Не забывай

Следующие дни для Дэвида походили один на другой. Подъем, завтрак и арена, бесконечная беготня чтобы выжить, после — костер и попытка помочь тем, кого забрала и вернула Сущность. Единственное, в чем везло Дэвиду в эти дни, была выживаемость. Всем, с кем бы он не был на арене удавалось сбежать, раненным, изнеможённым, но живым. И вот, очередная битва за выживание. Он оказался одним из последних, кого призвала Сущность. В этот раз вместе с ним были Клодетт, Адам и Джейн «Что на уме у Сущности, раз она выбирает таких разных и не приспособленных к выживанию людей?» — удивлялся про себя Дэвид. Нет, он конечно, ничего не имел плохого против своих товарищей по несчастью, но периодически все же задумывался над тем, какими «обычными» эти люди были в реальной жизни, и над тем почему они попали сюда изначально. Та же самая Джейн, например, вообще оказалась популярной знаменитостью, о которой Дэвид ни разу не слышал в реальном мире. Но выжившие держались стойко и, наученные прошлыми играми, подготовили подношения для костра и подобрали нужное снаряжение себе под стать. Выбор Дэвида пал на фонарь, что прекрасно мог ослеплять убийц, давая фору во время погони. По началу получалось, конечно, плохо, но со временем он привык и теперь все чаще мог ослепить маньяка. Ареной в этот раз оказалось разлагающееся в грязи место с высокими кустами и прогнившими деревьями, которые словно сочились гноем и плесенью. Из-за всего этого, выжившие прозвали место «Гнилое болото». Они появились за каким-то непонятным строением с помостом и небольшим лабиринтом под ним, сооруженным из бревен и грязи. Тело как и в прошлые разы прошибло острой болью, но Дэвид к этому практически привык и уже меньше обращал внимание на боль и ломоту в теле. — Держи, — тихо сказала Клодетт, протягивая ему небольшой сверток, который достала из своей аптечки. — Что это? — Специальные травы, которые умерят твою боль. Хорошенько пережуй, а как только пучувствуешь терпкий привкус, выплюнь их, — девушка все продолжала протягивать сверток и Дэвиду не осталось ничего, кроме как вязть его. — Спасибо. Не знал, что в аптечках и такое есть. — Их и нет там, — девушка внимательно огляделась и пошла вниз. Земля под ее ногами начала противно хлюпать. — Я хорошо разбираюсь в травах и как только нахожу нужные, собираю. Например, — она присела на корточки и внимательно начала разглядывать небольшой кустик прямо у ее ног, — на этой арене можно встре… — Ее слова оборвались из-за внезапно возникшей тихой мелодии, напоминавшей колыбельную. — Ты уже убегал от Охотницы? — прошептала девушка. — Нет. — Тогда запомни, она умеет кидаться топорами и всегда напевает свою колыбельную. Чем ближе раздается песня — тем ближе убийца. Женщина. Против женщины он еще не убегал. Насколько же она должна быть жестока, что попала сюда и стала убийцей? — Я понял. Давай лучше найдем генератор. На этих словах с неба прямо в грязь между ними приземлился большой, увесистый топор. Будь угол броска хоть немного левее и он прилетел бы прямо в темечко Дэвида. — Бежим! — крикнула Клодетт и они кинулись в рассыпную. Ощущая легкую добычу, Охотница выбрала Дэвида. Петляя между пнями и полуразвалившимися лодками, Кинг выбежал на больших размеров колесный пароход. Дэвид было уже собрался вбежать на него, но смачный удар охотничьего топора пригвоздил его к земле. Маньячка шла медленно, неспеша и не переставала напевать свою незамысловатую мелодию. Первым, что увидел Дэвид, были огромные армейские ботинки, а чуть выше — подол сарафана, заляпанный кровью предыдущих жертв. Охотница подняла его с небольшим усилием, лишь слегка закряхтев от напряжения, и понесла на ближайший крюк. Где-то завели генератор, но она не обратила на это никакого внимания, плавным движением руки, смачно насадив Кинга на крюк, прежде чем развернуться и пустить свой топор в сторону звука. Спустя мгновение послышался громкий мужской крик, в сторону которого та и направилась. Немного придя в себя, Дэвид начал различать ауры других выживших, что случалось всегда, стоило ему оказаться на крюке — к этому он тоже уже начинал привыкать. Вдалеке бежал Адам, его плащ развевался на ветру. Девушки же, сидели на втором этаже парохода и чинили генератор. «Как же хорошо, что я до него не добежал», — вымученно вздохнул Дэвид и стал ждать пока его снимут. Каждый раз это было неприятным занятием. Больно было всегда и боль была невыносимой. Крюк пронизывал его левое плечо, слегка задевая легкое, как казалось Дэвиду, ведь каждый раз дышать становилось очень тяжело и периодически вырывались непроизвольные стоны, а кровь сочившаяся из раны, небольшой струйкой бежала вниз по телу, образовывая небольшую лужицу. Обычно, выживших старались снимать быстро, ведь если затянуть с этим, то возникали паукообразные клешни, пытавшиеся проткнуть тебе грудь. С Дэвидом такого еще не происходило, но он знал об этом из рассказов Дуайта. За последние вечера они сблизились и Дэвид вынужден был признать, что больше не горит желанием впечатать Фэйрфилда в ближайшую стену. Дуайт рассказывал ему о разных случаях, которые случались с ним на арене, о подношениях, которые чаще всего берет с собой, и о всяких мелочах, которые случались с другими выжившими. Единственное, о чем он упорно не рассказывал, было их с ним общение до потери памяти. Каждый раз стоило Дэвиду спросить об этом, как тот сразу старался перепрыгнуть на другую тему, мялся в ответах, и напоследок добавлял, что иногда лучше и проще не вспоминать о том, что было "до". «Да и вообще, я не такой уж хороший рассказчик!» — добавлял Дуайт, прежде чем спешно уйти на другой конец лагеря. «Дуайт бы сразу меня снял окажись он здесь», — невольно пронеслось в голове у Дэвида, и постанывая от боли, он продолжил ждать пока его снимут, а в это время вокруг крюка начали медленно появляться паучьи лапы.

***

Выжившие порядком выдохлись, когда им осталось завести последний генератор. Каждый из них весел на крюке уже дважды, а открытыми воротами и не пахло. К тому же, оказалось так, что последние генераторы располагались недалеко друг от друга, создавая что-то похожее на треугольник. Стоило сесть за генератор, как тут же раздавалась колыбельная и в твою сторону летел топор. Разделившись по двое они пытались по максимуму дозавести генератор, но Охотница каждый раз сбивала прогресс, отчего починка шла медленно. Дэвид сидел в одной из барикад, а Клодетт недалеко в кустах, когда к ним вернулась Охотница. В своей кроличьей маске она подошла к генератору и со всей силы ударила по нему ногой, вырывая из него столб искр. Повернувшись назад, она прошла вдоль барака, в котором прятался Кинг. Он уже решил было, что его засекли, но убийца лишь распахнула настежь один из шкафчиков, что стоял неподалёку, вытащила из него топоры, и направилась обратно. Выждав пару секунд, выжившие тут же принялись за работу, но меткий бросок топора заставил Дэвида отлететь. Прижатый к земле, он попытался было отползти в кусты, чтобы его не заметили, но Охотница оказалась быстрее. Резкий рывок и Кинг уже у нее на плече. Где-то сбоку виднелась кожаная куртка Клодетт: петляя недалеко от них она пыталась задержать убийцу, чтобы Дэвид успел спрыгнуть и убежать, но запнулась о что-то под ногами, а в следующую секунду меткий удар орудия отбросил девушку, но та смогла удержаться и не упасть в грязь. На заднем плане послышался звук заведенного генератора, вот он, наконец, выход! Теперь дело осталось за малым, но сам Дэвид лишится этого шанса и будет принесен в жертву Сущности. «Наконец-то», — проносится у Кинга в голове. — «Хоть они смогут сбежать». Охотнице тяжело, она петляет между камней и поваленных бревен, а непрекращающиеся попытки её жертвы вырваться и вовсе доводят ее до визга, и только лишь лязг упавшего крюка приводит ее в чувства. А после — очередной визгливый крик охотницы, и Дэвид вырывается из ее хватки, спрыгивает на землю и во всю мощь бежит, огибая поросшие кусты и пеньки, пару раз даже спотыкается о мелкие сучки и камни, но бежит. Сбоку мелькает светлый плащ и раздается крик: — За мной! — Адам ранен, но еще на ногах. Очевидно, это он успел добежать до крюка и, воспользовавшись своим набором инструментов, открутил пару гаек, сломав всю конструкцию. — Джейн должна сейчас открыть дальние от нас ворота! Они забежали на пароход, прогнившие доски сильно скрипели под их весом, но парни продолжали бежать. Раздался звук летящего топора, тот пронесся прямо над правым ухом и врезался в стену. От непрекращающейся колыбельной уже раскалывалась голова, но они не сбавляли темпа. Неудачный поворот, и перед Дэвидом вылетела Охотница. Оставшись с одним топором, она занесла его над парнем. В этот самый миг в его голове проносятся воспоминания о том времени, когда он играл в регби, как неистовы были тренировки, как он бился на матчах из всех сил. И вот, он собирает всю свою волю в кулак, ноги напряжены до предела, кажется, еще немного и мышцы разорвёт в хлам, но он должен суметь, должен спастись, и резким рывком Кинг вырывается вперед, а убийца в очередной раз рассекает лишь воздух и начинает нечленораздельно визжать. Они у выхода, двери нараспашку, сзади слышится звук открывшегося шкафчика. Первый топор влетает в плечо Джейн, второй проносится мимо, вылетая за границы ворот. И Джейн и Клодетт успевают выбежать, когда третий топор распарывает Адаму спину, сваливая его на землю. Дэвид протягивает руки, пытается поднять, подтянуть за собой Адама, но еще один шаг назад и он уже у костра. — Нет... — небольшое замешательство, Кинг оглядывается по сторонам, но перед ним лишь их лагерь, а не узкий коридор ворот. — Нет, нет, нет! — с каждым словом его крик становятся все громче. — Нет! Он бросается бежать, кажется, где-то вдалеке ещё виднеется выход с арены, он даже видит, как над телом бедного парня заносится оружие, тот пытается закрыть голову рукой, но это не помогает. Первый удар топора раскалывает его голову на двое и застревает в нем, Охотница ногой придавдивает тело парня к земле и тянет свое оружие на себя, слышится треск ломающихся костей. А затем второй, третий и еще и еще удары топором по всему телу. Последнее, что видит Дэвид — заячья маска, а затем туман поглощает арену. Грудная клетка парня тяжело вздымается, в легких не хватает воздуха, и он пытается дышать ртом, но это не помогает. Он ничего не видит вокруг себя, только густую стену тумана. На опушке тихо, ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев, а потом раздается тихий щелчок ветки где-то за спиной. Дэвид резко поворачивает голову, но все выглядит размытым, гнев темной пеленой стоит у него перед глазами. Он делает первый шаг, затем второй. Кто-то впереди начинает пятиться и падает. «Иди и убей» — это голос в его голове, давно забытый, но часто слышимый Кингом в реальной жизни. Голос все повторяет и повторяет: — «Убей, убей, убей…» Его кулаки сжимаются и он идет по направлению к упавшему. Их разделяет всего лишь шаг, но тут его груди и глаз касаются теплые руки. Кинг пытается скинуть их, но они упрямо и твердо удерживают его, и сопротивляться им нет никакого желания. — Тише, — шепчет голос. — Я рядом, дыши… — Дыхание Дэвида подстраивается под говорящего, пока тот повторяет: — Дыши, дыши, дыши… Тот мерзкий голос, что желал убить другого человека, пропал, остается лишь этот. Дыхание постепенно выравнивается и парень приходит в себя. Теперь уже аккуратно, он касается руки на своем лице и медленно опускает ее вниз. Перед ним оказывается Дуайт. — Все хорошо? — Дуайт встревоженно смотрит на него и Дэвиду стыдно за то, что он сорвался. Когда это случалось в последний раз? Когда он бил того парня за баром? Или такое уже случалось здесь, в Тумане? — Да, — выдавливает он и оглядывается по сторонам. Вокруг люди, много людей и все ошарашенно смотрят на него. На земле перед ним оказывается Сейбл. Девушка в ужасе и пятится, словно до сих пор ожидая нападения. — Прости. Это все, что он в силах произнести. Срываясь с места он уходит как можно дальше от костра. — Стой! — вслед ему кричит Дуайт, но Кинг его игнорирует. Дойдя до одного из дальних уголков лагеря, Дэвид буквально прячется за душевой. Небольшая постройка непробиваемой стеной отгораживает его от окружающего мира. Света костра больше нет, лишь ночное небо освещает все вокруг. — Куда ты идешь, в лес что ли собрался!? — кричит ему вслед Дуайт. — Да твою мать! Оставь меня! — рычит он, но суровый взгляд из-под очков обезоруживает его. — Нет, — голос спокойный, как и при первой их встречи. — Я не уйду до тех пор, пока ты не придешь в себя. — Я в порядке. — За дурака меня держишь? Гортанный рык вырывается у него изо рта и он ударяется лбом о холодную стенку душевых. Голова постепенно начинает остывать. — Уйди, — скрежеща зубами просит Кинг. — Не уйду. — Почему?! — Дэвид резко разворачивается вокруг своей оси. Он не понимает, что с Дуайтом не так, почему тот не уходит. Еще никто не пытался так цепляться за Дэвида, все скорее бросали его, когда видели в таком состоянии, но только не этот. — Почему ты не можешь свалить как и все остальные?! — Потому что ты мне…! — срывается на крик Дуайт. — Ты мне дорог. Он протягивает руку, чтобы коснуться лица Дэвида, но тот лишь неуверенно отшатывается, глядя на нее, прежде чем поверженно позволяя парню коснуться себя. — Как друг? — Да… да как друг. Горечь в голосе чувствуется за километр, но Кинг не хочет выяснять ее причины. Ему приятна компания Дуайта и теперь уже он сам не хочет ее лишиться. Ночь стоит безумно холодная, но им все равно. Они сидят на земле и смотрят на небо. Дэвид только сейчас понимает, что впервые с того момента как очнулся, смотрит на него осознанно, а не мельком или впопыхах, пока бродит по лагерю. — Что вывело тебя из себя? — решает прервать молчание Дуайт. Его руки за спиной упираются в землю, а голова чуть запрокинутая назад смотрит на Кинга. — Я должен был спасти Адама, — тихо отвечает ему Дэвид. — Что? — Я должен был его спасти, — отвечает он громче. Фэйрфилд тяжело вздыхает, отряхивает руки от пыли и, схватив подбородок Дэвида, поворачивает его к себе, вкрадчиво произнося: — Прекрати геройствовать. Спасти всех невозможно. Пока ты спасаешь всех подряд, сам можешь умереть.