Миллион к одному

      22:05       2 ДНЯ, 4 ЧАСА, 15 МИНУТ       ЭМИЛИ       – Что с вами двумя случилось? – Именно этими словами встретили только вернувшихся в каюту Эмили и Хинну.       – Смотрительница Уоллис, – вздохнула Хинна.       – Она ведь вас не нашла, да? – спросила Эмили.       Вайолет и Жозефа одновременно покачали головами.       – Она уже направилась к обеденному залу первого класса... мы с Эмили нашли способ её отвлечь, – объяснила Хинна, с восхищением в глазах глядя на Эмили.       Уоллис сопровождала двух девушек всю дорогу до корабельной больницы, прежде чем уйти, тем же путем, что пришла. Она не задавала много вопросов благодаря страдальческому выражению на лице и, понятное дело, беспокойства Эмили о Хинне.       – Ты нашла способ её отвлечь? – недоверчиво переспросила Вайолет.       Технически вопрос мог касаться их обеих, но глаза Вайолет были обращены на Эмили. Как будто та не могла поверить, что кто-то вроде Эмили может думать на ходу, как она.       Эмили не могла винить Вайолет за её сомнения. Она даже не думала, что у них с Хинной получится. Она до сих пор не совсем понимала, как им удалось.       – Мы нашли, – ответила Эмили, встречаясь взглядом с Вайолет.       И если она не ошибалась, то увидела в глазах Вайолет проблеск уважения, прежде чем та отвела взгляд.       – А что насчет вас? – спросила Хинна. – Вы сделали то, что нужно?       – А то, – усмехнулась Жозефа.       – А теперь я иду спать, – сказала Вайолет, вставая.       Она не стала никого ждать и вышла из каюты. Они услышали щелчок двери, когда она вошла в их вторую каюту.       – Мы должны быть уверены, что не попадемся Уоллис, пока завтра вечером не приведем наш план в действие. Серьезно, держись подальше от проблем, – предупредила Жозефа.       Хинна кивнула в знак согласия и последовала за Вайолет. Теперь в закрытой каюте остались только Жозефа и Эмили.       Жозефа подошла к столику, за которым Эмили внимательно переписывала страницы «Рубаи» из буклета, который Жозефа украла этим утром.       Она провела пальцами по работе Эмили со странной решимостью на лице.       Затаив дыхание, Эмили наблюдала за Жозефой, стараясь не думать о том, что воздух в комнате вдруг стал густым, чему она не могла найти объяснения. Подобное было в тот раз, когда Эмили и Жозефа остались одни.       – Что это? – спросила Жозефа, пробегая пальцами по страницам.       – Копия «Рубаи», забыла? – Эмили вытащила информацию об аукционе, которую сегодня передала ей Жозефа, и помахала ею перед ней.       – О, точно. Да… Вау. – Она смотрела на, переписанные Эмили, страницы широко раскрытыми глазами, как будто впервые видела что-то подобное. – Выглядит как… настоящий. Ты удивительная.       Щеки Эмили покраснели, и она быстро отложила страницы в сторону.       – Ты пьяна? – спросила она, меняя тему.       Щеки Жозефа были слишком розовыми, а глаза слишком светлыми. И хотя Жозефа не отличалась кротостью, её внезапное восхищение и неистовство ей тоже не свойственны.       – Нет! – воскликнула Жозефа, защищаясь. – Я просто…немного… Да, я выпила, – призналась она.       Жозефа медленно опустилась и села на пол, прислонившись к стене каюты. Эмили осторожно сползла вниз рядом с ней. Она почувствовала озноб от холодного пола, просочившегося даже сквозь одежду. И она почувствовала покачивание воды под кораблем. Она откинула голову назад и закрыла глаза на мгновение. В тишине было что-то по-странному мирное.       – Как ты научилась? – после долгого молчания спросила Жозефа.       Эмили открыла глаза и увидела, что Жозефа смотрит прямо на неё.       – Научилась?       – Искусству? Каллиграфии? Всему этому? – Она кивнула на стол. – Кто тебя обучил?       – Мой отец. – Эмили пожала плечами. – Он был искусствоведом. Искусство всегда было вокруг меня с самого детства. А также он рисовал. Я не думаю, что когда-то... – Она покачала головой. – Этим не занималась.       – Так ты всегда хотела стать художником? – Жозефу, казалось, смутило такое предположение.       Эмили невольно улыбнулась.       – Наверное. Искусство... всегда было моим миром.       – Было?       Эмили отвернулась от вопросительного взгляда Жозефы и подтянула колени к груди.       – С тех пор, как умер мой отец, искусство стало казаться немного... бессмысленным, – сказала она. – Как будто... я больше не знаю, что делаю. Или всё, что я делаю, кажется неправильным. – Эмили даже не знала, как объяснить Жозефе ощущение, когда создаешь картину и видишь пустоту. – Как будто во всем, что я делаю, не хватает чего-то важного. Как будто тот талант, который был у меня когда-то, просто исчез вместе с ним.       Было странно озвучивать это вслух после нескольких месяцев, когда эти мысли терзали её голову.       – Точно нет. – В тоне Жозефы была агрессивная уверенность. Как будто она знала искусство Эмили насквозь, даже лучше, чем она сама. – Я видела твою работу. Ты самая талантливая художница, что я знаю.       Эмили с ухмылкой к ней повернулась.       – А сколько художниц ты знаешь?       Закатив глаза, Жозефа тоже улыбнулась:       – Ладно, значит... у меня нет широких знакомств с художницами. Я знаю, что ты талантлива. В случае, если ты не в курсе, я видела картины, которыми люди восхищаются и на которые тратят сотни тысяч. Они ничто по сравнению с тем, что создаёшь ты.       Эмили почувствовала, как в животе возник пузырь гордости, вызывая покалывание. Жозефа будто бы знала, чего жаждет Эмили.       – А что насчет тебя? – спросила Эмили. – Не могу представить, что проведение грандиозных ограблений всегда было частью твоих планов.       Жозефа хихикнула, вызывая у Эмили улыбку. В её смехе было что-то беззаботное. Жозефа никогда ничего не контролирует так, как Вайолет, никогда не бывает предельно осторожна, чтобы ничего не упустить. Но вокруг неё тоже воздвигнуты стены.       Возможно, сегодня вечером Эмили наконец сможет увидеть Жозефу, скрывающуюся за маской уверенности.       – Наверное... – медленно начала Жозефа. – У моих родителей были на меня планы. Я никогда им не соответствовала. Они хотели, чтобы я получила образование и была похожа на них. Хотели, чтобы я нашла рослого мужчину и вышла замуж. – Жозефа подчеркнула слова, как будто они абсурдны. - Но это не то, чего хотела я. Я просто хотела... – Она замолчала, словно подыскивая подходящие слова. – Я хотела почувствовать что-то, – сказала она, наконец. – У моих родителей была хорошая и достойная жизнь, но они не казались мне счастливыми. Они... скучные. Именно поэтому я ушла. Это не то, что я хотела.       – Ты чувствуешь себя живой только когда нарушаешь закон? – спросила Эмили.       – Нет, – не задумываясь, ответила Жозефа, и Эмили почувствовала прилив жара, ползущий вверх по её шее. – Но нет ничего лучше, когда знаешь, что что-то стоит на кону. Когда ты делаешь что-то, что не должна, и знаешь, что в любой момент тебя могут поймать. Эта тайна и спешка заставляют меня чувствовать себя... живой.       – Ты когда-нибудь боишься?       – Чего?       Эмили почувствовала, будто клубок загадочности начал распутываться:       – Вообще… всего. Совершить ошибку. Потерять контроль. Потерпеть неудачу.       Жозефа протянула руку и взяла её за руку. Это застало Эмили врасплох, но в то же время она не хотела, чтобы Жозефа отпускала:       – Есть кое-что, чего я боюсь. – Странная открытость отразилась на лице Жозефы. От этого она даже стала выглядеть как-то мягче. – Я боюсь пожалеть. Пожалеть о том, чего не сделала, потому что боялась. Или повела себя робко. Или потому, что сомневалась в себе.       Жозефа прислонилась головой к стене, сжимая ладонь Эмили:       – Я просто хочу, чтобы каждый момент в моей жизни имел значение. Это имеет смысл?       Эмили никогда не думала о жизни так, как думает о ней Жозефа. О том, что важен каждый момент. Но сидеть здесь с Жозефой, на полу каюты Титаника, держать её за руку было моментом, который Эмили точно знала, навсегда запечалится в её сердце.       Мысль о том, чтобы жить так, как живёт Жозефа, была ужасающей. Искать то, что хочешь, и хватать это, не оглядываясь назад.       Возможно, Эмили нуждалась в Жозефе так, как никогда раньше не подозревала.       – Да, – она переплела свои пальцы с пальцами Жозефы. – Думаю, имеет.