Извинения за гроб

***

      День Се Леня на удивление проходил очень спокойно. Не было каких-либо суматошных событий, которые изводили. Была бы жизнь прекрасна, будь таким каждый ясный Божий день.       Принц медитировал в Храме Водяных Каштанов. В последнее время делал он это редко, но сейчас медитация пригодилась ему как никогда к стати. Причиной тому были внутренние беспокойства о недавних событиях. Пару времени тому назад Се Леню пришлось плыть в узком и тесном гробу вплотную с Хуа Чэном. Нет-нет. Не подумайте, что ему стало от этого мерзко. Вовсе нет. Напротив, он был рад разделять именно эти минуты рядом с Сань Ланом. Думаю, если бы это был генерал Пэй Мин, то такого покровительства и счастья и подавно не было бы.       Вернёмся к главной причине переживаний. Во время этой наипрекраснейшей поездки на "корабле" произошёл совсем маленький конфуз... От множества переворотов и заворотов тело Се Ляня отреагировало слегка... Необычно, скажем так. Принц так разнервничался и не знал, куда девать свои стыд и смущение, что немного повысил голос на Хуа Чэна. В его голове так и крутилось: «От волнения у принца вырвалось: — Так не годится! Сань Лан… не дотрагивайся до меня! Спустя секундное молчание раздался мрачный голос Хуа Чэна: — Хорошо. Давай выбираться».       Се Лянь резко подскочил на месте, где проходила его медитация, которая должна была успокоить его душу и разум. По итогу стало только хуже. Он схватился за голову, взъерошивая волосы. — Святые Небеса, о чём я только думаю! Но этот мрачный тон не даёт мне покоя... Всё! Хватит с меня! Мне нужно отвлечься... Например, заняться сборкой мусора. Превосходная идея!       Принц так и поступил. Оставшуюся часть дня он провёл за сборкой мусора. К сожалению, это не помогло. Вернувшись поздно под ночь, Се Лянь поник совсем. Он и не знал, смеяться или плакать.       Состояние его было разбитым. В голову не приходило идей, как же это всё закончить. Кроме одной. Этот единственный лучик озарил целый внутренний город, находившийся в его голове. В глазах блеснул огонёк. Не было сомнений. Он был уверен в своём решении.       Я вас проясню, дорогие читатели. В курс того, что же такого пришло принцу на ум.       У Се Ляня была при себе игральная кость. По словам Хуа Чэна, если о чём-то искренне желать и думать или же, напротив, ненавидеть всей душой. Кубик приведёт именно к тому или другому. Однажды он сказал: «Гэгэ, если ты захочешь увидеться со мной, тебе лишь нужно этого сильно пожелать. Кинуть кость, и тогда ты окажешься прямиком возле меня». Принц помнил каждое слово и его тон голоса. В какой-то степени иногда он был излишне зациклен на том, чтобы помнить всё, что говорит Сань Лан.       Се Лянь снова присел. Ему потребовался голубой вдох и медленный выдох, чтобы умерить свой пыл. Подумать о Хуа Чэне, пожалуй, самая простая задачка за последнее время. Вот уж с момента их знакомства никак не покидает он голову.       С этим принц расправился быстро. Теперь он бросает кость. «Неважно каким будет число, ты всё равно попадёшь ко мне» — это воспоминание из разговора немного успокаивало.       Никаких особенных признаков того, что он переместился, не было. Это прошло легко, плавно, спокойно. Будто опавший лист с дерева, плывущий по медленно льющейся реке Юндинхэ. Сейчас и не тревожили все эти мысли. Голова лежала на безумно мягкой подушке. По крайней мере, так показалось сначала.       Очнувшись от этих безумных чувств, Се Лянь распахнул глаза, смотря снизу вверх на лицо прекрасной божественной, правильнее будет сказать, демонической красоты. Бросая кубик, Принц находился в сидячем положении, но как теперь оказался в лежачем, неизвестно. Его голова мирно покоилась на ногах Сань Лана, который в свою очередь мирно восседал на огромном диване. Осознав, как неприлично это выглядело, Се Лянь хотел подскочить и сесть рядом. Но чужая рука плавно остановила его: — Не стоит, Гэгэ. Всё в порядке, — из уст Хуа Чэн вышел мелодичный голос.       Принц уложился в прежнюю позу. В подобном виде ему было тяжко скрывать своё лицо. Можно даже сказать, что оно было видно со всем сторон и ракурсов. Не было ничего, что могло скрыть лёгкое смущение. Чтобы не испытывать более стыд, он прикрыл глаза и начал говорить: — Сань Лан... Я пришёл поговорить.       Хуа Чэн озадаченно взглянул на него, нежно перебирая посторонние локоны волос. — О чём хочет поговорить Гэгэ? — спокойно и с ощутимой улыбкой спросил Князь Демонов.       Се Лянь ещё несколько раз прокрутил в голове всё, что хотел сказать, и, наконец, решился: — Я хочу извиниться за тот досадный случай. В гробу, то есть "корабле"...       Повисла мёртвая тишина. Даже рука остановилась, придерживая прядь. Принц не мог видеть лица своего собеседника, но по интуиции он мог понять, что: либо тот изумлён, либо огорчён. — Ничего страшного, Гэгэ. Ты пришёл извиниться? Не стоило. Я не злюсь на тебя. Тебе тяжело это контролировать.       Се Лянь залился краской и больше не мог лежать в таком положении. Он быстро отскочил, усаживаясь так, чтобы не было видно лица. Позор! Какой срам! Так позориться перед высокопоставленным Демоном! — Нет, Сань Лан, послушай меня! Я накричал на тебя, и мне тошно от этого на душе. Прошу тебя. Я хочу извиниться...       Тишина. После неё заразительный смех, распростёршийся по всей комнате. Без злого умысла. Принц недоумённо смотрел себе под ноги. — Ваше Высочество, я совершенно не зол! Не стоит так нервничать, — он положил свою ладонь на чужое плечо, — Гэгэ, прости, что смеюсь над тобой.       Се Лянь вскипел. Позабыв про рамки приличия, он кинулся на Хуа Чэна, хватая обеими руками лицо товарища. — Сань Лан! Почему вновь извиняешься ты? Я же пришёл извиняться, а теперь снова делаешь это ты! — Он стукнул кулаком по его груди, опуская голову. Князь Демонов мило улыбнулся, уткнувшись носом в макушку принца. — Гэгэ, я принимаю твои извинения без слов. Не стоит себя изводить. Се Лянь не мог так просто успокоиться. — Нет, Сань Лан. Я так не могу. Прошу, позволь мне как-то извиниться перед тобой.       Лицо Хуа Чэна помрачнело, становясь серьёзней. Он томно, будто устало, дышал в волосы. — Гэгэ доверяет мне? Се Лянь пересилил себя и взглянул в глаза самому злейшему врагу небес. — Безусловно, да. Сань Лан мягко оглядел лицо принца. Аккуратно провёл большим пальцем по щеке. — Гэгэ так смущён. Боюсь, ты отвергнешь меня... — Он жалобно отвернулся, показывая всю свою безысходность и грусть.       Се Лянь хлеще засмущался. — Послушай... Я не думаю, что ты можешь причинить мне вред. Я всецело тебе доверяю. Хуа Чэн оживился. — Тогда тебе нужно снять свою ленту с волос. Не волнуйся, Гэгэ, я не стану наносить тебе ущерб. Принц заметно удивился. Но это было обычным украшением, которое добавляло в его скромный образ немного изящности. Она не несла какого-либо смысла. Он завязывал её лишь для красоты. Се Лянь спокойно снял ленту, бережно укладывая на руки, словно дорогое преподношение. Он с непониманием посмотрел на Хуа Чэна. Тот улыбнулся и взял её в свои руки. Для чего она была ему нужна, непонятно. — Гэгэ, ты обещаешь мне, что не обидишься? После сделанного мной? Принц вошёл в ступор и замахал руками со смешным лицом: — Сань Лан, с чего мне обижаться? Мы оба взрослые лю... Существа. К тому же я не капризная девица или маленький 孩子, чтобы обижаться из-за пустяков! Я даже не знаю, что ты собрался делать! Хуа Чэн грустно взглянул: — Именно, Гэгэ. Ты не знаешь, на что идёшь...       Се Лянь устало вздохнул и сказал как можно позитивнее и с надеждой: — Сань Лан, верь мне. Давай ты просто сделаешь то, что хочешь? Я не буду злиться! Взгляд Хуа Чэна стал тяжёлым: — Хорошо, Гэгэ, не бойся, — после этих слов он начал в несколько оборотов прокручивать ленту возле глаз принца. Тот сглотнул. «Хочет, чтобы я не видел? Но почему?» Он затянул её и ни слишком туго и не слабо. Пленённому запросто получится её снять. Это было сделано специально или нарочно? Се Лянь не смеялся и не плакал. Сидел с серьёзным лицом, предвкушая то, что задумал Князь Демонов. Он мог лишь ощущать происходящее. Горячее дыхание приблизилось к его уху. — Гэгэ, просто наслаждайся. Не бойся. Если будут сомнения, останови меня, хорошо? Принц лишь кивнул. Чужие зубы нежно прикусили мочку уха. Се Лянь вздрогнул, но ничего не сказал. «Неужели...» — подумал он. Горячий язык прошёлся по части тела, отвечающая за слух, плавно перешёл на открытые участки шеи, не перекрытые бинтами. Наследный принц Сяньлэ никогда не проходил через подобные ощущения. Он не знал, как ему реагировать. Стоит ли сдерживать позывы тела. Ему было неспокойно, особенно без возможности видеть. Но он обещал Хуа Чэну. Обещал, что доверяет, поэтому ослабил контроль над телом. Нижняя часть отозвалась неподобающе для Небожителя на ласки Демона. Но этот Демон был особенным. Нужным, желанным. Се Лянь приоткрыл губы. Он чётко чувствовал на себе взгляд. Он был одновременно жадным и нежным.       Хуа Чэн тонко и осторожно целовал белую кожу, немного кусая, тем самым оставляя бледные розовые пятна. Их заметит только самый внимательный. Пояс даосского халата стал развязываться, и принц в замешательстве сказал: — Сань Лан, неужели ты... Ты... — Гэгэ, ты всегда можешь меня остановить. Если повязка станет доставлять дискомфорт, можешь снять. Се Лянь поджал губы в тонкую полоску. Спустя секунду халат всё ещё был на нём, но теперь он стал обычной тканью, не прикрывающей торс и место, за которое ему было в этот момент безумно стыдно. Хуа Чэн тихонько усмехнулся. — Не смейся! — возмутился принц. — Не буду. Князь Демонов медленно провёл ладонью и пальцами по оголённому телу Се Ляня. От чего побежали мурашки. — Гэгэ, ты прекрасно сложен! Те, кто считают, что ты слишком худ для Бога Войны, не правы! — Сань Лан! Хватит такое говорить! — ну уж нет, принц не был готов снимать повязку с глаза. Позор! — Но я говорил первый раз такие вещи... — с обиженным тоном сказал Хуа Чэн. Се Лянь не стал это комментировать.       Чужая рука остановилась на паху и гладко поползла к низу, увлекая за собой ненужную ткань. Принц не мог терпеть и воскликнул: — Подожди, Сань Лан! Ч-что ты собрался делать? — язык непривычно заплетался. — Мне остановиться? — тишина. Князь Демонов приблизился своим лицом к его, — Гэгэ? — Нет! — он прикрыл своё лицо руками, — Не нужно! Продолжай! — Хорошо, — он поцеловал того в запястье. От чего теперь и кожа рук приняла розоватый оттенок.       Нижняя часть была в полной готовности. Се Лянь прочувствовал прикосновения иных пальцев. Принц готов был хоть сейчас ругать себя за такой опрометчивый поступок. За то как необдуманно поступил. Но вопреки всему смущению, глубоко в душе он получал удовольствие от новых открытых границ. Что-то скользкое коснулось его чувствительной зоны. Прежде, чем Се Лянь осознал, что это, ощущения стали ярче и он не смог удержаться от того, чтобы не сместить повязку. Он резко сдвинул её на лоб и вскрикнул: — Сань Лан! Почему ты... — его взору открылась очень непристойная картина. Он даже потерял дар речи. Тело само дрожало от новых действий. Его взгляд был хитрым и довольным. Се Лянь откинул голову на подушки «Вот же!» Хуа Чэн делал это так хорошо, что пробивало на стоны, но они были тихими из-за сдерживания. Ему не хотелось, чтобы кто-то из слуг зашёл и застал их вот так. Но такое исключено. Сань Лан со сто процентной гарантией всё устроил. Где он только научился заниматься такими непристойными вещами так искусно? Принц был весьма выносливым, но сейчас большая часть будто ушла в никуда. У него не оставалось сил даже на возражения.       Удовольствие с каждой секундой накатывало всё больше. Хватило ещё пары минут, чтобы Се Лянь кончил свои муки. Он изогнулся в спине, а после утомлённо опустился на диван. Хуа Чэн уложился рядом и опустил голову принца себе на плечо. У того, в свою очередь, сбилось дыхание. Он его старался восстановить. — Гэгэ, ты можешь бить меня, если обижен, — ласково сообщил Князь Демонов. — Не могу понять одного, — Се Лянь всё ещё стыдился, но было бы глупо и по-детски убегать и пытаться отговориться. — Чего же не может понять Гэгэ? — Неужели тебя устраивает... Такой способ извинений? Это для тебя извинение?... — Ах, Гэгэ! Ты, наверное, сам хотел выбрать, как извиниться. Прости, в следующий раз выбирай сам. Никогда я более не поступлю с тобой так, раз тебе не по нраву... — Подожди, Сань Лан! Ни то чтобы мне не по нраву... Просто... — Просто? — Просто для меня такое в новинку, и твои попытки принести удовольствие мне не понятны. Я слышал о подобном, но никогда не испытывал на себе... Хуа Чэн мягко улыбнулся, смеясь: — Если Гэгэ хочет что-то попробовать я всегда готов! Се Лянь раздражился и легко, в шутку ударил кулаком: — Хватит уж смеяться! — Неужели ты в обиде? — Нет! Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать.