Принцип этичности.

7.1. Антон.

      В машине было тихо. Никто ничего не говорил, и только Арсений время от времени кидал на Антона многозначительные взгляды. Но парень был настолько зол на самого себя, что почти этого не замечал, осторожно поглаживая Пушкина по голове. Рука болела, ведь когда Антон с силой сжал ее в кулак, маленькие ранки вновь разошлись и теперь слегка кровоточили. Он очень надеялся, что этого никто не заметит, и…       — Шаст, чё у тебя кровь идёт? — в какой-то момент спросил Сережа, и Антон невольно вздрогнул. Он сидел за сидением пассажира, так что водителю было очень хорошо видно его с головы до ног.       Блять.       — Ниче, — огрызнулся парень, пряча ладонь в карман.       — Слышь, младший лейтенант, ты должен выполнять приказы старшего по званию. — Антон кинул на него такой испепеляющий взгляд, что Сережа на секунду даже пожалел о том, что сказал это. На светофоре загорелся красный свет, и Матвиенко смог полностью обернуться к парню, протянув руку. — Тох, не беси, показывай.       — Меня кошка укусила, отъебись. — посмотрев на таймер на светофоре и поняв, что у него ещё уйма времени, Сережа потянул Антона за руку, резким движением сорвая пластыри. Парень поморщился от боли, но ничего не сказал, пряча глаза.       — Еб твою, ты чё не обрабатывал? — спросил Сережа, увидев слегка воспалённые ранки. Арсений тоже обернулся и, поняв, что такая проблема требует решения здесь и сейчас, отпихнул Серёжу в сторону. Порывшись в бардачке под удивленный взгляд друга, он вытащил оттуда перекись, пару спонжей и белый лейкопластырь.       — Двигайся, — приказал он Антону, и вышел из машины. Парень непонимающе следил за его действиями, но все равно отсел, как сказал Арсений. Машина тронулась через пару секунд после того, как мужчина оказался рядом с ним. Они переглянулись и, что удивило их обоих, одновременно слегка покраснели.       Остаток не очень длинной дороги они сидели рядом друг с другом. Пушкин занимал большую часть заднего сиденья, из-за чего приходилось прижиматься плечами. Арсений за пару минут молча обработал его руку и перемотал пластырем. Антон поразился тому, насколько лёгкими и безболезненными были эти действия, но ничего не сказал.       Приехав на место, мужчины быстро натянули на ноги специальную защиту, чтобы не оставлять следов, и облачив руки в перчатки, направились к трупу. Стоило Арсению и Антону увидеть то, что осталось от убитой, как их тут же откинуло назад на пару шагов. Они переглянулись, после чего вновь глянули на труп и обратно на друг друга. Это могло бы быть комичным, если бы на месте этой девушки не было бы молодой студентки четвертого курса из группы «юр-414».       — Лиза? — спросил Арсений, окончательно отвернувшись от трупа к парню.       — Не уверен, но свитер ее, она его на заказ делала у моего знакомого. — выдохнул Антон, пристёгивая поводок к ошейнику Пушкина. Он молча подошёл ближе к телу и указал на него пальцем. — Ищи, — примерно с полминуты пёс ходил кругами, после чего вильнул хвостом, указывая на то, что он что-то нашел. — След.       Сначала Пушкин сделал пару тройку кругов около тела, после чего обошел стоящий рядом дуб и с разбегу запрыгнул на какую-то толстенную ветку. Антон даже выматерился, от неожиданности налетев спиной на стоящего рядом Арсения. Мужчина подтолкнул его в спину, тем самым помог удержать равновесие, и они, переглянувшись разошлись. Арсений ушел к трупу, а Антон — к собаке.       — Ты чё придурочный? — спросил Антон, нахмурившись, после чего сам полез на дуб. Само по себе дерево было огромным, а примерно в метре от земли из ствола шла огромная ветка, на которой не то что собака с человеком — медведь уместился бы. Парень согнал с ветви пса и сам пополз выше, примерно на высоту трёх метров, всматриваясь в неожиданно открывшееся его взору дупло. — Серж, как думаешь, меня укусит какая-нибудь бешеная белка или нет? — спросил он, посветив внутрь фонариком. В дупле никаких животных, ни бешеных, ни здоровых, видно не было, но обнаружилось кое-что очень неожиданное. — Арсений, дай-ка мне пакет. — парень улёгся на ствол дерева, протягивая вниз руку. Мужчина, до этого осматривающий остатки черепа убитой, тут же передал ему нужную вещь и стал наблюдать. Антон просунул руку внутрь дупла, после чего подозвал к себе Пушкина и передал ему белоснежный конверт, упакованный в зип-пакетик. — Похоже, этот уёбан оставил нам письмо. — Спрыгивая с дерева, резюмировал Антон.       Мужчины собрались кругом, и Серёга открыл конверт. Он пробежался глазами по тексту и слегка поджал губы. Сука, это все начинало напоминать фильм ужасов. Он прокашлялся и начал читать:       — Привет, Антон, Арсений и Серёжи М. Л.! — мужчины напряжённо переглянулись и встали чуть кучнее. Антон скомандовал Пушкину следить за окружающими. — Во-первых, хочу сказать спасибо, что действуете строго по моим правилам. Это очень веселит!       — Какого хера? — ошарашенно спросил Арсений, нахмурившись. — Какой может быть план, если мы действовать нормально начали только сейчас?       — Мне тоже интересно, что этот ублюдочный вообще несёт? — поморщившись, выдохнул Антон. Он махнул Серёже, чтобы продолжал, и мужчина, слегка замявшись и окинув их обоих странным взглядом, зачитал:       — Во-вторых, Тоша, Сеня, вам бы поговорить, а то напряжение между вами ужасное. — они с Арсением переглянулись, и Антон почувствовал, как в животе что-то закололо. Он смущенно отвёл взгляд, ведь прекрасно знал, что именно у него вызывало эти бабочки в животе. — Любовь к своему полу — это неплохо, да, Тоша? Андрей мне всё, что у вас с ним было, выложил, вплоть до того, какую роль ты занимал в постели чаще всего. — взгляд Арсения было не описать словами, но Антон был настолько ошарашен, что не реагировал на него. — Кто такой Андрей? — спросил Сережа, нахмурившись.       — Я о нем рассказывал, его Пушкин очень сильно укусил, когда он меня ударил. — Сережа понятливо кивнул, а Арсений просто молча смотрел на парня, который с каждой секундой, проведенной под таким пристальным надзором, мрачнел ещё больше.       — В-третьих, — наконец продолжил Матвиенко. — Вы все официально тупые. Меня поражает то, как сильно вы тупите и что мне приходится самолично давать вам разгадку шифра. — Мужчина передал конверт в руки Шастуна и ткнул пальцем в текст. — Дальше только для тебя, не вслух.       Парень нахмурился, но опустил таки глаза на бумагу. Внутри все перевернулось от того, что именно там было написано. Он бросил взгляд на Арсения, и сердце сжалось от страха за этого голубоглазого. Мужчина осмотрел себя с головы до ног и попытался сделать шаг навстречу, но Антон отшатнулся, пряча глаза в письме.       «Антон, взгляни на дерево. Ты самый мозговитый и мне нравишься больше всех, так что это задача для тебя. Не справишься — следующим я убью Попова. Смотри на дерево, в котором лежало письмо. Какое оно? Что это за дерево? А теперь посмотри на верхние ветки. Что ты видишь? Ты уже догадался, что за основу шифра взято стихотворение. Ты видишь, что там наверху? А теперь, блять, думай и думай быстрее.       И еще, по поводу Алины искренне соболезную, но я ее не убивал. Молодец, что нашел Сашу раньше, хотя я уверен, что ты был бы рад, если бы он умер от моих рук. Я прав?»       — Антон, дай мне взглянуть. — парень дернулся в сторону от Арсения и посмотрел наверх, тут же замерев от осознания. Он медленно поднял руку и указал куда-то вверх, тихо прошептав:       — У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том: и днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом. — Арсений тоже поднял голову, но ничего не увидел, а потому приложил ладонь ко лбу парня, словно пытаясь понять, есть ли у того температура. Антон резко схватил его за запястье и притянул к себе, шепча прямо в лицо. Осознание заставило забыть о стеснении, которое он мог бы испытать, находясь так близко к чужим губам. — Это подсказка, наш маньячени оставил нам подсказку! Это парк имени Пушкина, труп под дубом, а на дубе, — Антон взял Арсения за подбородок и поднял его голову вверх, указав на то, что его так поразило. — Мертвый кот, привязанный к одной из веток золотой цепью.       — Ебаный в рот, да он совсем конченый. — прошептал Арсений, с ужасом глядя на мертвого зверька, которого не было видно, если стоять на расстоянии более двух метров от ствола дерева.       Неожиданно телефон в кармане Антона зазвонил, и на всю улицу громко заиграла песня «Billy Milligan — По пятам», от чего их святая троица одновременно дернулись. Парень выматерился и вытащил устройство из кармана, не глядя принимая вызов.       — Да? — на том конце провода сначала была тишина, но когда Антон хотел было сбросить вызов, послышался чей-то всхлип. — Вы в порядке?       — П-привет, Антошка, — прошептал тихий, но до боли знакомый голос. Парень вздрогнул, с ужасом взглянув на Серёжу. — Ты у-узнал его голос? Включи на гр-ромкую связь, чтобы твои друзья нас т-тоже слышали. — Антон сглотнул, но выполнил указания, понимая, что Андрея похитили, ведь так было сказано в письме. А значит, он сейчас с убийцей и может погибнуть в любой момент. — Умница, а теперь, слушай мои указания.       — Нахер ты украл чужой голос? — стараясь сдерживать злость, прошипел Антон, и вдруг заметил кое-что: Пушкин стоял не рядом с ним, а ближе к толпе зевак и рычал.       — Я хочу, чтобы ты как можно дольше искал меня, м-млыш. Т-тебе нравится, когда я тебя так наз-зываю? — Андрей всхлипывал почти через каждое слово, заикался и сглатывал, явно трясясь от страха. Это развеселило бы Антона в любой другой ситуации, но даже уебанский Андрей недостоин такой участи. — Отвечай, Тоша, а-то я отрублю твоему бывшему один палец… — после этих слов Андрей заскулил, как раненый пёс, чем заставил внутри все сжаться. Антон мельком глянул на Арсения, с которым потом нужно будет обсудить свою бурную личную жизнь, и произнес:       — Нет, мне не нравится, — буркнул он, нервно притоптывая ногой и поглядывая на Пушкина, который уже был готов сорваться с места. — Что ты хочешь?       — Во-первых, — Андрей сглотнул, и на секунду замолчал, но когда на фоне послышался звук возведённого курка, он громко всхлипнул и продолжил: — Я хоч-чу, чтобы Арс перестал ст-троить из себя натурала. Ты же с-сам знаешь, что гей, зачем тратить время?       — Вообще-то я в разводе, — фыркнул в ответ Арсений, и теперь пришла очередь Антона смотреть на него с шоком. Нет, конечно, все мог себе представить, но чтобы прям в разводе…       — Во-вторых, — продолжил маньяк чужим голосом, игнорируя чужую речь. — Ещё раз повторюсь, Алину я не убивал, а Сашу своего держите в заперти, а то положу его на ту же каталку, где она лежала. — Угроза звучала не так устрашающе, если ее прерывали всхлипы и скулеж, но сейчас волновала лишь чужая скорая смерть.       — Мне плевать, делай с ним что хочешь. Что тебе сейчас от нас нужно? — Арсений легонько коснулся его плеча в знак поддержки, и от этого действительно стало легче.       — Отпусти Пушкина для атаки, он ждёт, когда сможет привести к тебе моего шестерку. — Вызов оборвался. Антон выматерился и со всей силы швырнул телефон о землю, из-за чего по экрану побежала паутина из трещин.       — Блядство! — парень увернулся от протянутой Серёжей руки, и взглянул на пса, который все также рычал, глядя в толпу перед собой. Каков шанс, что этот утырок их не обманывает? Есть ли хоть малейшая надежда на то, что это правда? Поможет ли им Пушкин?       — Антон, — перед лицом появился экран телефона, и парень, взглянув сначала на пришедшее сообщение, а после на стоящего рядом Арсения, зажмурился, решаясь, и сказал:       — Пушкин, взять.       Вопли разбежавшейся в разные стороны толпы слились с истерическим криком жертвы собаки. Молодой парень упал на спину, когда Пушкин с размаху влетел ему в плечо. Кровь тут же окрасила жёлтую куртку в багровые пятна. Антон знал, как выглядят разошедшиеся мягкие ткани от укуса его любимца, ведь сам неоднократно их заливал хлоргексидином. И он знал, как это больно, но никто не смеет угрожать ни ему, ни Арсению.

***

      В участок они не поехали. Парня увезли на скорой, поэтому смысла тащиться за ним не было никакого. Арсений решил подвезти Антона до дома, поэтому Шастун видел, как тот на него поглядывал, и боялся, что в любой момент может последовать вопрос касательно его ориентации. Нет, Антон не стыдился себя, но было как-то… Неловко. Не дай Бог Арсений подумает, что Антон может в него влюбиться, и тогда только начавшей выстраиваться дружбе конец. А ведь Антон не влюбился! Было бы обидно потерять такого друга из-за недоразумения.       Минут через двадцать поездки в тишине машина остановилась около забора во двор, куда доступа у Арсения не было. Антон сглотнул, изо всех сил сдерживая порыв сделать какую-нибудь глупость, и, быстро попрощавшись, покинул автомобиль. Пушкин выскочил из открывшейся задней двери и сразу побежал вдоль забора, где росли деревья. Пёс словно специально тянул время, заставляя хозяина дольше стоять рядом с Арсением.       К слову, мужчина тоже вышел из машины и закурил, после чего протянул Антону открытую пачку. Парень улыбнулся краешком губ и принял сигарету. Внутри все перевернулось, когда Арсений зажёг огонек спички, предлагая Антону прикурить из его рук. Но Шастун не из робкого десятка — принял вызов и наклонился к чужой руке, прикрывая огонек ладонью от ветра. Их пальцы слегка соприкоснулись, от чего по телу побежали лёгкие мурашки.       Расставаться не хотелось, но на дворе уже был вечер, а это значило, что им обоим нужно отдохнуть перед предстоящим учебным днём. Арсений ничего не говорил, но по его взгляду было понятно, что он тоже не желал уезжать, и совместное курение было тому доказательством. Они стояли рядом друг с другом, и Антон чувствовал напряжение, исходящее от мужчины. Он явно хотел что-то сказать, но не решался. Это раздражало до дрожи.       — Спрашивай уже. — выдохнув, наконец сказал Антон и посмотрел на него слегка загнанным взглядом. Было страшно, что его осудят, но Арсений почему-то просто поглубже затянулся и спросил хриплым голосом:       — Так ты гей? — внутри все перевернулось от этих слов. Странно, раньше он всегда спокойно отвечал на вопросы подобного характера, а сейчас стало настолько стыдно, что Антон почувствовал, как щеки начали гореть. Он не мог даже отвернуться: его буквально загипнотизировали голубые омуты. Попов словно специально заставлял его смотреть в глаза, чтобы сканировать ложь.       — Да, но эту информацию лучше держать в тайне. — парень благодарил всех богов за то, что на улице было холодно и красными щеки были скорее от ледяного ветра, чем от неловкости.       — А Ира? Она знает? — Арсений спрятал свободную руку в кармане, и Антон пожелал запустить свою руку в этот же карман, сцепившись с ним пальцами. Собственно, поведение напрягло и бесило до безобразия. Хотелось ударить себя со всей силы, но это выглядело бы не менее странно, чем если бы он схватил Арсения за руку.       — У нас фиктивные отношения. Отец устроил. Он меня… — Антон сглотнул, вспоминая о том, на каких условиях они договорились об этих отношениях. — Короче, мы договорились.       — Из-за этого он оставил тебе шрамы? — Антон молча кивнул и затянулся. Они смотрели друг другу в глаза, смотрели и ничего не говорили. Не было неловкости и смущения — только лёгкие полуулыбки на лицах обоих. Антон смотрел в голубые глаза, и в душе был покой. Впервые с момента смерти Алины он мог думать о чем-то помимо ее потери. — Тебя завтра ждать?       — Я забегу после пар в гости. — они пожали руки, и Антон уже хотел было отойти к воротам, но крепкая рука, притянула его к себе.       В нос ударил приятный запах одеколона, от чего по телу побежали мурашки. Антон уткнулся носом в чужую шею и неосознанно вдохнул поглубже.

***

      Зайдя в квартиру, Антон буквально упал на пол, прислонившись спиной ко входной двери. Ему было и хорошо и плохо одновременно. С одной стороны хотелось прыгать от счастья, ведь человек, который ему симпатичен — да, Антон не мог отрицать этого факта — ответил взаимностью. Пусть и такой… Мимолётной, но от этого все равно всплывали ранее знакомые лишь единожды бабочки в животе. Миша у него тоже такое чувство вызывал.       А Арсений… Этот человек просто слишком красивый, слишком милый, слишком…       — Сука, — практически проскулил парень, закрывая лицо ладонями и прячась в чужом пуховике, который так восхитительно пах. Пушкин осторожно ткнулся носом в его ладонь, немного наклонил голову, как бы спрашивая: «Что с тобой?» и мягко лизнул его руку. Антон шмыгнул носом и потрепал пса по ушам. — Я такой идиот.       — Тош? — позвала Ира, появившаяся в проходе. Антон вздрогнул и поднял на нее голову, думая над тем, что они пообещали друг другу пару лет назад. Осторожно поднявшись на ноги, Антон шагнул к девушке, положил руку ей на плечо и сказал.       — Ира, мы расстаёмся. Я нарушил договор. — парень легонько усмехнулся, но получилось как-то слишком тоскливо, и обошел девушку, застывшую в изумлении. — Извини, что не был тебя достоин…       Антон поднялся по лестнице в свою комнату и закрылся на замок. Ире нужно было время, чтобы собрать вещи, а ему — чтобы найти новую квартиру и постараться не убиться. Хотя убивать себя не было смысла: за него это с радостью сделал бы отец. В комнате было тихо, если не считать того, как Пушкин сопел ему в ухо. Антон не вставал с кровати почти пять часов, но когда сделал это, сильно пожалел, что так жёстко оборвал их отношения, ведь Ира явно обиделась.       Выйдя из комнаты, Антон прошлепал босыми ногами на кухню и увидел там отца. Сначала парень хотел кинуться бежать, но когда чужая рука вцепилась ему в шею, он решил крикнуть:       — Пушкин!       В этот же момент ему прилетел сильный удар в лицо.

7.2. Арсений.

      — Еб твою, ты чё не обрабатывал? — спросил Сережа, и Арсений, не сдержавшись, тоже обернулся. Внутри что-то неприятно защекотало и Попов даже не сомневался в том, что именно это было — беспокойство. Вытащив из бардачка все необходимое, Арсений махнул парню рукой.       — Двигайся, — приказал он, и вышел из машины. Мужчина хотел ударить себя кулаком в лицо, но понимал, как странно это будет выглядеть. Когда Арсений сел рядом, их бедра соприкоснулись и в груди что-то странно поменялось. Они переглянулись и оба слегка покраснели. Как дети, ей богу…       До самого конца пути пришлось сидеть рядом друг с другом. Арсений буквально за считанные минуты обработал чужую руку и перемотал ее пластырем. Антон молчал, но было видно то, как парень безбожно краснел от его касаний и как сжимался каждый раз, когда Арсений менял положение руки на его кисти.       Остановись, Арсений, ради вас обоих.       Но мольбы самому себе оказались бессмысленны. Попов непроизвольно тянулся ближе, словно случайно касался бедра парня всякий раз, когда машину чуть-чуть заносило. Антон дёргался и сильнее сжимал шерсть на холке пса, но на Арсения не смотрел и явно давал понять: говорить он не намерен.       На месте преступления они с Антоном наконец-то первый раз поговорили. Было очень неприятно осознать, что убитой была именно Лиза Савинко, очень энергичная девчонка была, всегда на позитиве и последние две недели все считали, что она просто заболела, а оказывается… Мир тесен.       Пока Антон лазал по дереву, Арсений осматривал тело: как и у всех остальных тел видимых следов насилия обнаружить не удалось. Только синяки на каждом пальце рук давали понять, что под ними скрываются закрытые оскольчатые переломы. В целом, не удивительно. У одной из прошлых жертв были переломаны ноги, ведь тот парень был бегун. А Лиза играла на пианино.       — Арсений, дайка мне пакет. — мужчина поднял голову, на секунду поразившись тому, как далеко Антон успел доползти за это время, и стал наблюдать. Парень сунул руку внутрь какой-то щели в дереве, после чего свистом подозвал к себе собаку и передал что-то в зип пакетике. — Похоже этот уёбан оставил нам письмо. — когда Антон прыгал с дерева, Арсений на секунду пожелал поймать его в воздухе, но быстро одёрнул себя.       Антон не ребенок.       Когда их святая троица собралась вместе, Серёге досталась роль первооткрывателя конверта. Судя по тому, как он поджал губы — сообщение было не из лучших. Арсений напряжённо вглядывался в его лицо, ожидая последующих действий, но время от времени всё-таки поглядывал на Антона. Он был очень напряжен и понятно почему: убили уже двенадцать человек, неизвестно сколько пропали. И это не к добру.       — Привет, Антон, Арсений и Серёжи М. Л.! — Арсений неосознанно покрылся мурашками от того, как Антон скомандовал Пушкину «Охраняй» и даже на секунду у него в голове всплыла мысль: пусть он скажет мне что-то с такой же интонацией на ухо. Но быстро опомнился и мотнул головой.       Сука, все определенно плохо, очень плохо. Надо будет попросить Матвиенко, чтобы прописал ему как следует.       Пока Сережа читал, они с Антоном успевали только охуевать. В какой-то момент Матвиенко немного замялся и продолжил чуть тише. Их никто явно не подслушивал, но то, что написал маньяк было… Слишком личным и секретным.       — Во-вторых, Тоша, Сеня, вам бы поговорить, а то напряжение между вами ужасное. — они переглянулись, и Антон смущенно отвёл взгляд. Арсений нахмурился, но никак это не прокомментировал. — Любовь к своему полу — это не плохо, да Тоша? Андрей мне все, что у вас с ним было выложил, вплоть до того, какую роль ты занимал в постели чаще всего.       Что блять?       Арсений ошарашенно уставился на Антона, не понимая, как ему реагировать. Конечно, все те намеки от парня не заметить было просто невозможно, но… Шастун серьезно гей? Неужели именно из-за этого отец его порезал? А Ира? Она знает? Или она просто прикрытие? Тогда… Её измена не измена вовсе. Черт, что вообще происходит? Почему он всегда не в курсе?       — Кто такой Андрей? — спросил Сережа, и Арсений постарался переключиться на эту мысль. А ведь действительно, некий Андрей, скорее всего, сейчас у маньяка и ему грозит опасность.       — Я о нем рассказывал, его Пушкин очень сильно укусил, когда он меня ударил. — Сережа понятливо кивнул, а Арсений напротив — не понимал ровным счётом ни-ху-я. Получается, Маивиенко знал о том, что Антон гей и просто молчал, не отрицая, но и не подтверждая этот факт. Вот чмошник, а лучшему другу ни слова не сказал. Мужчина не комментировал того, что «объяснил» парень, просто молча смотрел, а плечи Антона опускались все ниже.       — В-третьих, — наконец продолжил Матвиенко после длинной паузы. — Вы все официально тупые. — приехали блин. — Меня поражает то, как сильно вы тупите и что мне приходится самолично давать вам разгадку шифра. — друг передал конверт Антону, и Арсений почувствовал себя ещё более тупым, чем его описывал череполомом. — Дальше только для тебя, не вслух.       Антон молча пробежал глазами по бумаге, но неожиданно он замер и поднял на Арсения глаза полные ужаса. Попов непонимающе стал осматривать себя с головы до ног, ища изъян и, не найдя такового, попытался коснуться плеча Шастуна. Парень неожиданно отшатнулся, напугав этим дёрганьем Арсения до усрачки. Чего так шугаться-то?       — Антон, дай мне взглянуть. — Шастун вновь дернулся, а после поднял глаза на дерево, замерев словно статуя. Он ничего не говорил, а когда Попов попытался вновь его коснуться, медленно поднял руку, указав на дерево и пробормотал:       — У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том: и днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом.       На секунду показалось, что Шастун поехал крышей от всех последних событий. Это было довольно любопытно, но вполне ожидаемо. Арсений осторожно коснулся его лба ладонью, проверяя температуру. Вроде нету, тогда что с ним?       Неожиданно Антон отмер, развернулся и схватил его за запястье и притянул к себе. Внутри все перевернулось, а из-за чужого касания к руке стала на секунду плохо. Или слишком хорошо? Или… Блять, почему так горячо?       — Это подсказка, наш маньячени оставил нам подсказку! — оттого, как Антон был близко стало настолько неловко, что щеки покрыло ярким румянцем. — Это парк имени Пушкина, труп под дубом, а на дубе, — парень взял Арсения за подбородок, словно отсутствию дистанции ему было мало и заставил поднять голову. Мужчина решил никак уже не комментировал его действия — чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Когда взору предстало то, что Антон так старательно пытался до него донести, сердце ушло в пятки. На самой верхушке дерева висел мертвый кот, привязанный к одной из веток золотой цепью за заднюю лапу.       Фу, какая мерзость…       — Ебаный в рот, да он совсем конченый.       Когда у Антона в кармане зазвонил телефон, все трое одновременно чуть ли не заорали. Парень выматерился и стал рыскать по карманам, в поисках устройства. Когда он его наконец-то нашел, Арсений успел только заметить, как на экране блеснула надпись «Скрытый номер». Это заранее напрягло и, как выяснилось позже, не зря.       — Да? — что говорил собеседник было не ясно, но напряжение на лице Антона читалось слишком явно. Что-то случилось. — Вы в порядке? — что-то в речи собеседника заставило Шастуна с ужасом уставиться на Серёжу, который, судя по всему, знал намного больше, чем Арсений. Парень отнял телефон от уха и включил громкую связь. Руки его при этом очень сильно дрожали. — Умница, а теперь, слушай мои указания. — Арсений напрягся, когда услышал всхлипывающего человека, говорящего, скорее всего не по своей воле.       — Нахер ты украл чужой голос? — впервые Антон выглядел при нем таким злым. Руки дрожали, на лбу появились складки от того, как сильно он хмурился, а за маской — Арсений готов поклясться — Антон наверняка скалился, прям как Пушкин… Кстати о Пушкине, почему у него такой вид, будто он готов накинуться на кого-то в толпе зевак за периметром?       — Я хочу, чтобы ты как можно дольше искал меня, малыш. Тебе нравится, когда я тебя так называю? — Антон молча отвёл взгляд в землю, о чем-то размышляя и его игнор, похоже, несколько разозлил собеседника, ведь следующая реплика напугала всех: — Отвечай, Тоша, а-то я отрублю твоему бывшему один палец… — Антон мельком глянул на Арсения, и выдохнул.       — Нет, мне не нравится, — взгляд парня приковала собака, и Арсений тоже стал за ним наблюдать, думая о том, что ещё чуть-чуть и Пушкин накинется на кого-нибудь. — Что ты хочешь?       — Во-первых, я хоч-чу, чтобы Арс перестал ст-троить из себя натурала. Ты же с-сам знаешь, что гей, зачем тратить время? — Арсений закатил глаза. Естественно он не гей, а на Антона заглядывается только потому что тот очень часто маячит перед глазами. И вообще у него даже жена была, о чем Попов поспешил сообщить. Глаза Антона описали весь спектр его эмоций и это было даже смешно. — Во-вторых, — продолжил маньяк чужим голосом, игнорируя слова Арсения. — Ещё раз повторюсь, Алину я не убивал, а Сашу своего держите взаперти, а то положу его на ту же каталку, где она лежала. — угроза звучала не так ужасно, как ожидалось, ведь, если быть честным, Попов хотел бы ему такой участи. Мужчина осторожно потрепал Антона по плечу и тот даже улыбнулся. После ответа на вопрос о том, что ещё этому маньяку от них надо, по спине побежали мурашки: — Отпусти Пушкина для атаки, он ждёт, когда сможет привести к тебе моего шестерку.       И все. Гудки. Вызов окончен, ниточка утеряна.       Телефон Антона полетел на землю, и, от соприкосновения с небольшим камнем, по экрану побежала вполне заметная трещина. Вот блин, ремонт дорого будет стоить.       Неожиданно, теперь уже в кармане Арсения за вибрировал телефон. Он вытащил его и взглянул на экран. Из чата с Антоном ему пришло сообщение. По спине побежали мурашки, когда Арсений его прочитал, на секунду показалось, будто сейчас прогремит выстрел. Черт, черт, черт. Опять, как тогда.       Здание суда, заплаканная женщина и направленный на подсудимого «Glock-17». Выстрел, резкая боль, кровь, вопли.       Нет, только не сейчас, только не так. Антон Ш. юр-414(заоч) Тош, в жёлтой куртке малец, у него в руке пистолет, у тебя минута. Первая пуля по голубоглазому.       — Антон, — мужчина осторожно протянул телефон Шастуну, и, когда тот поднял на него глаза, с паникой стал отсчитывать про себя секунды. Рискнёт ли Антон? Спустит пса на стрелка или нет?       — Пушкин, — внутри на миг наступила полная тишина, буря из эмоций улеглась. Одно слово Антона могло решить его судьбу. — Взять.       Крови было много. Пушкин вцепился в плечо парня так, что тот орал от боли, словно ему полностью оторвали руку. Антон с безразличием подошёл ближе, не спеша, не торопясь и вытащил из довольно вместительного кармана жёлтой куртки пистолет «Glock-17».       Арсений при виде него дернулся, отходя за спины подошедших патрульных. Он понимал, что ведёт себя как ребенок, но паническая атака уже накрывала его с головой, а это значило, что нужно бежать.       Арсений сел в машину, оставив дверь приоткрытой и опустил голову.       Какой же я слабый.

***

      Уже по дороге домой Арсений почувствовал, что поступил максимально неправильно. Ему не следовало так сильно сближаться с Антоном и особенно обнимать его. Но то, с каким отчаянием парень схватил его за плечи разбивало сердце. День выдался отвратительно тяжёлым, а их короткая, но значимая связь хоть как-то помогла расслабиться.       Приехав домой, и собрав все пробки, Арсений быстро сходил погулять с собакой, а после засел за кухонным столом. Ему нужно было расшифровать послание от маньяка и именно этим он и решил заняться.       Сначала выискал в интернете полный вариант стихотворения про кота и дуб, потом выписал его на бумагу. Пронумеровав все строчки, Арсений вздохнул и сказал:       — Ну, с богом.