А он мне тоже дрочить будет?

Ло откидываеися на спинку протёртого дивана, отдаваясь разливающемуся по телу расслаблению. Разум затуманен, перед глазами все плывёт, а на лице мужчины, подобно трещине, распознается улыбка. Трафальгару хорошо, он чувствует, как его организм отдаётся чувству эйфории. Хирург чувствует, как по его члену скользить чья-то рука. Горячая, словно пламя, ладонь крепко обхватила его ствол, а большой палец массировал головку. Где-то на подкорке сознания Ло раздаётся мысль о том, что надо убрать чужую руку со своего члена, разрубить нахала на куски и выкинуть в океан на съедение морским королям. Но Трафальгар не делает этого, выгибаясь с спине, когда рука опускается на его яйца, грубо, но с чувством массируя их, и низко стонет, сжимая чужой член в своей руке, вызывая не менее бурную реакцию рядом с собой. Тут, в слабо соображающий мозг мужчины приходит осознание. Он ведь тоже кому-то мастурбирует. Осознание слегка раздражает и Трафальгар на пробу сжимает чужой орган в своей, думая, что это ему кажется, но нет. Член, который Ло держит в своей руке толстый и средней длины и хирург усмехается от мысли, что это единственное целостное заключение, которое он сделал за последние пять минут. Даже кокс, рассыпанный на столике неровными дорожками не может помочь хирургу отключить свой мозг просто плыть по течению, толкаеясь членом в горячее кольцо чужой, такой не знакомой, но близкой ладони. Трафальгар смеётся в голос, откидывая голову назад так, что кадык начинает выпирать. В его мозг, поглощенный чувством эйфории и вседозволенности пришла мысль о том, что раз уж он так профессионально подмечает детали даже в таком состоянии, то он мог бы провести операцию в таком находясь под действием кокаина. Пираты слишком не переборчивы, чтобы возмущаться из-за того, что у хирурга расширенный зрачки, его дыхание учащенно и он, скорее всего, дрочит себе свободной рукой во время операции. От мысли о стимуляции своего члена на раненого грязного пирата, обдолбанным мозг Ло реагирует волной дрожи, которая пробегает по всему телу мужчины, словно его окатили холодной водой. Худые бедра хирурга подбрасывает и он бурно кончает в чужую руку, крепко сжимая посторонний орган своей ладонью. Рядом раздаётся мужской стон, голос не такой низкий как, у Трафальгара, но и не женский. Хирург делает пару уверенный движений рукой, давит большим пальцем на головку, чувствует чужую дрожь и сперму на своей ладони. Мужчина морщится, вытирая руку о чужие шорты и, выпрямившись на диване, смотрит на низкий столик с остатками кокаина. Не долго думая (не думая вообще), Ло наклоняется и формирует ровные дорожки из остатков порошка. Его узкие джинсы спущены до лодыжек, а теперь уже вялый член о даёт прохладной, на что хирург не обращает внимания, ровно также, как и на парня рядом с ним, который откинулся на спину дивана, приходя в себя после оргазма. Трафальгар лишь мельком замечает чёрные, как смоль, волосы, слегка вьющиеся, острую линию скул, красные бусы и какие-то татуировки на плече. Сейчас это не имело значения, да врядли что-нибудь изменилось потом. Хирург тянется к карману на упавших джинсах и достаёт деньги, перевязанные резинкой, а затем кидает их своему временному барыге и возвращается к дорожке кокса. Парень позади него заливисто смеётся, пересчитывать деньги, а Ло снюхивает остатки порошка и резко выпрямляется, жмуря глаза от крышесносных ощущений. Парень, сидевший рядом с ним, встаёт с дивана и натягивает свои шорты обратно. Трафальгар сразу подметил, что барыга не обременяет себя ноской нижнего белья, впрочем, как и сам хирург. Барыга наклоняется, чтобы подобрать свою шляпу, и Ло видит его лицо, вытянутое, с ярко выраженным скулами, мешками под глазами и рассыпью веснушек. Парень поднимает на него взгляд своих карих глаз, тёмных настолько, что радужка сливая со зрачком, а потом улыбается и надевает на голову хирурга его пятнистую шапку, которую заботливо подобрал с пола вместе со своей шляпой, а потом говорит что-то про деньги и, развернувшись, покидает помещение. Трафальгар видит татуировку на его спине и смеётся в голос, когда дверь за барыгой закрывается. Так вот как Белоус воспитывает своих сыновей. *** Крики, выстрелы и бойня. Весь мир замер в наблюдении за развернувшейся войной в Маринфорде. Ло тоже замер. Казнь Портаса Д. Эйса – единственного сына короля пиратов. Ло думает, что "единственный" это громко сказано. Ну не мог король пиратов быть однолюбом. Хирург усмехается мысли о том, что сын самого Роджера поставлял ему кокаин и лично дрочил. "Интересно, – думает Ло, – а правительство знает об этой части его биографии. Если да, то у меня могут быть проблемы". Впрочем, сейчас это практически не имело значения. На глазах Трафальгара происходил переломный момент в истории человечества. Война, окончание которой станет символом новой эпохи, а хирург думает о том, как красиво кулак Акайну пробивает грудь Эйса, не оставляя шанса на реабилитацию. Ло думает о том, что будь он на поле боя, то смог бы спасти Портаса, за лишние пару грамм. Но Трафальгар не на поле боя и Эйса он не спасает. Эйса вообще никто не спал. Эйс умер, а вслед за ним и Белоус. Правительство победило. Трафальгар не думает о том, что хорошо, а что плохо. Сейчас он лишь кричит Багги о том, чтобы тот нес раненого Луфии к нему на сумбарину и готовится к операции. Смотрит на парнишу, находящегося без сознания и улыбается чеширским котом. Нет. Дрочить он не будет, Луффи был слишком сложным случаем, чтобы отвлекаться на рукоблудство. Да и это будет неуважением по отношению к Эйсу, который доставил ему такой качественный кокс, запасы которого до сих пор хранится в каюте мужчины. Трафальгар натягивает перчатки и приступает к операции, улыбаясь мысли о том, что снова в его руках находится человек, который перевернёт мир с ног на голову. А вот будет ли он дрочить хирургу, это уже другой вопрос.