Подарок

Посвящается

моему замечательному

со-переводчику и со-редактору

Zakkum!

Подарок

Повозка мерно сотрясалась, катясь по ровной длинной дороге. Возле окошка в углу, подложив под себя пару мягких подушек, мирно и скромно сидел великий и ужасный главнокомандующий бюро Цзоюэ и читал свиток, а на коленях у него лежала красивая голова. Владелец же головы развалился на покрывалах, заняв собою практически все оставшееся пространство повозки. Вообще изначально предполагалось, что второй командующий Фэн поедет верхом, но как всегда – кто бы сомневался – он объявил, что устал, болен и вообще ничего не может – и забрался в повозку. Хотя вот кто на самом деле сильно устал – так это как раз Цуй Буцюй. По правде говоря, с тех самых пор, как им удалось так или иначе разобраться с опасным заговором Тринадцати павильонов Юньхай, в итоге чего все командование этой тайной организации оказалось уничтожено, сейчас был первый раз, когда они снова вместе выехали на важную государственную миссию. А это, конечно, означало, что дело было не из простых. В ту организацию не даром набирались самые отчаянные и вполне самостоятельные мастера, так что даже без головы это драконье тело обещало еще долгое время давать о себе знать, да и тюрки по-прежнему вовсе не собирались смириться со своей судьбой. Потому прошел ровно год, и вот уже этим двоим снова пришлось носиться сквозь снег и ветер, жесткой волей приводя мир к порядку. К счастью, текущая проблема была наконец успешно разрешена, и по согретой ранним весенним солнцем дороге как раз к наступлению второго года своего знакомства они снова держали путь в столицу. Не то чтобы они отмечали бурно вторую годовщину сего радостного события. Что-то командующий Фэн, похоже, предпочитал не вспоминать, как все начиналось. И тем не менее его красивая голова неумолимо лежала на коленях Цуй Буцюя, заставляя того раздраженно размышлять, когда это он успел подписать кабальное соглашение о перевозке на своем хилом теле подобных тяжестей. Хотя надо отдать должное этой голове, она была вовсе не тяжела и не давила своим весом. Похоже командующий Фэн умело использовал боевые умения и силу легкости, удерживая себя слегка на весу. С другой стороны, нетрудно было ожидать от такого легковесного типа, что голова его будет поистине пуста. Подумав так с некоторым ехидством, Цуй Буцюй наконец нашел этой голове применение и просто положил на нее свиток. При этом разлегшийся бездельник даже не подумал возмутиться, только тихо хмыкнул, повернулся немного боком и устроился поудобнее. Цуй Буцюю некуда было деть высвободившуюся от держания свитка руку и ничего не оставалось, как использовать оказавшееся перед ним плечо вместо подлокотника. Впрочем прошло немного времени как на его пальцы уже легла сверху чья-то пятерня. Цуй Буцюй вздохнул. У него немного щипало глаза, голова побаливала, письмена расплывались перед взглядом, а мысли не шли на ум. По идее это именно ему бы надо было лежать. Он прислонился головой к стенке повозки и опустил веки. Накатывала сонливость. На самом деле она была довольно приятной. Цуй Буцюй попробовал высвободить руку из чужого захвата, но, конечно, без особого успеха. – Что ты делаешь? – холодно спросил он. – Ты снова заболеваешь, – промурлыкал нежным голосом Фэн Сяо. – Хватит читать, отдохни. – Отдохну, когда мы доедем, не нужно меня усыплять, – произнес Цуй Буцюй. На самом деле через тонкие длинные пальцы Фэн-эра, укрывшие собою тыльную сторону его ладони, в его тело потихоньку вливалась очень тоненькая хрупкая ниточка ци, окутывающая всё внутри приятным теплом и совершенно неумолимо погружающая в сон. Сопротивляться этому воздействию просто не было сил, свиток куда-то уплыл из под его взора, и в следующий раз, когда он открыл глаза, он уже сам лежал на коленях у другого с распущенным пучком и бесцеремонно взъерошенными волосами. Цуй Буцюй хотел возмутиться, но в итоге смог лишь вздохнуть. Ну надо же, он действительно заболел. Должно быть, сделанное дело наконец отпустило, а усталость догнала и напомнила вновь, что если он до сих пор не просто жив, а еще и способен носиться по всей стране и гоняться за головорезами, то только чудом. Ну ладно, эти тонкие прохладные пальцы, разминающие ему виски, были очень кстати. Он невольно даже почти улыбнулся. Через некоторое время повозка остановилась у постоялого двора. После чего Фэн Сяо, не дав ему даже пошевелиться, завернул его в шубу, подхватил на руки, и вот именно так, как некий сверток, доставил до заранее приготовленной услужливыми управляющими комнаты.

*

Так, в качестве свертка, командующий Цзоюэ был уложен на постель. Правда стоило Фэн-эру ослабить хватку, как тот попытался высвободиться, однако ему не дали. От гнева и лихорадки он даже зашелся кашлем, который едва удалось подавить при помощи принесенного как раз служанкой горячего чая и еще небольшого количества переданной ему ци. Но его все равно не отпустили, лишь спросили, есть ли у него с собой лекарства. Какие лекарства? Это всего лишь простуда, он не собирается пить лекарства из-за простуды, он собирается лечь по-человечески и уснуть. Это Цяо Сянь вечно любила поить его лекарствами, Фэн Сяо что, еще одна Цяо Сянь? – Ну хоть в этом она была права, – объявил наглый Фэн-эр и добавил: – Ну тогда спи. С этими словами он поцеловал своего плененного и скрученного по рукам и ногам друга в лоб, попутно видимо нажав на его точки сна, и благополучно удалился, осторожно прикрыв за собой дверь. Для такого случая Цяо Сянь действительно не хватало, но в целом Фэн-эр был рад, что эта не слишком дружелюбная дама пока что отослана подальше. С ними на этот раз путешествовала Цинь Мяоюй – словно двое командующих полагали, что скучно было бы перемещаться без сопровождения какой-нибудь прекрасной воительницы. Госпожа Цинь прекрасно разбиралась в благовониях, а также неплохо знала, как травить людей – но не слишком хорошо знала, как их лечить. Поэтому она была отправлена на разведку состояния дел в окрестностях, так сказать, по рабочим делам, а сам Фэн Сяо вышел, изящно обмахиваясь веером, и неспешно направился по оживленной улице, в поисках какой-нибудь лекарской лавки. Городок, в котором они остановились, был маленьким, но довольно уютным. Собственно, они не должны были сюда заезжать, но, заметив не лучшее состояние Цуй Буцюя, Фэн Сяо распорядился немного свернуть с намеченного пути и заехать сюда для отдыха, поскольку  добираться досюда было гораздо ближе. Кстати этот городок располагался у дороги, ведущей прямо к округу Болин, неподалеку от которого они как раз проезжали. Обнаружив, как идет маршрут, Фэн Сяо даже поинтересовался ненароком у Цуй Буцюя, не хочет ли он навестить своих родственников, но тот одарил его взглядом, способным заморозить все живое вокруг, и объявил, что к своим так называемым «родственникам» он по-прежнему не имеет никакого отношения, и встречаться с ними намерений у него нет. Напоминание, что четвертый дядя, Цуй Пэй, не вызывал у Цуй Буцюя как будто особого негодования и даже был самолично им назначен главою рода, а премилая Цуй-цзюнян и вовсе покинула семью ради занятий медициной, не возымели освежающего эффекта. Он уже и так много сделал для них, за что они могут быть ему благодарны – возобновлять связи с этими людьми Цуй Буцюй не собирался. «Девятая молодая госпожа Цуй покинула семью для занятий медициной», – Фэн Сяо безотчетно задержался на этой мысли – ну конечно, он ведь как раз искал лекарскую лавку – и безмятежно зашагал дальше. – Ваше Превосходительство, господин Фэн!.. – раздался вдруг рядом с ним тихий и изумленный возглас. Раздался и тут же стих, даже последний звук прозвучал как-то очень робко. Девушка в простом платье со связанными в пучок волосами, всплеснувшая было руками, быстро отступила и низко склонила голову, устыдившись своего порыва. Она действительно была рада видеть это знакомое лицо, и также в высшей степени удивлена, потому не сдержала свой совершенно наивный жест, и только уже начав говорить, осознала, насколько выглядит развязной и нелепой. Во-первых совсем негоже девушке обращаться к мужчине посреди улицы, а вдобавок к тому, ну конечно же этот господин вообще едва ли помнит ее – такое высокопоставленное лицо, а она кто такая? Оставалось надеяться, что он просто не снизойдет до того, чтобы уделить ей внимание, и она сможет тихо ускользнуть. Однако в этот самый момент идущий ей навстречу человек изобразил на лице совершенно роскошную яркую улыбку и поприветствовал: – Цуй-цзюнян, какая потрясающая встреча! А я как раз только что о вас думал! Так что не прошло еще времени, чтоб сгорела палочка благовоний, и совершенно онемевшая девушка уже сидела напротив роскошного господина, нервно сжимая в руках чашечку с изысканным чаем. Господин был очень приветлив, добр и задавал ей множество вопросов о том, как она сама, ее семья и все они вообще поживали со времени их последней встречи, которая, помнится, прошла не при лучших обстоятельствах, но оставила в нем самые теплые воспоминания о ней самой и вот, скажем, о милом замечательном докторе Суне. Девушка сперва только заикалась и дрожала, но потом, наконец, особенно при упоминании о старом лекаре, воодушевилась, набралась решимости и почти со слезами на глазах воскликнула, что теперь очень счастлива. С тех пор как произошли те достопамятные события, и всем казалось, семью Цуй постиг полный крах, на деле-то всё, напротив, начало становиться лучше и лучше. Словно проклятие какое-то было снято, так рассуждала Цуй-цзюнян. Во-первых, хотя в их семье обнаружились государственный изменник, коим был заключенный под стражу и преданный суду первый дядя, а ее собственный отец оказался причастным к покушению на убийство, остальных членов семьи никто никогда не преследовал. Зато четвертый дядя проявил себя как весьма деятельный глава рода. Сперва можно было предположить, что через него старый глава, Цуй Юн, вернет себе свою власть и будет распоряжаться всеми делами исподволь, но Цуй Пэй его мягко отстранил и действовал самостоятельно. Он был куда более щедр и открыт, не плел опасные интриги – и как ни странно именно это оказалось глотком свежего воздуха для семьи. Старые связи восстановились и авторитет рода, так сильно пошатнувшийся, внезапно вырос, а дела, вызывавшие прежде головную боль, определенно пошли на лад. Так что вскоре беда забылась, и о произошедших неприятностях никто не вспоминал, разве что вздыхая, как о досадном и трагическом случае из тех что «вот бывает же, даже в такой семье...» Ну и про того странного отщепенца, нежеланного, но неожиданно достигшего невообразимых высот власти и разорившего однажды их осиное гнездо, тоже никто особо старался не вспоминать. А вот сама Цуй-цзюнян питала к нему как раз почти мистически теплые чувства, практически веря, что он выступил духом-хранителем их рода. Если подумать, то девушка лишилась отца – и не только отца, а сам образ человека, который был ее отцом, начал вызывать у нее только ужас. Не говоря о матери. Что за жуткие люди, замышляющие всякое зло, обнаружились под маской тех, кого она должна была считать родителями? Впору было от такого ужаса сойти с ума и утратить всю радость жизни. И притом, в былые времена, конечно, девушка, оказавшаяся дочерью убийц, стала бы для своего рода изгоем и погибла где-то на обочине. А в итоге она сама, с мягкого предложения Цуй Буцюя, противостоять которому конечно уже не решился бы на тот момент никто, покинула семью, сохранив с ней хорошие отношения, чтоб предаться занятиям лекарским мастерством. В итоге доктор Сун, которым она восхищалась, буквально заменил ей и отца, и деда, а образ странного, грозного, но такого до странности человечного старшего брата, его бледное и болезненное лицо, его худая, но несгибаемая фигура, остались в ее памяти как путеводный свет. Она больше не переживала об утрате родителей и смотрела в будущее с уверенностью. Между тем, дела у лавки доктора Суна, которого еще недавно едва не осудили по злому навету, и лишь Цуй Буцюй его спас от клеветы, шли очень хорошо, даже прекрасно. Неожиданно она приобрела некоторую известность, к ним обращались чаще, чем прежде, а уважение и благодарность росли с каждым днем. В конце концов они улучшили свое состояние и даже открыли несколько лавок в соседствующих городах. Так что как раз сейчас прибыли сюда, чтобы обустроить одну из них. – О, как это кстати, а я как раз искал лавку лекаря, – воскликнул Фэн Сяо. – Возможно эта встреча предначертана судьбой, и вы-то мне и поможете! – О, конечно, если эта ничтожная чем-то может быть вам полезна, это было бы для нее честью, – пролепетала девушка, все еще не веря своим ушам. – Кому-то из ваших близких не здоровится? – О да, я путешествую со своей супругой, но знаете, холод, зима, она немного захворала. Всего лишь простуда, но мы никак не ожидали, и вот я, собственно, шел, чтоб найти лекарство. – О, ваша супруга!.. – Цуй-цзюнян распахнула глаза и смотрела почти что в благоговении, представляя себе какой небесной принцессой должна быть эта потрясающая женщина, ради которой Его Превосходительство Фэн во всем великолепии своего облика лично снизошел до того, чтоб отправиться в аптеку... И также она заранее трепетала от мысли, что именно к ней, Цуй-цзюнян, обращаются за лекарством для этой принцессы. – Ваше Превосходительство, вы женились, эта ничтожная желает вам благословения Небес! Смогут ли они, на самом деле, ей помочь... Но простуда... это ведь совсем легко... И хотя им не сравниться со столичными лекарями, но других стоящих в этом отдаленном месте точно уж не сыскать, так что помогать всяко придется именно им. – От простуды у нас конечно же есть лекарства, мы можем пойти в нашу лавку, это совсем недалеко. Ваше Превосходительство, расскажите, как проявляется болезнь... – Да ничего особенного, обычное дело, лихорадка, кашель, головная боль, вот только... – Что?.. – уточнила девушка, заметив, что собеседник сделал паузу. – Ах, ну вы понимаете, это дама высокородная, немного капризная и болеть страсть как не любит... Можно ли сделать так, чтоб лекарство не было горьким и его было приятно пить? Цуй-цзюнян вновь похлопала глазами, и в груди ее неожиданно разлилось даже странное тепло от мысли, что Фэн-ланцзюнь, похоже, подпал под чары любви и чаровницей была какая-то истинная фея. Ах, а ведь в тот раз и ее саму чуть было не стали прочить ему в наложницы. Как смешно! И она весело рассмеялась. – Да, господин Фэн, на самом деле у нас есть такое лекарство. Мы долго-долго думали с дедушкой Суном, как сделать что-то такое, что не будет пугать детей и юных барышень. И нам, кажется, удалось! Оно действенное и приятное на вкус. Так что я уверена, ваша супруга не будет недовольна, идемте скорее, соберем для вас этот рецепт! По правде сказать, добрый доктор Сун просто решил повеселиться, а помощница его радостно поддержала, так что они и впрямь приготовили нечто, подходящее даже для самых маленьких и капризных детей. Не все же дети, в конце концов, такие собранные и сдержанные как тот самый Цуй Цзе, ныне столь запечатлевшийся в сознании юной девятой госпожи, особенно благодаря рассказам старого доктора, с ранних лет равнодушный ко всяким лишениям и невзгодам. Но для возлюбленной принцессы прекрасного господина, должно быть, это как раз самое то! Проводив благородного супруга капризной феи в лавку, Цуй-цзюнян решилась все же задать главный вопрос: – А как поживает Его Превосходительство Цуй Буцюй? Ведь помнится господин Фэн в прошлый раз приезжал вместе с ним... – А, Цуй Буцюй? Ну, он хорошо поживает. Жив, здоров... более-менее. Прыгает по всему миру и занимается делами. Цуй-цзюнян сложила руки и почтительно склонилась: – Я надеюсь, что ему всегда будет сопутствовать мир и процветание, а все его дела будут успешны...

*

Цинь Мяоюй вернулась на постоялый двор практически одновременно со своим командующим и теперь докладывала ему об обстановке – передавала сообщения из местного опорного пункта Цзецзянь – который, кстати говоря, не так давно здесь был организован. – А что насчет той аптечной лавки? – поинтересовался Фэн Сяо. – Всё как вы и предполагали, господин. Люди Цзоюэ обосновались здесь и следят за ней, а сопровождающие Цуй-цзуньши немедленно отправились к ним для передачи сведений. – Хорошо. Сделай так, чтоб у них не было возможности отчитаться перед Цуй Буцюем, пока он не поправится окончательно. Цинь Мяоюй немного вздохнула внутри себя. Что бы там ни задумывал ее начальник, но его приказы, на вид самые невинные, на самом деле способны были вызвать головную боль. Ну вот как она должна воспрепятствовать этим весьма искусным и хорошо обученным стражам Цзоюэ, владеющим тысячей приемов проникать где угодно, в том, чтобы передать информацию своему господину? А Фэн-эр меж тем как ни в чем не бывало отправился будить Цуй Буцюя. Тот хмурился и вовсе не хотел просыпаться. За окном постепенно темнело. – Сколько времени я проспал? – спросил Цуй Буцюй очень хриплым голосом. – Ну, наверно пару шичэней, – ответил Фэн Сяо. Цуй Буцюй нахмурился еще сильнее и начал кашлять. – Тогда зачем ты меня разбудил? – Надо принять лекарство! Вид у него был невинный и беззаботный, и он слегка постукивал крышечкой о край керамической плошки, которую держал в руках. Цуй Буцюй: ... Он и в самом деле потерял дар речи. А потом вдруг сделал суровое лицо и озабоченно спросил: – Мои люди уже вернулись? Мне бы надо разузнать новости. – Что ты хочешь узнать? – слегка обомлел Фэн Сяо. – Надо справиться, нет ли вестей от Цяо Сянь, – ответил Цуй Буцюй очень серьезно. – С чего вдруг такая забота? – Испытываю к ней некоторые отцовские чувства. Конечно я отослал ее в другое место, но не могу не беспокоиться о ее судьбе, вдруг с ней произошло несчастье? – С чего бы? – Фэн Сяо действительно был удивлен. – Почему иначе кажется, что тобой овладел ее дух? – Ах, Цюй-Цюй, – успокоился Фэн Сяо. – Ну чем, по-твоему, я похож на эту неприветливую и скучную госпожу Цяо? Со мной гораздо веселее! Но я не могу не заботиться о твоем здоровье. Так что выпей лекарство, а потом я расскажу тебе что-нибудь занимательное! Во взгляде Цуй Буцюя определенно читалось страдание. Только не надо ничего рассказывать! У него не было внутренних сил справляться с этим. – Было бы лучше всего, если б ты просто оставил меня в покое и дал отдохнуть. Я к утру буду на ногах. – Хорошо. Я так и сделаю, после того, как ты выпьешь лекарство. Я зря что ли его так усердно готовил? – Если ты хочешь меня отравить, то так и скажи. – Зачем мне тебя травить, я напротив хочу, чтоб ты жил как можно дольше и был как можно здоровее, Цюй-Цюй, ты просто хочешь скормить собакам мои чувства! Ну, пей же, – он протянул ему горячую плошку. Цуй Буцюй скривился: – Но если ты держишь за щекой конфету – не думай, что сможешь мне ее скормить! – Ничего я не держу. Пей – и я сразу же уйду. Цуй Буцюю ничего не оставалось, как закрыть глаза и молча принять свою судьбу. Фэн-эр уже научился поить больного лекарством, а теперь даже сам его приготовил, это же надо, какая самоотверженность! Однако... – Что это? – спросил Цуй Буцюй недоверчиво. – Ну конечно лекарство от простуды. – Почему такой вкус? – Тебе не нравится? – Фэн Сяо был расстроен. Ну как сказать. Ему никогда в жизни не нравились горькие отвары, слишком уж много их пришлось выпить не в самые лучшие времена. Но ему определенно нравились сладкие сиропы. Вот если бы только сиропами можно было лечить болезни! – Это не лекарство. – Да нет, как же! Вот увидишь, к утру и правда будешь на ногах. А теперь, если ты не хочешь, чтоб я рассказал тебе на ночь сказку... Взгляд командующего Цуя наполнился убийственным намерением. – Ну так вот, если ты не хочешь слушать сказки – то просто продолжи спать. Фэн Сяо был очень доволен. Он немного поправил на постели Цуй Буцюя одеяло, пригладил его волосы, загасил светильник – и ушел. Цуй Буцюй остался лежать в полутьме, намереваясь подумать усердно над вопросом: что не так с этим по фамилии Фэн? Но как он ни пытался сосредоточиться, его неумолимо сморил сон.

*

Наутро Цуй Буцюй действительно проснулся вполне здоровым. Точнее сказать, это уже была скорее вторая половина дня. Он хорошо выспался и чувствовал себя бодрым. Впрочем ощущение легкой тревоги не оставляло. Спустившись из своей комнаты вниз, он застал Фэн Сяо и Цинь Мяоюй как раз за скромным обедом. Присоединившись к ним, он съел кусочек услужливо подложенного Фэн-эром тушеного мяса, и спросил: – Где мои люди? Фэн Сяо только недоуменно повел плечами. Цинь Мяоюй была более разговорчива: – Они ушли куда-то утром и больше я их не видела... Цуй Буцюй вздохнул. Странно, но он уже давно не чувствовал себя таким беспомощным. – Что это за город? Мы не поехали туда, куда собирались. – Нет, не поехали, – сказал Фэн Сяо. – Тебе было нехорошо и мы остановились на полпути, здесь очень маленький уютный городишко. Цуй Буцюй кивнул. – Хорошо. Мне нужно проведать местный пункт Цзоюэ. Я пойду. – Ты опасаешься, что что-то произошло? Я пойду с тобой, буду тебя охранять на случай, если что-то случится. Фэн Сяо улыбнулся. Цуй Буцюй криво улыбнулся в ответ. Он определенно понимал, что в данный момент им играют, как хотят, но не мог понять, на что направлена эта игра. Они вышли на улицу и пошли среди оживленной толпы, поглядывая по сторонам. Фэн Сяо был вальяжен, спокоен и мерно обмахивался свои веером. Цуй Буцюй просто шел вперед. Наконец Фэн Сяо сказал: – О, кстати, а вот и та лавка, где я купил тебе чудодейственное лекарство. Правда оно было совершенно прекрасным, а к тому же как помогло?! Неужели ты не хочешь зайти, чтобы поблагодарить местного лекаря? – Аптечная лавка? – едва выдохнул Цуй Буцюй. Но было поздно. Его уже потащили вперед и втолкнули в дверь. Причем, судя по отсутствию над воротами надписей, откуда-то с черного хода. Но вот он уже стоял посреди приятно насыщенного травяным запахом аккуратно обставленного маленькими тщательно размеченными и надписанными баночками, увешанного сухими связками растений помещения, а на него пристально смотрел старик, и юная девушка поднимала изумленный взгляд. – Доктор Сун. Цуй-цзюнян, – произнес Цуй Буцюй отчетливо. В его голосе ощущалась некоторая тяжесть. – Ваше Превосходительство Цуй, это Вы!!.. Девушка едва выдохнула, практически онемев. – Господин Цуй, рад Вас видеть в добром здравии, – учтиво поклонился доктор Сун. – Взаимно, доктор. Вижу, ваши дела идут хорошо. Не ожидал встретить вас здесь. – Господин Цуй, я до сих пор не имел возможности выразить вам всю благодарность за мое спасение. Но с тех пор как вы посетили нас и помогли мне спасти честь и жизнь, дела моей аптеки действительно идут на редкость хорошо. А кроме того с вашей легкой руки у меня есть замечательная талантливая помощница, ваша младшая сестра, чему я бесконечно рад... – Не стоит благодарности, доктор Сун, это были тяжелые обстоятельства, не следует их вспоминать. Я рад, если последствия сказались ко благу и не стали губительными. Защитить же безвинно осужденного человека – долг государственного чиновника. В это время девушка подняла наконец голову и решилась произнести: – Ваше Превосходительство Цуй, эта ничтожная также благодарна за то, что вы даровали ей новую жизнь. Теперь я могу заниматься тем, что люблю, – и ничто меня не тяготит, а дела нашей лавки обстоят так хорошо, словно нам кто-то помогает. – Цзюнян, – произнес Цуй Буцюй немного глухим голосом, в котором разве что Фэн Сяо мог расслышать признаки надвигающейся грозы. – Не стоит быть столь почтительной, в конце концов, мы носим одну и ту же фамилию. Наконец Фэн-эр выплыл из-за его спины, прекратив изящно сливаться с окружающим фоном и обнажив широкую ясную улыбку. Оказывается, у этого подлеца была способность до времени по желанию оставаться незаметным. Вот это действительно открытие! Но он проявил себя, в конечном счете, в нужный момент, потому что иначе Цуй Буцюй готов был уже взорваться. – Ах, доктор Сун, Цуй-цзюнян, я так благодарен вам за помощь, что не мог не организовать этот небольшой сюрприз!.. – Господин Фэн! Простите за неучтивость, мы были слишком потрясены. Как здоровье вашей супруги? Цуй-цзюнян смотрела на него с восторгом, надеждой и любопытством. Ей правда было интересно, помогло ли лекарство, – и неловко, что она на миг забыла о своем лекарском долге, увидев... да, по сути, увидев своего старшего брата... В то время как этот самый “старший брат” воззрился на него взглядом, в котором читалось “ты предпочитаешь умирать быстро или медленно?” Но Фэн-эр бодро решил разбить треснувший кувшин и засмеялся: – О, Цуй-цзюнян, я конечно же пошутил, я не женат. Я покупал лекарство для него! – и он весело указал на Цуй Буцюя. Для него? Вот это сладкое лекарство для маленькой принцессы?..

*

Как бы то ни было, все закончилось тем, что доктор Сун предложил им попробовать немного чая, так что все четверо чинно посидели и поболтали, расставшись в конце концов на весьма приятной дружеской ноте. После выхода из лавки, Цуй Буцюй не удостоил Фэн Сяо ни единым взглядом, а весь его облик источал ледяной дух. Его степень раздражения была так велика, что он не мог сдержаться. – Что это было? – процедил он. – Ах Цюй-Цюй, что я сделал не так? Я ведь даже не рассказал им о том, что бюро Цзоюэ регулярно вкладывается в их дело и даже выступает первым заказчиком их лекарств... Нет-нет, я понимаю, насколько важно держать подобное втайне! Вернувшись на постоялый двор, они сразу встретились с потерявшимися ранее стражами Цзоюэ, стоявшими с самым удрученным и повинным видом. Этих стражей Цуй Буцюй также окатил ледяной волной, несмотря на их жалкие попытки оправдания: они принесли, среди прочего, сведения о том, что искомая девятая дочь семейства Цуй и опекающий ее доктор не только решили открыть лавку в этом городке, но как раз сами присутствовали при ее организации... Но когда эти разведчики вернулись, были встречены весьма вдохновенно настроенной госпожой Цинь, утверждавшей, что их главнокомандующий в данный момент отдыхает, и будить его не стоит... а после... а после они ничего не помнят. Увы, они не были бдительны, но кто же мог предположить... Цуй Буцюй оглядел их с ног до головы взглядом, полным презрения. До следующего города он ехал один. Фэн Сяо не предпринимал даже попыток забраться в его повозку. Тем не менее, кажется, второй командующий Фэн был вполне доволен жизнью и бодро гарцевал на великолепном коне, блистая всей своей красотою в лучах весеннего солнца. И только когда они уже добрались до следующего постоялого двора, а Цуй Буцюй выпил свой чай и спокойно готовился ко сну, дверь бесшумно открылась. Его сгребли в охапку и придавили к постели. У Цуй Буцюя не было возможностей сопротивляться. Он просто тихо лежал и смотрел другому в глаза. В его взгляде читался явный вопрос. Фэн Сяо некоторое время тоже вглядывался в него, потом поцеловал по очереди оба глаза и продолжил смотреть, сжимая пальцами тонкие кисти рук и придавливая все тело другого своим телом. Ему нравилось видеть, как уголки этих глаз, в который он вглядывался, по прежнему суровых и напряженных, полных ледяного и яростного вопроса, начинали краснеть. – Цуй Буцюй, – произнес он наконец. – Мы познакомились с тобой два года назад. Ты спросил меня сегодня “что это было?” Считай... что это был подарок. Я не представлял, что тебе подарить по такому случаю, а эта встреча мне как раз очень удачно подвернулась. Я знаю, что на деле ты добрый человек и заботишься о других добрых людях, тем более если они – твои родственники или просто тебе симпатичны. Потом да, это подарок. Мы познакомились два года назад – при немного странных обстоятельствах. Столь странных, что у меня до сих пор осталось к тебе очень много вопросов. Но не скажу, что я так уж стремлюсь непременно узнать ответы. Я просто рад, что мы познакомились. Он прижался еще плотнее. Цуй Буцюю оставалось лишь в отчаянии и изнеможении прикрыть веки. Два года назад курения Найхэ отнюдь не были столь же действенны. Для него это была опасная, суровая, но интересная игра, и он вполне мог сопротивляться. Кто же знал, что способности командующего Фэна и без всяких курений будут столь... подавляющими? В конце концов он был полностью побежден. Он ничего не мог с этим поделать. И ночь любви была страстной и бурной.