Когда гаснет свет

– Нет, хватит. Сережа отпустил гриф, оставляя гитару на плече. Все остальные тоже остановились. Герман глубоко и тяжело вздохнул. Женя не поднимал взгляд, хотя был уже на взводе. Руслан перевел внимание на остальных. – Женя.. – Я играл безупречно. В репточке стояло напряжение, а агрессивные взгляды столкнулись. – Ты вообще не то играешь. Я читал твою партию, там даже строй другой. – Я играл то, что должен, даже на ноту не ошибся. – Я лучше тебя знаю, как надо! Астахов уже сорвался на рык. Он дернулся в сторону Жени, уже думая зарядить ему по лицу гитарой. Серега всегда хотел, чтобы все было идеально. Не "хорошо" - идеально. Это желание после двух дней отдыха вернулось с новой силой. Ребята договаривались, что будут писать каждый свою партию, потом слушать итоговый вариант и вносить правки. Важный момент "каждый свою". Сережа первым нарушил обещание. Опять. Потому что если он не держит всё в руках, оно начинает разваливаться. А такие развалы он уже видел. – Ребят.. Филатов хотел вставить слово, но Гаврила его перебил. – Какого хуя ты вообще меняешь партию посреди репетиции, которую писал я! Герман положил руки обоим на плечи, слегка отодвигая их друг от друга. – Так, хватит собачиться. Серый, он правильно играет. – Не лезь не в свое дело, пожалуйста. – Нет, тихо. Ты опять слишком много на себя берешь. Ты не согласовал партию с Женей, теперь обвиняешь его во всех грехах своих. Спокойнее, все и так хорошо звучит. Астахов уже вскипал. Он резко пошел к стойке, снял и поставил на нее гитару, подошел к столу и достал из пачки сигарету. Руслан пару раз побил палочку о палочку. – Перерыв так перерыв. Филатов пошел за пивом. Женя проводил взглядом Серегу и тоже снял гитару. – Уебок рыжий блять. Заебал. – Вы все меня заебали уже. Выдохнул Герман, идя за Астаховым. Гаврилов остался с Русланом, пытаясь успокоиться. Курилка была возле заднего выхода из здания. Когда Шварц вышел, Сережа уже стоял возле мусорки, дергая ногой. Не говоря ни слова немец приподнял маску и закурил. – Ничего не меняется. Он слишком упертый и не понимает, что я хочу, чтобы все было идеально. Герман сразу не ответил. – Я начал его защищать, чтобы репетиция не закончилась в травмпункте. Но ты по факту не прав. – И без тебя уже понял. – Не благодари. Дальше диалог не шел от слова вообще. Неподалеку стояла короткостриженная фигура в бомбере и берцах. Силуэт парня тоже курил. Тлеющая сторона сигареты при затяжке чуть лучше освещала лицо. Обычное, подростковое... Почти детское. Такой молодой и уже курит. На вид больше 17 не дашь. – Если ты собрался уебывать в Норвегию, то я тогда к бате в Берлин. Выдыхая сказал Герман. Глаза в мокрый асфальт, голова опущена. Волосы прикрывали щеки и немного глаза. Сережа привык, что таким образом Шварц старается не показывать лицо. Причины он не знал. Разве что, только чтобы не показывать какие-то свои шрамы. Хотя Астахов мало верил тому, что там действительно что-то серьезное настолько, что нельзя показывать. Но это уже дело Германа, и Серега не осуждает его. – А Женя с Русланом? – Вопрос такой, словно они не дружат дольше, чем эта группа существует. Фил и без того отказывался играть с тобой, если Женя не станет вторым гитаристом. Не помнишь, что ли? – Помню... Столько лет учу этого ублюдка, а он до сих пор в своих партиях пишет какую-то хуйню! Сережа снова взорвался, в этот раз не сдерживаясь, и ударяя кулаком по кирпичной стене. Кажется, крохотные крошки кирпича осыпались. – Головой еще побейся, может успокоишься. Усмехнулся Герман. Парень рядом не отводил взгляд. Слишком внимательно слушал. Когда Серёжа повысил голос, он усмехнулся - коротко. А когда рядом оказался Герман, улыбка исчезла. – А может и побьюсь. Слягу когда-нибудь в травматологию - тогда вместе посмеемся. Сквозь зубы поскрипел Серега, потирая костяшки. – Да я тебе благодарственное письмо выпишу как "самому травмаопасному фронтмену всех времен". Темный силуэт кинул бычок в лужу и пошел в сторону ребят. В свете уличных фонарей показались более выраженные черты этого парня. Высокий, шнурки белые. Лесенкой. Блондин. Слегка отросшие волосы почти сливались с цветом кожи. Он был бледным. Вид почти болезненный. Шрам под глазом. – Дела не очень идут, да? Слабость за километр прет. Пацан говорил ровно и уверенно, хотя кулаки в карманах нервозно сжимались, а плечи были в напряжении. Он рассмотрел ребят. Сережа почти на голову выше, крепкий, лицо напряжено и в ярости. Неровное дыхание. Герман даже голову не поднял. – Молоком твоим на губах не обсохшим прет. Ты кто вообще, нахуй ушел отсюда блять. Огрызнулся Сережа. Парень не дернул бровью, кинув взгляд сначала на Германа, а потом на Рыжего. – Будем знакомы тогда - Павел. Паша протянул руку с легкой язвительной улыбкой. – Меня не ебет. Пацан сразу же опустил руку. Астахов провел взглядом обшарпанную ладонь и краем глаза заметил берцы малого. – Так ты националист. – Есть такое, да. Подслушал тут вас немного и... Сережа уже не мог сдерживать себя. Малой его бесил одним своим существованием и самоуверенностью. Пока Паша говорил, его взгляд спустился на внешний вид Германа. Увидел триггер для себя - светлые шнурки Шварца, хоть и в традиционной завязке. – ... Единомышленник нашелся. – Чего нахуй? Серега посмотрел на шнурки Германа, потом обратно на пиздюка. Сам Герман чуть сильнее сжал фильтр в пальцах, а челюсть напряглась. Он через разговоры чувствовал, что сейчас до него доебуться. Шварц приподнял голову, начиная смотреть на Пашу исподлобья. Его голос держался ровным и спокойным. – Так, Павел. Давайте-ка вы не будете записывать меня в свои тусовки из-за цвета шнурков, договорились? Улыбка с лица Паши слезла, а кадык дернулся в глотке. Странным этот взгляд выглядил. Он пугал многих, хотя был обыденным для Геры. Томный взгляд янтарных глаз. – Маску напялил, так сразу уверенным себя почувствовал? Слабость свою скрываешь. А сам-то просто мышь зажатая под этой тканью. Пиздюк нахмурился, слегка оскалился. Он потянулся к защитной ткани Германа, но Астахов схватил его за запястье, уронив бычок в лужу. – Не лезь к нему. Его внешний вид тебя ебать не обязан. И никакой слабости в этом нет. Нравится человеку - пусть носит. Не тебе уж точно по внешности судить. Запястье Паши сжали сильнее. От резких движений к своему лицу Герман даже не дернулся. Только лишь докурил и стянул маску обратно на подбородок, разнимая уже Серегу и Пашку. – Только этого еще не хватало. Серег, малой развлекается, не трогай. Паша вырвал руку у Сереги, медленно отводя от него взгляд. Шварц посмотрел на обоих, остановившись на мелком. – Ну вот скажи, что тебе нужно? – Не люблю слабых. – Ты считаешь, что я слабый? Паша, все еще со внутренним напряжением, сжал кулаки. – Ты пытаешься скрыть какие-то свои изъяны. Причем самым дебильным способом. Я бы не удивился, если ты даже в еблет меня ударить не сможешь. Герман сразу и не ответил. Только моргнул. – Гер, давай я ему пару раз всеку, он меня заебал. Сережа сделал шаг вперед, Паша успел только дернулся. Немец остановил Астахова, рукой переградив дорогу. – Успокойся. Не с тобой разговаривают. Тут как с Женей не прокатит... Ты силой помериться хочешь? Паша смотрел Шварцу прямо в глаза. Пустой янтарный взгляд. В нем не читалась злость или страх. Только пустота. Спокойная бездонная пустота. Это пугало. Что это за тип вообще? Почему он никак не реагирует, а только защищает Пашу? Этим же и раздражал. Мало того, что от него пахло слабостью, так еще и унижает, не позволяя другим влезть в драку. Как будто малой сам за себя постоять не может. – Давай отойдем немного. Сквозь зубы сказал Паша. Герман невольно отошел с ним на пару шагов от Сереги, пока тот сходил обратно за второй сигаретой. Руслан и Женя тоже подтянулись. Шли напряженные разговоры между Пашей и Германом. Пауза. Резкий удар немцу в челюсть. Тот аж отступил. Вызов принят. Шварц ударил Пашу в ответ. Тот пригнулся, локтем и головой поваливая Геру на асфальт. Серега хотел вмешаться, Руслан остановил и дал понять, что лучше не влезать. Малой срывает ткань с лица Германа. Лямка маски натянулась и просто порвалась, обратно не наденешь. Это тотальная ошибка. Паша видит лицо Германа, останавливается резко. Лицо расслабилось, а руки застыли. Он явно не ожидал увидеть такие широкие и протяжные рубцы на лице. Немец почувствовал как воздух начал лучше проходить в легкие, а нижнюю часть лица обдал прохладный ветер. Его лицо видят. Над ним был этот мелкий черт. Долго не раздумывая Шварц буквально подпрыгнул, ногой толкая того на асфальт. Паша глухо падает на землю. Ладони всполыхнули. Ободрал. Не успевает опомниться, как тут же Герман начинает мочить его кулаком в голову. Не важно куда. Гера бьет куда попадет, не жалея сил. Малой начал закрываться руками. Герману похер. Пару ударов в висок, в нос, в челюсть. Вкус крови во рту Геру тоже не волновал. Паша падает, сжимается, хватается за голову. В обиход пошли ноги. Гера зарядил берцем парню в живот и на этом моменте уже Женя начал оттаскивать его. Шварц рвано дышал, пытался вырваться. Подоспел и Руслан. – Герыч, Гера, спокойнее, не делай глупостей. Флегматичный настрой Филатова успокаивал немца. Женя рассматривал вечно скрытое от его глаз шрамы. Руслан не обращал на это внимание, он пытался заставить Германа пойти на контакт взглядами. Серега в это время подбежал к Паше, рассматривая побои. – Блять, что ты делаешь, нахера ты к нему полез. Паша в тотальном ахуе. Смотрит на Германа. Дрожит. Слеза прошлась по щеке. По лицу стекало что-то теплое и липкое. Во рту чувствовался привкус железа и неудачи. Астахова, который вытирал струю крови из носа, он даже не слушал. В ушах белый шум, а перед глазами только взбешенный Герман, который что-то кричал Жене, а после вырвался из его хватки, посмотрел на мелкого и ушел к стене, ударяя ее. Немец облакотился на стену руками и опустил голову. Он не хотел, чтобы видели его лицо сейчас. Руслан повернул голову и подошел к Паше, начиная его трясти за плечо и приводить в чувства. – Я... Как-то не ожидал, что он, ну... – Я тебе сказал - не лезь. – А он... Бля... Последнее Паша прошептал. Его подняли. – Сам ходить можешь? Тебя, может, в больницу отвезти? – Нет. Нормально все со мной. Женя и Герман продолжили что-то яростно обсуждать. Паша не слышал, только видел поведение немца. Кидается, кричит, замахивается. А у самого в груди все сжимается. Что это было вообще... Строил из себя зажатого, слабого, неуверенного, а сам... Еще и бьет сильно. Мелкий так до сих пор и не мог понять, что Герман из себя представляет. Но понял то, что ему страшно вновь переходить ему дорогу. – Приложи компресс дома. Переломов вроде нет... Паш... Паша. Серега докоснулся до плеча нацика и тот дернулся, поворачиваясь на него. – Страшно спрашивать, а лет тебе сколько? Теперь страшно стало уже Астахову. – 16 почти. После этих слов Сережа почти упал в обморок. Герман наебашил 15-летнему ребенку. За дело, но все равно страшно. – ... Придурки. Оба. – Я не буду заявление писать, не бойся. Не опустился еще до такого. Паша шмыгнул, вытер кровь и пошатнулся. Потом медленно пошел отсюда прочь. Не знал куда, просто испарился, чтобы больше не связываться с этим всем. Через секунду Сережа уже потерял Пашу из вида, но и забил на него. Это не его ответственность уже. Герман же поднял с мокрого асфальта свою маску. Порванная. Запасной нет. Придется до дома терпеть. Ребята зашли обратно на репточку. Молча. Никто ничего больше не говорил. Сережа стоял у стены, Руслан за барабанами, Женя рядом с Германом на диване. И то он прижимался к краю, было страшно получить в табло. Шварц смотрел в пустоту в стене. Изредка моргал, да и все. Долго тишина висела. Она и продолжилась. Репетицию решили закончить досрочно, ибо Герман был не в состоянии. Да и из-за общего остатка у всех не получилось бы играть. У немца дрожали руки, костяшки разбиты, губа тоже. Про шрамы спрашивать не стали. И без того ясно, что это больная тема для Германа и лучше на него не давить. Последствия этого давления уже видели все. Так и разъехались. Сережа зашел в квартиру. Его встретила кошка Руслана - Картошечка. История долгая, но она теперь живет у Сережи неделю. Толстая полосатая кошка. Зато очень мягкая. Астахов немного помяукался с ней и пошел делать себе крепкий чай, попутно проверяя сообщения на телефоне. Эрьян ничего не писал. Значит Серега напишет первым. "Привет." Ответа не было около 10 минут. "Привет.. Я у Ларса был. Он сказал, что у меня есть хорошие вокальные данные и предложил мне быть вокалом в его проекте. Теперь у нас с ним дуэт." "Это все очень классно, но кто такой Ларс?" "... Ну тот парень с дисками..." "А. Понятно... Знаешь, я скоро в Осло буду. Поищи какие-нибудь подпольные мероприятия. Вместе сходим развеяться. Мне кажется, что я скоро головой тронусь с ними всеми." "Хорошо. Буду ждать." Коротко, без смайликов. Сережа упал головой в стол, ощущая что-то неладное.