Конец всем печалям, концам и началам...

— Я был когда-то таким же как и ты, пытался найти другие выходы... — с обессиленным раздражением через маску говорил Лололошка, удерживая строптивого себя магией фиолетового цвета. — Но ничего не выходило! Ты должен будешь найти ту самую ветку или... — сделал небольшую паузу Междумирец, выдыхая, — найти себе преемника. Медленно, но верно, лежащий Ло копил силу пустотной магии, чтобы вырваться из этих противных оков магии, что так походила на магию Тадмавриэля. В один момент он услышал до боли знакомый голос в голове: «Давай Ло! Тебе бы ему врезать за его инфантилизм! Или, может, другим способом переубедить его...» — это Джон. И он прав, раз тот настолько непрошибаем, как выразилась Луиза, значит попробуем... Другим. Способом. И разрывает оковы взрывом зелёного цвета, теперь удерживая альтернативного себя у стенки одного из гробов такого же Лололошки. Или же не такого? Они все перекладывали ответственность себя на следующих себя, но этот Ло был другой, он готов взять бразды судьбы времени, несмотря на желание его предшественников создать идеальную ветку. Без боли. Без утрат. Но в то же время и без смысла к существованию! Ведь был бы Лололошка собой без всего этого? Испытывал бы он те же радости? Нашёл бы он таких же прелестных друзей? Для самого себя, ответ был однозначно нет. — Если ты не понимаешь, почему ты не прав, — с гневом говорит парень без брони, подходя к немного оглушённому Междумирцу, — будем делать это... — Кх-кх, — прерывает себя гендиректор. — и кто тут чудовище? Ты столько смертей принёс! — Заткнись. — произнёс другой ледяным тоном. Меч Путешественника оказался в руках Ло и пару взмахов хватило, чтобы открыть защёлки древнего доспеха. Под ним было всё то же белое худи и голубой шарф в клеточку, подаренный Эграссой... Так похож, и настолько же не похож. Пусть к человеку перед собой, Лололошка не испытывал никакого пиетета, но одежда, что была на нём — почти как реликвия, поэтому она была всего лишь грубо снята. — Ты правда решил переубедить меня эти... мм-х, — нижнего заткнули поцелуем. Он не был нежным, напротив, бесцеремонным, в какой-то мере садистским. Руки верхнего тем временем нашли столь знакомый, но всё же чужой прибор и стали достаточно резкими движениями его стимулировать, размазывая предэякулят по головке. — Так, прекрати немедленно! И снова энергетический заряд бы поглощён. Стоит ли упонимать, что двигаться Междумирец не мог? На эти жалкие потуги и угрозы, актив ответил медленным вхождением в нутро смоченных в слюне пальцев. Цели травмировать до крови определённо нет, но заставить хоть чуть-чуть начать думать не в форватере "идеальной ветки" через определённую боль, казалось неплохим выходом. Медленно и мучительно потирая простату, Лололошка старался как можно сильнее достучаться до себя. Так сказать, зайти с чёрного входа. Стоны боли, иногда смешанные с удовольствием разносились по округе Аллеи Лололошек и теперь нужно было перейти к следующему этапу... Грубо поставив Междумирца на колени задом к себе, Лололошке открылся вполне горячий вид. Сильные ноги, что не утратили элегантного вида, рельефная спина и очаровательной округлости ягодицы... Он сам от себя не ожидал, что может быть столь притягательным в таком... горячем плане. Но эти мысли лишь побочны, цель другая. — Мне это не нравится... — голос гендиректора дрогнул, в нём сквозили страх и лёгкая паника. — Ло, остановись! — Это я тебе должен говорить, — предварительно скинув с себя комбенизон Организации, он подставил свой член к звёздочке ануса напротив, — Ло, — и слитно вошёл, — остановись! Этим он вышиб почти весь дух из пассива, ему больше не давали ни секунды, чтобы отдышаться. Вдалбливая того в стенку саркофага, Междумирец через стоны и вскрики молил остановиться, но получал лишь один ответ. Ему задирают голову и прямо на ухо прорыкивают: — Хватит. Уходить. От. Ответственности. Лололошка снизу должен был кончить уже пару раз от сверхстимуляции, но Лололошка сверху просто не давал этого. Движения внутри расплавляли изнутри. И не нужно из последнего делать упыря и насильника, что упивается страданиями самого себя. Это наверно был бы отдельный вид мазохизма. Это вызывало в нём сильное отвращение, но чуял Ло — это ключ к исправлению всего, что натворили предшественники... Наверное, раз пятнадцатый, заплаканно прохрипел гендиректор: «Хватит, я готов...», прежде чем Лололошка остановился и дал кончить ему, сняв барьер из магии прямо перед уретрой. Свернувшись калачиком, Междумирец зарыдал. От собственной слабости, от собственной никчёмности. Он правда переосмыслил то, что и так пытался сделать много раз за бесконечные циклы. Внезапно, он почувствовал, как его загребают в объятия и сам, не с того ни с сего вцепился в самого себя. — Боже... — через всхлипы услышал Лололошка, — что мы натворили... — Мы это и исправим Ло, я уверен. И прости меня, иначе, мы бы рубились до потери пульса и так бы не поняли друг друга... — он правда чувствовал вину за то, что делал с собой, но в то же время его внезапная находка позволила переубедить себя... А кто понимает тебя лучше, чем ты сам?

КОНЕЦ