Не дождавшиеся весны

‎   Наш товарищ очнулся. Странном было лишь то, что очутился он на кухне, а по полу пятиконечной звездой друг за другом были разложены столовые приборы. В центре композиции был нож, чьё лезвие было в чём-то коричневом, почти чёрном. Правой рукой герой повествования потянулся к ножу. С обыкновенным усилием оторвал его от пола, повертел в руках. Нож. Нож как нож. Что такого. ‎   Герой вспомнил ситуацию, что происходит на его кухне и в некоем порыве ногами расформировал звезду. ‎   — Это что у тебя? — спрашивает какой-то идиот. ‎   — Opuntia fragilis, — отвечает Кира. В ответ на бестолковый взгляд мальчугана переводит: — Опунция ломкая. У неё ещё цветы красивые. ‎   — А где они? — по мнению героя этой главы, тот парень точно или исповедует идиотизм страдает дебильностью. ‎   — Глупыш, — голос Киры какой-то уставший. — Они распустится. Позже. Мы дождёмся. ‎   Опунция стояла на окне. Грондиозный жёлтый цветок появился над зелёненьким стебельком. Завораживал вид. Цветок заставлял смотреть на него. Продрлжать смотреть. Продолдать жить. ‎   Героя повествования обыхамшихило. Он потянулся за паспортом, что лежал в левом кармане брюк. Рука, раненая Кбливраском, горела болью. Паспорт был пуст. Наш товарищ распахнул окно и с улыбкою на лице вышвырнул никчёмную бумажку, что всё это время делала вид, что знала кто он такой. ‎   Свежая кровь на левой руке смешивалась с запёкшейся. Ноги были тяжелы. А герой повествования, сидя под столом, обхватив голову руками, но со счастливым лицом, напевал "I miss you" и "Беловежскую пущу". На словах "Незаметной тропой пробираюсь к ручью" наш персонаж встал и медленно перешагивая, с голубыми гортензиями в левой руке поплёлся к двери. ‎   — "Где трава высока, там где заросли гуще", — он нашёл на карте кладбище. — "Как олени, с колен, пью святую твою // Родниковую правду, Беловежская пуща!" — он запел вокализ на два голоса. ‎   Опамятлвшись, герой умолк, нечто другое допело главную партию. Послышался стук в дверь. Наш товарищ подошёл. Постучали настойчивее. Герой протянул руку к ручке, но дверь, поддавшись некоему зову, распахнулась сама. Комнату озарило янтарным блеском. На том месте, где находилась лестничная площадка, стояла... ‎   — Вадим?..