Поэзия на льду/Poetry On Ice

      Энт Декер       Короче говоря, я должен Робби Макгвайеру десять тысяч долларов.       И я, черт возьми, этим недоволен.       Не хочу никого стыдить за носки, но если ты настаиваешь на том, чтобы разгуливать по гостиничным номерам в одних боксерах и самых развратных носках, известных человечеству, вот к чему это приводит.       Дело было не только в носках, хотя, признаться, они сыграли не последнюю роль. Белые, вязаные. Плотно облегающие. Две синие параллельные полоски на манжете, словно специально созданные, чтобы притягивать взгляд вверх. Но дело было не только в них. Дело было в его ногах и в том, как носки облегали их прямо под икрами. На дюйм или меньше ниже изгиба икроножной мышцы. Маленькая тень, которая углублялась и исчезала, когда он двигался. Тень, которая соблазняла меня. Тень, которая писала моё имя и размазывала его по стенам.       Сейчас он на коленях и весело вытирает огромное количество спермы с пола комком туалетной бумаги. Я обмяк в кресле в углу, безвольный. Ноги раскинуты, и хотя я дважды пытался сесть, мне так и не удалось удержаться в вертикальном положении.       — Я принимаю наличные или чек, — хихикает он. — PayPal, Venmo или Zelle. Честно говоря, любое приложение подойдёт. Мне без разницы. Как тебе удобно, так и сделаем, понял?       Я опускаю голову на спинку кресла и глубоко дышу. Сейчас с ясностью ума туго, так что я могу ошибаться, но, боже мой, не могу вспомнить ни одного случая, чтобы какой-то парень так разбирал меня на части. Я даже не уверен, как это произошло. В одну минуту я был сильным, смотрел в окно, а в следующую он уже стоял в центре комнаты.       Единственное, что я видел, — это его носки, его белые Calvin Klein, его ноги. Но больше всего — его лицо. Он слегка пожал плечами перед тем, как заговорить, и застенчиво улыбнулся, прищипнув нижнюю губу двумя пальцами.       — Декер, — сказал он мягко, будто от этого всё становилось нормально. Менее реальным. Менее страшным. — Скажи, что я красивый.       Я потерял контроль.       Я потерял, блядь, всякий контроль.       Разум. Реальность. Человечность. Всё это было здесь одну секунду, а в следующую — исчезло. Я исчез. Я не уверен, что именно произошло. Не знаю, кто первым двинулся или даже кто что сделал. Единственное, что я знаю точно, — со мной случилось что-то серьёзное. Мой позвоночник болит от того, как сильно я прогнулся, а яйца пусты. У Макгвайера ухмылка Чеширского кота и полоска слюны со спермой, стекающая из уголка рта, а эхо моего оргазма всё ещё гуляет по комнате.