Losers in love

— Ну как тебе мороженое? Вкусно? — любезно поинтересовался Сонхва, облизывая ложку кончиком языка. — Я ничего подобного не пробовал даже в Японии. Все нормально, главное не смотреть на его язык и ему в глаза, и все пройдет отлично. Это Хонджун уже выучил, как свои рэп-партии. И, боже мой, он вылизывал эту десертную ложечку уже минут десять, будто это целая поварёшка, обводя края туда-сюда… Он ведь его еще даже не доел. Вот поэтому он не часто выходил поесть с Паком, потому что тот, по мнению Кима, умудрялся даже слишком пошло втягивать лапшу своими пухлыми губками, потом слишком тщательно вытирая их салфеткой, до тех пор, пока они не становились такими алыми, как и его щеки от горячего бульона. Хонджун бы и сегодня с ним не пошел в “одну миленькую кафешечку, в которой мы недавно были с Саном”, если бы на недавней репетиции Сонхва опять не пожаловался при всех, что он его не хвалит и не уделяет внимания, хотя он так старается для новой хореографии. Конечно, в шутку, но это была как красная тряпка для остальных парней. Для Уена, который после таких заявлений начинал ему кидать статьи на темы: какие психологические травмы чаще всего бывают у детей в неполных семьях; советы, как избежать развода; как вернуть страсть в отношения после долгих лет брака и все в таком духе. Один раз, чтобы сбавить его пыл, Хонджун сказал ему: "Если ты думаешь, что Сонхва тебя родил, значит, ты вылез из жопы", и кинул ссылку на фанфик, чтобы разъяснить ему тему мужской беременности, где уже он был беременным от Сана. Но и тут Чон успел подосрать и найти такое же вместе с ним и Паком, а также каким-то извращенским кинком на питье молока из груди кормящей омеги. Он бы хотел это забыть, но, увы. — Хонджун?! Ты слушаешь меня вообще? — повысил голос Пак, чтобы хоть как-то привлечь внимание зависнувшего парня, который будто уснул с открытыми глазами. — Ты что, опять всю ночь работал, а не спал?! От неожиданности Ким даже уронил ложку, да будь они неладны, на пол куда-то под их столик. — Вот же ж… су… — проговорил Хонджун, прежде чем нырнуть под стол. Но лучше бы он этого не делал. Рано он обрадовался тому, что Сонхва нормально одет сегодня: без выреза на ключице, обтягивающего кроя или, не дай бог, еще одних торчащих трусов, или открытых рук и маечек. Еще только было утро, было прохладно, поэтому он надел поверх вполне приличный красный свитер без всякого охеренного декольте, куда глаза падали сами собой, но вот низ… Это были просто сверхблядские шорты, иначе и не сказать. Мало того, что Хонджун уже не мог нормально соображать, когда видел эти длинные ноги наполовину открытыми, с такими точеными щиколотками и аккуратными икрами, так сейчас на шортах еще был разрез, открывающий вид на сочную ляжку и нижнюю часть ягодицы, пока Сонхва сидел, положив ногу на ногу, покачивая носком своих кед. Это был тотальный пиздец. Это было еще хуже, чем тот топ, который он приготовил для концертов в Сеуле. Этот демон точно знал, что делает с ним, и прислал фотку, где он уже был надет на нем, с подписью: “Правда, красиво получилось? Я так долго обговаривал со стилистами дизайн”. Такие фотографии не отправляют людям, занятым своими продюсерскими делами, поздно вечером. Тогда он их так и не закончил, а вот кончить очень даже успел. Но сейчас Сонхва был перед ним, смотрел на него своими глазами дико сексапильного оленёнка, волнуясь о своем сольном выступлении, которое уже довелось увидеть Хонджуну, и он бы не хотел повторить этот опыт снова. Ким чувствовал, как невольно краснели его уши, пока он думал о ногах Пака, сидящего прямо перед ним. Это был какой-то новый вид его заскока, который невероятно возбуждал не меньше, чем ножки сидящего напротив. Хонджун очень сильно хотел посадить его на свои колени прямо сейчас и сжать его жопку в своих ладонях, просунув руки через эти побуждающие к действиям шортики. Он бы мог его мять и мять, как комок пластилина, оттягивать половинки в стороны, пока Сонхва не заскулил и не начал сам тереться об его ногу. — Давай заканчивать, у меня еще дела после обеда, — решил как можно скорее распрощаться Ким, пока не сделал какую-нибудь глупость. — Но мы ведь только пришли! Минут 20 от силы посидели! — не наигранно обиженно произнес Пак. — Прости, я забыл, что у меня встреча с Иденом. Нужно обсудить все тонкости насчет концерта, — уже не знал, что соврать парень. — Но мы ведь все уже обсудили всем составом, — все продолжал свое Сонхва. Было видно и слышно по грустному вздоху, что он действительно расстроился. — Ладно, я не собираюсь держать тебя рядом с собой насильно. Хочешь уйти — уходи, все равно что с пустым местом говорю, — сказал Пак, немного подумав, уже поднимаясь со своего места, намереваясь уйти. Сам от себя не ожидая, Хонджун схватил его за руку, так и оставаясь держать его руку в своей, не зная, что вообще ему сказать и как объясниться. Поэтому он просто продолжал его молча удерживать и выдерживать взгляд внимательных глаз, что беззвучно называли его придурком. — Давай… давай, я подвезу тебя. Тебе же нужно домой? — только на это и хватило мозга Кима в данный момент. Чужая рука была слишком горячей, слишком мягкой, слишком большой по сравнению с его; казалось, не отпусти он её сейчас, то не сможет больше никогда, отчего кожу начало жечь в месте их соприкосновения, толкая на немедленные действия. Конечно, они попали в пробку на обратном пути, чтобы неловкое молчание стало ещё более неловким, нарушаемое лишь плейлистом Хонджуна и лёгким пением Сонхва, когда он знал слова песни. Машины двигались со скоростью улитки, а светофор, который пропустил бы их дальше, так и не виднелся. — Вот же ж блядство! — негромко выругался Хонджун, стукнув по рулю, тут же убирая с него руку, почувствовав боль, потому что ударил слишком сильно. И, конечно же, убрал он её не на подлокотник, а дальше — на ногу Сонхва. Честно, Ким не знал, как вообще так могло получиться, и он смог наконец сжать тоненькую ножку, о которой много раз мечтал, своими собственными пальцами наяву. Он даже и не думал, что может дотянуться до пассажирского со своего места, учитывая его не слишком длинные руки; рука словно сама примагнитилась к Паку. Но что сделано, то сделано. Видимо, чему быть, тому и не миновать. Сонхва моментально напрягся, стоило почувствовать чужую хватку, а по всей ноге тут же проступили мурашки, но руку Хонджуна никто скидывать не спешил, а Ким, собственно, не торопился её убирать. Кому, как ни ему, было известно, каким чувствительным был Сонхва, и у того сразу же сбилось дыхание, стоило Хонджуну немного погладить его колено, ощутив его остроту своими ладонями. Пак старался не издавать ни звука, ни шевелиться, чтобы не спугнуть чужую инициативу, что бывает редко, но метко. Руки Хонджуна были такими шершавыми, а пальцы на кончиках стертыми от струн гитары, что хотелось втереть в них свой крем, который он использовал, когда обострялся дерматит. Но в то же время это так заводило Сонхва… этот контраст с его собственными длинными пальцами, с аккуратным свежим маникюром, которые он старался по возможности увлажнять и не подвергать воздействию химии, делая мелочи по хозяйству в перчатках. Теплая ладонь приятно растирала кожу, двигаясь вверх-вниз по его ноге, заходя за штанину шорт, находясь так близко к паху, что Сонхва уже еле сдерживался, чтобы не издать какой-нибудь звук от нетерпения. Решив следовать чужому примеру, Пак положил свою руку на ногу Хонджуна, все так же продолжая смотреть в окно перед собой, видя заднее стекло впереди стоящей машины. Сонхва же решил не медлить и сразу потянул пальцы к ширинке, ухмыляясь тому, как тут же выдохнул Ким, когда давление на его стояк чуть ослабло. Он никогда не просил прикоснуться в ответ, слишком гордый, чтобы что-то выпрашивать. Рука судорожно сжала руль, пока нога старалась нажимать на педаль, чтобы занять место машины впереди; это казалось непосильной задачей, пока проворные пальчики водили по головке, которая уже намочила белье. Хонджуну было позорно от того, как он быстро потек от какой-то ноги, как какой-то извращенец, которому никто не дает по вполне понятным причинам. Но все же Пак не был к нему так строг, как он к себе; по возможности он вытащил член на волю, фиксируя его снизу резинкой от трусов, продолжая гладить уже голую кожу. Нетерпелось отплатить тем же, и желательно заставить Сонхва первым застонать, а то он уже с трудом сдерживался, чувствуя, как сжимает ствол бархатная ладошка. И Пак простонал, очень звучно, тут же закрывая свой рот, вспоминая, где он находится. Но как тут сдержишься, когда пальцы лидера, проникшие под штанину, поглаживали его по паху? В машине стало невыносимо душно, так что потребовалось включить кондиционер почти на максимум, а музыка из магнитолы сменилась на тихие стоны Сонхва, который уже откинул сиденье, по полной наслаждаясь дрочкой от Хонджуна, что торопился как можно быстрее довести его и до общежития, и до оргазма, скользя пальцами по стволу, который требовал явно большей смазки, чем то сочетание из слюны и предэякулята. Если ему понадобится еще раз подвезти его, то следует положить в бардачок смазку. Рука сбивалась с ритма, пока Сонхва вместо яростного подёргивания нежно гладил по чувствительной щелочке, слегка надавливая пальцем, уже точно зная, от чего может легко кончить Хонджун. Того и правда не хватило надолго со всеми искусными ласками, что давал ему Сонхва. Приглушённо простонав, он излился в руку, заботливо оберегающую его штаны от капель спермы, собирая всё в ладонь. Сонхва же кончил от реакции Хонджуна, от того как тот мелко подрагивал, приложившись лбом к рулю, закусив губу, чтобы не прозвучать жалобно, хотя Пак уже и так знал, как он на самом деле может просяще звучать. Его шортам уже не так повезло, так же как и низу свитера, ведь руки у парня всё ещё подрагивали. Пришлось угнать последние салфетки из машины Кима, чтобы хоть как-то привести его одежду в более-менее божеский вид. Всю дорогу Хонджун молчал сосредоточенно ведя машину вперёд, а Сонхва и не напрягал его разговорами, уже зная, что его мозгу требовалось осознание содеянного, такое было и в первый раз, когда он поцеловал его после тренировки, и в те разы, что он набрасывался на него после выступлений, и вот сейчас. Паку нравилась эдакая недоступность, которая испарялась каждый раз стоило лишь немного спровоцировать Кима своим видом, он это знал и умело пользовался, а Хонджун был и рад каждый раз попадаться.