Полетели искры

      До метеоритного дождя остался 1 час       Инид ворвалась в Офелия-холл, излучая воодушевление, с улыбкой на лице. Её разноцветные волосы развевались, когда она влетела в комнату, но тут же остановилась.       Перед ней открылось незнакомое, но в то же время знакомое зрелище. Когда она вошла в комнату, её взору предстала очаровательная Уэнсдэй, и Инид охватило тёплое чувство.       Но это тёплое чувство быстро сменилось беспокойством, когда рядом с Уэнсдэй появился связанный и с кляпом во рту Пагсли. Он явно пытался сбежать и даже освободиться с помощью своих способностей, но металлические цепи не так-то просто разорвать с помощью электричества.       — Стоит ли мне беспокоиться или это в духе Аддамсов? — задалась она вопросом, медленно закрывая за собой дверь.       По комнате разносятся приглушённые слова — это Пагсли пытается что-то сказать. Уэнсдэй, олицетворяющая собой неподвижную тьму, игнорирует брата и поворачивается к Инид.       — Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Я думала, ты помогаешь кому-то готовиться к сегодняшнему вечеру? — спросила она свою спутницу не из любопытства, а чтобы та ушла.       — Мне... просто нужен был Вещь для кое-чего совершенно не связанного с этим.       Вещь, который читал в сторонке на столе Уэнсдэй, "посмотрел" на отважного оборотня снизу вверх. Ему даже не нужно было выслушивать план, он спрыгнул и забрался Инид на плечо.       — Это всё, что мне было нужно, повеселись! Без крови! По крайней мере, на моей кровати, пожалуйста... — прежде чем уйти, Инид быстро подходит к Уэнсдэй и что-то шепчет ей на ухо. В необычном случае эта секретная информация заставила её моргнуть. Поступок, на который даже Пагсли забыл, что она способна.       Покончив с этим, Инид помахала ему на прощание и ушла, как только он появился.       Мгновение глядя на него, Уэнсдэй убирает кляп изо рта брата. — Говори, — произносит она своим обычным холодным тоном.       — Что она тебе сказала? — спросил Пагсли. Он бы всё отдал, чтобы узнать, что заставило его сестру сделать такое.       — Говори, или я расскажу отцу, что на самом деле случилось с его последней банкой «Перхоти единорога», — ответила она, не желая разглашать эту информацию.       Понимая, насколько серьёзны слова его сестры, Пагсли быстро заговорил. — Мне нужна помощь, чтобы в кое-чём признаться.       — Кто та несчастная, которая привлекла твоё внимание?       Прежде чем заговорить, краем глаза он замечает стопку бумаг на столе Уэнсдэй. Сегодня вечером ветра нет, но уголок верхней страницы на мгновение приподнялся.       Это натолкнуло его на мысль, которую он должен был сначала проверить. — Честно говоря, я не знаю, как это произошло. Но я по уши влюбился в Агнес Демилль, — он драматично опускает голову, «признаваясь».       Прежде чем Уэнсдэй успевает заговорить, со стороны комнаты послышалось громкое "ЧТО". Опустив голову, Пагсли улыбнулся, поскольку его теория оказалась верной.       Вскоре в поле зрения появилась молодая девушка с огненно-рыжими волосами, большими голубыми глазами и веснушками. Её тёмно-синяя ночная рубашка и брюки дополняли пушистые тапочки.       — Это была очевидная ловушка, в которую ты попалась, как раненый заяц, — прокомментировала Уэнсдэй, не сводя глаз с брата. Агнес теперь увидела откровенную улыбку на лице младшего Аддамса. — В следующий раз я сделаю лучше, — говорит она, опуская голову перед Уэнсдэй.       Глядя на двух девочек, Пагсли был доволен собой, но теперь понял, что ему придётся признаться в содеянном перед двумя людьми.       — А теперь скажи, чью истинную измученную душу ты проклял.       Его лицо становится всё более и более красным, что нехарактерно для Аддамсов, но таковы последствия того, что ты впускаешь любовь в свою жизнь, она проникает в тебя с каждым вздохом, и медленно бьющиеся сердца оживают. Когда Аддамсы падают, они падают с размаху.       — Э-это, эм... понимаешь, это сложно, потому что это... — Пагсли чувствовал, как у него поднимается температура от одной мысли о нём, и с трудом мог выдавить из себя хоть слово.       Сделав вдох, он взял себя в руки. — Этот человек — это...       До метеоритного дождя осталось 55 минут       — Юджин! Я вернулась и привела Вещь! Если мы поторопимся, то успеем до полуночи... — входим в Калибан-холл. Комната, отведённая Юджину и Пагсли. Разделена так же, как комната Инид и Уэнсдэй, но в этой комнате больше синергии, чем в их двойственной комнате.       Её голос затихает из-за того, что она не понимает, что происходит. Юджин лежит на спине, вокруг него разбросаны страницы, и он издаёт стонущие звуки.       Вещь спрыгнул с Инид и направился к Юджину, ударив его своим телом. Результаты были, мягко говоря, неутешительными. Юджин неподвижно лежал, уставившись в потолок.       — Все кончено, Инид, мой мозг превратился в кашу. Называй это колебаниями, прокрастинацией, уклонением от социальной смерти. В любом случае, я наблюдал, как ускользает моя возможность, о, смотри, вот она, за окном, — он безжизненно указывает на полуоткрытое окно над своей кроватью.       Его полузакрытые глаза заблестели от слёз. Он застонал ещё громче и закрыл лицо руками. Вещь и Инид обеспокоенно переглянулись, и у девушки возникла идея. Она подошла к двери.       — О, кажется, я слышу, как кто-то идёт, — открыв дверь, она притворно ахнула. — Пагсли, что ты здесь делаешь? — её голос звучал почти так же искренне, как и улыбка, которой она одарила Юджина, пока тот лихорадочно вытирал лицо и поправлял волосы, а после обернулся и увидел разочарование на её лице.       — Прости, но я должна была поднять тебя с пола, — Инид извинилась, взяла его за руку и подняла, пока он снова не упал.       — Хватит уже драить полы, давай надеяться на лучшее!       Юджин сел на кровать, Инид и Вещь последовали его примеру. —Надежды нет! До начала приёма душа осталось меньше 50 минут. Я выгляжу ужасно и даже ничего не написал.       — Зачем тебе что-то записывать? — спросила она, не видя в этом ничего важного.       — Если я не буду ничего записывать, то буду заикаться и запинаться! — сокрушался он.       — Почему бы просто не написать то, что идёт от сердца?       — Например, что? Как от него всё время пахнет порохом или землей после дождя. Каждый раз, когда мы разговариваем, я теряюсь в его бездушных глазах, его красивой бледной коже, в том, как он часами слушает болтовню о пчелах, он даже слушает, когда я случайно повторяю какой-нибудь факт!... — Юджин сделал паузу, смущенный тем, что произнес всё это вслух.       — Я говорю всё это, хотя даже не знаю, нравлюсь ли ему, — он берёт подушку и зарывается в неё лицом.       Положив руку ему на плечо, Инид посмотрела на Вещь, а затем снова на Юджина. — Серьёзно... — медленно произнесла она. — Ты понятия не имеешь, нравишься ли ему? — всё ещё прижимая подушку к лицу, он покачал головой.       Инид едва сдержала смех, решив, что признание этого мальчика важнее её собственной радости. — Ладно, мозговой штурм. Эй, это здорово! Просто возьми эти мысли и запиши их. Может быть, начни с каждой буквы его имени? "П означает "идеальный", потому что ты такой и есть.." — она имитирует его голос, пытаясь поднять настроение.       — Пагсли не идеален, он отвергает саму идею совершенства. "«Совершенство» — это термин, который используют ленивые люди, чтобы оправдать своё нежелание делать что-то лучше". Почему я должен был влюбиться в Аддамса? — Юджин снова сокрушается, злясь на своё сердце за то, что оно решило, что мальчик его мечты должен быть его лучшим другом.       — Да, влюбиться в Аддамса никогда не бывает легко, — она соглашается, вспоминая свой собственный опыт принятия своих чувств к Уэнсдэй. — Но, тем не менее, я не позволю тебе сдаться!       Юджин по-прежнему неподвижно сидел на своей подушке. Вещь взобрался на стол рядом с кроватью Юджина: "тук-тук-тук" передал сообщение для Инид. — О! Отличная идея, Вещь.       — Что он сказал? — прозвучал приглушённый вопрос.       — Он просто напомнил мне о том, о чём мы забываем: Аддамсы не говорят, они действуют! Тебе нужно сделать что-то действенное, чтобы очаровать его.       Наконец, убрав подушку, Юджин спрашивает себя: «Неужели я действительно хочу рискнуть своей репутацией ради гипотетических взаимных чувств?»       Прочистив горло, Инид сделала паузу. — Помнишь, что ты сказал при нашей первой встрече? Уэнсдэй тогда попросила меня присмотреть за ней на случай, если Уимс начнёт вынюхивать.       — О да, первый раз, когда Уэнсдэй угрожала моей жизни, были хорошие времена. Но что с того?       — Когда ты думал, что я не слушаю, ты сказал, что тебе всегда нравились девушки-оборотни, — он явно смутился, вспомнив себя в молодости, и выдавил из себя. — Продолжай.       — И Уэнсдэй сказала, что у тебя нет шансов, что вероятность этого составляет 1%, а ты сказал...       — Значит, у меня ещё есть шанс? — сказали они оба в унисон. Теперь, вспоминая тот день, Юджин был поражён смелостью своего юного «я». Это значит, что в нём есть смелость, даже если эта смелость сдерживается тревогой.       — И я знаю идеальное место! Вы с Пагсли должны присоединиться к нам с Уэнсдэй и посмотреть на метеоритный дождь в нашей комнате. Я собиралась пригласить волчью стаю, но Уэнсдэй пригрозила, что кастрирует их... Но если это вы двое, я уверена, что она лишь слегка отомстит за то, что мы поменялись комнатами.       Идея казалась заманчивой, но он предпочёл бы, чтобы её не было рядом, когда он будет просить её брата стать его парнем. — Не волнуйся, я выведу Уэнсдэй из комнаты, пока ты будешь готовиться. Я разрешаю тебе полакомиться закусками из моего мини-холодильника. А потом, когда небо озарится горящими метеорами, ты сделаешь то, что задумал, что бы это ни было.       Проигнорировав её последнюю реплику, Юджин встал с кровати. План Инид стал для него последней каплей. — В уединении мне будет проще, а если ничего не выйдет, я просто спрыгну! — с энтузиазмом заявляет он и направляется в ванную, пока у него ещё есть время.              — Да!– Подожди, что ты там сказал в конце?       — Я шучу, я шучу, — поясняет он, закрывая дверь в ванную.       Победно стукнувшись кулаками, Инид и Вещь вышли, чтобы дать ему время. Инид уже вышла за дверь, но остановилась, вспомнив, что забыла сказать кое-что ещё.       — О, чуть не забыла, Юджин, ещё кое-что насчёт...       До метеоритного дождя осталось 43 минуты       — Пагсли. Ты не можешь говорить серьёзно, – Уэнсдэй тщательно подбирала слова, давая брату возможность осознать сказанное.              — Но я же влюблён! Что тут не любить: его невероятные волосы, его дурацкая улыбка, когда он говорит о своей колонии, то, каким милым становится его лицо, когда он снимает очки, и какие у него мягкие руки–       — Хватит! — вмешивается Уэнсдэй, одной рукой прикрывая живот, а другой — рот. — Кажется, меня сейчас стошнит.       — Оу, — говорит Агнес, улыбаясь от уха до уха. Брат и сестра смотрят на неё как-то странно. — Прости, моя девушка читает слишком много вебтунов.       Пагсли закатывает глаза, глядя на реакцию сестры: — Может, вы двое просто поможете мне? Я не знаю, как подступиться к этому чувству. Я даже не знаю, нравлюсь ли ему, — сокрушается он, сетуя на то, что не решил эту дилемму раньше.       — Если я помогу, ты перестанешь так говорить об Юджине? — спросила Уэнсдэй, надеясь, что на этом их общение закончится.       Он так энергично закивал, что цепи, удерживающие его, зазвенели. Пагсли наконец освободился и стряхнул с себя цепи. Уэнсдэй не удивилась, только расстроилась, что это заняло так много времени. —Невермор действительно сделал тебя мягкотелым.       — Что ты задумал? — спросила Агнес скорее от скуки, чем из искреннего интереса.       — Я не знаю... поэтому я и пришёл сюда, — сказал он с досадой.       Выдохнув через нос, Уэнсдэй закрыла глаза, чтобы немного подумать. Романтика была последней сферой, в которой она разбиралась, так что на это потребуется минута.       Через некоторое время она открыла глаза и просто сказала: — Цветы, — целая минута мозгового штурма, и это было её лучшее предположение, пусть и не самое удачное, но чего ещё можно было ожидать от её столпа готики.       Пагсли разочарованно вздохнул, но вскоре разочарование сменилось воодушевлением. — Погоди-ка, вот оно! Цветы! — торжественно воскликнул он. — Я сейчас вернусь! — и выбегает из Офелия-холл со всех ног.       — Следить за тем, чтобы он не покончил с собой, — моя работа, — монотонно произносит она, наблюдая, как Агнес следует за ним и закрывает за собой дверь.       До метеоритного дождя осталось 37 минут       Пагсли осенило, как будто его ударили пушкой по лицу, хотя в данном случае это было не так больно. Он точно знал, как показать Юджину свои чувства.       Выскользнув из главного кампуса Невермора, юный Аддамс побежал в ближайший лес. Благодаря Хлюпику он уже знал, куда идти. Через несколько минут он увидел свою цель.       После того как он выбрался сюда и случайно воскресил Хлюпика, он время от времени возвращался, чтобы осмотреть могилу. Он узнавал всё, что можно, о воскрешении. Он понял, что оживлять — это одно, а воскрешать — совсем другое.       И тут ему в голову пришла идея, после того, как он увидел, как Хлюпик медленно восстанавливает свой мозг. Пагсли, убеждённый, что дело в загадочном мясе, закопал его здесь вместе с увядшими несезонными цветами. Точнее, с несезонными цветами, которые любит Юджин. Сейчас лето, а осень — их лучшее время года, поэтому он надеялся, что еженедельные удары током и «заботливые вибрации» могут дать результат.       «Если нам с ним суждено быть вместе, то мои результаты будут плодотворными!»       И прямо там, под жутким полым Деревом-Черепом, росло множество обесцвеченных цветов тысячелистника, или, как их называл Пагсли, трупных цветов.       Его воодушевление было недолгим: хруст ветки заставил его насторожиться. Не теряя времени, он вытянул руку и ударил током по земле вокруг себя.       Он остановился, только когда Агнес стала видимой и велела ему остановиться. — Ты знал, что я следила за тобой! Зачем ты это сделал? — раздражённо спросила она, маскируя свой искренний страх раздражением.       — Хотел напугать тебя, — дерзко ответил он.       Агнес останавливает его, когда он наклоняется к земле, чтобы сорвать выросшие цветы. — Ты хоть представляешь, что будет с тем, кто почувствует их запах? Что, если он позволит своим пчёлам опылить их? Станут ли они зомби-пчёлами?       Пагсли не позабавила её грубая, по его мнению, попытка пошутить. Он всё равно взял цветы и понюхал их, к большому неудовольствию Агнес. Через минуту ожидания ничего не произошло, но цветок действительно странно пах. Не так, как обычные ясени, а скорее как сам Пагсли, с нотками свинины, как странно... Однако у него не было времени обращать внимание на такие мелочи.       — Твоя глупость бесконечно меня удивляет, — она морщится, глядя на цветы, которые он держит в руках.       — Спасибо, — улыбается в ответ Пагсли, восхищаясь тем, как реалистично они выглядят. Его безумный план сработал, и он тысячу раз поблагодарил себя за то, что сделал это.       Не дожидаясь Агнес, Пагсли побежал обратно с цветами в руках. Сердце бешено колотилось в предвкушении того, что он увидит улыбку Юджина. Но именно из-за его волнения и радости, лепесток, такой же тихий, как всегда, улетает на ветру, который он сам и вызвал.       До метеоритного дождя 25 минут       Войдя в Офелия-холл, Инид и Юджин увидели, как Уэнсдэй печатает с невероятной скоростью. Её сосредоточенность была непоколебима, даже когда они вошли. Они тихонько стягивают одеяло с кровати Инид и выходят на улицу, чтобы заняться приготовлениями.       — Хорошо, а какие из этих закусок ему нравятся больше всего? — спросила она, просматривая содержимое своего мини-холодильника.       — Ему вроде как всё равно, что есть, но жуки ему нравятся.       — Значит, ты собираешься дать ему его вкусняшки?       — Ни в коем случае, пока я на дежурстве, ни одно насекомое не пострадает. И я не буду целовать его, пока от него воняет жуками.       — Так ты собираешься его поцеловать? — с усмешкой спросила его Инид.       — Инид, почему Юджин здесь? — спросил третий монотонный голос.       До этого момента Уэнсдэй оставалась незамеченной, храня стоическое молчание. Её попытка напугать их провалилась: Инид никогда не боялась Уэнсдэй, а Юджин привык к этому с тех пор, как появился Пагсли.       — Вот и моя увядающая роза, которая всегда готова помочь в моих планах, — с фирменной улыбкой Инид взяла Уэнсдэй за руки. — Ладно, помнишь, как мы собирались сделать это вдвоём? Ну, я, возможно, пригласила Юджина и Пагсли присоединиться к нам, чтобы они могли насладиться своей сказочной историей любви.       Уэнсдэй на мгновение задержала дыхание, неохотно выдохнула, но для Инид этого было достаточно. — Спасибо, спасибо! — повторяет она, целуя свою девушку в щёку.       — Стоит тебе об этом заикнуться, и твои пчёлы узнают, — она посмотрела на Юджина, который сделал вид, что отвлёкся на что-то более интересное.       — Погоди, я только что понял, как нам затащить сюда Пагсли? Нет никаких гарантий, что он где-то рядом, — поправив очки, он осознал, что в его плане есть изъян: как же нам затащить сюда главный компонент!       — Не волнуйся, он скоро будет здесь, — заверила его Уэнсдэй. Инид желала спросить, как она это сделает, но передумала. Юджин убедился, что он выглядит хорошо.       На нём была обычная пижама: жёлтая рубашка, чёрные спортивные штаны и жёлтые тапочки. Его волосы были, как обычно, кудрявыми, он выглядел настолько хорошо, насколько это было возможно. Теперь он надеялся, что этого достаточно.       Пока все ждали, Инид и Юджин ещё раз обсудили план, чтобы убедиться, что всё идёт по плану. Он был уверен в своём выборе и сегодня вечером наберётся смелости сказать то, что так долго держал в себе.       Слышались шаги, поднимающиеся по лестнице — тяжёлые и быстрые. По мере их приближения его смелость и решимость начали угасать.       Его начало одолевать сожаление, но прежде чем он успел это осознать, дверь распахнулась, и вошёл уставший Пагсли с увядающим букетом цветов в руках.       Инид и Уэнсдэй вернулись в комнату, чтобы встретить его. Юджин остался на балконе, чтобы сделать сюрприз, но также и потому, что волновался.       — Пагсли! Какой неожиданный сюрприз, — Инид никогда не была хорошей актрисой. Даже несмотря на то, что Пагсли видел её насквозь, у него не было на это времени.       Он смотрит на Уэнсдэй и подходит к ней: — Цветы, готово. Теперь я нахожу Юджина, нахожу какое-нибудь тихое и уютное местечко и — бац! Я говорю ему, что чувствую. Теперь могу ли я сделать это, не взорвавшись от эмоций?       — Подожди, что ты чувствуешь? — Юджин вернулся в комнату и посмотрел на Пагсли с неописуемым выражением лица. Это был взгляд, полный утешения, страсти, покоя и, наконец, надежды.       — Юджин! Эй, дружище! Что ты здесь делаешь? — быстро прячет цветы за спиной.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, не понимая, откуда Уэнсдэй узнала, что он придёт.       — О, ты знаешь, я навещал свою дорогую сестру...       — Хватит. Вы оба. Инид, уходим. Пагсли, струсишь — к утру ты будешь болтаться на крыше, — с этими словами обе девушки ушли.       До метеоритного дождя осталось 5 минут       Оставшись наедине, двое влюблённых юношей стоят друг напротив друга. В комнате повисла тишина, каждый из них боялся заговорить первым. Всё, что они могли, — это улыбаться, глядя друг на друга.       — Хочешь выйти на улицу? Скоро начнётся метеоритный дождь, — Юджин заговорил первым, не давая себе погрузиться в мрачные мысли.       Пагсли последовал его примеру, продолжая прятать цветы, хотя его лучший друг уже знал о них. Выйдя на улицу, он с удивлением увидел импровизированный пикник.       Они с другом сели, и снова воцарилась тишина, но на этот раз Пагсли решил нарушить её. Юджин закрыл глаза, пытаясь осуществить свой план.       Вздохнув, Пагсли протянул цветы. Но выражение его лица стало ещё более серьёзным, чем обычно. Лепестки опадали, даже стебли начали увядать. Он хотел снова спрятать цветы, но Юджин уже повернулся к нему лицом.       — Это что, ясени? — спросил он, немного взволнованный тем, что увидел свои любимые цветы не в сезон.       — Они были ясенью, я сделал их из грязи Хлюпика, загадочного мяса и своего электричества. Но, кажется, они начали умирать в тот момент, когда я вытащил их из земли, — он сожалел о своём решении, особенно теперь, когда оно обернулось против него в самый ответственный момент.       Юджин ничего не сказал, лишь посмотрел на них, а затем снова на Пагсли. Он берёт их, даже в умирающем состоянии он чувствует лепестки и запах пыльцы.       Внезапная смесь запахов поначалу показалась ему странной, но, услышав, как они создаются, он понял, почему. Но он взял их, потому что его лучший друг приложил столько усилий, чтобы приготовить их для него.       Бонусные баллы за то, что они пахнут им. Это был хороший подарок, даже несмотря на то, что он ускользал от него с каждой секундой, пока он ими любовался.       — Знаешь, у меня тоже был план... — говорит он, поправляя очки и не сводя глаз с цветов. — Я собирался заставить светлячков составить послание, но, похоже, аура Уэнсдэй отпугнула жуков. Думаю, мы оба облажались.       Он усмехается, произнося последнее предложение, и Пагсли наконец-то понимает иронию, которую раньше уловил его друг. Их смех становится более искренним и громким, и оба смеются больше над собой, чем друг над другом.       — Думаю, мы всё слишком усложнили, — сказал Пагсли между приступами смеха. Отведя руки назад, он откинулся на спинку кресла и стал смотреть в ночное небо.       Вскоре его холодная рука ощутила тепло. Опустив взгляд, он увидел, что Юджин накрыл его ладонь своей. — Может быть, всё не так сложно, может быть, это просто игра слов... Ты мне очень нравишься, Пагсли, очень нравишься, — робкий подросток признаётся в своих чувствах, теперь он как никогда уверен, что хочет этого.       Ему казалось, что он видит, как в голове Пагсли что-то щёлкает, когда он слышит эти судьбоносные слова. — Ты мне тоже нравишься, — это всё, что он смог выдавить из себя, и теперь он держал Юджина за руку.       Как только эти слова сорвались с губ Пагсли... Ночное небо озарилось, сначала несколькими, потом множеством огней. Миллиарды вспышек света начали падать с огромной скоростью.       — Ого, — они оба произносят это вслух, наблюдая за чудесами космоса своими глазами. — Это выглядит великолепно... — говорит Юджин, очарованный увиденным. Пагсли поворачивается к нему, он пользуется моментом, чтобы полюбоваться им. — Да, выглядит потрясающе, — он говорит это, не поднимая глаз, глядя только на Юджина.       Придвинувшись ближе к нему, они переплели свои пальцы и продолжили сидеть. — Эй, Юджин, — Юджин поворачивается к своему лучшему другу. Через секунду его одинокие губы встречаются с другой парой, холодными и мягкими. В их блаженстве брекеты Юджина и возбуждение Пагсли вызвали разряд, который ударил их обоих током. Никто не пострадал, но это вернуло их в реальность.       — Это было потрясающе... — выдохнул Пагсли, прежде чем усмехнуться про себя, и не успел он опомниться, как его друг уже целовал его в ответ. Ему было всё равно, что он может быть шокирован, он просто хотел Пагсли. Они оставались в таком положении, казалось, целую вечность, в уютных объятиях друг друга.       — Так мы это или... — спросил Пагсли, желая сориентироваться. Это была совершенно новая для него территория.       — Да? — сказал Юджин, наполовину шутя, наполовину серьёзно, тоже прощупывая почву.       — ...Хочешь снова заняться поцелуями?       — О да!       Перестав обращать внимание на космическое событие, мальчики сидели, обнявшись. Наслаждаясь обществом и объятиями друг друга.       — Ладно, хватит! — этот голос был очевиден, ведь никто другой не говорил так монотонно и властно.       — Уэнсдэй, пусть повеселятся, — возразила Инид, выходя на улицу вместе с ней.       — Только не на нашем балконе, от всей этой романтики у меня начинается крапивница, — она преувеличивает, желая, чтобы её брат и его парень ушли.       — Я имею в виду, мы могли бы просто договориться, чтобы вернуть его... — предложила она, намекая на то, чего на самом деле хотела.       Уэнсдэй уже собиралась прервать её, когда почувствовала, как Инид переплетает их пальцы. — Знаешь, это неплохая идея.       — Фу! Идите в свою комнату!       — Пагсли, это их комната.       — А, точно.       — Иди сюда, — просто говорит Инид, одной рукой обнимая Уэнсдэй за холодную кожу и целуя её. От этого поцелуя Уэнсдэй чуть не улыбнулась, но она бы никогда не позволила людям увидеть это так легко.       — Вам двоим не обязательно уходить, но вы не можете здесь оставаться. Это наше время, — она командует, направляясь к выступу, чтобы «посмотреть на душ» со своей девушкой.       Мальчики поняли и вместо этого пошли в свою комнату. Душ был интересным занятием, но не таким, ради которого стоило бы терпеть Уэнсдэй. Теперь они шли по коридорам школы не как друзья, не как лучшие друзья, а держась за руки, как влюблённые.