Любовь не по сценарию

***

Салон самолёта наполнял ровный гул двигателей и редкий звон ремней, когда кто-то пристёгивался в последний момент. Воздух был чуть сухой, с примесью запаха кофе. Феликс сидел у прохода, плечом прикрывая Хенджина, который уже привычно развалился, положив наушники в уши. Вид у Хенджина был спокойный, но он то и дело поглядывал на взволнованного друга. — Так, давай выкладывай, — сказал Хенджин, снимая свои наушники — У тебя взгляд… как у кота, который собирается уронить вазу. — Только никому, — тихо ответил Феликс, чуть наклонившись вперёд. — Даже Джисону. И особенно Минхо. — Уже интригует, — усмехнулся Хенджин. — У нас миссия, — серьёзно сказал Феликс. — Я хочу, чтобы Минхо… ну, скажем так, снова почувствовал, что жизнь продолжается. — Это ты про его расставание? — уточнил Хенджин, бросив быстрый взгляд в сторону, где Джисон что-то живо рассказывал, а Минхо напряженно сидел в кресле. — Ага. — Феликс кивнул. — Мой двоюродный брат согласился помочь встряхнуть его. Хенджин округлил глаза в удивлении. — Ты что, хочешь свести их? — Не совсем, — ухмыльнулся Феликс. — Я просто… подбрасываю искру. Остальное пусть само горит. Хенджин прикрыл лицо ладонью. — Ты сумасшедший. — Может быть, — пожал плечами Феликс. — Я просто хочу вернуть друга. Я устал видеть, как он загоняет себя в яму самобичевания. — Если Минхо обо всем узнает, он же прибьёт нас. Тебя как организатора, а меня как соучастника. — В ужасе прошептал Хенджин, вспомнив, как Минхо обещал зажарить его во фритюре за небольшую ложь на первое апреля. Ему все еще снится в кошмарах разгневанный взгляд друга. — Попытаться стоит — Феликс на мгновение задумался, глядя на Хенджина, который погрузился в свои мысли. — Слушай, ты ведь так и не рассказал, как ты вообще справлялся там, в другой стране? Учёба, новые люди, все эти перемены… Наверное, было сложно, — осторожно спросил Феликс. Хенджин отвёл взгляд от окна и улыбнулся чуть тоскливо. — Да, ты прав. Было сложно. Иногда казалось, что я совсем один. Но именно там я понял, что многое зависит только от меня — как ты смотришь на мир и на самого себя. — Значит, ты изменился? — с интересом подхватил Феликс. — Думаю, да, — кивнул Хенджин. — И не всегда это легко принять. Иногда я сам себя не узнаю. Феликс понимающе похлопал его по плечу, как бы говоря «все в порядке, меняться нормально». Через проход, у окна, сидел Минхо. Ремень безопасности натянут до предела, пальцы сжимают подлокотники так, что костяшки побелели. Джисон бросил на него короткий взгляд. — Ты серьёзно так боишься? — тихо спросил он. Минхо едва заметно кивнул, не отрывая глаз от переднего кресла. — Здесь… слишком тесно. И шумно. И… — он сглотнул. — Если я закрою глаза, начну думать, что мы падаем. — Мы не падаем, — уверенно сказал Джисон, хотя сам слегка вцепился в подлокотник, когда самолёт чуть тряхнуло. — Это просто ямки в воздухе. Минхо выдохнул, но руки не разжал. Чёрт, я даже в воздухе не могу перестать думать, что всё идёт не так. Даже облака не отвлекают. Ничто не отвлекает. Стюардесса, проходя мимо, бросила на него быстрый, чуть обеспокоенный взгляд, и Минхо попытался изобразить улыбку — вышло криво. — Эй, — Джисон чуть наклонился вперёд, стараясь поймать взгляд Минхо, — ты раньше ни разу не летал? — Нет… — Минхо сжал губы. — Не было необходимости. — Ладно, — кивнул Джисон. — Давай тогда подумаем о чём-то другом. Минхо криво усмехнулся. — Например? — Например, — Джисон опёрся локтем о подлокотник, будто готовился рассказывать что-то важное, — если бы ты мог сейчас телепортироваться в любое место, кроме дома, то где бы ты оказался? Минхо моргнул, отвлекаясь. — Любое место? — Любое. Хоть на вершину Эвереста. — Шутишь? — Минхо хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то живое. — Ладно… тогда… в приморскую деревню. Сидеть в ресторанчике, поедая моллюсков и смотреть на закат. — О, звучит супер, — кивнул Джисон. — А я бы выбрал место, где жарко и с хорошей едой. Ещё лучше — жарко и с хорошей едой, которую приносят прямо к лежаку. Минхо непроизвольно улыбнулся, хоть и коротко. — Звучит, как идеальный отпуск для тебя. — Ага. И в отличие от самолёта, там нет ремней, которые душат, — добавил Джисон и специально чуть ослабил свой, чтобы показать. Турбуленция снова слегка качнула самолёт. Минхо вздрогнул, но уже не вцепился в подлокотник так сильно. Джисон заметил это краем глаза и сделал вид, что просто продолжает болтать. — Вот скажи честно, — начал он, — если бы в самолетах давали моллюсков, тебе было бы спокойнее? Минхо усмехнулся чуть шире. — Может быть.

***

Чан стоял в общем зале ожидания с кофе в одной руке и табличкой «добро пожаловать в новую жизнь!”в другой. Сам бы он никогда такое не написал, но Феликс настоял, сказав, что это придаст вайб, как в фильмах, где главный герой покоряет новый город. Глупо, но спорить бесполезно, особенно, когда именно этот засранец держал в руках его единственный шанс избежать гнева сестры. Первым он увидел Феликса. Его трудно было не заметить в толпе. Его улыбка сияла так, словно он вернулся домой с олимпийским золотом. За ним неспешно, еле перебирая ноги, шел, как понял Чан, Минхо. Весь его угрюмый вид кричал о том, что перелет его вымотал. Да, тринадцать часов перелета не щадят никого. И сзади шли два незнакомых ему парня, видимо, друзья Феликса и Минхо. Они шли рядом друг с другом, но держали дистанцию. Можно было бы подумать, что они незнакомцы, если бы чуть низкий, ростом с самого Чана, не катил два чемодана и одну большую спортивную сумку, а другой более высокий шел налегке, изредка поглядывая на идущего рядом. Интересно. — Чани! — Радостно вскрикнул Феликс, едва пройдя рамку. Обнял его так, что кофе в руке Чана опасно качнулся. — Я и моя верная свита прибыли. — О, я вижу, — усмехнулся Чан, переводя взгляд на Минхо. — Ну здравствуй, мяу мяу. Минхо чуть дёрнулся, приподнял голову, и на мгновение в его глазах мелькнула смесь удивления, смущения и раздражения. — Мы же договаривались никогда больше это не вспоминать. — Разве? — Чан сделал вид, что искренне не понимает. — Я помню, что ты говорил «никогда» только про то видео. Минхо раздраженно закатил глаза. Феликс, Хенджин и Джисон переглянулись — явно ничего не поняли, но уловили, что тут есть своя история. — Что ж, с Минхо ты знаком. Познакомься — Хенджин и Джисон мои друзья. — Рад познакомиться с вами! Феликс много о вас рассказывал. — Радушно улыбнулся Чан, пожав им руки в знак знакомства. — Это Чан, мой двоюродный брат. На протяжении всей поездки он будет нашим личным гидом. Чан как-то обреченно улыбнулся, качнув головой в знак согласия с Феликсом и повел их на выход. Автоматические двери разъехались, выпуская их на залитую солнцем парковку. Воздух тут же обволок их в свои теплые объятия, с примесью соли и горячего асфальта. Минхо недовольно скривил лицо от яркого дневного солнца, прищурился и натянул капюшон пониже. С каждым шагом он все больше жалел о своем решении приехать сюда. — Ты приехал на старой машине тёти Джесики? — С любопытством поинтересовался Феликс, высматривая на парковке нужную машину. Он помнит, как Мама недавно рассказывала, что тетя купила новую машину, а старую хотела отдать Чану. — Нет. Мама продала ее в прошлые выходные. — Пожал плечами Чан. — Но я весь прошлый год работал, чтобы заработать на свою собственную. Они прошли мимо двух блестящих внедорожников, и остановился возле скромного тёмно-синего Ford Counter с чуть выгоревшей на солнце крышей и тонким слоем пыли на капоте. Машина, казалось, видела не одну эпоху. — Прошу любить и жаловать, моя малышка! — Вау, — хмыкнул Минхо, разглядывая машину. — Удивительно, что такая старушка все еще ездит. Я такие только в музее видел. — Ошибаешься, — с серьёзным видом ответил Чан, облокотившись на крышу. — Ей на три года меньше, чем мне. Так что, по сути, она еще в самом расцвете сил. Феликс прыснул от смеха, Хенджин едва заметно улыбнулся, а Джисон скептически приподнял бровь, явно сомневаясь, что этот «в самом расцвете сил» автомобиль вообще доедет до дома. Чан щелкнул брелком, и сигнализация издала жалобный писк. — Ладно, не судите по обложке. Эта малышка ещё даст фору многим вашим новомодным тачкам. — Говоришь как дед. — Фыркнул Минхо, дернув за ручку пассажирской двери… и та без сопротивления осталась у него в руке. Повисла короткая тишина. Все взгляды медленно переместились с ручки на дверь, а потом на Чана. — Что? Просто болтики раскрутились. Залезайте через правую дверь. Он распахнул багажник, который слегка заело, и кивнул на вещи: — Мяу-мяу, поможешь мне? — Нахально улыбнулся Чан, смотря на сердитое лицо Минхо. Время идет, а его выражение лица, когда он сердится, такое же милое, как в пятнадцать лет. Минхо, нахмурившись, подошёл вплотную и ткнул Чана пальцем в грудь. — Прекрати. меня. так. называть. — Отчеканил он каждое слово, сверля Чана недовольным взглядом.– Или мне тоже припомнить тебе твое… Минхо не успел договорить, как Чан схватил его за руку и притянул в крепкие объятия. — Ты такой милашка. — Ворковал Чан, прижимая его к себе. Его подбородок упирался Минхо в макушку, а руки были тёплые и слишком крепкие, чтобы вырваться без борьбы. — Прямо как раньше. Минхо попытался упереться ладонями ему в грудь, но тот только сильнее сжал объятия. — Чан! Отпусти, иначе… — Иначе что? — насмешливо протянул Чан, прищурившись. — Просто признай, что тоже скучал по своему Хёну. Он наклонился ближе, почти касаясь губами его уха, и тихо прошептал так, чтобы никто больше не услышал: — Я помню, как ты плакал, когда мне нужно было возвращаться обратно в Австралию. Минхо резко дёрнулся, как будто его обожгло, и наконец-то выскользнул из крепкой хватки. Широкий шаг назад — и он уже на безопасном расстоянии, с грозным выражением лица. — Чур я еду сзади, подальше от этого идиота! — сердито прошипел он, но выдавала его не столько мимика, сколько ярко-красные уши, предательски пылавшие от смущения. Феликс, не удержавшись, прыснул со смехом и показал Чану большой палец, как режиссёр, довольный удачным дублем. — Продолжай в том же духе, — прокомментировал он, почти подпрыгивая от удовольствия. Хенджин и Джисон молча наблюдали за этой сценой. И если на лице Джисона было непонимание происходящего, то на лице Хенджина страх, что это ничем хорошим не закончится. А Чан, сияя, будто только что выиграл в личной битве, бросил в сторону Минхо довольное: — Садись куда хочешь, мяу-мяу, всё равно ты от меня не скроешься.

***

Багажник захлопнулся с жалобным скрипом, пассажиры кое-как расселись по местам, и Ford, заурчав мотором, тронулся с парковки. Салон был тесный, особенно на заднем сиденье, куда забились Хенджин и Джисон. Их колени то и дело соприкасались, и каждый старался сделать вид, что не замечает. Феликс занял место спереди, болтая с Чаном о местных кафе и пляжах, а Минхо, верный своему слову, забился в самый угол заднего ряда, прижавшись плечом к холодному стеклу. В салоне царила тишина, если не считать шума дороги и периодического хруста, когда подвеска преодолевала очередную кочку. Молчание между Хенджином и Джисоном становилось всё гуще. И тогда Хенджин, явно решив, что сидеть так до самого дома — пытка, кашлянул и, будто между делом, спросил: –Эм… Чан-хён, а почему ты называешь Минхо… ну… «мяу-мяу»? — Он слегка наклонился вперёд, чтобы тот услышал его сквозь шум двигателя. Феликс тут же повернулся с озорной улыбкой, а Минхо медленно закатил глаза и глухо пробурчал: — Не смей, Чан. — Что? — Чан сделал невинное лицо, будто вопрос застал его врасплох. — Это просто… ну… потому что он такой… — он выразительно провёл рукой в воздухе. — Кот. Такой же своенравный и любит царапаться. — Иди к черту. — возмутился Минхо, но его голос утонул в смехе Феликса. — Так это какая-то старая история? — не отставал Хенджин, чувствуя, что зацепил что-то интересное. — О, да, — загадочно протянул Чан. — Но рассказывать её я не буду. Если расскажу, то мое личико точно расцарапают. — Он подмигнул в зеркало заднего вида. Минхо тихо, но явно довольно выразительно, пробормотал что-то про то, что «этот идиот» никогда не изменится. Джисон при этом едва заметно усмехнулся, хотя старался спрятать улыбку, глядя в окно.

***

Машина неслась по шоссе, солнце клало золотые блики на приборную панель, а в воздухе висела смесь запаха морского ветра, старой обивки и едва уловимого напряжения между пассажирами. Старая «малышка» Чана, слегка подвывая коробкой передач, свернула на тихую улочку. Здесь дома стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, но каждый утопал в зелени — яркие кусты гибискусов и цветущие деревья укрывали фасады от прямого солнца. В окнах лениво колыхались шторы, где-то вдалеке слышался лай собаки. — Почти приехали! — Радостно оповестил друзей Феликс, предвкушая долгожданную встречу с родными, которых из-за учебы давно не навещал. Машина остановилась у аккуратного двухэтажного дома с белыми ставнями и залитым светом крыльцом. На крыльце висел подвесной колокольчик, который тихо зазвенел от ветра. Феликс вышел первым, вдыхая полной грудью запах родного дома. Чан помог вытащить чемоданы, а Хенджин и Джисон по инерции шагнули в сторону друг от друга, словно расстояние было им жизненно необходимо. В прихожей дома было прохладно и уютно — пол устилал мягкий коврик с восточным орнаментом, а на стенах висели фотографии в деревянных рамках: детский Феликс с кривыми зубками, Феликс в школьной форме, Феликс на пляже с загорелой девочкой в бандане. — Мам, мы дома! — крикнул Феликс, едва переступив порог. Из кухни вышла женщина невысокого роста, на ее устах играла яркая улыбка, в точности такой же обладал сам Феликс. Она развела руки в стороны для крепких объятий с сыном. — Мой малыш приехал! Я так скучала по тебе родной. Она отступила на шаг, чтобы хорошенько рассмотреть Феликса и тяжело вздохнула. — Как ты исхудал. Ты должен хорошо питаться. — Начала причитать она, на что Феликс закатил глаза. — Ма, не начинай. Женщина обвела взглядом ребят и сразу узнала одного из них. — Минхо? — на ее лице мелькнула радость. — Ты совсем взрослым стал. Я ведь помню тебя ещё мальчишкой — всегда таскал за собой этого непоседу Феликса и жаловался, что он ест слишком много мороженого. Минхо неловко улыбнулся, чуть опустив голову: — Тётя, вы всё ещё это помните? — Конечно! — с теплом ответила она и мягко хлопнула его по руке. — Некоторые вещи не забываются. Феликс закатил глаза, но улыбнулся. — Ма, ты сейчас снова начнёшь рассказывать истории, которыми меня потом будут дразнить. — А почему бы и нет? — хитро поджала губы она, но заметив остальных гостей, тут же переключилась: — А это, наверное, твои друзья? Да, — кивнул Феликс. — Познакомься: Хенджин и Джисон. — Добро пожаловать, ребята. Проходите, чувствуйте себя как дома. Все поочерёдно разулись, и в прихожей выстроился аккуратный ряд кроссовок. В гостинной запах обеда стал сильнее — тёплый, домашний, с нотками специй. А где папа и Оливия? — первым спросил Феликс, поставив чемодан у стены и с нетерпением глянув на маму. — Твой отец уехал с Оливией и Ханной в Мельбурн на музыкальный фестиваль, — ответила она, поправляя выбившуюся прядь и улыбнувшись. — Через три дня должны вернуться. — А-а, — протянул Феликс, немного разочарованно, но тут же улыбнулся. — Ну, хоть смогу провести больше времени с тобой. Он обнял маму за плечи и повёл в сторону кухни, а за ними потянулись остальные. В доме чувствовался настоящий уют: мягкий свет из больших окон ложился на светлые деревянные панели, с полки выглядывали книги в потертых обложках, а над камином висели фотографии семьи. На одном снимке — Феликс в смешной соломенной шляпе и с загорелым носом; на другом — Оливия и Ханна, крепко обнявшие Чана и Феликса, все в мокрых купальниках после пляжа. Джисон задержался у стены, невольно рассматривая фото дольше остальных. Мама тем временем пригласила всех к столу: — Раздевайтесь и садитесь. Я приготовила обед — вы же голодные после дороги. В столовой всё было накрыто как на праздник: белая скатерть, сверкающие тарелки, салфетки в колечках. В центре — поджаристая курица с хрустящей корочкой, рядом миска с овощами, картофель и домашний хлеб, ещё тёплый. Феликс первым занял место рядом с мамой, сияя так, словно вернулся в детство. Чан развалился напротив, закинув ногу на ногу и сразу налив себе лимонад. За столом воцарилась теплая, чуть шумная атмосфера: звякала посуда, кто-то просил передать хлеб, Феликс оживленно рассказывал маме о своих успехах в университете. Мама, сияя глазами, наконец повернулась к Минхо: — Минхо, я всё думаю… как твои родители? Я ведь давно их не видела. — Она положила вилку, опершись локтями на стол. — Надо будет обязательно взять у тебя их номер. Мы ведь столько лет общались, а потом всё оборвалось. Минхо чуть смутился, но уважительно кивнул: — Они в порядке, спасибо. Я… передам им, что вы спрашивали. Думаю, они будут рады снова услышать вас. — Вот и прекрасно, — довольно кивнула мама. — После ужина запиши мне их контакты. — Конечно, — коротко кивнул Минхо и потянулся за овощами. В этот момент под столом что-то коснулось его колена. Минхо вздрогнул — слишком явно, чтобы не заметить. Он метнул взгляд на Чана, но тот сидел совершенно невозмутимый: аккуратно наливал себе лимонад, даже слегка нахмурившись, будто изучал, как красиво поднимаются пузырьки. Минхо хотел было решить, что это случайность, но Чан слегка наклонился и толкнул его локтем. — Что ты творишь. — прошипел Минхо, надеясь, что никто его не услышит. — Ты такой очаровательный, когда смущен. — С ухмылкой прошептал Чан. Его уши пылали так, будто он сидел рядом с духовкой. Он поспешно взял стакан воды, сделал глоток — и едва не поперхнулся, когда снова почувствовал прикосновение к своей ноге. — Минхо, всё в порядке? — настороженно спросила мама Феликса. — Да, просто… устал, — выдохнул он, опуская стакан. Взгляд его скользнул к Чану, который теперь, как ни в чём не бывало, подмигнул ему. Минхо вскочил, почти отодвинув стул слишком резко. — Простите. Я пойду… прилягу. Дорога выбила меня из колеи. — Конечно, отдохни, — мягко улыбнулась мама. Он быстро направился в сторону гостевой комнаты, избегая чьих-то взглядов. Лишь Феликс обеспокоенно проследил глазами за его спиной, а Чан, едва заметно ухмыльнувшись, сделал вид, что полностью поглощен мясом. Тем временем Джисон молча положил на тарелку Хенджина ещё один кусок курицы, побольше и сочнее. Делал он это без единого комментария, будто так и надо. Хенджин заметил — как не заметить? — и коротко взглянул на него. Взгляд был острым, колючим, но в глубине мелькнуло что-то тёплое, не озвученное. Он не поблагодарил. Только уткнулся в еду, словно увлечённо резал мясо, сделав вид, что всё произошло случайно. Но Чан, наблюдавший за ними поверх своей тарелки, только хитро прищурился. Он видел больше, чем хотелось бы обоим. В столовой вновь зазвенела посуда, но в воздухе повис лёгкий привкус недосказанности.

***

Время подходило к ночи. После вкусного ужина, приготовленного госпожой Ли, парни дружно помогли убрать со стола: кто-то носил тарелки на кухню, кто-то складывал приборы в сушилку, а Феликс подпевая себе под нос протирал стаканы. Смех, брызги воды и лёгкая возня создавали ту самую атмосферу дома, от которой на душе становилось теплее. Когда посуда была вымыта и расставлена, усталость постепенно начала брать своё. Феликс, Хенджин и Джисон разошлись по отведённым им комнатам разбирать чемоданы, а Чан уже собирался домой как вспомнил. Феликс же обещал отдать музыкальный альбом за помощь… Чан поднялся наверх, чтобы забрсвой"оплату» их небольшой сделки. В его комнате горел свет — Феликс сидел на ковре и перебирал стопку вещей, а рядом лежал раскрытый фотоальбом. — Я пришёл за своим обещанным сокровищем, — лениво протянул Чан, присаживаясь на край кровати. — Сейчас найду, — Феликс отозвался, не поднимая глаз. — У меня тут все вперемешку. Чан наклонился и заметил на странице альбома фотографию: пляжный вечер, костёр, ребята в кругу. Он, Феликс и — знакомое лицо, чуть моложе, с мягкой улыбкой, какой Чан давно уже не видел. — Минхо, — тихо произнёс он. Феликс тоже взглянул и вдруг тепло улыбнулся: — Да. Это было, наверное, его лучшее лето. Он тогд цвёл, что ли. Ты бы видел его до этого — мрачный, колкий, всех отталкивал. Как сейчас… А в тот год… будто другой человек. Чан прищурился, слегка усмехнувшись: — С чего вдруг? Феликс пожал плечами: — Не знаю. Может, просто время такое было — свобода, жара, мы все были вместе. Но точно помню: Минхо никогда не смеялся так много, как тогда. Он порылся в стопке и протянул Чану альбом: — Держи. Обещанное. Чан взял коробку с диском, но взгляд его всё ещё цеплялся за фотографию, где Минхо смотрел так, словно в тот момент у него не было ни одной тени внутри.

***

Минхо лежал в темноте на чужой кровати, глядя в потолок. За окном стрекотали сверчки, вдалеке глухо гудела дорога, но в доме было тихо. Слишком тихо. Слишком чуждо. Он переворачивался с боку на бок, но сон упрямо не приходил. Перед глазами снова и снова вставал Чан — его слишком лёгкая улыбка, его голос, скользящий по нервам, и особенно это неосторожное прикосновение под столом. Минхо сжал кулаки. Зачем он это делает? Почему снова… Он ведь сам тогда оборвал связь, уехал и растворился в своей австралийской жизни. А теперь ведёт себя так, будто у него есть право вытаскивать чужие воспоминания наружу. Минхо чувствовал злость, но под ней, как под тонкой коркой льда, плескалось другое — обида, и что-то похожее на тоску. Он сам себе не хотел признаваться, что ждал этой встречи. Что втайне хотел увидеть Чана снова. Только не так. Не в полусмешках и подколах, будто всё это ерунда, пустяк, шутка. Почему для него всё так легко? Почему он может улыбнуться — и всё, будто ничего и не было? Минхо выдохнул, прикрыв глаза. От этих мыслей становилось только хуже. В горле пересохло, и он наконец сел, потерев лицо ладонями. Нужно просто выпить воды. Только воды. Назад. И спать. Он встал, босыми ступнями ступив на прохладный пол. Чертыхнувшись про себя за собственную слабость, Минхо вышел в коридор и на цыпочках направился вниз. Дом давно стих. Внизу всё погрузилось в темноту, лишь из гостиной доносился слабый тик-так часов. Минхо сделал пару глотков, утоляя жажду и направился обратно. Лестница встретила его полумраком и тихим скрипом ступеней. На середине пролёта он остановился: навстречу ему спускался Чан. Тот выглядел довольным и расслабленным, в руках держал что-то похожее на толстый журнал. Не спишь? — первым заговорил Чан, приподняв брови. Минхо скрестил руки на груди, словно защищаясь от этого взгляда. — Воды хотел. А ты чего шаришься по ночам? Чан усмехнулся и потряс в воздухе альбом. — Забираю свой трофей. Феликс обещал альбом за помощь, вот теперь честно отработанное вознаграждение у меня. Он подошел ближе, остановившись на ступеньке выше. На лице — та же тёплая, немного дразнящая улыбка, от которой у Минхо внутри что-то невольно сжалось. — Знаешь, Мин, — негромко сказал Чан, наклонив голову чуть вбок. — Я правда рад снова тебя видеть. Столько лет прошло, а рядом с тобой у меня такое чувство, будто время почти не двигалось. Минхо опустил глаза, пряча реакцию. — Ты странный. С чего такие признания посреди ночи? — Просто подумал… — Чан сделал паузу, понизив голос почти до шепота. — Ты всё ещё переживаешь из-за того случая? Сердце Минхо болезненно сжалось, но снаружи он был ледяным спокойствием. Он сделал шаг вперёд, обойдя Чана плечом. — Нет. Давно забыл. Глупости же. — Ну вот и правильно, — легко кивнул Чан, будто услышал ровно то, что и ожидал. Улыбнулся шире: — Иногда мне кажется, ты принимаешь всё слишком серьёзно. Минхо сжал губы в тонкую линию, не оборачиваясь. — Спокойной ночи. Не дожидаясь ответа, он шагнул дальше вверх, скрываясь в полумраке лестницы. Чан остался стоять, опершись плечом о стену. На губах ещё держалась улыбка, но она уже не казалась такой лёгкой. Альбом в руках чуть съехала, и он машинально поправил его, глядя в темноту, куда ушёл Минхо. «Я сделал что-то не так…?» — мелькнула мысль. И почему-то в груди защемило, будто где-то глубоко внутри шевельнулась догадка: может, для Минхо тогда это было не просто «глупостью»? Чан тихо выдохнул, качнул головой и натянул привычную усмешку, будто отгоняя ненужные мысли. Но чувство вины, едва заметное и упрямое, всё же осело внутри — как заноза, которую не вынуть. — Всё-таки ты ни капли не изменился, Хо-я.