Учитель Лань

Получать нагоняй Цзян Чэну было не привыкать — не с таким братом, как Вэй Ин. Но никогда прежде ему не было настолько стыдно. Стоя на коленях перед Лань Цижэнем, Цзян Чэн мечтал о порке Цзыдянем, только бы не слышать полный разочарования холодный голос учителя, который до этого если и не хвалил его напрямую, то, по крайней мере, не делал замечаний. А сейчас… Если матушка узнает… Он был готов сделать что угодно, принять любое наказание, только бы это до нее не дошло. Не то чтобы она удивится, но… — Молодой господин Цзян, — Лань Цижэнь закончил свою суровую отповедь и выдохнул, — несмотря на произошедшее, я рад, что вам знакомо понятие чести, что несет на себе всякий Глава Ордена или его наследник. Я не буду сообщать обо всем Госпоже Юй, но при одном условии. «Да! Все что угодно!» удалось прикусить только в последнюю секунду. А вот полный надежды взгляд спрятать не удалось. Заметив его реакцию, Лань Цижэнь удовлетворенно кивнул. — Я снимаю вас с общих занятий и расселяю. С этого дня вами будет заниматься Лань Сичэнь, я поговорил с ним, и он готов потесниться. Уверен, что вы не будете мешать друг другу. Отныне он будет заниматься с вами индивидуально, как с будущим Главой. Я убедился, что вы достаточно усвоили те базовые знания, что должен знать любой заклинатель, но вы наследник, будущий Глава. Судя по письмам вашей матушки, Глава Цзян успел дать вам лишь общее понимание, но этого мало. Сам Сичэнь тоже все еще учится, и в этом вы присоединитесь к нему. Те науки, изучить которые вы еще не успели, он будет преподавать вам для вашей обоюдной пользы: вы узнаете новое, а он повторит то, что учил когда-то. Также с сегодняшнего дня вы поступаете в полное его распоряжение. До конца обучения вы станете его тенью, и в конце года я сам приму экзамен у вас обоих. Да, его я тоже буду оценивать по тому, как этот экзамен пройдете вы. А теперь ваше наказание: вы не будете искать встречи ни с Вэй Усянем, ни с младшим Не. По истечении этой луны, в случае, если вы выполните его успешно, оно будет отменено, возможно, с оговорками. Вам все ясно? Оглушенный, Цзян Чэн смог только кивнуть. Быть тенью Лань Сичэня, стать его личным учеником — что может быть неясно? — Хорошо, — Лань Цижэнь довольно погладил бородку. — В таком случае, идите и собирайте вещи. Лань Сичэнь заберет вас через час. — Да, Учитель Лань. Спасибо, — Цзян Чэн поднялся, кланяясь практически до земли. Он еще не мог до конца осознать, что именно на него свалилось, но за одно то, что матушка ничего не узнает, а у него будет шанс научиться быть не просто заклинателем, а наследником у того, кто был примером всем и всегда, стоило быть благодарным. Да, ни ночные посиделки, ни вылазки, ни шалости ему не светят, но тогда и за действия Вэй Ина он больше не будет в ответе. Выйдя из домика под яркие солнечные лучи, Цзян Чэн выдохнул и зажмурился. Недавний стыд все еще жег кислотой внутри, но уже не так сильно. На самом деле, он мог все это остановить. Знал же, что задумал Вэй Ин, но снова не смог отказать. В результате «невинной» шалости «улучшить немного вкус, никто и не заметит» половина Ордена осталась без обеда, ибо специи, что Вэй Ин, пробравшийся тайно в трапезную до начала обеда, щедро сыпанул в тарелки, для непривыкших к такому гусуланьцев оказались невыносимы. Вэй Ин же ничуть не жалел о содеянном, даже был готов понести наказание за это, приготовил целую речь, но к Лань Цижэню вызвали одного Цзян Чэна и то не сразу. Цзян Чэн поджал губы и покачал головой. И в самом деле, Вэй Ин дурак, но с чего он, Цзян Чэн, решил, что это не коснется его, раз специи сыпал не он? Он знал. И даже если не мог помешать Вэй Ину, то мог хотя бы предупредить остальных, до того, как первая ложка оказалась во рту ни в чем не повинных адептов. Так что да, он виноват. И свое наказание должен отработать. Но как же стыдно… * …Вэй Ин весь извелся. Шалость удалась, и первые полчаса он хохотал, как умалишенный, вспоминая красные лица тех, кому не посчастливилось первыми попробовать его «улучшение» пресной кухни Облачных Глубин. Ради такого не было жаль даже спины, и он был готов подставиться под удары. К чему он не был готов, так это к тому, что его едва удостоят взглядом, и к Лань Цижэню отправится только Цзян Чэн. Который, на минуточку, не прикасался и пальцем к чужим тарелкам. Сначала Вэй Ин караулил Цзян Чэна у крыльца Лань Цижэня, делая вид, что очень занят. А потом в конце дорожки мелькнул знакомый силуэт, Вэй Ин вспомнил, что Лань Чжань был в числе тех, кто познакомился с юньмэнской кухней, и тут же бросился за ним: уж очень хотелось узнать его реакцию. Увлекшись попытками вывести его на что-то, кроме гневного взгляда, о Цзян Чэне Вэй Ин вспомнил только через час. Но даже Лань Цижэнь не стал бы настолько задерживать Цзян Чэна, так что вместо его кабинета Вэй Ин направился прямо к дому, что занимали они втроем. Распахнул дверь с громким… — Цзян Чэн, что сказал тебе… …и осекся. Вещей Цзян Чэна не было. Одежды, книг, ученических принадлежностей, шкатулки, даже кровать была заправлена так, как заправляли ее в Гусу, а не в Юньмэне, что значит, что постельное белье уже успели поменять. — Цзян Чэн? — сердце укололо страхом. Что могло случиться? Если все это из-за той проделки, то Вэй Ин сам признался, Цзян Чэн не имеет к этому никакого отношения. Так куда делся Цзян Чэн?! И даже записки не оставил. Проскулив что-то невнятное и крутанувшись на месте в поисках хоть каких-то зацепок, Вэй Ин топнул ногой и вылетел из домика, в очередной раз позабыв про правила. Лань Цижэня он нашел у библиотеки. Тот с благостным видом поглаживал бороду и слушал стоявшего рядом Лань Сичэня. Сжигаемый нетерпением, Вэй Ин разве что не заплясал на месте. Подходить сейчас с вопросом было бы невежливо, а правила приличия, вопреки всеобщему мнению, он хорошо знал. Другой вопрос — что он их игнорировал большей частью. Его нетерпение заметил Лань Сичэнь. Окинул странным взглядом, коснулся локтя Лань Цижэня, привлекая его внимание, и, дождавшись короткого кивка, ушел, оставив дядю одного. Вэй Ин тут же оказался с ним рядом. — Учитель Лань, — отдав четко выверенный, но торопливый поклон, Вэй Ин вскинул взгляд на Лань Цижэня и невольно поежился. Он не боялся ни крика, ни критики, но от откровенно равнодушного взгляда Лань Цижэня пробрало даже его. Словно Вэй Ин перестал существовать в пространстве. — В комнате нет вещей Цзян Чэна. Могу я узнать, где он? — Молодой господин Цзян отбывает свое наказание, — неожиданно любезно отозвался Лань Цижэнь, а Вэй Ин похолодел. — До конца обучения он будет жить с Лань Сичэнем и обучаться у него. И ему запрещено общаться с кем-либо еще. Вэй Ин сглотнул. — Наказание? Но за что? Все, что произошло — произошло по моей вине! И наказан должен быть я! — Он наследник Ордена. И как наследник, он отвечает за все поступки учеников и даже адептов, что находятся на территории Облачных Глубин. — Но… — Если он не в состоянии справиться с названым братом, то не сможет справиться и с Орденом, — ставшим ледяным голосом резко прервал его Лань Цижэнь. — Как наследник, он лицо своего Ордена. Пусть не его рука сыпала всю гадость в тарелки, но он знал о том, что ты замышляешь. Но не остановил тебя, и не предупредил. За это он наказан. Его бездействие и неспособность призвать к порядку одного только старшего ученика разочаровывают. Поэтому его наказание будет совмещено с индивидуальным обучением у Лань Сичэня. Ему запрещено искать встречи с кем-либо. Это сделано в том числе и для его блага: по крайней мере, он не будет наказан за твое поведение, пока вы разделены. Советую не искать с ним встречи: любая твоя попытка будет отражаться на нем, а не на тебе. Впрочем, если тебе все равно, то тут я бессилен. На этом все. Лань Цижэнь смерил его все тем же равнодушным взглядом и, повернувшись к нему спиной, неспешно удалился. А Вэй Ин… Вэй Ин пришел в себя только в комнате, сидящим на пустой уже кровати Цзян Чэна и смотрящим в пустоту туда, где еще утром покоился Саньду на подставке. Впервые в жизни ему было настолько стыдно и настолько плохо. До этой минуты он шел, летел по жизни, стремясь взять от нее все. Он чувствовал себя фейерверком, тем, кто должен и обязан раскрасить чужую жизнь в яркие цвета, искренне считая, что все хотят того же, просто стесняются, боятся или ленятся. Цзян Чэн всегда был рядом, всегда шел у него на поводу, поддаваясь то на его нытье, то на манипуляции «на слабо». Огребали тоже вместе, и Вэй Ин был не против взять на себя вину и наказание, но впервые за его проступок наказали не его. А до конца года еще восемь месяцев! И все это время Цзян Чэн будет рядом не с ним, а с Лань Сичэнем. И в этом виноват он, Вэй Ин! Хотелось бежать, что-то делать, лишь бы исправить это, вернуть Цзян Чэна обратно. Он даже готов вести себя хорошо, стать примерным учеником, только бы быть вместе. Что ему делать здесь восемь месяцев без Цзян Чэна? Даже ему надоест Лань Чжань и собственные попытки его расшевелить. А Лань Сичэнь совсем другой. Умеет улыбаться, и не молчит, и… будет жить с Цзян Чэном вместо Вэй Ина. От злости на самого себя Вэй Ин зарычал. Сложнее всего было сдержаться и не наломать дров еще больше. Брюзга выразился ясно: любая попытка Вэй Ина увидеться с Цзян Чэном отразится не на нем, а на шиди. От бессилия Вэй Ин взвыл, слетел с кровати и заметался по так внезапно опустевшей комнате. И эту пустоту Вэй Ин чувствовал всем собой. Они никогда не расставались. Даже когда их расселили по разным комнатам, их разлука длилась максимум ночь, а то ее и вовсе не было. И сейчас Вэй Ину казалось, что у него отняли половину тела. Тогда, может, в ад Облачные Глубины? Ему нечего здесь делать без Цзян Чэна, а дом есть дом. Там всегда есть чем заняться и… Цзян Чэну не будет больше прилетать наказаний за него, Вэй Ина. Вэй Ин остановился, лихорадочно обдумывая пришедшую в голову мысль. Уходить отсюда вот так — значит, сдаться, но в чем радость победы, какой бы она ни была, если ее не с кем разделить? Но уходить вот так, не увидевшись с Цзян Чэном, да даже не поставив в известность о своем уходе — идея отвратительная. К тому же, вдруг у того будут другие идеи? Может, тогда записку передать? В конце концов, может, Лань Сичэнь пойдет навстречу. Записка — это не общение, верно?