Эхо обещаний

Чуя вошел в бар с мукой на душе и злостью в сердце. Прошло всего две недели с тех пор, как Дазай покинул мафию, и каждая минута без него ощущалась как вечность. Лампы тускло освещали заведение, а в воздухе витали запахи алкоголя и дыма. Накахара чувствовал, как его раздражение нарастает при каждом взгляде на барную стойку. Рыжеволосый заказал бокал крепкого виски и уселся в углу, стараясь не привлекать внимание. Размышления об уходе Осаму не давали ему покоя. Голубоглазый жалел о потерянных возможностях, об их совместной работе и о том, как сильно он нуждался в напарнике. Вместо этого он оставался один, погруженный в свои мысли и ненавистью к брюнета. Каждый глоток алкоголя служил попыткой заглушить эти чувства, но, чем больше он пил, тем яснее ему становились все его переживания. Чуя осознал, что ненависть лишь обостряет его боль, но справиться с этим было невозможно. Бары его не лечили, а лишь усиливали ощущение потери. Он не мог отделаться от мысли о том, как Дазай легко просто напросто уходит из ситуаций, не задумываясь о последствиях, в то время как рыжик остался разбираться с хаосом. Ему хотелось крикнуть, высказать все, что накипело, но он оставался в тени, наблюдая за другими, кто наслаждался жизнью, ни о чем не беспокоясь. Внутренний конфликт между ненавистью и обидой стал его постоянным спутником, и в этот вечер, сидя в баре, он понимал, что ничего еще не завершилось. Внезапно дверь бара громко скрипнула, привлекая внимание всех присутствующих. Накахара, погруженный в свои мысли, поднял взгляд и застыл. На пороге стоял он. Его бывший напарник, с характерной для него улыбкой, будто не было никакой драмы. Чуя знал, что это должно было быть неожиданно, но он никогда не ожидал увидеть его здесь. Кареглазый неторопливо вошел, будто каждое его движение было заранее спланировано. Он оглядел зал, и его внимание сразу же привлек рыжеволосый, который продолжал сидеть в углу, сжимая в руке бокал с такой силой, что казалось он вот-вот треснет. Это мгновение показалось вечностью - взгляд Осаму, его уверенность и беззаботность мгновенно пронзили голубоглазого, как стрела. Накахара почувствовал, как внутри все перевернулось. У него возникло желание подняться и уйти, но в то же время он не мог отвести глаз от брюнета. Напарник, казалось, все также был погружен в свои мысли, не замечая напряжения, царившего в воздухе, и не догадываясь о том, насколько глубоко ранил Чую своим уходом. Дазай подошел к барной стойке, заказал напиток и, повернувшись, в очередной раз встретился с рыжим взглядом. В его глазах проглядывал интерес, но и некая легкость, как будто между ними ничего и не случилось. Парни оставались на некоторое время в молчании, и это короткое мгновение стало ни с чем несравнимым. Накахара боролся с желаниями: кто-то внутри требовал разъяснений, кто-то хотел простить, а кто-то просто ненавидел. Но в то же время стоило ему взглянуть на Дазая, как вся ненависть развеивалась, оставляя лишь непонятную смесь эмоций. Чуя не знал, как реагировать, и это подталкивало его к действию. Голубоглазый, наконец, собрался с мыслями и встал. Его шаги были медленными, но уверенными, когда он подошел к предателю, который уже замер на месте, улыбка медленно тускнела, когда он видел выражение лица бывшего напарника. - Ты не должен был возвращаться сюда, - сдержанно произнес рыжеволосый, пытаясь успокоить свои эмоции. - Почему? Это же мой любимый бар, - ответил тот с легкой иронией, отхлебнув из бокала. - Да и к тому же, ты не ожидал увидеть меня? - Не ожидал, и не хотел бы, если честно, - резко сказал Чуя, сжимая кулаки. - Ты бросил нас. Бросил меня. Осаму на мгновение замер, его шоколадные глаза стали более серьезными. - Я знаю, что это было тяжело. Но у каждого из нас свой путь. - Свой путь? - перебил его Накахара. - Ты думаешь, тебе легко? Мы столько всего пережили вместе, а ты просто ушел. Предатель. - Я не мог оставаться там, где меня не ждали, - ответил Дазай, слегка наклонившись к нему. - Я не вписывался в их планы, как собственно и ты. Зачем продолжать что-то, что умирает? Рыжик вздохнул. Его чувства были смешанными и противоречивыми. - Ты просто бросил нас на произвол судьбы, Дазай! И не пытайся оправдывать это. - Не оправдываю, - мягко, но уверенно сказал Дазай. - Но, возможно, это наш шанс начать заново. Мы можем это сделать, если оба этого захотим. - Заново? - фыркнул Чуя, его голос был все такимм же напряженным. - Ты думаешь, все так просто? - Ничто не просто. Но если мы не попробуем, то так и останемся в прошлом, - произнес брюнет, его взгляд был искренним. Молчание вновь окутало их, и Накахара почувствовал, как злость и обида только накаляются в нем. - Как же я тебя ненавижу, Дазай, - бросил парень напоследок и вышел из заведения, громко хлопнув дверью.

***

Утро наступило медленно, едва проглядываясь сквозь занавески в квартире Чуи. Лучи солнца пробивались, создавая тонкие полосы света на полу. Накахара прокинулся с усталым ощущением, словно провел всю ночь на краю пропасти. Мысли о встрече с Дазаем продолжали вертеться в его голове, не давая покоя. Вскоре его размышления прервал сильный стук в дверь. Рыжеволосый вздрогнул, не веря, что кто-то так настойчиво стучится в его квартиру в столь ранний час. Он потянулся к двери, открыв её, и, к его огромному удивлению и раздражению, на пороге стоял он. - Доброе утро! - произнес тот с теплой улыбкой, словно ничто не произошло. В его руках была коробка с пирожными и бутылка кофе. - Я принес тебе завтрак! Чуя почувствовал, как внутри него закипает гнев. - Ты что, с ума сошел? - вырвалось у него, а голос звучал гораздо резче, чем он ожидал. - Как ты посмел прийти сюда без предупреждения? Осаму лишь усмехнулся, будто сам не замечая, как его действия могут задеть рыжика. - Я просто думал, что... - он начал, но Чуя перебил его. - Что, блин? Что всё это значит? Ты не можешь просто зайти в мою жизнь, как будто ничего не произошло! Мы не можем продолжать так, как прежде! Дазай нахмурился, осознав, что его добрые намерения не были восприняты так, как он рассчитывал. - Я просто хотел сделать что-то приятное. Я думал, ты не против... - Ты не имеешь права так поступать! - голубоглазый шагнул ближе, сжимая кулаки. - Ты заботился только о себе, когда уходил из моей жизни, и теперь, когда ты снова здесь, ты думаешь, что всё будет как прежде? Так вот знай, это не так! Брюнет посмотрел на него, его глаза стали серьезными. - Я понимаю, что натворил. И прошу прощения, но я пришел, чтобы попытаться что-то изменить. - Изменить? - Чуя был полон недоумения. - Для этого нужно больше, чем просто принесенный завтрак! Мгновение длилось в тишине, и напряжение между ними витало в воздухе. Накахара не знал, что делать с этим всплеском эмоций, которые захлестнули его, но одно было ясно: Дазай должен понять, что его действия не могут остаться без последствий. Внутри Чуи боролись гнев и беспокойство. Он осознавал, что каждое его слово может стать решающим, но не мог остановиться. В тот момент, когда кареглазый, казалось, собирался сказать что-то важное, рыжий кислым голосом воскликнул: - Ты даже не понимаешь, что сделал! Как ты можешь надеяться, что всё будет как прежде, после того, как просто так исчез? Дазай, немного расслабившись, в ответ произнес: - Я знаю, Чуя. Но я пришел сюда именно для того, чтобы восстановить связь, чтобы показать, что хочу все исправить. - Исправить? - почти крикнул тот, его гнев закипал до предела. - Ты не можешь просто прийти с пирожными и думать, что это всё исправит! Запомни одну вещь, придурок! Ты можешь убежать от обстоятельств, людей, мафии, меня. Но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств. Они будут преследовать тебя повсюду! Осаму на мгновение замер, его улыбка исчезла, и он взглянул на бывшего напарника с удивлением. Нужно было время, чтобы осознать всю глубину сказанного. - Я… не думал, что для тебя это имеет значение, - тихо сказал он, его голос стал более уязвимым. - Конечно, ты об этом не думал! - резко ответил Накахара, чувствуя, как его гнев постепенно смягчается. - Ты всегда действовал, как будто всё под контролем, но теперь ты должен взглянуть правде в глаза. Это не просто границы, которые ты можешь перескочить, если тебе станет скучно! Дазай, казалось, задумался. Он ясно осознавал, что слова Чуи не просто были гневом - это был призыв к ответственности. - Я понимаю, - произнес он наконец, - Я не могу изменить прошлое, но, возможно, я могу начать всё с чистого листа. Рыжик вздохнул, чувствуя, как напряжение в комнате немного ослабевает. - Возможно… но только если ты действительно готов к этому, - тихо добавил он, его голос стал менее резким, но остальные чувства всё еще оставались неподалеку. Несмотря на все напряжение и разгоревшиеся эмоции, Чуя в конце концов согласился выпить чай с бывшим напарником. Они переместились на кухню, где хозяин дома, всё ещё сдерживая презрение, начал готовить чай. - Какой ты чай предпочитаешь? - спросил он, стараясь держать свою ненависть в тени. - Что-то простое, - ответил Дазай с лёгкой улыбкой, присев за стол. Его поведение было спокойным, но легко прочитываемое напряжение в воздухе не исчезло. Накахара налил кипяток в чашку, а затем поставил на стол пакетик чая. Сам он сел напротив, едва взглянув на брюнета. Он не хотел проявлять своего раздражения слишком явно, но осознание того, что тот сидел напротив него, всё еще тревожило. Пока заваривался чай, рыжий открыл коробку с пирожными. Он выбрал одно и осторожно положил его перед собой, не подавая знаков своих эмоций. Осаму, напротив, с любопытством посмотрел на пирожные. - Ты все еще делаешь невероятные вещи, - начал Дазай, подхватывая легкий тон, пытаясь разрядить атмосферу. - Можешь не делиться пирожными, даже если они и не по твоему вкусу. Чуя лишь хмыкнул в ответ, не в силах сдержать лёгкую усмешку. - Ты отлично знаешь, что это не из-за еды. Просто не ожидай, что я не буду тебя презирать из-за этого прихода. Кареглазый утвердительно кивнул, его взгляд становился серьезным. - Я не ожидаю, что ты простишь меня сразу. Но я действительно хочу, чтобы ты знал, что мне важно восстановить все. - Важно, - повторил Накахара, указывая на пирожные. - Как и этот завтрак. Ты думал, что нож сладостей сделает все проще? Ты хотя бы понимаешь, как всего этого не достает? Голубоглазый начал потихоньку резать пирожное, стараясь не смотреть на Дазая. Он чувствовал его взгляд, полный искренности, но не мог избавиться от презрительного ощущения. - Я знаю, что много потерял, - признался тот, его голос стал более серьёзным. - Но я готов работать над собой, если ты все это время хочешь оставаться рядом. Иногда Чуя ловил себя на мысли о том, насколько Осаму был изменен, но в то же время, его щепотка презрительного недоверия не оставляла его. Они начали пить чай, и атмосфера постепенно становилась спокойнее, но стена между ними всё ещё стояла. Рыжеволосый не мог просто так отложить всё в сторону, чтобы горечь пути за эти две недели исчезла. - Кстати, Чуя, - начал с наигранной грустной интонацией Дазай, допив кружку зеленого чая с мятой. - Ты знал, что чихуахуа живут от 12 до 18 лет? Откусив кусочек пироженого, Накахара непонимающе посмотрел на парня. - Ну и что? - А ведь тебе уже 18... - стараясь скрыть смешок, промолвил он, смотря на него своими ореховыми глазками. - Когда нибудь я тебя убью, Дазай, - прошипел Накахара, допивая свой чай.

***

Ночь окутала город тихой завесой, когда Чуя и Дазай сели в машину. Рыжик не мог удержаться от недовольства, но в то же время его интерес к этому спонтанному плану бывшего напарника начинал брать верх. Осаму, сидя за рулем, выглядел расслабленным и сосредоточенным, как будто ночь обещала им что-то особенное. По мере того как они выезжали за пределы города, окружающие огни постепенно исчезали, уступая место темноте, заполненной только светом луны и звезд. Накахара смотрел в окно, его мысли все еще крутились вокруг недовольства и неизвестности, но он также чувствовал легкое волнение по поводу предстоящего мгновения. Когда они наконец приехали на поляну, брюнет выключил двигатель, и вскоре тишина ночи обволокла их. Они вышли из машины, и Чуя стал ощущать свежий ветер, который нес с собой ароматы леса и ночной прохлады. - Окей, и где это мы? - осматривая местность, задал вопрос голубоглазый. Небо над ними было усыпано звездами, искристое и бесконечное, словно рассыпанные по черной ткани мелкие бриллианты. - Смотри, какое красивое небо, - произнес Дазай, поднимая голову. В его голосе звучала искренность, отпускание и момент тишины. - Не правда ли, что порой это помогает забыть о суете жизни? Накахара чуть заметно кивнул, вдыхая ночной воздух. Звезды действительно были впечатляющими, и это мгновение казалось уникальным. - Да, но ты всё равно не сможешь убежать от реальности. Ничего не меняется просто так, - произнес он, продолжая сохранять свою защитную стену. Кареглазый, словно почувствовав его напряжение, улыбнулся. - Возможно, но мне нравится думать, что такие моменты могут помочь. И при этом важно, чтобы мы могли быть вместе. - Ты взял меня с собой, чтобы просто показать это место? - бросил на него недовольный взгляд рыжеволосый, но остаться равнодушным к его слову было трудно. Ночью звезды как будто напоминали о более глубоких чувствах, о том, как важно ценить такие мгновения, даже когда вокруг бушует буря. - Типа того... На полянке они расстелили плед, и Чуя, наконец, позволил себе достать немного пирожных, которые остались с собой. Еда в этот момент казалась мелочью, но даже в такой обстановке с Дазаем он чувствовал, что нужно держать дистанцию. Ночь дарила покой, но рыжий также понимал, что каждое мгновение проходит под знаком изменений, как их отношения, которые только начинали изменяться в эту зловещую ночь под звёздным небом. Наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы и звуками ночной природы. Чуя и Дазай сидели на пледе, укрывшись под звездным небом. Каждый из них погрузился в свои мысли, но внезапно небо осветилось ярким переливом - мимо пронеслась падающая звезда. Чуя, не сразу осознав, что это было, поднял взгляд, когда яркий след исчезал в темноте. Он замер, чувствуя, как сердце заколебалось от волнения. - Смотри! - воскликнул Дазай, поднимая руку, указывая на звезду. Оба будто бы одновременно, загадали желание. Накахара не мог сдержать себя и быстро произнес втайне то, о чем давно мечтал, что-то, что было давно у него в мыслях. Дазай, сидя рядом, тоже выглядел сосредоточенным. Это мгновение было почти волшебным, и рыжик понял, что, несмотря на прежние обиды, в их отношениях еще оставалось место для надежды. - Знаешь, - произнес кареглазый, глядя на небо, - многие говорят, что желания, загаданные при падающей звезде, сбываются. - Но только если ты сильно веришь в них, - добавил парень, его голос стал чуть теплее, чем раньше, ночь словно заставила его открыться хоть немного. - А ты веришь? - спросил Осаму, повернувшись к нему. Чуя фыркнул, но в его глазах заиграли искорки. - Верю, что нужно бороться за свои желания, а не просто ждать, когда они сбудутся. - Верно. Я всегда предпочитал действовать. И это желание... возможно, просто шаг к началу чего-то нового. Под звездным небом, понимая значение момента, голубоглазый ощутил, что этот миг стал для них обоих особенным. Желание, загаданное в единстве под сверкающим небом, могло стать началом чего-то нового в их непростых отношениях.

***

И вот Чуя стоит на той самой полянке и также смотрит на звезды, как в тот день. Маленькие звездочки сияют и изредка мельком пролетают над землей, делая ночь волшебной. Он лежит на том же самом пледе, укутавшись в его тепло. Этот плед отдает его запахом. Запахом человека, которого Накахара ненавидел, корил, презирал, но как только вдыхал этот чудесный аромат его парфюма, рыжая голова шла кругом от такого привкуса. Но на этот раз он сидел один. Один смотрел на звезды. Один ел пироженки. Один проводил эту прекрасную ночь. Один загадывал желания, каждый раз когда падала звезда. И винил себя все время, что загадал не то желание, которое нужно было. Оно было слишком коротким и пролетело как мимолетное видение. Ведь то, что они оба загадали в ту самую ночь было лишь одно простое, но в то же время искренне и душераздирающее слово - любовь...

***

- Эй, Чиби, как спалось? - Еще раз разбудишь меня - очень пожалеешь, скумбрия, - хриплым голосом промолвил Чуя, приложив телефон к уху. - Что ты хочешь? - Ты не ответил на мой вопрос, - усмехнувшись, произнес Осаму. Накахара глубоко выдохнул. Все таки эта рыба рискует быть поджаренной до золотистой корочки, если не прекратит названивать постоянно. Даже глубокой ночью брюнет мог набрать бывшему напарнику без какого либо повода. И сколько бы угроз не кидал рыжеволосый, все было бессмысленно, так как повторялось почти что каждый божий день. - Нормально, это все? - пытаясь сохранять спокойствие, ответил тот. - Не-а, - протянул Дазай и начал рассказывать про свой сегодняшний сон. Чуе ничего не оставалось, как слушать его болтовню, ему, конечно, было не очень интересно, но голос Осаму словно успокаивал и умиротворял. Накахара не мог не заметить, какая у него с утра ничуть не меньше привлекательная внешность: темные волосы были чуть взъерошены ото сна, шоколадные глаза горели, когда он вспоминал все детали своего сновидения. - Чиби, - окликнул того кареглазый. - Ты на что засмотрелся то? Рыжий растерянно опустил глаза и откашлялся. - Я просто задумался, - стараясь быть уверенным, вымолвил парень. - Я думал о нашей вчерашней ночи под звездами. Это и в правду было прекрасно. - Да, было, - согласился брюнет, пытаясь не звучать слишком заинтересованно. - Но, вероятно, это только миг, и ничего не изменилось, - сказал Чуя, открывая пакетик с черным чаем. - Почему ты так думаешь? - слегка удивился кареглазый. Голубоглазый замер на секунду, его мысли запутались. - Просто... Мы оба знаем, что были проблемы, и они не исчезнут просто так. - Я знаю, и я не хочу, чтобы ты думал, что все изменится мгновенно, Чуя, - сказал Дазай. - Но я искренне чувствую это и хочу работать над собой, чтобы все исправить. Накахара колебался. Он все еще испытывал недовольство, но в то же время понимал, что чувства, которые он прятал, начинают пробуждаться. - Я просто не вижу, как мы можем этого добиться, - произнес он и почувствовал, как внутренний конфликт накаляется. - Начнем с маленьких шагов, - предложил брюнет. - Давай просто попробуем быть честными друг с другом и не бояться открыться. Я хочу, чтобы ты знал, что не остаюсь в прошлом. Хоть я и покинул мафию, но я не покинул тебя. Он зарождал в рыжеволосом странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежное, переплетенное удушающей страстью, с частичками горьких специй под этикеткой гнева. - Возможно, ты прав... - тихо промолвил тот в телефон.

***

Рыжик в одиночестве сидел за кухонным столом, глядя на телефон с фотографией Дазая, которую он сделал во время одной из их прогулок по окрестностям города. В руке он сжимал белую кружку с голубой надписью, в которой был налит уже остывший черный, словно темнота в ночи, чай. На его лице не было ни радости, ни отчаяния, будто бы все эмоции стерлись. Накахара прижал эту маленькую кружечку к своей груди, прочитав надпись на ней уже тысячный раз. "С такими глазами ты мог бы поджечь само небо, но выбрал сделать это со мной, Чиби)" Эти слова так и плыли перед его голубыми, будто сам океан, глазами, оставляя недосказанность и боль. И тогда он узнал, что у него есть сердце, потому что мог чувствовать, как оно разбивается на мелкие, словно кристалики, осколки. Его душевные раны были незримы, но они никогда не закроются: они всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубине его души. - Прости, Дазай. Если бы я осмелился признаться... Что люблю тебя столько, сколько мы знакомы, как бы ты сильно удивился?.. Но в ответ лишь глубокая тишина, прерываемая лишь редкими всхлипами рыжеволосого. По щекам неконтролируемо текли горячие соленые слезинки, сползающие на деревянный стол. Фотография лишь с искренней и счастливой улыбкой смотрела на небесно-голубые глазки, обливающиеся разочарованием. - Я очень хочу к тебе... - сквозь слезы тихо вымолвил Чуя, посмотрев в карие глаза. - Я хочу быть рядом с тобой каждую секунду. Без тебя мне до жути одиноко. Я так скучаю, чертова скумбрия...

***

В тот вечер воздух был пропитан легким вечерним холодком, когда Дазай стоял у двери квартиры рыжего. Он провел несколько минут, прислонившись к стене, собираясь с мыслями. Мысли о том, как его приезд будет воспринят, пролетали в его уме. Он знал, что у того был сложный день, но все же надеялся на второй шанс, на возможность восстановить то, что было потеряно. Наконец, собравшись с духом, он пробил пальцем кнопку дверного звонка. Звук прозвучал как знак, напoминающий о том, что старые воспоминания и новые чувства сливаются воедино. Через мгновение он услышал шаги - шаги, которые оставили его сердце колотиться от волнения. Когда Чуя открыл дверь, в его глазах читалась смесь удивления и настороженности. - Что тебе нужно? - произнес он, стараясь сохранить холодный тон, но тепло, исходившее от Дазаевого присутствия, было трудно подавить. - Привет, - сказал брюнет с легкой улыбкой, хотя то, как он нервно теребил край своей куртки, выдавало его волнение. - Я подумал, что, возможно, насчет вчерашнего ночного разговора стоит поговорить прямо сейчас. Накахара замер на мгновение, безмолвно оценивая его. За этой дверью находилась вся его решимость и гнев, но также и надежда на понимание. - У меня нет времени на пустые разговоры, - отрезал он, но его голос звучал менее уверенно, чем ему бы хотелось. - Я не хочу задерживать тебя, просто хотел бы… - начал Осаму, но его слова обрывались мыслью, что он не может просто взять его с собой в мир, где все легко и просто. - Просто подумал, что могу сделать что-то хорошее для тебя, - добавил он, глядя бывшему напарнику в глаза. На мгновение они встретились взглядами, и в воздухе повисло напряжение. Рыжик все еще колебался, и его выражение лица немного смягчилось. Внутри него происходило столкновение чувств: обида, раздражение и какая-то искорка интереса. - Заходи, - наконец, произнес он, отступая в сторону, не в силах сопротивляться тому, что знал: разговор, который он старательно избегал, все равно должен был произойти. Когда Дазай вошел в квартиру, воздух наполнился легким напряжением, но в то же время и тёплой узнаваемой атмосферой. Накахара, все еще не слишком расположенный к общению, посмотрел, как кареглазый оглядывался по сторонам, словно пытаясь впитать каждый уголок пространства, где начиналась их история. Пара минут молчания прошла, прежде чем Осаму, наконец, разомкнул свои губы. - Я хотел подарить тебе нечто особенное, - произнес он, доставая из своей сумки аккуратно упакованную коробку. Чуя приподнял бровь, испытывая легкое недоумение. - Что еще ты задумал? Брюнет с хитрой улыбкой открыл коробку, и внутри появилась кружка. Она была неброской, но с яркой голубой надписью, которая как будто светилась среди простой белизны керамики. Накахара наклонился, чтобы рассмотреть ее лучше. Дазай смотрел на него с особенностью, словно искал реакцию, которая выразила бы все чувства, которые он вложил в эту фразу. - Я знаю, что ты не любишь эти вещи, - произнес он с легкой иронией. - Но я никогда не думал, что твои глаза - это просто цвет. В них есть сила, и они могут иметь значение. Рыжеволосый замер на месте, его сердце забилось быстрее. С одной стороны, он чувствовал смущение от откровенности, с другой - теплоту, которую эта простая кружка принесла. Он не знал, как ответить, поэтому просто посмотрел на парня, и в его глазах были заметны смешанные эмоции. - Ты действительно пахнешь романтикой, - сказал он, стараясь скрыть улыбку. Но внутри ощущение немного изменилось. Быть рядом с Осаму напоминало о других временах, когда все выглядело проще. - Это не романтика, - с важным видом возразил кареглазый, но его голос звучал тепло. - Это правда, и ты знаешь это, Чиби. Рыжий вздохнул, позволяя себе в этот момент ощутить мелодию дружбы, которая вновь начинала создаваться между ними. А может даже что-то большее. - Ну так о чем ты хочешь поговорить, скумбрия? - произнес голубоглазый, ставя кружку на кухонный стол. Дазай подошел ближе к парню, положив свои руки на стол так, что не давал прохода Накахаре ни с одной стороны. Рыжеволосый чувствал его горячее, почти обжигающее кожу дыхание за своей спиной. - Знаешь, что я в тебе люблю больше всего? - задал вопрос брюнет, когда Чуя обернулся. Карие глаза впивались в ошеломленный и немного испуганный взгляд. Двумя теплыми руками Осаму взял ладонь рыжика и крепко сжал, не болезненно, не жестко, а очень нежно. - Твои руки, постоянно холодные... - брюнет поднес руку Накахары к своему лицу и горячим дыханием начал согревать ее. - Греть их - одно удовольствие. Слегка смутившись от слов кареглазого, рыжий попытался вырвать свою руку, но эта попытка оказалась бессмысленной, на что Дазай легко усмехнулся. - Я просто хочу быть рядом, - начал спокойным голосом Осаму. - Хочу иметь возможность держать тебя за руку, когда тебе холодно. Хочу подставлять плечо, когда ты плачешь, и быть человеком, в чьих объятиях ты будешь счаслив, даже если весь мир рушится. Хочу помочь тебе пройти через все трудности и препятствия в жизни. Хочу тебя, и плохую, и хорошую твою сторону, всего тебя. Хочу сделать тебя счастливым. Хочу воплотить в реальность твои мечты. Нет ничего, чего бы я не сделал ради тебя. Я бы обошел всю Землю, чтобы заставить тебя хотя бы немного почувствовать мою любовь к тебе, Чуя... Так что, пожалуйста, не отталкивай меня. Зрачки Накахары с каждым новым словом расширялись все больше и больше. Слова Дазая проникали внутрь, прямо в его маленькое и потрепанное жизнью сердце, сжимая его как засохший цвееток на полянке, ведь он стал первым для Чуи. Первым кто узнал его настоящего. И первым кто полюбил то, что узнал. - Ты... Ты сейчас серьезно, Дазай?.. - прошептал рыжеволосый, не отводя от парня взгляда. - Слушай меня, - взгляд брюнета стал серьезнее, а улыбка и вовсе сплыла с лица. - Я влюблен в тебя. Безумно влюблен, - Осаму притянул рыжика в свои теплые объятия, уткнувшись губами в его огненные волосы. - Я никогда никуда не уйду и не брошу тебя. Никогда...

***

На фоне заката побережье выглядело особенно живописно. Чуя и Дазай, устало шагая по песчаному пляжу, были полны ожидания предстоящего вечера. - Я надеюсь, ты не забыл взять то, что я просил, - с легким предостережением произнес рыжик, поправляя сумку на плече. Осаму, беззаботно покачивая своей черной гитарой, усмехнулся. - Ты же знаешь, я никогда не забываю о самом главном, - с издевкой произнес он и повернулся к нему. - А значит, у нас есть всё для настоящего пикника! Когда они нашли уютное место на берегу, Накахара принялся доставать угощения: аппетитные сэндвичи, свежие фрукты, аккуратно упакованные в контейнеры. Кареглазый в это же время разложил свой плед и начал настраивать гитару, поглядывая на небо, которое постепенно наполнялось огненными цветами заката. - Красиво, не правда ли? - рыжеволосый оторвался от своих забот и, не отрывая взгляда, восхищенно смотрел, как солнце плавно опускается в океан. - Да, но не забывай, что красота подобна искусству, - загадочно ответил Дазай, хитро прищурившись. - Она всегда лучше с правильно подобранной музыкой. Он начал играть мелодию, которая идеально подчеркивала атмосферу этого момента. Голубоглазый слушал, погрузившись в свои мысли, но вскоре не выдержал и присоединился к другу, смеясь над его легкомысленными текстами. - Ты вообще можешь писать о чем-то кроме меланхолии? - воскликнул он с укоризной. - О, но уныние - это моя страсть, - с улыбкой ответил брюнет, продолжая играть, погружая их обоих в волшебную атмосферу наступающего вечера. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, в воздухе повисла тишина, которую прервали только звук волн и товарищеский смех. Мягкий свет луны начал заливать пляж, создавая ауру спокойствия и тишины. Чуя, удобно усевшись на песок, наслаждался шумом волн, которые катились к берегу, в то время как кареглазый, растянувшись рядом, смотрел в звездное небо. - Знаешь, - начал Накахара, зевая, - иногда я думаю, о чем мечтают звезды. - Может, о том, чтобы быть ближе к Земле, - с улыбкой ответил Дазай, приподнявшись на локтях. - Или о том, чтобы научиться петь. Рыжий усмехнулся и взглянул на него. - Я не знал, что ты так поэтичен. Это ты сейчас пишешь новый стих? - Возможно, если меня вдохновит эта размытия! - весело произнес тот, указывая на бесконечное море. - А ты? О чем мечтаешь, когда смотришь на ночное небо? Голубоглазый задумался, переводя взгляд на огни далеких звезд. - Наверное, о том, чтобы все, что мы делаем, имело смысл. О мире, где мы не будем постоянно сражаться с тенью. Дазай нахмурился, его лицо приобрело серьезное выражение. - Это действительно важно. Но знаешь, даже в этих сражениях я нахожу смысл. Мы защищаем то, что нам дорого. - А что тебе дорого? - Чуя посмотрел на него из-под бровей. - Ты ведь и так знаешь ответ на этот вопрос, Чиби, - мягко улыбнулся Осаму, - Самое дорогое у меня - это ты. И я просто не знаю как быть, если вдруг потеряю тебя. Чуя замер от этих слов, неожиданно почувствовав, что его сердце забилось быстрее. - Я люблю тебя, Чиби, не зная, как или когда, или откуда. Просто люблю. Я не знаю других способов любить, кроме как всегда быть рядом, всегда быть верным тебе. - Ты знаешь, это звучит слишком серьезно для тебя, - сказал рыжий, стараясь разрядить напряжённый момент. - Да, я знаю. Но это правда. Они оба замолчали, наслаждаясь спокойствием. Ночь окутала их своими объятиями, и в этом моменте они чувствовали, что несмотря на все испытания, они не одиноки. - Чиби, - Дазай медленно протянул руку к щеке парня, словно давая ему возможность отстраниться, но тот этого не сделал. - Я сделаю тебя самым счастливым человеком на Земле. - Боюсь это невозможно, скумбрия. - Почему?.. - Потому что каждый день, когда ты рядом со мной, я на седьмом небе, а не на Земле. Накахара резко взял брюнета за подбородок и прилькнул к его губам своими в нежном, словно спокойное море без единой волны. Они так долго ждали этого момента. Оба. И кто бы мог подумать, что это счастье не продлиться надолго...

***

Был пасмурный день. Серебристые тучи затянули небо с самого раннего утра. Был второник. Рабочий день. Дазаю как всегда надо было в агентство, а рыжику в мафию. Как только Чуя встал он написал парню сообщение. За весь день ответа так и не пришло, от чего голубоглазый был не в настроении, но больше писать или звонить не стал. Подумал, пусть сам потом просит прощения, за такое свое поведение, но тревога все таки не могла покинуть Накахару. Мысли о том, что что-то могло случиться с этой рыбехой не оставляли ему покоя, но зная его живучесть, рыжеволосый немного успокаивал себя. Чуя сидел в своей квартире, печально глядя в окно на дождь, который видимо предвещал моросить всю оставшуюся ночь. Мысли о прошедших днях не покидали его, и он сильно скучал по Дазаю. Вдруг ближе к часу раздался звонок телефона, прерывая тишину. Он взял трубку, не предвещая беды. - Здравствуйте, вы Чуя-сан? - спросил твердый немного хриплый мужской голос, на вопрос которого тот просто промычал в знак подтверждения. - Нам очень жаль, но Дазай Осаму мертв. Он скончался на месте, и мы не смогли ничего препринять. Сердце Чуи забилось быстрее. Он инстинктивно сжал телефон так, что бледная ладонь побелела. Он не мог ничего из себя выдавить. Ни единого слова. Эти слова просто повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Накахара замер. Время словно остановилось. Он не мог поверить в то, что только что услышал. - Это... это неправда. Он не мог... - пробормотал парень, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. - Мне правда очень жаль, но это правда. Мы сделали всё возможное, но… Голубоглазый не слушал дальше. Слова врача сливались в бесконечный шум, пока он не выбросил телефон, обессиленный. В голове крутилось множество мыслей, и он не знал, как справиться с этой пустотой. Он зажмурился, пытаясь прогнать образ своего парня - хмурого, с лёгкой усмешкой, всегда готового к новому приключению. Теперь всё это было потеряно, и во всём мире не осталось ни одного человека, который понимал его так, как это делал Дазай. Слезы потекли по его щекам, и, рухнув на пол, Чуя почувствовал, как горечь утраты сдавила его в объятиях боли. Слезы душили его. Как вдруг в сердце вспыхнула боль, которую невозможно было не почувствовать. Он вспомнил, как Дазай смеялся, как дразнил его и всегда предлагал посмотреть на мир с другой стороны. Рыжик представлял их разговоры, бесконечные шутки и мгновения тишины, когда они просто сидели рядом, понимая друг друга без слов. - Это неправда… - повторял он, но в его голосе уже слышался отчаяние. Никакие слова не могли вернуть его. Он обнял колени, пытаясь защитить себя от волны горечи, что накрыла его. - Почему ты оставил меня? - резко закричал он в пустоту, как будто Дазай мог ответить где-то там. - Как я буду дальше жить без тебя?! Слезы все также безжалостно текли, оставляя за собой горячие дорожки на щеках. Он понимал, что остался один в этом мире, где больше не будет их совместно проведенного времени, нежных поцелуев, крепких и таких теплых объятий, где его голос уже никогда не раздастся в ответ на его шутки. - Ты... Ты же обещал. Обещал, что никогда не бросишь меня! - надрывая горло и задыхаясь от собственных слез, кричал он. Парень уткнулся головой в колени, готовясь к долгой, суровой ночи. Эта утрата сильнее любого удара, и он не знал, как справиться с этим буревестником, который теперь поселился в его душе. Чуя знал одно - этот мир стал тусклее, а его сердце навсегда останется пустым без Дазая. Каждое утро, каждое мгновение будет напоминать ему о том, что он потерял. Теперь нет возврата, и в его жизни больше не будет той искры, которую приносил только один человек.

***

Чуя шагал по светлому коридору больницы, каждый шаг давался ему с трудом. Вокруг было много людей, но он чувствовал себя одиноким и потерянным, словно все вокруг были призраками, ничего не значащими в мире, который обрёл для него новый, мрачный смысл. Его сердце колотилось в груди, когда он подошёл к кабинету врача и, глубоко вдохнув, открыл дверь. Врач, который ждал его, был серьёзным и усталым. Его выражение лица заставило рыжеволосого насторожиться, и он, пытаясь справиться со страхом, сел на стул. - Вы знали Дазая Осаму? - начал врач с явным сопереживанием в голосе, его глаза искрились интенсивностью, которую сложно было не заметить. - Да, - тихо ответил Накахара, стараясь не дать эмоциям взять верх. - Что произошло? Доктор вздохнул, как будто собирался рассказать историю, полную боли. - Он проявил невероятную смелость, - начал он, собираясь с мыслями. - По словам полиции, недавно поступило сообщение о том, что террористы захватили здание. Дазай-сан не раздумывая пошёл внутрь. Слова звучали как громкие удары молота по его сердцу. Голубоглазый почувствовал, как горло стянулось, но он заставлял себя слушать. - Он смог эвакуировать почти всех заложников, несмотря на опасность. Множество людей было спасено благодаря его храбрости. Это было невероятно - он действовал, как истинный герой. Каждое слово врача отдавало эхом в его сердце, но радость от услышанной смелости быстро была затушена горечью. - Но… — продолжил врач, и Чуя смутился, предчувствуя беду. - Пуля пролетела ему в спину. Это было внезапно. Он упал, но, несмотря на это, продолжал бороться, пытаясь прикрыть других. Слёзы наворачивались на глаза парня, и он не мог сдержать себя. Дазай, всегда ведущий за собой, всегда защищавший. Почему это произошло? - Он был в сознании до последнего, говорил, что не жалеет ни о чём, выполненная им задача была важнее. Он никогда не хотел бы, чтобы кто-то из вас страдал, - добавил мужчина, его голос дрожал. Накахара чувстовал, как его сердце разрывается на части. Слёзы катились по щекам, и он не мог остановиться. Все эти воспоминания о смехе, о дружбе, о моментах, проведенных вместе, наваливались на него как шторм. - Он… он не мог… - пробормотал Чуя, не в силах принять реальность. - Он всегда был так неуязвим, так… Он сжал ладони в кулаки, пытаясь подавить боль, но она захлёстывала его, как волны во время шторма. Доктору было сложно смотреть на него: в его глазах читалось понимание утраты. - Я знаю, что это трудно принять. Но он сделал всё возможное, чтобы спасти жизни других. В этом его сила, - тихо произнес врач. Рыжий не мог больше слушать. Он понял, что Дазай ушел, оставив его в этом мире, полном боли. Всё, что осталось, - это воспоминания и глубочайшая пустота, которую уже ничто не могло заполнить. - Спасибо, - тихо сказал Накахарв, пытаясь вытереть слёзы, но они только лились сильнее. Он вышел из кабинета, и мир за окном вдруг стал таким серым и бесцветным. Он знал, что никогда не сможет забыть эту утрату. Ноги как будто не хотели его слушаться, и каждый шаг давался с трудом. Он медленно направился домой, но в сердце уже было пусто. Когда парень наконец закрыл дверь своей квартиры, он автоматически пошёл на кухню и налил себе чашку чая. Эта была та самая кружка, подаренная самым любимым его человеком. Вкусовые ощущения были ему знакомы, но они не приносили прежнего комфорта. Всё в квартире казалось чуждым - даже запахи не напоминали о тепле, которое приносил с собой Дазай. Сев в кресло, Чуя почувствовал, как руки дрожат, когда он начал перебирать фотографии, которые они сделали вместе. Снимки, на которых Дазай смеется, щуря глаза на солнце возле моря, казались ожившими воспоминаниями. Рыжик с трудом сдерживал слезы, но все же улыбка проскользнула на его лице, когда он наткнулся на фото, где они оба дразнят друг друга. - Ты всегда так здорово выглядел, - произнес он, наклонившись к экрану, как будто брюнет мог его услышать. - Почему ты всегда смеялся, когда я пытался быть серьезным? Он потянулся к фотографии, на которой Осаму с обиженным лицом держал бутылку с вином, словно это был серьёзный спор. Голубоглазый вспомнил, как они смеялись над этим моментом, и его грудь затопила ностальгия. - Ты же знал, что я люблю тебя за это, - добавил он, словно Дазай был рядом, готовый ответить смехом. Накахара начал перелистывать фотографии, каждая из которых приносила с собой новый поток воспоминаний. Они путешествовали вместе, исследовали город и просто проводили время, наслаждаясь моментами и друг другом. - Ты всегда был там, когда я чувствовал себя одиноким, - говорил он, его голос стал тихим. - Ты был моим светом в темноте, моя скумбрия. Он услышал свой собственный голос, и в этот момент ему стало страшно. Он говорил с ним, как будто между ними ничего не изменилось - как будто Дазай всё ещё мог бы нежданно прийти в дверь квартиры, смеясь и шутя. - Помнишь, как мы планировали следующее место для свидания? Ты же не мог просто взять и уйти! - Чуя стиснул зубы, чувствуя, как снова подступают слёзы. - Мы даже не успели сделать всего, что хотели… я... Я даже не успел сказать, как сильно тебя люблю... Он поднял одну из фотографий, где они стояли на песчаном пляже, с задорами и улыбками на лицах. Для него это была не просто картинка - это было воспоминание, которое он бережно хранил, словно охраняя мечты об их будущем. - Ты всегда говорил, что будущее невозможно предсказать, - чмокнул он губами фотографию на телефон, а глаза его вновь наполнились слезами. - Но я бы всё отдал, чтобы это было просто твоей очередной тупой и идиотской шуткой…

***

Похороны были дождливыми и мрачными, что казалось таким же отражением его сердца. Чуя, в простом черном костюме, стоял под зонтами, окружающими могилу, не в силах оторвать глаз от гроба, который казался таким непривычно пустым. Мгновение за мгновением он ловил взгляды других людей - друзей, знакомых, членов детективного агентства, всех, кто пришёл заплатить дань уважения. Каждый из них выглядел таким же потерянным, как и он. Когда церемония подошла к концу, и люди начали подходить к нему, чтобы выразить свои соболезнования, Накахарв вдруг заметил среди толпы одного из полицейских, который вышел к нему с серьезным выражением лица. - Извините за задержку, - произнес полицейский, слегка нахмурившись. - У меня есть что-то, что принадлежит вашему другу. Рыжий настороженно посмотрел на него и увидел, как тот вручил ему аккуратно сложенный конверт. Рука голубоглазого дрогнула, когда он взял его, и его сердце забилось быстрее. - Это… письмо Дазая? - спросил он, внимая каждому слову. - Да. Он попросил передать вам, если что-то случится. Мы нашли его в кармане, когда он… - полицейский замялся, не в силах выразить дальнейшие слова. Чуя медленно развернул конверт, чувствуя, как внутри всё сжимается. На бумаге был написан каллиграфически аккуратный почерк. Он замер на мгновение, прежде чем начал читать. "Чуя, Если это письмо попадает к тебе, значит, я оказался в ситуации, с которой к сожалению не смог справиться. Пожалуйста, не вини себя за то, что произошло. Ты был для меня больше, чем кто либо. Ты был моей опорой, моим напарником и тем, человеком, ради которого я жил, и за это я благодарен. Ничего невозможно прелсказать, Чиби. Да, иногда это тяжело, иногда грустно. Но в жизни всегда есть место и для радости. С тобой у меня радостных дней было меньше, чем я хотел бы, но каждый этот день был полон тобой и это самое лучшее что я мог бы желать. Твое счастье - это мое счастье. Твой смех - это мой смех. И твоя радость - это моя радость. И я хочу, чтобы ты знал: я всегда с тобой, рядом я или же нет. Надеюсь, что ты найдёшь силы двигаться дальше, следуя своим мечтам. Я верю в тебя, Чиби. Ты подарил мне нечто, чему трудно даже подобрать название. Расшевелил во мне что-то, о существовании чего, я даже и не подозревал. Ты - часть моей жизни. И всегда был, есть и будешь ею. Живи ради нас обоих. Твоя скумбрия." Слезы застлали Чуе глаза, и он почувствовал, как тяжесть утраты переполняет его с каждым написанным словом еще больше. Каждое словечко отзывалось эхом в его душе, разбивая его сердце снова и снова. Он представил, как Дазай сидит где-то и пишет это, придавая себе смелость, которой он всегда делился. - Он действительно заботился о тебе, - тихо произнес полицейский, с сочувствующим выражением на лице. Накахара кивнул, не находя слов, чтобы ответить. Вода потекла по его щекам, и он почувствовал, как в груди зажглась новая искорка надежды. Это письмо стало не просто прощанием, а напоминанием о том, что Дазай всегда будет частью его жизни. Сжав письмо в руках, Чуя посмотрел на могилу и произнёс тихое: — Я навсегда сохраню тебя в своей памяти. Как самое чистое и искреннее, что случалось в моей жизни. Я люблю тебя, моя милая скумбрия, больше всего на этом свете... С этими словами он почувствовал, как сжимает комок горечи в груди, и обещание, данное Дазаю, станет его путеводной звездой в это темное время.