Не забывай

Ночной лес был пронизан тихими шорохами. Тусклые лучи полной луны и звёзд пробивались сквозь густые заросли деревьев и отбрасывали вычурные силуэты теней на земле. Поначалу для Дэвида лес казался местом, вызывавшем чувства тревоги и неопределённости. Но прямо сейчас, сидя на земле прямо у его кромки, в компании Дуайта, он был полон умиротворения. Всё словно замедлилось, не было арены, не было убийц и даже не было «завтра», а только лишь «сейчас» и эти карие глаза, что смотрели на него через очки. Дуайт выглядел как обычно — словно его пропустили через конвейерную машину и всего пережёванного выплюнули из неё. Хотя, если бы Дэвид посмотрел на себя в зеркале, то выглядел он точно не лучше. Все то время, что они провели на небольшой полянке рядом с душевыми, парни разговаривали ни о чем и сразу обо всем. Это были мелочи, которые в повседневной жизни ты не замечаешь, но оказавшись в их нынешней ситуации, вспоминаешь с теплотой и надеждой на то, что эти мелочи, снова станут рутиной и обыденностью, а не несбыточной мечтой. Пока они болтали, Кинг лежал упиравшись локтями о землю, но постепенно, начавшие затекать конечности заставили его сесть ровно и, поразмяв руки, опереться ладонями о траву. В целом, разделявшее их пространство занимало сантиметров двадцать и каждый спокойно мог устроиться поудобнее. Краем глаза Дэвид заметил движение рядом с собой. Боковое зрение у него было развито прекрасно — годы занятия спортом давали о себе знать. Рэгбист слегка покосился на своего компаньона — тот сидел в расслабленной позе, примерно похожей на его, и единственным отличием была левая рука, которая скользнула в сторону руки Дэвида и слегка коснулась кончиков его пальцев. Дэвид замер, весь воздух словно вышибли из легких, а голова закружилась унося все звезды на небе в импульсивный танец. «Скорее всего это случайность», — урезонил он себя. — «Бывает же, столкнешься ненароком, без умысла, просто так». Но чужая рука так и не сдвинулась с места, а, наоборот, заняла удобную позицию и своим прикосновением передавала тепло по руке Дэвида. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Кинг тихо выдохнул, ощутив как внизу живота завязался тугой узел, что нестерпимой болью поднывал внутри, напоминая о чем-то далеком. Что ему делать? Как поступить дальше? Задать вопрос, но какой? Был бы он поумнее, уже нашелся что сказать, но его голова опустела и в этот момент, он решился. Сначала, медленно, словно случайно, приподнял свой мизинец и осторожно, поглаживая, прошелся им по тыльной стороне ладони Дуайта. Он почувствовал, как чужие пальцы пробила мелкая дрожь. Кинг видел, как все тело Фэйрфилда замерло, словно натянутая струна. Неожиданно в голове Дэвида промелькнула самая логичная мысль: «А вдруг все это случайность, и я неправильно понял?». Но останавливаться было уже поздно и, осмелев, он продолжил поглаживать ладонь Дуайта, мол: «Да не укушу я тебя, не бойся». Постепенно Фейрфилд начал расслабляться и сковавшее его прежде напряжение (будто это не он первым подсунул свою руку!) начало спадать. Дэвид не хотел отступать и поменял положение: сел полубоком, голову повернул так, чтобы смотреть прямо на Дуайта. Правая рука оставалась переплетенной с чужой, а левая коснулась его лица. Кровь гулко стучала в ушах, пока он обвел большим пальцем линию чужого подбородка, слегка задевая ямочку скользнул подушечкой по влажным губам. Они были мягкими и нежными. В секунду, Дэвид задумался: «А какими они окажутся на вкус?». Дуайт же оказался не из робкого десятка и поцеловал подушечку пальца, а затем приоткрыл губы и коснулся кончиком языка. Не выдержав, Дэвид резко втянул воздух и схватив чужое лицо в свои руки притянул ближе. — Что ты делаешь? — голос прозвучал хрипло. — Я делаю то, что хочу, — выражение его лица оставалось спокойным. — А вот, что делал ты, это уже вопрос. Дэвид и сам не знал ответ на него. Всю свою жизнь он встречался и спал только с девушками. Все красавицы как на подбор, но эти отношения, всегда оказывались лишь короткими интрижками на пару ночей, а на парней он ни разу не заглядывался. Они казались ему слишком прямыми и несуразными, без каких либо изгибов и контуров. И даже сейчас, прогоняя в голове все воспоминания о Дуайте, Кинг пытался зацепиться хоть за что-то, но видел лишь такого же парня как и все вокруг… Хотя, нет. Были глаза, за которые вечно цеплялся его взгляд, едкие подколы, которыми он любил одаривать Дэвида, но самое главное помощь, которую он был готов оказать каждому, кто в ней нуждался. И в эту секунду, находясь так близко, Дэвид посмотрел на него словно бы по-новому. Начал подмечать каждый шрам или царапину на лице, густые темные брови над карими глазами, обрамленными длинными ресницами. Прямой нос и мягкие губы с трещинками, которые появляются от ветренной погоды. — Не смотри на меня так, — выдавил он. — Почему? — все с той же хрипотцой в голосе уточнил Дэвид. — Так, ты напоминаешь себя прежнего. — И часто «я» прежний, так на тебя смотрел? — слова Дуайта оглушали и вызывали нестерпимый интерес. — Часто. Его немногословность выводила Дэвида из себя. От таких слов, хотелось врезать себе старому по лицу и добавить: «Да как ты смеешь, он мой!». Кинг понял, что ревновал самого себя из прошлого к Дуайту и стоило это понять, как голова пошла кругом. Продолжая удерживать чужое лицо в своих руках, он наклонился к самому уху и прошептал. — А так, он делал? И впился губами в мягкую шею, глубоко и яростно исследуя ее на вкус. Она была упругой, казалась сладкой, словно сироп, который хотелось испробовать до последней капли, а потом Дэвид и вовсе прикусил кожу, чем вызвал непроизвольный вскрик у растерянного Дуайта. — Не надо так кричать, нас же могут услышать. — с издевкой заметил Кинг, упиваясь своей колкостью, и продолжил терзать раскрасневшуюся шею. В какой-то момент Дуайт переместился на ноги к Дэвиду и, весьма по-хозяйски, закинул руки ему на шею. Измученный ласками, он тихо постанывал, в то время как его мучитель уже дошел до края ключиц оставляя по всей шее ярко красные следы. Их тела были прижаты друг к другу, все напряженные в ожидании следующего шага. Губы Дэвида отпрянули от искушаемой им плоти и все внимание переключилось на слегка приоткрытые губы Дуайта. События предыдущего дня растворились в ворохе воспоминаний, не было ничего важнее настоящего момента. С наполовину стоном, наполовину рычанием Дэвид притянул голову Фейрфилда к себе, по собственнически зарываясь в его волосы, сжимая их в кулак. Поцелуй оказался жадным и требовательным. Язык Дэвида был горячим и настойчивым, он вторгался и исследовал каждый уголок чужого рта. Одной рукой обхватив за талию, другой вздернул край рубашки и начал касаться застывшего в напряжении тела, изучая новые границы дозволенного, не встречая на своем пути сопротивления. Получив полный карт-бланш, Дэвид хмыкнул в губы и сделал поцелуй еще глубже. Он обжигал своей страстью и сминал чужое тело под своим напором. С губ Дуайта срывались стоны удовольствия, а стоило руке коснуться области возбужденного паха, тот и вовсе вскрикнул. — Что ты делаешь?! — в самые губы прошептал он. — Делаю то, что хочу, — ответная колкость отразилась на лице Кинга самодовольной ухмылкой. Послышался звук расстегнутой молнии и вот уже когда пальцы коснулись края старых боксеров, позади них вдруг послышались звуки приближающихся людей. Дуайт мгновенно отпрянул, а Дэвид едко выругался себе под нос. Останавливаться не хотелось совершенно, но голоса становились все громче, однозначно давая понять, что кто-то вот-вот рискует нарушить их уединение. Собравшись с силами, Кинг всё же встал и, стараясь производить как можно меньше шума, подкрался к деревянной стене душевой, за которой они и расположились. За углом обнаружились Кейт и Клодетт. Голос Клодетт — более тихий, а Кейт — чуть громче и казался встревоженным. — Как же я начинаю уставать, — сказала Клодетт. — Все эти попытки выжить. В чем вообще смысл? Слегка выглянув за стену, Дэвид увидел, что руки Клодетт упираются в грудь девушки пока та их удерживает. — Не говори так! Только выживая, мы помним и пытаемся бороться! Клодетт пытается вырвать руки, но те, очевидно, удерживают мертвой хваткой. На ее лице больше нет спокойствия, выглядит так, словно еще немного и она сорвется. — Зачем? Мы никуда не движемся, в чем заключается борьба? Все как и говорил Дуайт, это лишь порочный круг, из которого не сбежать. — Это не так, мы найдем способ как выбраться отсюда! — шепотом ответила ей подруга. — Правда?! Ты так в этом уверена! Тогда ответь мне на простой вопрос, как давно мы здесь?! В ответ была лишь тишина, после чего ей наконец-то удалось вырваться из мертвой хватки. — Вот именно! Каждая арена, каждое испытания все невыносимее для меня, — девушка сглотнула, набрала побольше воздуха в легкие и продолжила. — Кажется, я уже ничего не чувствую. Этот монстр высосал из меня все, что только возможно, все мои эмоции, их больше нет! — слова вырывались из нее накипевшим потоком, пока не иссякли, оставляя лишь тень. — Как бы было проще, умри я уже наконец. — Не смей! — Кейт не выдерживает и ударяет кулаком по стене. Дэвид впервые видел обычно веселую и язвительную девушку такой разъяренной. — Уж лучше я все просто забуду и вновь почувствую в себе хоть что-то, чем продолжу быть тенью себя прошлой! Сбоку послышалось шевеление. Это Дуайт уставший ждать и услышавший знакомые голоса, подкрался к Дэвиду и молча прижался. Дальше подслушивать было нечего, до них доносились лишь сдавленные всхлипы и слова утешения. — Нам лучше уйти, — тихо сказал ему Дуайт. — Это их личное. Не найдя в себе силы прервать этот момент, Дэвид согласно кивнул. Они собирались медленно, почти бесшумно. Пока Дуайт поправлял свою рубашку, Кинг отметил как привлекательно смотрятся на его шее следы недавно произошедшего и с сожалением подумал о том, что девушки прервали своим появлением. Обойдя душевые с другой стороны, они пошли по дальней окраине лагеря, сплетая руки в замок, но уже не проронив ни слова. В какой-то момент Дуайт начал клевать носом, найдя опору в лице Кинга. Самого же Дэвида успокаивало мирное сопение под ухом, пока сонное тело шло рядом с ним. Добравшись, наконец, до домиков, аккуратно придерживая, он довел Дуайта до койки, уложил, и, не удержавшись, коснулся в легком поцелуе его губ. Напоследок провел рукой по вечно взъерошенным волосам и только после этого улегся на свою койку, предаваясь блаженному сну.