Неслужебные отношения

•••

      — На этом планёрка, считаю, окончена, — Дмитрий Вячеславович обвёл собравшихся взглядом, в глазах которых читался такой похуй и желание съебаться на перекур или в душные кабинеты, да на крайняк хоть поработать, что и сам директор поспешил закончить с переливанием из пустого в порожнее — в самом деле, они все взрослые люди, рабочий процесс налажен до болтиков, с голоду не помирают и ладно, к чему еженедельные разборы полётов, — вроде все вопросы обсудили, коллеги…       — Не все, — донёсся голос с первого ряда.       Это хорошо, что спина у Арсения Сергеевича не сутулая и укреплена мышечным каркасом, а то метающие молнии из глаз, сидящие позади него, продырявили бы её, превратив в решето. Но стойкости и выдержке Арсению Сергеевичу, менеджеру по продажам ООО «Рога & Копыта», было не занимать, где как не в коллективе отрабатывать новые навыки, он кровно заработанные три тыщи в неделю психологу за пятидесятиминутный сеанс не зря отваливал.       — Не все вопросы обсудили, — повторил Арсений Сергеевич, и блокнотиком по ножке своей легонько постучал.       — Может, в следующий раз? — в голосе директора звучала надежда, что свет его очей, трудолюбивый, исполнительный и дотошный Арсень Сергеевич, организационные вопросы оставит без внимания. Но голубые глаза с покрасневшими веками продолжали требовательно смотреть на него, и Дмитрий Вячеславович сдался, вновь обратился к коллективу, сидевшему на низком старте. — Коллеги, тут Арсений Сергеевич затронул важную тему… ээ-э… трудовой дисциплины…       По рядам пронеслись выдохи, шёпот, возня и маты:       — Опять этот идейный, блять, чтоб его…       — Арсения Сергеевича беспокоит… — Дмитрий Вячеславович плечи вздёрнул и руки в стороны развёл, — беспокоит… так сказать… ранний уход с работы… и он предлагает… придерживаться правил трудового распорядка…       С последним словом Дмитрий Вячеславович выдохнул — гора с плеч. Этот менеджер ему всю плеш проел, мол, рабочее время до 17:00, почему в 16:40 по коридору беготня начинается? И ведь, что самое неприятное — Арсений Сергеевич был прав, но так уж повелось у них, что ехать с работы до дома час-полтора, а летними вечерами так много чего нужно успеть, вон у самого Дмитрия Вячеславовича домик загородный достраивается, щас крышу покроют, на следующее лето огородик спланирует, петрушечку с помидорками посадит. Он хоть и директор, но как и все, сотрудник наёмный, на окладе сидит, подумаешь, на двадцать минут пораньше домой сруливает, собственник-то ООО «Рога & Копыта» далеко, в столице, и прибылью по итогам года вроде доволен, разогнать их маленькую конторку не пытается… А Арсений Сергеевич против системы идёт. Хороший, трудолюбивый, но уж больно деятельный, будто не за зарплату работает, и слишком, слишком энергичный, и чересчур доёбистый.       А Арсению Сергеевичу похуй, он со своего места поднялся, боком к присутствующим повернулся, ежедневник раскрыл, пробежался взглядом:       — Во-первых, — прокашлялся, глаза поднял, — работаем мы официально до 17:00…       Ну всё, его песенка спета. Все, сидящие на стульях, объединились и мысленно сыпали проклятья в пижонистого прощелыгу в отглаженном пиджачке, в рубашке беленькой, в брючках в облипку. Фу, срамота так одеваться в российской глубинке…       А срамота плечики расправил, приосанился, медленно взглядом на кадровичке остановился:       — Ведь так, Олеся Евгеньевна, рабочий день у нас до пяти, верно?       Олеся Евгеньевна, по совместительству являющаяся хоть и не женой, но делящая с директором не только жилплощадь, зарплату и постель, но и грядки с зеленушкой на загородной даче, на вопрос дотошного менеджера волосы назад откинула и фыркнула:       — А вы, Арсений Сергеевич, не в своё дело не лезьте! И кто во-сколько уходит, не следите! Занима́етесь своими закупками, вот и занимайтесь!       — Во-вторых, — Арсений Сергеевич рукой как дирижёр взмахнул, прервав восклицания кадровички, и перевёл взгляд на главного бухгалтера, — вчера мы час не могли отпустить продукцию, потому что бухгалтерия чаи́ распивала и с отгрузочными документами не торопилась. Это недопустимо…       Недопустимо, работая без году неделю, указывать на планёрке, кому что делать. Вот это, действительно, недопустимо. Разрушать устоявшийся режим коллектива — недопустимо. Носом тыкать на недостатки в работе других отделов — недопустимо. Всё остальное как раз-таки допустимо, но Арсений Сергеевич, менеджер среднего звена, пусть и за короткий период приведший в порядок работу в отделе продаж после увольнения начальника, похерившего к чертям базу клиентов, видимо, действительно, пришёл сюда работать, а не протирать штаны, и расхолаживание коллектива не понимал. Недоумевал, почему, если можно работать и зарабатывать больше, тем более что ниша у них специфическая, то почему все, начиная от директора и заканчивая уборщицами, выполняют свою работу на отъебись? Дай ему волю, Арсений Сергеевич бы порядок здесь навёл. Утро, как известно, начинается с вечера и на дисциплине держится если не всё, то многое.       — В-третьих, — продолжил свою речь Арсений Сергеевич, — производственный отдел выдаёт нереальные сроки поставок. Мы с такими сроками неконкурентоспособны, тендеры проваливаем, — при этих словах взгляд перевёл на Антона Андреевича, мужика молчаливого, вроде умного, но к работе которого тоже была масса претензий. На карандашике, так сказать, и он был у Арсения Сергеевича.       Антон Андреевич требовательный взгляд менеджера на хую вертел, он таких стройных и звонких переламывал одним щелчком по причинному месту, а потому поднялся с места, и, благо что сидел с краю прохода, направился к выходу, бросив фразу, так в глаза Арсению Сергеевичу и не взглянув:       — Харэ кукарекать, — кепку на глаза надвинул, спрятав копну кудрей, и вышел из конференц-зала.       Авторитетом Антон Андреевич обладал неукоснительным, он в их обществе с ограниченной ответственностью с первого дня работал, смену не одного директора пережил; с учредителем, когда тот раз в год наведывался в провинциальную дыру, за руку здоровался, и белых воротничков типа Арсения Сергеевича на дух не переваривал. Пиздеть — не мешки ворочать, а дел, действительно, было по горло, и Антон Андреевич свою работу знал, нехуй ему нравоучений от пиздабола всякого выслушивать.       Остальные сотрудники, получив зелёный свет, с места поднялись и следом к выходу направились. Даже директор посчитал планёрку оконченной. Человеком он был хоть и не возрастным, но от жизни и от работы, в частности, уставшим, и сил на борьбу с менеджером не имел, так что Дмитрий Вячеславович поднял попу с мягкого стула, мысленно поблагодарив Антона Андреевича за окончание планёрки, и вышел следом за своим коллективом, тем более время к обеду подошло, а из столовой запахи доносились, что немаленький его живот заурчал, предвкушая сытную еду.       Глаза Арсения Сергеевича, наблюдая это неуважение, превратились в щёлки, желваки ходуном заходили и пальцы непроизвольно в кулаки сжались — он, конечно, сейчас успокоится, проводит всех взглядом разъярённой тигрицы, но этого безобразия так не оставит, потому что на работе нужно что делать? Правильно, работать!

•••

      Зря, конечно, он это сделал. Но уж слишком соблазн был велик. Не подумайте, Арсений Сергеевич хоть ещё тот доёба, но годы психотерапии прошли не зря, и справляться с унижением личного достоинства научился, прокачался за свои кровно заработанные.       Даже директор прогнулся под его требованиями, отвоевал-таки Арсений Сергеевич отмену утренних чаепитий бухгалтерии. Директор вызвал к себе главбуха, и прямо запретил закрывать избушку на клюшку и гонять чаи́ с пирожками. Вот прямо с потеющей спиной, красными щеками и срывающимся голосом за-пре-тил. Но до этого ему Арсений Сергеевич последние волосёнки на лысине выклевал, докладывал, в какое время и на сколько минут бухгалтерия выпадала из рабочего процесса.       Нет-нет, Арсений Сергеевич не гнида, он просто очень щепетильный в рабочих моментах. А ещё Арсений Сергеевич составил план по улучшению производственного процесса, скрупулёзно подошёл к этому вопросу. Как вода камень точит, так и он выбрал длинный путь и решил действовать не напрямую, а через директора.       Каким образом и за какие заслуги Дмитрий Вячеславович Журавлёв, для коллектива за глаза называющего его Журавликом, оказался в директорском кресле, одному богу известно, но пока их конторка не ушла в минус, скинуть его толстую попу с насиженного места вряд ли у кого получится, а вот склонить на свою сторону вполне удастся.       Даже в меню столовой со временем появились салатики, овощи на пару, исчезла жареная рыба и сладости. Что и здесь свою руку приложил Арсений Сергеевич, догадывались единицы, остальные ещё не поняли подмены, возмущались, глядя на котелки с супами-пюре, но дважды два не срастили.       Всё Арсений Сергеевич делал по чётко выверенной схеме, правильную стратегию выбрал, этаким серым кардиналом заделался. Ну а что, мужчина он умный, лет ему немало, хватит прыгать с места на место, нужно свои навыки применить, да и предприятие хорошее в целом, есть отдельные личности, конечно, которые требуют особого внимания. Прямо бесят его.       Вот за это Арсений Сергеевич себя ругал. Ругал, что не сдержался, увидев зашедшего в столовую Антона Андреевича, взявшего борщ, пюрешку с котлетой и кисель. Нёс перед собой поднос и под ноги не смотрел. Арсений Сергеевич так надеялся, что под ноги Антону Андреевичу никто не смотрел, что все ковырялись вилками в тарелках и не видели, как туфля с острым носком на долю секунды проскользила по гладкому полу и встретилась с грубым ботинком на ноге Антона Андреевича.       А потом уже и не разобрать было, то ли пол от пролитого киселя был скользкий, то ли сам Антон Андреевич запнулся о ножку стола, но на звон разбитой посуды, свекольных брызг и отборного громкого мата обернулись все. Дамы повскакивали со своих мест, запричитали, и только Арсений Сергеевич как старательно накалывал брокколи на вилку, так и продолжил ножичком аккуратно отрезать соцветия.       Жевал медленно, запивал розовато-прозрачным клейстером пресную еду и старался дышать ровно, всё же от содеянного сердечко забилось в темпе вальса, уж очень быстро случился выпад ножки как в танцевальном «па». Сигнал совершить гадость тело получило, как только глаза увидели силуэт ненавистного Антона Андреевича и мозг принял команду к действию.       А нехуй было прилюдно игнорировать слова Арсения, он, между прочим, за благое дело старался, а этот Антон Андреевич его в упор не видел, не здоровался даже.       Стук сердечка потихоньку утих, уборщица гремела шваброй, вытирая с пола остатки разлитого киселя и борща; сидящие за соседними столами сотрудники уплетали свои обеды; Антон Андреевич куда-то испарился и Арсений Сергеевич постарался выкинуть из головы произошедший инцидент — даже если кто и увидел подножку, ничего не докажет, может у него судорога случилась и нога сама дёрнулась, тем более, что Антон Андреевич на него не взглянул, ретировался, видимо, пошёл в сортир отмывать брюки от борща.       Пообедав и аккуратно убрав за собой поднос с тарелками, — Арсений Сергеевич, в отличие от некоторых, никогда не позволял себе оставлять посуду на столе, — направился к себе в кабинет. Звонки, заявки и коммерческие предложения захватили всё его внимание и до вечера он, не поднимая головы, стучал по клавиатуре, сверял котировки, занимался рутиной, что и не заметил, как рабочий день подошёл к концу.       До окончания оставалось — и тут он даже на часы не взглянул — двадцать минут, но доносящиеся из коридора звуки закрывающихся дверей кабинетов, топот спускающихся по лестнице шагов натолкнули Арсения Сергеевича на одну мысль.       Что ж, не понимают по-хорошему, будет Арсений Сергеевич бороться с ними по-плохому.

•••

      — Переделать, с такими сроками мы опять будем в пролёте, — Арсений Сергеевич отклонил коммерческое предложение, подготовленное сотрудницей своего отдела.       — Арсений Сергеевич, — Ира, шатенка с коровьими глазами, стояла около его стола и хлопала ресницами, — все вопросы к производственному отделу, Антон Андреевич сказал, три недели — минимальный срок. Но это теперь только завтра, он уже ушёл.       Арсений Сергеевич глянул на часы — 16:40.       — Надо сделать сегодня, звони ему, пусть возвращается и пересматривает сроки.       Как начальник отдела, а с недавних пор Арсений Сергеевич занял эту должность, он переложил мелкие разборки на хрупкие плечики своих подчинённых. Опять же, вёл себя не как гнида, а как дальновидный руководитель — всех в своём отделе он уже приучил работать с восьми до пяти и с обеда возвращаться вовремя, осталось взяться за другие отделы. Но с этим посложнее.       Журавлик что ни день, то съёбывал на дачу раньше обычного, прихватывая с собой кадровичку Олесю Евгеньевну, и в установлении дисциплины больше мешал, чем помогал. Как известно, рыба гниёт с головы, но Арсений Сергеевич хоть и получил негласно зелёный свет в установлении правил, войну разводить не хотел. Методы его были изощрённее.       К примеру, в целях экономии, верхний свет в кабинетах и коридорах во всём здании в дневные часы подлежал выключению. Тарифы на электроэнергию видели? Вот-вот, копейка рубль бережёт. Понятное дело, не сам Арсений Сергеевич прогуливался по кабинетам и щёлкал выключателем, это ответственное дело поручили уборщице. Как только солнечные лучи начинали заглядывать в окна, она обходила кабинет за кабинетом, пожимала плечами на недовольные взгляды сотрудников и клацала выключателем. Откуда ветер дул, естественно, все догадывались, никто в указания Журавлика не верил, но напрямую Арсению Сергеевичу претензии не высказывали, правда, в след ему плевали и проклятья сыпали. Но ничего, он это переживёт. Это ещё зима не наступила, будет для всех сюрпризом уменьшение тепла в батареях — а нечего в капрончиках на каблуках шлындать, тёплые колготы и рейтузы в помощь, а то сидят с открытыми форточками, воздуха свежего им, видите ли, не хватает, а что деньги в окно улетучиваются, невдомёк, так никакого бюджета не хватит.       Энергии в Арсении Сергеевиче было много, била она ключом, он с её помощью и свой отдел на уровень выведет, и со временем работу в других наладит…       Арсений Сергеевич снял очки и потёр пальцами переносицу — глаза устали, спина затекла, монитор светлым квадратом сиял в сумраке кабинета. Заработался, не заметил, как вечер наступил. По-быстрому он накинул на себя пиджачок, собрал личные вещи и вышел в тёмный коридор. Где-то на этаже уборщица гремела шваброй, но как и велено, электричество зря не жгла.       Арсений начал спускаться по тёмной лестнице, на ходу накидывая ремень барсетки на плечо и поправляя пиджак. С интуицией у него всё было в порядке, лживые слова за версту чуял, но Антон Андреевич ничего не говорил, только дышал громко, потому Арсений опасности не почувствовал, когда крепкие руки его за шкирку как котёнка схватили и к стене прижали.       — Что, гнида, не успокоился ещё? — Антон Андреевич был немного выше и его губы находились на уровне глаз Арсения Сергеевича, но в темноте тот лишь чувствовал дыхание, к удивлению, не неприятное, без запаха еды, но отдающее сигаретным дымом.       — Отпусти, — от неожиданности Арсений Сергеевич мог бы наложить в штаны или обоссаться, но, к счастью, у него лишь пропал голос и вырвавшееся слово прозвучало как писк.       — Струсил, сука? — голову Антон Андреевич чуть наклонил, смотрел глаза в глаза, но во мраке лишь отражался блеск, и расширенные зрачки Арсения он не увидел. Ближе придвинулся, в губы ему проговорил, — будешь палки мне в колёса вставлять, въебу, понял?       Чуточку самообладания к Арсению вернулось и он, будучи прижатым спиной к стене, но не отрывая взгляда от блеска глаз напротив, язву, живущую внутри себя, выпустил наружу:       — Въеби сейчас, не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня. Ах, да, ты же в работе не этого принципа придерживаешься, верно?       — Ну и тварь ты пижонистая.       Ничего серьезного Антон Андреевич ему не сделает, не въебёт уж точно, у Арсения на людей чуйка развита и Шастуна А.А. он ещё в первые дни работы определил для себя как человека хорошего, не подлого. Такой из-под тишка фингал не поставит и не сбежит, до такого он не опустится. Максимум, припугнёт. Но колено Антона Андреевича находилось между ног Арсения, ладони того припечатали плечи к стене и весь его вид был грозным и злым, и Арсений всё же решил не рисковать.       — Ко мне в отдел решил залезть? — ладонь Антона Андреевича легла на шею Арсения. — Я тебе не Журавлик, под твои шашни не прогнусь.       Нет, Арсений Сергеевич не страдал никакими синдромами, не было у него нервного тика или эхопраксии, просто он был очень, очень исполнительным и тело его непроизвольно отреагировало на услышанное слово, прогнулось в спине и подалось грудью к Антону Андреевичу.       О, господи, отпрянул тут же, но венка на шее забилась сильнее, отпечатывая удары сердца на ладони Антона Андреевича.       — Вырваться вздумал? Я с тобой ещё не всё решил! — хватка стала сильнее. Колено Антона Андреевича между ног Арсения уткнулось в стену, рука вцепилась в плечо. — Ты курилку за́пер?       — Я! — выпалил ему в лицо Арсений. — Вы всем отделом сто раз в день курите вместо того, чтобы работать!       — Считал? Следил?       — Вы мимо моего кабинета ходите, как не увидеть?       — Ключ где? Отдай!       — Не отдам!       Конфискация ключа от курилки тоже была методом Арсения в борьбе с нарушением трудовой дисциплины. И да, он считал, сколько раз и Шастун, и механики, и технологи шлындали вверх по лестнице на крышу. А это ещё, между прочим, небезопасно! Мало того, что время от работы прокуривают, так правила техники безопасности нарушают!       Журавлик, между прочим, рвение Арсения Сергеевича навести порядок в этой запущенной сфере одобрил. Ну как, махнул рукой, мол, действуй, и Арсений действовал. Кто-то должен действовать, если ответственный за ТБ бездействовал. Подождите, Арсений Сергеевич доберётся до всех уголков предприятия, ему бы только в сутках времени побольше!       — Ключ отдай! — дыхание Антона Андреевича опалило щёку.       — Нет!       — А ну, отдай! Где он, здесь? — руки Антона Андреевича стали без стыда хлопать Арсения по карманам пиджака, по бёдрам. — В барсетке?       — Нет! — ремень барсетки соскользнул с плеча, и та полетела на пол.       Тем временем пальцы Антона Андреевича залезли во внутренний карман пиджака Арсения, вывернули его наизнанку. Арсений вырывался как мог, честно. При свете дня движения его тела больше бы напоминали извивания, но в темноте он шлёпал ладонями Антону Андреевичу по спине, отталкивал, от чего весь взмок, раскраснелся и дышал часто, но силы, а он, между прочим, в тренажерный зал ходил, было недостаточно, чтобы вырваться из цепких клешней Антона Андреевича.       — Здесь? Здесь? — тот хлопал его ладонями по рубашке прямо по груди. Ага, в нагрудном кармашке ключ от курилки спрятал, ага.       — Отстань! Отпусти!       Антон Андреевич всем телом навалился на Арсения, прижимая его к стене, и рукой пытался залезть в карман брюк.       Говорила мама Арсению не носить такие узкие брюки. Так и повторяла: «До добра это не доведёт», и что она имела в виду, он не спрашивал, а зря.       Был бы он в шароварах, рука Антона Андреевича не гуляла бы бессовестно по его причинному месту, пытаясь пролезть в карман. Что там в организме Арсения случилось, неведомо, но возню с облапыванием, тяжёлым дыханием и эмоциональным возбуждением он воспринял за возбуждение иного рода, и член откликнулся как при сексуальной игре — также потно, плотно и тесно.       Набух, упёрся в ширинку в аккурат под Антоновой ладонью, а ладонь продолжала через тонкую ткань елозить по паху внутри кармана. Подушечки пальцев Антона нащупали возбуждённый член, остановились, как и сам Антон Андреевич. Замер, но руку не убрал и не отодвинулся. Ничего не сказал, дышал только глубоко.       Стоял Антон Андреевич так близко к Арсению, что не почувствовать его стояк Арсений просто не мог. Подумать только, свой член зажат чужой ладонью и в бедро упирается член врага. Отличное окончание рабочего дня.       Ничего подробно ранее ни в жизни Арсения Сергеевича, ни Антона Андреевича не случалось, а они уже перешагнули возраст 30+. Понятно, что экспериментировали они в юности и со своей ориентацией давно смирились, хоть и тщательно скрывали её от окружающих. В российской глубинке, да на производственном предприятии культ мужчины был иным нежели в прогрессивной столице. Но про переезд в столицу они не думали, также как и не думали, что когда-нибудь спалятся в своих предпочтениях интимного характера перед коллегой.       Первым пришёл в себя Антон Андреевич, руку пытался отдёрнуть, но кисть, как назло, застряла в узких брюках Арсения и он дёрнул ей так, что карман оторвался по шву.       Тяжёлое дыхание и своё, и Арсения Сергеевича, ещё и звук рвущейся ткани привели Антона Андреевича в чувство, и он отскочил в сторону как ошпаренный, прикрывая свой стояк рукой.       На секунду замешкался, открыл было рот сказать прижатому к стене Арсению, чтобы тот держал язык за зубами, но Арсений Сергеевич только бесшумно шевелил губами, и Антон рванул от него сначала вверх по лестнице, через пару ступенек опомнился, ломанулся вниз, промчался мимо Арсения, зацепив того плечом, и побежал по коридору на выход.       Боже, что это было?       Он лапал этого прощелыгу и возбудился? У него сто лет не вставал на мужиков, да и какой это мужик, франт в наглаженной рубашке. Блять! Всему виной узкие брюки, аппетитно обтягивающие задницу Арсения.       Антон Андреевич вспотел, пока добежал до машины, резко завёл её и, не дав прогреться двигателю, вдавил педаль газа — позор, блять, какой же позор!       С не менее стыдливым выражением на лице спустя время из здания вышел Арсений Сергеевич, держась за оторванный карман брюк, и направился к автобусной остановке.       Сердце его билось в прежнем ритме, то есть ебашило в грудной клетке раненой птицей; на губах играла безумная улыбка — ещё бы, оказалось, что он вполне живой человек и может чувствовать.       Совсем недавно он думал, что стал чёрствым камнем — на реального человека у него давно не вставал, он и забыл, когда дрочил последний раз. В последнее время бросил все силы на работу и о спящем либидо не задумывался. А тут такое произошло, как не офигеть от происходящего.

•••

      Ночью Арсений Сергеевич извивался в крепких руках Антона Андреевича, сжимающих его в своих тисках, бессовестно лапающих грудь и бёдра, и к утру не один раз кончил от ладони, надрачивающей его член сквозь тонкую ткань трусов.       Сны, в которые он проваливался на протяжении ночи, выжали из него всю сперму, изляпав трусы и простыню, и сделали его абсолютно неработоспособным. Но, что хуже всего, Арсению Сергеевичу теперь хотелось секса. Постоянно. Везде. Всегда.       Не эфемерного и мечтательного, а реального, такого, чтобы после него ноги потрясывало, и голова кружилась, чтобы пальцы скрючивало от оргазмических судорог. Ехал ли он в общественном транспорте, сидел ли в кабинете, качал ли мышцы в тренажерке — в голове все мысли были только о нём. Точнее, о высоком кудрявом Антоне Андреевиче, который пристраивался сзади и насаживал аппетитную арсеньевскую задницу на свой возбуждённый член.       Господи, Арсений измучился весь, а, что самое главное, совершенно не мог работать. Он кожей чувствовал в соседнем кабинете Антона Андреевича, нос улавливал запах его сигарет — кстати, куда он теперь ходил курить?       А никуда. Антон Андреевич после произошедшего инцидента на сверхскорости доехал домой, словив по пути не один штраф, с порога скинул с себя одежду, и направился в ванную — собственный член давно опал, но ладонь жгло от отпечатка на ней арсеньевского члена.       Ебать, перед глазами то и дело вставал образ голубоглазого прощелыги в белой рубашке и брюках в облипку. Именно на задницу, обтянутую тонкой тканью, Антон Андреевич дрочил, стоя в душевой кабинке. Дрочил много, долго, заскринив перед глазами не только стройную фигуру, но и поставив на репит звонкий голос, от которого сам громко стонал, кончая на влажный кафель.       Работать после произошедшего и он не мог, даже думал взять отпуск за свой счёт, но дел было по горло, и Антон Андреевич усилием воли заставил себя вникнуть в рабочий процесс, но мимо кабинета Арсения Сергеевича старался не ходить, а по пути в столовую и сортир не пересекаться. Если честно, то Антон Андреевич просто боялся сорваться — секса у него не было дохулион лет, а желание разложить Арсения Сергеевича на рабочем столе в соседнем кабинете брало верх, и Антон Андреевич даже было хотел пропустить планёрку, которая с приходом в штат Арсения проводилась каждую неделю.       В конференц-зале Журавлик зачитал с листка вопросы с прошедшего собрания — надо отдать должное, плюсы от планёрки были, Журавлику даже понравилось раздавать задания и требовать исполнения — и стал отмечать степень выполнения тех или иных задач.       По окончании проставления галочек напротив перечня дел он как-то странно взглянул на Арсения — был в замешательстве, что тот сидел и молчал, не наезжал ни на кого, в общем, вёл себя не привычно доёбисто. Но удивлённый взгляд Арсений Сергеевич проигнорировал, и Журавлик поспешил закончить разбор полётов.       — Ну что, коллеги, если все вопросы обсудили, то считаю планёрку оконченной.       Арсений мысленно взвыл — ну когда ещё представится возможность напрямую поговорить с Антоном Андреевичем, с ним он не пересекался несколько дней и уже на стену лез от своего спермотоксикозного состояния.       Эх, была не была.       — У меня остались вопросы, — повернулся в сторону Антона, — много вопросов к начальнику производственного отдела.       Сердце сделало кульбит, пальцы немного задрожали, но он глаза не отвёл от растерянного взгляда Антона Андреевича.       Тот, как только услышал обращение в свой адрес, покрылся испариной — триггер в лице Арсения он получил навечно.       — Ко мне? — впечатался взглядом в голубые глаза.       — Вы, Антон Андреевич, всегда начатое дело до конца не доводите? — Арсений шёл ва-банк. — Оставляете на «потом», да?       У Антона Андреевича дар речи пропал, сидел, облизывал сухие губы. Такое несвойственное ему поведение остальные расценили, как усталость от придирок и даже пожалели его, тяжело вздохнули — опять заноза в коллективе нашёл до кого доебаться.       А Арсений и доёбывался:       — Я так понимаю, что завершать вопрос о сокращении сроков поставок теперь вы не намерены? Имейте в виду, что клиент нервничает, и в конце концов найдёт другого поставщика.       Журавлик никогда не вмешивался в замечания Арсения, но Антон Андреевич не отвечал, и Дмитрий Вячеславович решил внести ясность, знал, что отдел продаж бился с производственным отделом за уменьшение сроков изготовления продукции.       — То есть была договорённость, но по каким-то причинам вы не пришли к единому мнению? — Журавлик переводил взгляд с одного на другого.       — Да. — Арсений смотрел прямо в глаза Антону. — Когда инициатива выглядит как серьёзное намерение, а потом остаётся в подвешенном состоянии, это ставит в неудобное положение клиента. Клиент планирует ресурсы и эмоционально рассчитывает на результат.       Что ж, завуалированно, но претензия понятна. Антон громко сглотнул:       — У меня появились сомнения в срочности исполнения.       — А вы не сомневайтесь, действуйте.       Арсений кивнул Журавлику, что вопрос исчерпан, дождался завершающего слова директора и первым вылетел из конференц-зала. Быстрым шагом прошёл в свой кабинет, закрыл дверь и прижался спиной к стене — его знатно потрясывало, будто он совершил что-то недопустимое, непозволительное и теперь боялся, что за ним устроят охоту.       Внизу живота сладко тянуло — охота уже началась и от предвкушения самоличной сдачи в плен крепких рук, Арсения бросило в дрожь. Подумать только, он ведёт себя как малолетка в пубертате, но это даже приятно — попасть на крючок собственных желаний.       Воздуха резко стало не хватать, и он раскрыл дверь и приоткрыл окно — устроил сквозняк, пусть мозг немного проветрится. Но не успел Арсений Сергеевич присесть в кресло, как по коридору донеслись знакомые шаги, и Антон Андреевич прошёл мимо его двери, отчего Арсения бросило в жар. Не успел он утереть со лба выступивший пот, как высокий силуэт вновь появился в проходе, остановился на долю секунды, кивнул побледневшему Арсению и пошёл прочь.       На негнущихся ногах Арсений Сергеевич встал с места, вышел из кабинета и поднялся по лестнице, держась за перила, — всего трясло как перед казнью — и очутился перед той самой дверью в курилку, ключ от которой лежал во внутреннем кармане пиджака.       Дрожащими пальцами достал его, еле вставил в замок, сделал пару оборотов и, не успев выйти на крышу, оказался припечатанным к этой самой двери с другой стороны.       — Ты? — успел спросить у Антона, пока руки того кинулись расстёгивать ремень на его поясе.       — А ты кого-то другого ждал?       — Тебя, дуралей.       Охотой их неуклюжие движения можно было назвать с натяжкой. Руки Антона хоть и требовательно гуляли по арсеньевскому телу, но взгляд сквозил обожанием с ноткой недоверия, словно он боялся, что конфетка растает, едва он скинет с неё красивый фантик.       Ремень у Арсения был ручной работы, по последнему писку моды, с не менее выёбистой пряжкой, которая никак не поддавалась длинным пальцам Антона.       А член у Арсения уже встал. Как только тело почувствовало прикосновение чужих рук, то отреагировало общим возбуждением — кожа пылала, рубашка прилипла к спине, ноги подогнулись в коленях. Арсений готов был кончить сию же секунду — от взгляда Антона; его сорванного дыхания; кудрей, прилипших к влажному лбу.       Боже, как давно Арсений не ощущал чужой заинтересованности в собственной персоне и что именно он заинтересовал Антона Андреевича — ой, стоя со спущенными штанами уже можно и без отчества — в общем, Арсений возбудился, что сейчас над его членом колдовали именно руки Антона.       Как справлялся со своим возбуждением сам Антон, непонятно, но слюни, совсем не метафорические, стекали с подбородка, когда он подушечками пальцев огладил головку арсеньевского члена.       Из щёлки выделилась смазка, в воздухе сразу запахло сексом, и башенка Антона отлетела, тем более что Арсений в этот момент губу закусил и сдавленно простонал.       Антону пришлось на секунду оторвать руку от члена, сплюнуть вязкую слюну в ладонь и накрыть ствол, чтобы вновь услышать тонкий писк, вырвавшийся из арсеньевского рта.       Пока рука скользила по стволу вверх-вниз, глаза Антона бегали по лицу Арсения, ловили трепет ресниц полуприкрытых век, румянец на щеках, закушенную губу, — уму непостижимо, ну до чего красивый этот начальник отдела продаж.       Повинуясь внутреннему порыву, Антон наклонился и прижался губами к арсеньевским губам. Арсений сразу глаза распахнул и, не медля, на поцелуй ответил. Рукой за шею Антона обхватил, проскользил языком в его рот — господи, как же сладко, влажно и сногсшибательно целоваться с коллегой посреди рабочего дня на крыше офисного здания.       От осознания, на вершине какого блаженства он находится, Арсений глаза закатил и воспарил над своим телом, которое уже билось в оргазмических судорогах в крепких Антоновых руках.       Второй раз Арсений кончил, когда приоткрыл глаза и увидел, как Антон, изляпанной его спермой ладонью, молниеносно расстегнул ширинку на своих джинсах, вытащил член и через пару движений кончил, выстрелив белёсой жидкостью ему в пах.       Гладко выбритая кожа от капель чужой спермы загорела огнём — боже, как давно Арсения никто не «метил».       — Как ты? — Антон прошептал пропавшим голосом. По телу разлилась приятная истома, организм избавился от напряжения, и руки и ноги заметно онемели.       — Ахуенно.       Антон улыбнулся — Арсений не язвил, не придирался, кажется, был довольным. Оказывается, для того чтобы разглядеть в Арсении нормального человека, нужно было всего ничего: внимания, возбуждения, поцелуя и дрочки. Антон даже тихо хихикнул — представил, каким будет Арсений после полноценного траха. Что секс у них непременно случится, теперь Антон был уверен, по крайней мере, отпускать Арсения он не собирался.       Ветерок, гуляющий на крыше, охладил их разгорячённые тела, остудив потные спины и взъерошенные мокрые волосы. Арсений вытащил из кармана платок, обтёр руку Антона и свой пах от спермы и всё это время смотрел на Антона из-под опущенных ресниц. Великая сила влюблённости — она меняет даже таких вредных особ как Арсений Сергеевич.       — Арсений… — тот стоял вполоборота к Антону, взявшись за дверную ручку, — мы увидимся ещё?       — А не слишком ли много вы хотите, Антон Андреевич? Что, понравилось дрочить на крыше?       Нет, не мог так Антон ошибиться в Арсении, он же разглядел за колючими шипами трепетные лепестки нежного цветка. Всё же придётся побороться с этой штучкой.       — Арсений, не язви, иначе выпорю.       А что, не такая уж и плохая идея, подумал Арсений, приоткрыл дверь:       — Надеюсь, вы выполните своё обещание, Антон Андреевич, и мне не придётся напоминать вам об этом на планёрке.       Антон не ответил, но шлёпнул Арсения ладонью по упругой ягодице — вот тебе моё обещание.       — Я первый пойду, ты следом, — тон Арсения сменился на обычный, оглянулся на Антона и смущённо улыбнулся. — Увидимся?       — Конечно, — Антон кивнул.       Арсений скрылся за дверью, но через мгновение его голова показалась вновь:       — А ключ? Как ты сюда попал, ключ же у меня.       Антон усмехнулся и похлопал по карману:       — У меня дубликат есть, Арсений Сергеевич.       Спускаясь по лестнице, Арсений включил свет в коридоре — на душе у него было радостно и захотелось поделиться настроением с окружающим, пусть и через электрические сети.       И вообще, хороший всё-таки у них коллектив, думал Арсений, сидя за рабочим столом. И Журавлик в целом директор не плохой, немного ленивый, ему бы на пенсию в огород цветочки сажать. И бухгалтерия ведёт учёт исправно, перестали чаи́ гонять, уже хорошо. А будет у них в разы лучше, Арсений в этом не сомневался.

•••

      — За предыдущий месяц отдел продаж выполнил 98,8% плановых поставок. Средний срок изготовления уменьшен с 18 до 8 дней, что составляет сокращение на 13%. Рекламации уменьшились на 5%. Прирост клиентов 20%. Внедрено приоритетное планирование заказов ключевых клиентов. Введена дополнительная вечерняя смена. Оптимизирована последовательность операций на линии, сокращены переходные операции. Проведены переговоры с ключевыми поставщиками о предоплаченном резерве. Усилен контроль качества на входе комплектующих. — Ирина, начальник отдела продаж и закупок, отчиталась по итогам за предыдущий месяц и, закончив речь, присела на стул.       Арсений Сергеевич кивнул и перевёл взгляд на главного бухгалтера.       — Выручка +3% к плану, +2% к предыдущему месяцу; расходы +5% к плану, операционная маржа 24% от выручки, чистая маржа 20% от выручки, ДДС положительный, превышает план на +8%. Налоги уплачены 100% от начисленного, просрочек 0%. Вопросы для обсуждения: установление предоплаты для новых заказов в размере 30%, временный овердрафт на уровне 50% среднемесячного оттока на 2 месяца. Решение требуется по авансам, по овердрафту и по стратегии по основным клиентам.       Всё чётко, по делу.       Именно так с назначением нового директора Попова Арсения Сергеевича стали проходить планёрки. Постановка целей, обсуждение проблем, подведение итогов и мотивация — строго по регламенту.       — Арсений Сергеевич! — хитрый тон в голосе Антона Арсений почувствовал сразу, но вида не подал. — В моём кабинете прямо над рабочим столом крыша протекает.       Арсений метнул острый взгляд на завхоза, но тот удивлённо пожал плечами:       — Разберусь, Арсений Сергеевич.       Арсений остановил его взмахом руки:       — Я сам.       Решения директора не обсуждались — сам, значит, сам.       Через десять минут планёрка закончилась и Арсений Сергеевич поднялся на крышу. Ключ от бывшей курилки у него, как реликвия, лежал во внутреннем кармане пиджака.       — Глупый, а вдруг бы кто заметил, — прошептал в губы Антону, едва тот прижал его к себе.       — Я соскучился.       — И я.       И вот, они снова здесь, под тем же самым голубым небом, где началась их история. Всё осталось прежним: та же крыша, ветер, гуляющий в волосах, они, прижавшиеся друг к другу на мгновение, чтобы навсегда запомнить это ощущение. А впереди — весь мир, новая, общая реальность, в которой нет места расчетам и отчетам, а есть только они и любовь, рожденная среди офисной рутины, и готовая расцвести под свободным небом.       The end