для неё? Мэри уже хотела закатить глаза и нетерпеливо бросить: «Переживет». Но сдержала порыв и лишь испытующе посмотрела в сторону женщины. Той явно хотелось убить скуку, а глупая студентка и её бредни явно подходили для этого. Она согласно кивнула. Целительница вздохнула и слишком медленным шагом прошла к себе в кабинет, плотно захлопнув дверь. Раздалась тишина, подчёркивая, что они остались одни. Мириам достала палочку и незаметно прошептала слова заклинания. Всё же некоторые чары невербально ей всё ещё не давались. — Глушащее? Неплохо. — подала голос Клара. Этот маленький жест о многом ей сказал. Например, о том, что разговор будет настолько серьезным, что было бы крайне неприятно, если бы его услышали и это повлекло за собой большие неприятности. Мэри не ответила. Злость неприятными волнами хлынула по крови. Сколько дней она провела в страхе и ожидании этого дня? Чтобы сейчас эта женщина улыбалась ей в лицо? — Давай же, не тяни. — не меняя интонацию, произнесла Клара. От строгой и справедливой преподавательницы не осталось ни следа. Получается, и Белиал может сорвать с себя маску? — Не тянуть? Будет тебе. — почти рассмеялась девушка. Небрежно та скинула с рук на пустующую кровать деревянную коробку с зельями, совершенно не заботясь о их сохранности. Неожиданная смелость с её стороны Томсон даже удивил. Она не понимала почему Мириам молчит и выжидает, специально неспешно привлекает к себе внимание. Проверяет её реакцию? «Неужели не так проста?» — подумала женщина. Для этого ей даже пришлось посерьезнеть. — Ты убийца. Ветер со всей силы ударил по стеклу окна, наровясь открыть его и зайти в тепло. Оконные ставни с трудом выдержали его напор. Клара сперва подумала, что ей послышалось, но то, как стояла эта девушка, как горели её глаза и застыло в презрении лицо, говорили сами за себя. — Не неси чушь. — смогла сохранить самообладание Профессор Томсон. — Если это все, то уходи. Мириам дернулась, будто в попытке подчиниться, но лишь плечи, содрогающиеся от беззвучного смеха, выдавали её. Женщина напряглась. Чтобы так просто и открыто дерзить профессору, нужно иметь либо небывалое мужество, либо страшный козырь в рукаве. Прилежность девушки к Гриффиндору сводило к первому объяснению, не являясь комплиментом для ума. Всем было известно, что за хваленой смелостью львов обычно скрывалось тугодумие и странная агрессия к «чужим», не входящим в факультет. «Она просто злиться из-за проблем, которые у неё появились, вот и бросается обвинениями.» — успокоила себя Клара, даже удивляюсь тому, что так просто смогла поверить девчонке. — Ты должна была уехать в Америку, но на самом деле ты пропадала в Хогсмиде. Сперва. Верно? Слова резали тишину, как ножи, резали сознание Томсон. Она явно не ожидала, что сразу после пробуждения какая-то малолетка её раскусит. Кто она вообще такая? Ребенок, который слишком много на себя взял или её личный судья? — Ты написала Дамблдору, когда поймала Септемникуса. А ведь он бежал от тебя из самого Министерства. Но ты знала, как выкуривать людей, как убивать их, чтобы все остальные думали, что это самоубийство. В концу предложения голос Мириам сел, она ждала этого так долго. Ночами думала о том, что скажет этой страшной женщине, на что будет давить. А сейчас она звучала так просто и естественно, даже нельзя было сказать, что у неё трясутся поджилки от напряжения. — Даже длину веревки и виселицы рассчитала, какая умница. Глаза девушки маниакально заблестели, даже было жаль, что Томсон этого никогда бы не увидела. — Что тебе нужно? — спросила женщина, понимая, что откреститься не получится. Некстати она обратила внимание на странную одежду студентки. «Значит вот он, мой ангел, пришёл наказать меня.» На короткое время женщине показалось, что с белоснежных крыльев действительно капала кровь, пачкая пол. Редкий булькающий звук раздавался всякий раз, когда несуществующие капли падали вниз. Тишина развеивалась ритмично и постоянно, звук был непрекращающимся, сводящим с ума. — Прекрати! — вскрикнула Клара и попыталась вспомнить где её палочка. — Дюбуа! Скорее сюда! Лишь потом до неё дошло, что её голос таял в заглушаюшем заклинании. Оно съедало любой крик, оставляя её в клетке с падшим ангелом. Пусть кровь была большой иллюзией, но реакция тела и сознания была настоящей. — Не нравится чувствовать себя беспомощной? — невинно спросила Мэри. Томсон непреклонно отчеканила: — Что тебе нужно?! — Всего лишь полное объяснение. — спокойно ответила Мириам. — Почему ты убивала этих людей? Шерстяное одеяло начало неприятно покалывать кожу, щекоча и принуждая ответить. — Я могу донести на тебя за Темную магию. — сказала Профессор Томсон, хмурясь. — Не забудь и про себя добавить, особенно о причастности Дамблдора и вещи, которая вам понадобилась, чтобы убить Септемникуса. — парировала Мириам. Девчонка явно подготовилась или брала с кого-то пример. Старалась держаться прямо и казаться больше и страшнее. Томсон никогда бы не подумала, что возможно останется в смертельной опасности и даже не могла предположить, что какая-нибудь гриффиндорка припрёт её к стенке и потребует объяснений. Лучше всего было удовлетворить любопытство студентки и больше никогда о ней не вспоминать и дел не иметь, чем нарваться на неадекватную реакцию и прямую агрессию. — Ты же знаешь, что раньше я работала в Министерстве? — с тяжёлым вздохом спросила Клара. Мэри кивнула и опустилась на соседнюю кровать, готовясь к длительному рассказу. Перья всколыхнулись от искусственного ветра. Для Клары же они выглядели почти живыми. — Моё положение было очень невыгодным и я предложила проект, который очень полюбится чистокровным и подогреет их эго. Мириам нахмурилась. Она ожидала услышать что-то о жестокости и желании убивать. — Бессмертие и страшное могущество. Это значило не просто стать сверх-человеком, а его превзойти. И эта идея очень сильно понравилась Министру и аристократам, самые влиятельные волшебники нашей страны боролись за первенство получения вечной жизни. Догадка медленно, но верно появлялась в голове гриффиндорки и, что раньше было необъяснимым, резко приобрело краски и обрело смысл. — Эксперимент не удался? — уточнила девушка. Женщина покачала головой. — Проблема была даже не в нём, просто не любое магическое ядро могло выдержать напор Темной магии. Крестражи-то получились, просто волшебники потеряли магию и стали сквибами. — Крестражи. — пробормотала Мэри. Кажется она где-то это отдаленно слышала. — Предмет, в котором можно спрятать часть души. Пока она хранится в предмете, волшебник не может по-настоящему умереть. Белиал старалась не показывать свой ужас и не выдавать дрожь голоса. — Значит из-за этого их выгнали из домов и лишили фамилий. — пробормотала Мириам, сжав юбку белого платья. — Мы получили не сильных воинов и великих волшебников, а кучку злых, жестоких людей, потерявших свою личность и сошедших с ума. — кратко объяснила Томсон. Мурашки бежали по спине и рукам, а чужая тайна легла тяжёлым грузом на сердце. — Чтобы сделать крестраж, нужно убить человека? — задала самый главный вопрос Мэри. В её голове копилось столько вопросов, мыслей и предположений, которые убивались об этот вопрос, решали абсолютно всё. — Да, откуда ты знаешь? — недоуменно спросила волшебница, кутаясь в одеяло и наслаждаясь тем, что пытка кончилась. — Догадалась. — сухо ответила Мэри, нервно разжав кулаки. В голове вырос день, место и Профессор Н. Их разговор с самого начала ей показался странным, но мужчина явно очень хотел, чтобы Мэри догадалась о том, что стояло за убийствами. Полунамеками он навел её на мысль о личности убийцы. И хоть гриффиндорка была ему благодарна, но не понимала до конца к чему Профессору Н. раскрывать все карты. — Профессор Н. тоже причастен. — спокойно констатировала Мириам. Клара тихо, но излишне мрачно захохотала. Кажется неприязнь Дэвида была взаимной. — Он меня ненавидит, ведь у него даже крестраж не получилось создать, в самом начале ритуала он потерял магию, а затем и статус. Плечи Белиал опустились от тяжести тайны, которую ей придется нести до конца жизни. — Пойми же, они были опасны для общества, их было нужно устранить. Мэри не стала соглашаться или отрицать слова Профессора, лишь молча встала и вышла из Больничного крыла, унося с собой гораздо больше ясности и хаоса, чем принеся. Пусть всё сказанное Кларой Томсон останется на Кларе Томсон. *** Голоса и смех доходили до Белиал эхом. Мысленно она до сих пор осталась в Больничном крыле, пытаясь осмыслить всё то, что успела понять и запомнить. «У Тома есть крестражи.» Все разговоры о бессмертии, боггарт с собственным трупом, убийство Миртл и семьи Реддлов наводило на определенные мысли. Стены были укрыты фиолетовыми тканями, струящимися вниз. Неприятный запах сырости был скрыт запахом тыквы и пунша. На потоке застыли светящиеся точки, напоминающие звёзды. «У Тома есть крестражи.» Мысль не уходила и, заедая, раздувалась, становилась больше, важнее и страшнее. Что ей делать? Этого она хотела, узнать тайну змея? Но нужно быть идиоткой, чтобы подумать, что это может ей помочь. Если Реддл узнает о деталях разговора, то ей не жить. Изначально ей казалось, что ставка будет не такой большой. Реддл всего лишь пугающе похоже хотел жить и боялся смерти, как и остальные жертвы Томсон. Мэри стреляла в воздух, когда пыталась понять связаны ли они между собой, но кажется попала слишком точно, а жизнь этого не прощает. Старосты расположились по диванчикам и играли в какую-то унылую игру, изображая веселье или искренне веселясь. — Мэри! — шикнула Прия, когда подруга в третий раз проигнорировала вопрос Альфреда. Гриффиндорка лишь натянуто улыбнулась, рассматривая тыквенный пирог, на которого был пролит какой-то сок. Друг Прии донимал её всякий раз стоило им встретиться, что поменяется, если она не будет отвечать на его глупые вопросы? — Не знаю. — вяло отмахнулась Мэри с кислым выражением лица. До ушей доносилась мелодия о безответной любви и вечных страданиях, от которой тянуло поскорее опустошить желудок у ближайшего цветочного горшка. Нэнси и Адриан мило общались на соседнем диванчике и будто нарочно игнорировали попытки Прии заговорить с ними, всё для себя решив. Наверное, они договорились отпраздновать Хэллоуин все вместе до этого решения. Но чета Мерлина и Лесной Феи довольно сильно бросалась в глаза и наводило на мысль, что наряды старосты Гриффиндора подготовили сильно раньше начала их безумной любви. Нэнси то и дело поправляла своё короткое зеленоватое платье, а на глаза ей каждые две минуты падали листочки из цветочной тиары. Её спутнику же было жарко и он приспускал странную бороду, напоминающую паутину. Мантия напоминала одежду звёздочёта из детских сказок, с лиловым отливом ткани. Ещё в самом начале Деви не удержалась от едкого комментария и громко произнесла: — О, Миллер, это случаем не та мантия Дамблдора, которую он одевал на прошлой неделе? Голос был елейным и через чур сладким, словно когтевранка разговаривала с кошкой. Но на провокации Адриан не вёлся, пусть и встречал их довольно хмуро и неприветливо. На его лице каждый раз проскальзывала тень жалости и желание поскорее покинуть неприятное ему общество. Мэри понимала его полностью и резко разделяла его желание, хотя за весь вечер они обменялись едва ли парой слов. Вечеринка явно должна была проходить не так, но полузабытые обиды и старые ссоры всё время давали о себе знать. Фиолетовый отсвет от стен навевал что-то космическое и сказочное, будто издеваясь над настроением и затянувшимся молчанием между компанией. Но тишине, в которой был слышен стук сердец, не было дано звучать, резкий скрип двери и небольшой топот у порога моментально отрезвил. — Разве будет кто-то ещё? — неожиданно испуганно для себя спросила Мириам, натягиваясь как струна. — Конечно! Сейчас ведь вечеринка старост. Не придут только барсуки, не хотят отставать от факультета. В голове Мэри это известие отгремело набатом. В такую скорую встречу с ним верить не хотелось, особенно в совершенно нерасполагающей для этого обстановке. — Все вдохновлялись Биллией? — произнесла вместо приветствия староста Слизерина. Белиал присмотрела и увидела маленькие рожки на волосах вошедшей девушки и неестественно большие губы из-за красной помады. — Библией. — резко поправила ту Мэри. Слова сами вырвались из рта, но были смягчены приветливой улыбкой, а глаза ловко искали в пространстве главного гостя. — Да, ты права, мы с Томом выбрали парные костюмы. — хвастливо заявила та, чуть приподнимая подбородок. Даже было странно не видеть неприкрытую вражду, презрение и чистую злобу на лице у пришедшей Паркинсон. Как она могло удержать себя и не обозвать Мэри грязнокровкой? «Видимо кто-то с ней поговорил.» — подумала Мириам, опустив взгляд на грязноватый пол. Прямо перед его неровностью выросли лакированные ботинки, черные с блестящим бликом на заострённом конце. Сероватые брюки лишь подчеркивали их насыщенный цвет. Белиал уже знала кто перед ней. Казалось, что только он мог выглядеть настолько идеально, так сильно заботясь об аккуратности и красоте. Едва ли ему самому это было нужно и так было по душе. К щекам гриффиндорки прилила кровь, сердце застучало, отдаваясь эхом в ушах и ненадолго оглушая. Мириам поднялась с дивана, по привычке желая уйти. Но не успела сделать шаг, что-то сказать и даже просто вздохнуть, как резко что-то ударило по её телу и заставило сесть вновь. Смотря снизу вверх на демонические глаза, Мэри прошипела: — Дьявол. Послышался удивленное восклицание. — Верно, как ты догадалась? — спросила Паркинсон. Белиал с неприкрытой ненавистью оглядела идеально-подобранный костюм и крылья за спиной, обитые кожей и напоминающие крылья летучей мыши. — Том отказался надевать рожки. — указывая на волосы, пояснила Паркинсон. Прия, сощурив глаза, посмотрела сперва на Мириам, а затем на Тома. Что-то казалось ей странным, как и то предсказание на прошлых выходных. Подруга явно многое скрывало и когтевранка должна была относиться к этому с уважением. Но сердце всегда сжималась в неясной тревоге, когда Мириам затихала и нервно сжимала руки и челюсть. — Виола! Прекрасный наряд. — оживилась Нэнси с приходом опоздавших гостей. Вероятно, она надеялась, что вечер оживиться и приобретет праздничное настроение. Мэри невольно вспомнила, как Паркинсон на первом курсе вместе с ней разводили слухи о Нэнси и её погибшем брате. — А эффект мог быть совсем другим! Том хотел одеться подобно Каину, но когда увидел примерное изображение сдался и согласился на Дьявола. Виола несмело посмотрела на слизеринца и не решилась сесть без него. — Первый убийца. — выдохнула Белиал себе под нос. Альфред с улыбкой кивнул, уголки губ натянулись вместе с красной краской, имитирующей дорожки крови на выбеленной коже. — Обречённый на вечную жизнь. Его никто не мог убить. Мэри глупо похлопала глазами и сразу посмотрела в сторону Прии. Почему-то она чувствовала себя беспомощной и глупой. Мерзко улыбающийся Реддл не сводил с неё глаз с момента прихода на вечеринку. Нетерпеливо выжидал удобного момента, чтобы заговорить с ней и коснуться её. «У Тома есть крестражи.» Он настолько боялся смерти, что захотел стать тем, кого она никогда бы не коснулась, извратив наказание и сделав его силой, а не проклятием. Разве есть счастье в вечной жизни? В вечных страданиях, борьбе и непрекращающимся существовании в своей голове, со своим сознанием. Разве что, если нет способности жалеть, любить и уставать. Разве что, если лишена человеческая сущность. Эта паническая боязнь смерти была и у участников эксперимента, как и безумная любовь к себе, толкающая увековечить самого себя во времени. У них не получилось из-за неспособности их естества к нескончаемой жизни. Но Том Реддл не такой, он стремится избавиться от всего человеческого и впустить божественное. С медленным шагом, полным господства над ней, он подбирался все ближе и небрежно расположился на диване, совсем рядом, закинув руку на изголовье с видом полноправного хозяина. От подобной наглости Паркинсон впала в ступор, ведь ожидала, что её пара на эту вечеринку будет с ней постоянно и руку закидывать будет уже над её головой. — Что обсуждаете? — скомандовал Том, вальяжно рассматривая Мэри заново, оценивая её платье и крылья. — Ванную старост. — пропищал Альфред, радуясь человеку, которого считал своим другом. — Мириам никогда там не была, я предложил ей искупаться. Мы же знаем пароль. Том, не отрывая взгляда, закончил мысль старосты Когтеврана: — Напрасно, Мэри, тебе нужно попробовать. Там ведь замечательно, правда, Прия? С приходом гостей поднялся новый гомон обсуждений и даже смеха. Лёгкость Паркинсон в этот вечер поражала, хотя её взгляд предательски был недоволен и часто был обращен в сторону падшего ангела. — Не стоит. — напряжённо сказала Мэри, ища поддержки у Деви. Задняя часть шеи покрывалась мурашками от почти невесомого касания к нему одежды Тома. В нос ударил его особенный запах, заставляя щеки пылать. — Почему же? — недоуменно спросила когтевранка, кажется во всем поддерживая своего друга. — Развейся, тебе не помешает. Мириам неуверенно посмотрела в сторону Реддла, слегка повернув голову. Но созерцание его лица не помогло разгадывать секреты и ловкие ходы. Возможно никакого подвоха и не было? Возможно это и есть её шанс избавиться от парня и покинуть скучную вечеринку, которая с каждой минутой становилась для неё опасной? — Мэри, что думаешь насчёт… Вопрос снова утонул и не нашел ответа. Том заинтересованно следил за взаимоотношениями между Мириам и Альфредом, чувствуя заинтересованность девушкой у парня. — Молчать невежливо. — пожурил её Том. Незаметно он опустил руку с изголовья дивана за спину Мэри, вновь раздражая её невесомыми касаниями и пуская странный ток по её телу. Белиал остро захотелось выгнуть спину и дать Тому больше места для подобных шалостей. Впервые от его нахождения рядом появлялись приятные мурашки, которых хотелось получать всё больше и больше. — Мэри? — невинно позвал её Реддл, когда она в который раз не ответила. В ту же секунду он коснулся большим пальцем её поясницы, своеобразно гладя её. — Да? — на выдохе произнесла Белиал. Самой себе она напоминала кошку, ластящуюся к первой попавшейся руке. Только почему она так тяжело дышит? Реддл раздражающе дружелюбно улыбнулся и повторил: — Почему ты выбрала ангела? Раздалось небольшое молчание, все ожидали ответа. — Отвечу только если ты тоже объяснишь всем выбор костюма. — ловко вывернулась Мэри, стараясь не терять голову от простых касаний. Да и можно ли её винить, если прежде никто ее не касался, а все остальные взаимодействия были ограничены. Эта нежность была сладкой, будто рука врача перед нанесением укола и резкой боли, острой в своей неожиданности. — Я предложила Тому парные… — начала была Виола. Но была перебита Реддлом, который не сводил темных глаз от голубых глаз Белиал, скрытых от мира белым кружевом. Неужели ему так же как и Мэри интереснее всего на свете узнать причину такого выбора. — Он Повелитель Ада. — кратко объяснил Том. — Властвует над демонами, но ведь и ангелы, если того захотят, могут стать его последователями. Особенно падшие. Рукой он привычно потянулся к подбородку девушки, чтобы лучше всего можно было разглядеть её бледное лицо. Одернул себя он не сразу и явно был ошарашен тем, насколько он забылся. — Абсолютно все? — сама не ожидая от себя, спросила Мириам. То, как она это произнесла, было сказано в тон Реддлу, раньше её голос никогда не звучал таким заигрывающим тоном. — Ему будет достаточно и его падшего ангела. — продолжил Том. Его рука незаметно сжала правый бок девушки, всё также легко и не доставляя никакой боли. Причин трогать её у него не было, как и у Мэри терпеть его прикосновения, но оба были жадны до этих касаний, испытывая странное удовольствие с бушующей по венам крови. Они не виделись всего неделю и пусть сознание страдало от этой встречи, но глупые тела всё равно тянулись друг к другу, магнитились и получали новую дозу удовольствия. — Падший ангел очень долго помогал людям, спасал их жизни, облегчал и утешал. Но одно его доброе дело особенно сильно разозлило небеса и, отрезав ему крылья, его несправедливо обвинили и изгнали на земли людей. Но и они не были ему добры, он утратил свою созидательную силу и сам нуждался в помощи. С тех пор ангел отказывается смотреть на мир, коротая свой век в одиночестве. — рассказала Мириам, будто лично Тому. Его глаза горели от интереса и желания знать о ней всё. — И его забрал Дьявол в услужение. — закончила Мэри, переведя дыхание. Реддлу подобный конец явно пришелся по вкусу. — Сколько служил? Вечность? — прошептал парень у самого лица девушки. Мэри впервые усмехнулась при нём. Широко и одобрительно. — Так этого хочешь? Вопрос утонул в следующем и Реддл не успел ответить. — Эм, Мэри? — вклинился Альфред, чувствуя старинную неуютность наедине с девушкой своей мечты и лучшим другом. Том ведь знал о его чувствах и хоть Альфред не говорил кто именно ему нравится, но намекнул, что девушка будет с Гриффинора и придёт на вечеринку по Хэллоуину. Девушка едва не закатила глаза, но успокаивающее поглаживайте по ноге, выбило весь воздух из легких. Том сперва медленно спустился с бока девушки на правую ляшку, задев бедро. — Что? — спокойно спросила Мириам, смерив Альфреда взглядом. Когтевранец не открывал взгляда от руки Реддла, по-хозяйски покоящуюся на ноге девушки. Альфред открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но остановился. Пара выглядела недовольно и прерванно, между ними царила настоящая буря, перетекая в странную идиллию. — Мэри, а тебе не пора в Ванную старост? — холоднее обычного сказала Прия, внимательно следя за ситуацией с самого начала. Том сжался, будто в нежелании отпускать, но также быстро почему-то позволил девушке уйти. Это было на него не похоже. Вяло покивав, Мэри встала и расправила чуть смявшуюся юбку. Всё ещё не чувствуя правильность своих действий она поспешила за Прией Деви, радуясь хотя бы тому, что с Реддлом за этот вечер они виделись в последний раз. Ей не хотелось повторения галлюцинаций и кошмара, в который превращалась её жизнь. Ванная старост была совсем не такой, какой её Мириам представляла за шесть лет обучения. Находилась она на пятом этаже, но судя по радостному лицу когтеврнки проблем с теплой водой не было, а само нахождение там было весьма приятным событием. — Ого. — выдохнула Мэри, уже ощущая на себе предвкушение. В просторной комнате из белого мрамора был установлен огромный бассейн, который привлекал взгляд своим громоздким видом. Оглядев все золотые краны с поблескивающими самоцветами, Мириам заключила: — Это точно Ванная старост? Случаем не королей? — Тебе понравится. — спокойно ответила Прия. — Вернёшься потом на вечеринку? Мэри отрицательно покачала головой, мягко снимая перьевые крылья. Даже было жаль, что вечер оказался таким унылым и коротким. «И что нас с Томом прервали.» — со стоном признала Мэри. Прия довольно быстро настроила краны, из которых бурными струями потекла теплая вода. Видно, девушка довольно часто здесь бывала. Над водой поднималась белая пена с блестящими пузырьками, напоминающее пышное и невесомое облако. Камни загорелись таинственным синим светом, освещая всю ванную и приглашающе померкивая. Когда входная дверь закрылась за Деви, Мэри неуверенно стала стягивать с себя платье. Часом ранее она ни за что бы не ожидала, что Хэллоуин пройдёт соответствующим образом. Что в нём не будет веселья, сладостей и атмосферы мрачной чудаковатости. Раздевшись до гола, девушка мягко опустилась в бассейн по невидимым сначала ступенькам. Вода приятно приняла гостью и укрыла всё тело, согревая и расслабляя мышцы. Ванна оказалась даже глубже, чем казалась на первый взгляд, но всё равно была недостаточной, чтобы в ней свободно плавать. Пена липла к волосам, но Мириам это лишь позабавило. Поводив по воде рукой, она стала оглядывать помещение и пригвоздила взгляд к огромному фреске с богиней моря. Та сидела на большом валуне посреди будущего моря и царственно поправляла свои длинные волосы, смотря на ванную комнату своими хищными глазами. Всякий раз, когда она раскрывала рот был виден ряд острых, как бритва, зубов. А блестящий нагрудник из ракушек позвенивал лёгкой мелодией. Мириам откинулась на бортик и почти счастливо улыбнулась. Мраморный бортик приятно холодил кожу спины, а теплая вода быстро согревала. В больших окнах по бокам фрески было видно звёздное небо, которое особенно ярко горело в начале этой удивительной ночи. «В Гостиной, наверное, кавардак.» — подумала Мэри, закрывая глаза. Холодный свет луны подчеркивал мерцание самоцветов, отличающих синим. Под её лучами пузыри пены красиво поблескивали, а правая часть бассейна ярко освещалась. Мириам принялась отмывать красную краску с рук, которая успела к ним прилипнуть. Тонкие полосы красного расползались по воде, где-то красивая её в малиновый. Случайно на глаза Мэри бросились крылья, оставленные с стопкой одежды. В ту же минуту она вспомнила о Томе. Произошло это само собой, будто падший ангел не мог существовать один, без своего Повелителя. Слабый в аду, но не умолимый в своей жестокой сути и мести. По телу расползся странный жар, когда в мыслях возникли касания Реддла по её спине странно-нежные и невесомые, жадные и крепкие. Белиал до сих пор их ощущала на себе, словно парень и не отнимал руку, словно она продолжила сидеть в одной из заброшенных гостиных. «У него ведь есть рисунок Эйвери.» — некстати подумала Мэри. Зачем только она это подметила? Тщательно спрятанный клубок в потёмках её души начал медленно раскручиваться, отравляя всё естество Реддлом. Снова. Попытки не думать, не вспоминать и не встречаться были разрушены одним вечером, одним разговором, одним взглядом. Приятный запах щекотал нос. Он был мягким и ненавязчивым, ещё сильнее расслабляя. Неожиданно для самой себя Мириам была вынуждена признать, что вовсе не презирает Реддла. Чем больше они проводят времени вместе, тем проще она относится к ужасным вещам, которых раньше считала неприемлемыми. Она может его не любить, быть не согласной и тихо желать его смерти, но не презирать, не кривить в омерзении губы и находить его внешность хищной, змееподобной. В коридоре прозвучал странный звук, который почти не дошел до Ванны Старост и поплывшего сознания Мэри. Головой гриффиндорка слишком хорошо понимала, что от Реддла стоит держаться подальше, что она честно и делала целую неделю, но всё самое темное и извращённое в её душе требовало продолжения, нового разговора, новых унижений и новой опасности, которая всегда леденила душу, как в первый раз. Познакомившись с Томом поближе вся жизнь стала казаться серой и скучной, больше ничего не могло развлечь и вызвать тот же рой эмоций. «Неужели он ощущает то же самое?» Белиал сидела спиной к двери и внимательно рассматривала кончики созвездий, которых удавалось разглядеть из окон. Небольшой ветерок, как при движении привлек её внимание. Гриффинорка оглянулась с лицом полного спокойствия назад проверить не распахнулась ли дверь. За её спиной стоял Том Реддл с странно-горящими глазами, которые на секунду загорелись красным огнём. Подобное уже случалось. Юноша всегда подбирал самый неподходящий момент, чтобы выбить почву из под ног, в прямом и переносном смысле. Мириам попыталась состроить самое невинное лицо, используя любимый прием слизеринца, и уже отсчитывала секунды до наказания. Медленно он осел перед бортиком и опустил руки на голову девушки, поглаживая её большим пальцем. — Что ты от меня скрываешь? — спокойно и четко задал вопрос слизеринец. Белиал попыталась сохранить крохи спокойствия. Возможно его приход будет недолгим, ведь вечер далеко не закончен и его могут начать искать. Но с другой стороны кто догадается проверить Ванную Старост? — Том… Через маску спокойствия на лице парня стала появляться ярость. Мэри покрылась мурашками даже в теплой воде. Одно слово с лёгкостью смогло вывести парня из себя, ударяя по самолюбию и напоминая о маггловском происхождении. С ужасом ей оставалось смотреть, как парень меняется. — Сколько раз я говорил тебе не использовать это имя?! Голос Реддла сорвался, а рука, прежде гладившая, вцепилась в волосы и больно сжала. Палочка Мэри была забыта в одежде на противоположном конце бассейна. Теперь карать будут уже её. Очень странно знать об этом заранее, невыносимо ждать начала, испытывая страшное сопротивление тела и рвущейся мозг, требующий незамедлительного побега. Надавив на голову, Том легко и резко погрузил её в воду, моча при этом рукава костюма. Из лёгких девушки вышел весь воздух разом, а перед принудительным погружением она не успела вдохнуть. Вода была теплой и показушно- невинной подобно слизеринцу. Пена успела зайти глаза, жгя их. Сперва Мириам даже не поняла, что произошло, лишь испытывала давление на затылок и вновь ощущала на себе властные руки Реддла. За что он её наказывает? Воздуха стало чертовски не хватать, как оказалась девушка и в половину не была такой выносливой, как ей казалось, а нахождение под водой всё больше-больше поднимало панику и увеличивало пульс сердца. Сознание начало туманиться от нехватки кислорода, в голова тяжелеть. Остальная часть тела, безвольно бьющая руками по бортикам бассейна, ощущалась так легко, будто ничего не весила. С каждой секундой сопротивляться воде казалось всё бессмысленнее и бессмысленнее. Что-то тянуло вниз, ко дну и если бы не рука над поверхностью, Мириам обязательно упала бы на мраморный пол бассейна. Один четким рывком Том достал её из воды. На секунду ему показалось, что девушка мертва. Дьявол уже хотел откинуть тело в отвращении, но жадное и хриплое дыхание остановило его. — За… за что. — на выдохе спросила девушка, чувствуя, что её сердце скоро разорвется от бешеного стука. — Не догадываешься? — как всегда холодно спросил Том. От парня, который не мог насытится ей, не осталось и следа. Мириам с трудом пыталась сфокусировать притупившееся зрение. Идей не было, но была довольно паршивая догадка. Если Реддл прочёл её мысли о деталях разговора с Кларой и Альбусом ей пиздец. По телу пробежали разряды от ужаса и желания сбежать. Девушка нашла в себе силы, чтобы прокачать головой, выигрывая время. Почему-то ей казалось, что пытка закончилась и она даже успела расслабиться. Но жестокий парень не собирался давать ей пощады. Намотав потемневшие волосы от влаги на кулак и подтащив Мэри ближе к краю, вновь без предупреждения опустил её лицо в воду. Инстинктивно и обессиленно от первой пытки Белиал вновь жадно вдохнула кислород ртом, только уже под водой. Капля за каплей жидкость естественно проникла в горло, а затем и в лёгкие девушки, оглушая и шокируя. С каждой секундой становились всё невыносимее жить. Белиал оставалось лишь выпучить глаза и ждать. Смотреть на узоры на дне бассейна, на пучки света под водой, медленно убивающую её. Вдруг Реддл её оставит? Решит, что её конец пришёл и пользы в Мэри больше нет. Остатки воздуха выходили из открытого рта девушки небольшими пузырьками, когда она закричала от отчаянья. И только в этот момент милостивая рука кивнула её наверх. — Ну? — холодно спросил Том. Влажные волосы отели к щекам, а Мириам с страшным кашлем, будто пыталась избавиться от лёгких. — Я не хотела. — пропищала девушка. На наготу теперь ей было плевать. — Значит, хочешь по-плохому. — жёстко отрезал Том. С каждым погружением легче не становилось, как сперва подумала Белиал. Лёгкие горели, а шальная мысль вздохнуть несуществующий воздух была всё крепче и крепче. И этому животному желанию было невозможно объяснить, что это смертельно и фатально, оно больше не могло ждать, даря огромную тяжесть и боль голове. Когда девушка была на последнем издыхании слизеринец изменил тактику, эта ему наскучила. Цепко Том схватил её за левую ногу и с небольшим всплеском воды скинул всю остальную часть обмякшего тела гриффиндорки в ванную. Выпрямившись, он стал холодно смотреть на беспокойную воду и считать секунды. Белиал же задыхалась не только от воды, но и от паники. В теле была необычайная слабость, словно из неё высосали всю жизнь и теперь настал черёд смерти владеть ей. Её уродливые руки тянулись к ней всё ближе, когда она опускалась на самое дно. С каждой секундой она погружалась всё глубже, медленно и плавно, в особом и последнем танце. Под гладью воды было удивительно спокойно. Безумие неистовствовало вместе с отчаяньем лишь в её голове, дробя кости и истязая тело. А вода была тихой, спокойной и безмятежной. «Не самый худший вариант.» — подумала Мириам, когда сил бороться не осталось. Дно было холодным и также устлано мрамором с всевозможными изображениями сирен. Лёжа на нём, у Мэри исчезли любые мысли, ведь думать стало больно. Вода заходила в нос и в щели рта, но это перестало быть чем-то ужасным и стало привычным. Так много вещей перестают быть ужасными, когда люди к ним привыкают… — Дочь. Мэри повернула мутный взгляд куда-то в бок. Рядом лежала её мать нечетким образом. — Останешься тут — вновь останешься с отцом. Вставай сейчас же! Удивительно, свет из ванны так красиво отражается на воде и виден даже на самом дне. Как свет в конце туннеля. Том изящным движением чуть отодвинул влажную ткань рукава от стареньких часов. Делал он это только когда оставался один. Оставалась всего секунда и он бы её достал из воды с помощью призывающих чар, но этому было невозможно случиться. С глубоким всплеском и жёстким падением на мраморный пол у бортика ванны Мэри спасла себя сама. В первые секунды ей показалось, что она оглохла, но, чуть придя в себя, девушка вновь пыталась найти в себе силы и крохи магии, чтобы сбежать от своего главного Дьявола. Но, к сожалению, у ангела были отрублены крылья и он не смог взлететь. — А ты ещё можешь меня удивить. — долетело до ушей девушки. А затем донеслись вальяжные шаги в её сторону. Носком ботинка её перевернули, как тряпичную куклу. Удивительно, какой-то жалкий час назад ей было приятно от его прикосновений. Реддл вновь сел перед ней на корточки, цепким взглядом разглядывая её голое тело. — Посмотри мне в глаза. — скомандовал он. Глаза Мэри заслезились. Ей нельзя было смотреть ему в глаза, ведь иначе он бы всё понял, всё узнал. — Мэри, если не хочешь, чтобы это всё повторилось, тебе лучше подчиниться. И он ей даёт совет. Мир, должно быть окончательно сошел с ума. Белиал долго упрямиться не стала. Она повернула голову в сторону слизеринца и заглянула в его темные глаза, впуская в своё сознание. Неожиданно в её голове созрел дерзкий план. Пожертвовать меньшим, ради большего. Укрыть важное самым унизительным воспоминанием. «Кажется, я где-то об этом читала.» — подумала Мэри, стараясь не озвучивать слишком громко свои мысли. — Ты посмела что-то скрывать от меня, избегать меня и плести что-то против меня. Надеюсь, сегодняшний вечер многое тебе показал и многому тебя научил. — сказал Реддл перед тем как проникнуть в её голову острой иглой. Он рыскал в ней, как зверь, ищущий добычу. Рассматривал альбом её жизни, стараясь найти ближайшие воспоминания. Что-то подозрительное, тесно связанное с ним. Очевидно, он правильно понял некоторые поступки Мэри и сделал вывод, что оружие против него готово. Поэтому нужно было узнать о нём и избавиться от него, уничтожить на корню. Даже если этим оружием была сама Мэри. Том громко усмехнулся, когда увидел истерику Мириам после убийства Миртл Уоррен и вновь принялся искать, как сыщик с крупной лупой. Он не был мягок, но он был быстр и поэтому очень скоро достиг воспоминаний с Кларой, её сегодняшнего разговора с Мириам. Девушка, ныне лежавшая неподвижно, копила остатки сил и вновь в самый последний момент смогла их использовать. Вместо разговора с Кларой успели проскочить другое воспоминание. Том заинтересованно остановился возле него и заглянул. Маленькая девочка лежала на кровати, обнимая медведя. Светлые волосы были не причесаны и торчали в разные стороны. А ведь раньше её мать каждый вечер и утро приходилась по ним расчёской. Девочка старалась сказать что-то, но на рту будто стоял какой-то замок, сквозь который просачивался странный звук, похожий на лопотание. Но когда стали слышимы проклятые шаги на лестнице, малышка что есть силы зажмурилась и сжала маленькие ручки в кулачки. Отец любил смотреть, как она спит. По утру после него всегда оставалась неприятная лужа, но девочка всегда боялась засыпать при нём и лишь делала вид пока тот не уходил. Это был единственный шанс не гневать его, после похорон жены он ходил сам не свой. Чердачная комната вечно не отапливалась, поэтому девочка посильнее укуталась в одеяла и считала минуты до прихода отца. Кажется, он вновь был не в духе и вновь ругался на лестницы. — Проклятый дом! Если бы… если бы всё можно было изменить! Никогда бы не взял в жены эту… эту… С грохотом он ворвался в комнату дочери. Расфокусированным взглядом он нашел её кровать и, пошатываясь, подошёл ближе. Одним движением он сдёрнул одеяло с девочки. Она же с ужасом поняла, что забыла повернуться спиной к отцу, а это значило… Что ей придется ещё сильнее жмуриться, чтобы не видеть, что делает отец. Алекс грубо приспустил верхнюю часть сорочки и уже хотел было отойти, чтобы расстегнуть штаны, как в идеальной тишине раздался громкий чих. Девочка не смогла его сдержать, а в комнате стоял такой сильный мартовский холод, что по телу всякий раз, когда его обнажали, бежали мурашки. — Дрянь, ты время видела?! Ты почему не спишь? — разозлился отец. Девочка же подумала, что основная причина его ярости была в другом. — Ты нарвалась, Мэри! Слышишь меня? Сейчас получишь. Грубая рука с мозолями оказались на шее дочки, сжимая её, словно в попытке сломать. Вторая безуспешно пыталась расстегнуть проклятые штаны, которые волею судьбы в тот вечер не поддавались. Девочка сразу поняла, что её отец хочет сделать с ней что-то страшное ей в назидание, но тогда она так и не могла понять что именно. Хотя тело не врало, противилось и само по себе пытались скинуть навалившегося мужчину. Страх был подобен спичке, сумевшей поджечь целый лес. Именно он тогда пробудил в ней что-то, не заставил замереть, не подсказал убегать. Руки отца сами начали отлипать от шеи, а всё его громадное и злое тело стало подниматься наверх, словно оно ничего не весило и было пушинкой. Когда он достиг потолка, мужчина упал камнем вниз прямо на досчатый пол, разбив себе голову. Том плотоядно улыбнулся. — Так вот значит, что ты от меня скрывала.