Любовь не по сценарию

***

Утро в доме встретило ребят запахом жженого сахара в воздухе — вчера кто-то решил приготовить дальгону.Попытка вышла неудачной…В гостиной царил хаос: подушки на полу, пустые миски из-под попкорна, одеяло, сбившееся к дивану. Феликс, едва открыв глаза, первым делом схватил телефон: — Так! Осталось всего пару часов! — Он подпрыгнул, как будто выспался идеально. — Моя сестра уже в пути. — Угу… — простонал Минхо, заворачиваясь в плед. — Сестра, говоришь… и зачем ты это сказал в шесть утра? Чан зевнул, но всё равно с улыбкой посмотрел на Феликса: — Ладно, мы переживём. Сегодня же праздник. Тем временем Джисон обнаружил, что заснул на диване, а рядом, почти плечом к плечу, устроился Хёнджин. Их руки всё ещё лежали рядом, и хотя никто из них ночью не решился отодвинуться, сейчас оба будто синхронно проснулись от осознания близости. Джисон чуть отдёрнул пальцы, но Хёнджин, словно нарочно, дотронулся до его запястья — лёгким, едва заметным касанием. — У тебя всегда такие холодные руки по утрам? — спросил он с ленивой усмешкой. — Может, ты просто горячий, — пробормотал Джисон, отворачиваясь, но уголки его губ всё равно дрогнули. Они обменялись взглядами — и оба почувствовали то самое тихое «мы», которое когда-то потеряли на расстоянии. Феликс шумно вздохнул, мешая моменту: — Эй, влюблённые голубки, хватит переглядываться, помогайте прибираться! Джисон тут же бросил в него подушку, но Хёнджин только усмехнулся, даже не пытаясь оправдаться.

***

На кухне было светло. Пока Джисон отмывал сковородку, Хёнджин, засучив рукава, пытался нарезать яблоки, но делал это так неуклюже, что половина дольки каждый раз оказывалась слишком кривой. — Ты серьёзно не умеешь аккуратно резать яблоки? — Джисон не выдержал, вырывая у него нож. — А ты что, мастер-шеф? — парировал Хёнджин, но глаза у него смеялись. — Просто смотри и учись. — Джисон уверенно нарезал яблоки ровными дольками. — Учусь, — неожиданно серьёзно отозвался Хёнджин. — Всегда учился у тебя. Слова повисли в воздухе слишком тяжёлыми для лёгкой шутки. Джисон замер, но не обернулся, сосредоточенно продолжая движение ножа. Сердце ухнуло вниз, словно лезвие коснулось не фрукта, а его собственной груди. — Ты иногда говоришь так… — пробормотал он, — что сложно понять, шутишь ты или нет. — А если я не шучу? — Хёнджин поставил локти на стол и наклонился чуть ближе, так что их взгляды пересеклись. На секунду Джисон хотел ответить — честно, так, как есть. Но в это время с улицы послышался голос Феликса: – Эй, кто со мной за мороженым? Джисон поспешно отстранился, пряча дрожь в руках, и снова взялся за нож. — Идипс ним, а я закончу тут. Хёнджин усмехнулся, но промолчал. Он всё понял — и от этого между ними повисло ещё больше несказанного.

***

В гостиной Чан как ни в чём не бывало раскладывал на диване подушки, будто приезд сестры Феликса требовал особого комфорта. Минхо сидел в кресле и наблюдал за ним с выражением смертельной усталости. — Скажи мне ещё раз, зачем всё это? — буркнул он, откинувшись назад. — Это же просто твоя двоюродная сестра. — Во-первых, “не просто”, — отозвался Чан, поправляя последнюю подушку. — А во-вторых, это моя семья. Хочу, чтобы ей было приятно. Минхо закатил глаза: — Ещё немного — и ты сам постелешь ей кровать с балдахином. Чан прищурился и вдруг расплылся в ухмылке: — Оу, ревнуешь? — Что?! — Минхо дёрнулся в кресле, но тут же отвернулся, пряча уши, которые предательски покраснели. — Не неси чушь. — Просто признай это Мяу-мяу. — Чан довольно сложил руки на груди. Минхо резко повернулся к нему: — Перестань так меня называть! — Но это же правда, — притворно удивился Чан. — Ты такой ворчливый, всё время «мррр», как рассерженный кот. А когда смущаешься — глаза в пол и уши красные. Точно котёнок. — Я не котёнок, — процедил Минхо, но губы всё равно дрогнули, будто он с трудом сдерживал улыбку. Чан наклонился ближе и полушёпотом добавил: — А ещё, когда тебе что-то нравится, ты тоже мурлычешь. Думаешь, я не замечал? Минхо уткнулся взглядом в окно, не находя, что ответить. Чан рассмеялся и хлопнул его по плечу: — Ладно, ладно, не злись. Но если она спросит, я расскажу, почему тебя зовут «Мяу-мяу». — Попробуй только, — пробормотал Минхо, но сердце его билось слишком быстро для обычной злости. – Как скажешь, мяу-мяу. Минхо резко поднялся с кресла, сверля Чана раздраженным взглядом: — Сколько раз тебе говорить, не называй меня так! Он сделал шаг вперёд — и внезапно зацепился ногой за сложенный плед у дивана. — Чёрт! — вырвалось у него, когда тело качнулось вперёд. Всё произошло в секунду: Чан метнулся и подхватил его за локоть, удерживая от падения. Они замерли, оказавшись слишком близко — лица разделяло буквально пару сантиметров. Минхо на мгновение задержал дыхание, сердце ухнуло в пятки, но он тут же отвёл глаза. Чан, конечно, не упустил шанса ухмыльнуться: — Вот, о чём я и говорю. Настоящий котенок. Даже споткнуться умудряешься мило. — Замолчи, — пробормотал Минхо, вырывая руку, но краска на щеках его только выдала. Чан засмеялся и вернулся к своим подушкам, как ни в чём не бывало. — Ладно-ладно, не обижайся. Но если снова споткнёшься — я подхвачу. Минхо уставился на него исподлобья, но уголки его губ предательски дрогнули. Минхо уже собирался оттолкнуть Чана, но тут в дверях показался Феликс с пакетом мороженого. Он замер, увидев их в этой «слишком близкой» позе, и глаза у него хитро засияли. — Оу-оу, — протянул он, пряча улыбку. — Я, кажется, не вовремя? Может, мне выйти и постучать? Минхо тут же выпрямился, отстраняясь от Чана так резко, будто обжёгся: — Не неси чепуху! Я просто… споткнулся. — Ага, — протянул Феликс, явно наслаждаясь ситуацией. — И Чан тебя «героически спас». Очень романтично. — Феликс! — одновременно рявкнули оба. Феликс только рассмеялся, бросил пакет на диван и прошёл мимо. — Ладно-ладно, не ссорьтесь. Я просто приготовлю тосты… 'для влюблённых голубков". Минхо зашипел сквозь зубы: — Я тебя придушу. А Чан, широко улыбаясь, шепнул ему так, чтобы Феликс уже не услышал: — Видишь? Даже Ликс заметил. Щёки Минхо снова предательски вспыхнули, и он с раздражением отвернулся.

***

Феликс, насвистывая себе под нос, скрылся на кухне. Минхо всё ещё ворчал, а Чан в полголоса что-то подшучивал над ним, но шум постепенно растворился. В это время в комнате Джисона, Джисон и Хёнджин сидели рядом на ковре. На столике между ними лежала коробка с клубникой и пара банок газировки. — Ты всегда такой, — вдруг сказал Хёнджин, беря ягоду и вертя её в пальцах. — В каком смысле? — настороженно поднял бровь Джисон. — Маленькие вещи. То воду подашь, то место уступишь, то вот… ягоды купишь. Всегда делаешь так, будто случайно, но на самом деле — ради меня. Джисон замялся, и в его груди что-то болезненно дрогнуло. Он быстро отвёл взгляд и пробормотал: — Ты придумываешь. Просто совпадения. Хёнджин чуть усмехнулся, но мягко, без насмешки: — Ты всегда до последнего не признавал очевидного. Даже тогда… — он осёкся, не закончив. На мгновение повисла пауза, густая от невысказанного. Джисон нахмурился, будто собирался что-то ответить, но только выдохнул и отвернулся. — Лучше не возвращаться к этому. Хёнджин посмотрел на него пристально, почти с упрёком, но затем осторожно положил руку поверх его ладони. — А если я хочу? Сердце Джисона ухнуло вниз. Перед глазами будто вспыхнула сцена — зал аэропорта, запах кофе и гул голосов. «Когда вернёшься… мы сможем попробовать?» — тогда его голос дрожал, но он всё-таки решился. Хёнджин тогда только кивнул, слишком спеша к выходу на посадку. Ни обещаний, ни слов — только этот кивок, который Джисон потом прокручивал в голове тысячи раз. Он моргнул, возвращаясь в настоящий момент. Рука Хёнджина всё ещё лежала на его ладони. — Ты не понимаешь, — выдохнул Джисон, пытаясь спрятаться за привычным упрямством. — Иногда лучше не возвращаться назад. Хёнджин чуть наклонился ближе, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом: — А если это будет наоборот шаг вперёд? Джисон сжал губы, не найдя ответа. Но руку он всё ещё не убрал. За дверью послышались шаги — кто-то осторожно приближался. Дверная ручка чуть-чуть дёрнулась, будто собирались войти. — Джисон, у тебя зарядка не— Феликс не успел договорить: Минхо схватил его за рукав и резко отодвинул от двери. — Ты чего? — удивился Феликс, приподняв брови. Минхо закатил глаза и зашипел тихо, чтобы не услышали внутри: — Может, они наконец поговорят словами через рот, а не через свои вечные недомолвки. Феликс моргнул, но в глазах вспыхнуло любопытство. — Но я же только спросить хотел… — пробормотал он, однако остался стоять рядом, будто надеялся что-то услышать сквозь дверь. Минхо уже готов был зашипеть на него снова, когда в коридоре появился Чан, неся в руках бутылку воды. Он остановился, посмотрел на обоих с прищуром: — Что вы тут делаете? Шпионите? — Нет! — Феликс замахал руками. — Просто… эм… проверяли, работает ли ручка. Минхо закатил глаза ещё сильнее. — Блестящее оправдание, — проворчал он и пихнул Феликса в спину, заставляя двинуться прочь. Чан проводил их взглядом, но, заметив, как Феликс всё ещё косится на дверь, ухмыльнулся.

***

Джисон почти сказал «я скучал», но в этот момент телефон Хёнджина ожил в его руках. Несколько сообщений вспыхнули на экране — имена, которых Джисон не знал. Смайлы, стикеры, фотографии — напоминание о жизни, где для него не было места. Хёнджин автоматически взял телефон и на секунду улыбнулся, отвечая. Джисон отвернулся, уставившись в окно, будто в темноте можно было найти ответ на все вопросы. — Это друзья из Америки, — неловко пояснил Хёнджин, заметив его взгляд. — Я не спрашивал, — холодно бросил Джисон. Тишина снова накрыла комнату, но на этот раз она была колючей. Хёнджин хотел что-то добавить, но слова застряли. Джисон лежал, демонстративно отвернувшись, и только сжатые пальцы выдавали, как сильно его задело. Хёнджин, всё ещё держа телефон в руке, будто искал оправдание: — Они просто… пишут иногда. Ничего важного. Джисон молча кивнул, но внутри у него сжалось — он вспомнил все те вечера, когда ждал сообщений именно от него, а приходила пустота. Хёнджин вздохнул, убрал телефон и сел рядом. Между ними оставалось расстояние — всего лишь ладонь, но сейчас оно казалось пропастью. — Джисон… — начал он тихо. Но договорить не успел. Снизу раздался радостный визг Феликса, за которым последовал громкий топот по коридору и хлопанье дверей. — Она приехала! — кричал Феликс, и в его голосе было столько восторга, что стены будто зазвенели. Джисон встал с ковра, не глядя на Хенджина. — Нам пора к остальным, — коротко сказал Джисон, словно ставя точку. Он наспех поправил футболку и первым вышел за дверь. Хёнджин остался сидеть на ковре ещё несколько секунд, сжимая кулаки так, будто пытался удержать в ладонях то, что ускользало сквозь пальцы.

***

На лестнице уже собрались все: Феликс сиял от радости, Чан с улыбкой наблюдал за ним, Минхо в привычной манере ворчал, что «такой шум поднимали, будто айдол приехал». Дверь распахнулась, и в прихожую влетела Оливия — младшая сестра Феликса. Её глаза сверкали, в руках болталась сумка, а улыбка была шире океана. — Всем привет! — она быстро обвела всех взглядом, коротко поклонилась. Феликс, словно главный ведущий вечера, тут же подхватил её за плечи и начал представлять: — Это Минхо-хён, только не обижайся, если он будет ворчать — это его нормальное состояние. Минхо фыркнул, но не стал возражать. — Ну и, конечно, Хёнджин. Его ты, может, помнишь по фоткам. Оливия кивала вежливо, но особого восторга не показывала… пока её взгляд не скользнул дальше. На пороге, чуть позади остальных, стоял Джисон. И именно тогда её лицо преобразилось — словно в глазах вспыхнули сердечки. — Это Джисон. — Джисон-оппа! — протянула она восторженно, чуть ли не подпрыгнув на месте. Феликс моргнул, совершенно сбитый с толку: — Подожди… почему «оппа»? Почему не я? Я же твой брат! Чан театрально сложил руки на груди: — Да, и я, между прочим, тоже старший, где моё «оппа»? Но Оливия даже не услышала их возмущений, казалось в прихожей кроме нее и Джисона не было никого. — Джисон-оппа, поможешь мне донести сумки? – Сладко прощебетала Оливия, стреляя в него влюбленным взглядом. Феликс тут же нахмурился: — А я что, по-твоему, слабак? — Ты видел себя, — отмахнулась она. — А мне нужен кто-то сильный. Джисон оппа справится. Джисон растерялся, почувствовав, как всё внимание сконцентрировалось на нём. На мгновение он даже хотел отказаться, но, встретив в глазах Оливии искренний блеск, неуверенно кивнул: — Хорошо… давай. Феликс драматично закатил глаза: — Предательница. Чан прыснул со смеху, хлопнув Минхо по плечу: — Кажется, у нас тут новое шоу начинается. Настороженный взгляд Минхо метнулся к Хёнджину. Тот стоял чуть позади — неподвижный, слишком спокойный. Только губы сжались в тонкую линию, а пальцы нервно играли с телефоном в кармане. Когда Джисон, сгибаясь за сумками, мельком посмотрел на него, их взгляды встретились. В груди у Хёнджина будто вспыхнуло что-то жгучее, неприятное. Почти ревность. Но в следующую секунду он уже натянул на лицо привычную маску равнодушия, отводя глаза. Джисон же, почувствовав это мимолётное напряжение, неожиданно для себя ускорил шаг, будто стараясь скорее избавиться от ощущения. А Оливия, не замечая подводных течений, болтала легко и звонко, как будто в доме не появилось ещё одной тонкой линии разлома.

***

Обедали шумно — тарелки стучали, смех Феликса перемешался с комментариями Чана, а Минхо только закатывал глаза, наблюдая за всей суматохой. — Ну что, расскажи! — оживлённо начал Феликс, уткнувшись в сестру локтями. — Как вам с папой было на фестивале? — О, это было просто вау! — глаза Оливии засияли. — Мы были прямо у сцены, представляешь? Я даже поймала футболку солиста в конце концерта! Феликс засмеялся: — Серьёзно? И где она сейчас? — Лежит на полке, конечно, — гордо ответила она и тут же потянулась за хлебом. — Но это было только начало. Потом мы гуляли по ярмарке, и я выиграла на аттракционе огромного плюшевого мишку. — Типичная ты, — пробормотал Феликс, закатив глаза, но видно было, что он доволен её восторгом. Все за столом улыбались, слушая её рассказ, пока Оливия вдруг не повернулась к Джисону, чуть склонив голову набок: — А у тебя, Джисон-оппа, девушки нет? Вилка застряла у Джисона в воздухе. Он неловко откашлялся, отводя взгляд: — Эм… нет. — Правда? — радостно воскликнула она, и улыбка на её лице стала ещё шире. — Как здорово! За столом кто-то тихо прыснул, кто-то сделал вид, что занят едой, но напряжение всё равно повисло в воздухе. Хёнджин, до этого молчаливый, вдруг резко поставил стакан на стол так, что вода едва не расплескалась. Он не сказал ни слова, просто уткнулся в тарелку, но его взгляд на долю секунды метнулся к Джисону и Оливии — острый, раздражённый, будто слишком многое сказал без слов. Джисон почувствовал, как уши предательски вспыхнули красным. Он быстро вернулся к своей еде, пытаясь спрятаться за ложкой риса. А Оливия, кажется, ничего не заметила — она продолжала весело болтать, словно её вопрос не стал ещё одной трещиной в и без того тонком льду. Оливия, вся сияя, вдруг хлопнула по столу: — Подождите, я вам сейчас кое-что покажу! — и, быстро подскочив, выбежала из комнаты. На мгновение за столом воцарилась тишина. Минхо нахмурился, опустив взгляд в тарелку, будто уже предчувствовал проблемы. Чан, напротив, склонился к Джисону и с хитрой улыбкой пробормотал: — Ну, поздравляю. Похоже, ты нашёл себе фанатку. Феликс фыркнул, не скрывая недовольства: — Ага, она едва не сказала «Джисон-оппа самый лучший». — Эй, вы чего? — Джисон вскинул руки, растерянный. — Я вообще ничего не делал! — Иногда ничего и не надо, — хмыкнул Чан. — Ты даже не заметил, как стал центром её вселенной. Воздух за столом будто сгустился. Хёнджин молчал, но его пальцы до белизны сжимали вилку, взгляд остался прикованным к тарелке. Минхо украдкой посмотрел на него, потом на Джисона. В груди неприятно заныло: он слишком хорошо понимал, что любое лишнее слово может сорвать хрупкое равновесие между ними. — Чан, — тихо оборвал он, — может, хватит. Тот удивлённо приподнял брови, но всё же замолчал. И в этот момент послышался радостный голос Оливии из коридора: — Вот, смотрите! — она вбежала обратно с открыткой в руках, сияя от счастья. Джисон слабо улыбнулся, но где-то глубоко внутри почувствовал, что над ними нависла новая тень.

***

После обеда все переместились в гостиную. Оливия устроилась рядом с Джисоном, оживлённо показывая открытку и что-то рассказывала, размахивая руками. Чан и Феликс спорили о том, чей вкус в фильмах хуже, Минхо сидел с телефоном, лишь изредка поднимая взгляд. Джисон вежливо кивал Оливии, хотя чувствовал, что внимание, направленное исключительно на него, становится слишком навязчивым. – И так, – хлопнул в ладоши феликс, вставая с места, как на счет того чтобы сыграть UNO? –Отличная идея! — подхватил Чан. В гостиной снова царила оживлённая атмосфера. Феликс ловко перетасовал UNO и раздал всем карты. — Договоримся так, — объявил он, — тот, кто останется последним с картами, готовит всем перекус. — Отлично, — отозвался Чан, поправляя колоду в руках. — Минхо, готовься. — С чего ты взял, что именно я? — нахмурился Минхо, но всё равно сел ближе к нему. Оливия с сияющей улыбкой устроилась рядом с Джисоном, так близко, что Хёнджин почти ощутил, как что-то кольнуло под рёбрами. Он смотрел на свои карты слишком сосредоточенно, будто хотел прожечь их взглядом. Партия началась. Джисон, стараясь не обращать внимания на Оливию, выкладывал карты с аккуратностью. — Ты серьёзно так долго думаешь? — не выдержал Хёнджин, облокотившись на стол. — Даже в такой простой игре ты умудряешься выглядеть неумехой. Слова задели Джисона — он резко бросил карту в центр и коротко ответил: — Зато я не трачу время на глупые комментарии. Минхо и Феликс переглянулись, а Чан, чтобы разрядить атмосферу, внезапно выкрикнул: — UNO! — и победно выложил последнюю карту. — Это нечестно! — возмутился Феликс. — Ты просто читер. — Нет, я просто лучше вас, — ухмыльнулся Чан. — Но игра продолжается, пока кто-то не останется последним. Минхо, ты чувствуешь запах кухни? — Я чувствую запах твоей самоуверенности, — буркнул Минхо, но уголки его губ дрогнули. Оливия весело смеялась, заигрывающе толкая Джисона в бок, а тот лишь кивал и смотрел на свои карты, стараясь не встречаться взглядом с Хёнджином. Карты шлёпались на стол одна за другой. — Уно! — радостно выкрикнул Минхо, гордо выложив цвет в цвет. — Рано радуешься, — ухмыльнулся Феликс и положил карту «возьми две». — Лови, Мяу-мяу. Минхо простонал, вытянул две новые карты и швырнул на брата взглядом. — Тебе смешно, да? Подождёшь, когда я тебя догоню. Оливия в это время тихо фыркнула и аккуратно положила «пропуск хода» на Феликса. — Извини, братик. Правила есть правила. Феликс театрально схватился за сердце. — Даже ты против меня?! — Это всего лишь игра, — невинно протянула она, но по её довольной улыбке было видно, что ей вовсе не жаль. Круг дошёл до Джисона. Он долго вертел карты в руках, явно раздумывая, какой ход сделать. В комнате воцарилась тишина — все ждали. — Давай быстрее, — усмехнулся Хёнджин, склонив голову на бок. — Или ты так же нерешителен здесь, как и… в остальном? Феликс нахмурился, хотел что-то сказать, но Джисон резко положил карту на стол. — Довольны? — Ну хоть раз угадал цвет, — с издёвкой добавил Хёнджин, скрестив руки на груди. — Чудо. Джисон напрягся, но промолчал. Игра пошла дальше — Минхо скинул карту, потом Феликс. Оливия весело поддерживала разговор, пока вновь не настал ход Джисона. Он сделал паузу, положил карту, и тут снова раздался голос Хёнджина: — Ты бы хотя бы пытался играть. С тобой даже неинтересно. На этот раз Джисон не выдержал. Его ладонь с грохотом опустилась на стол, карты разлетелись по скатерти. — Хочешь — играй сам с собой, раз уж я настолько «неинтересен». Он резко поднялся. — Оппа, ты куда? — растерянно воскликнула Оливия, но Джисон даже не оглянулся: — В комнату. Дверь хлопнула так, что все вздрогнули. Хёнджин зло усмехнулся, бросил карты и тоже встал. — Великолепная игра. — Его голос был полон сарказма. — Пойду… подышу воздухом. И ушёл на улицу, оставив после себя гулкую тишину. Феликс провёл рукой по лицу: — Вот только этого не хватало. Минхо молча ковырял карты на столе, а Чан, пожав плечами, пробормотал: — Может, они хотя бы когда-нибудь начнут говорить… Оливия нахмурилась, наблюдая за тем, как один за другим исчезли Джисон и Хёнджин. Она наклонилась ближе к брату и шёпотом спросила: — Ликс, а что это с ними? Феликс заметно дёрнулся, на секунду отвёл взгляд и заставил себя улыбнуться: — Ничего. Просто… устали, наверное. Он поспешно начал собирать колоду, пряча глаза. Но Оливия не поверила — слишком уж нервно он сгребал карты, будто хотел скрыться за этим занятием.

***

Минхо тихо закрыл за собой дверь. Джисон сидел на кровати, облокотившись на колени, пальцы сжимали одеяло так сильно, что побелели костяшки. — Хочешь поговорить?, — спросил Минхо негромко, —  я не уйду. Джисон вскинул на него усталый взгляд, будто сил даже злиться не осталось. — Зачем? Ты же всё видел. Он снова… снова задел меня. И всё. Я сорвался. Минхо сел рядом, не слишком близко. — Потому что я знаю, каково это — чувствовать, что всё рушится. — Он опустил глаза. — Когда я расстался с тем парнем, помнишь? Все делали вид, что ничего не случилось. Только ты сидел со мной ночами, пока я ревел в подушку. Джисон отвёл взгляд, и в уголках глаз блеснула влага. — Ты тогда сказал, что не бросишь меня, даже если я буду самым жалким на свете. Вот и я не брошу тебя, — твёрдо ответил Минхо. — Поэтому я здесь. Джисон наконец не выдержал: всхлипнул и закрыл лицо руками. — Я так скучал по нему, Минхо. Каждый день. Каждый чёртов день я ждал его сообщений, и если они не приходили — у меня внутри будто дыра росла. А теперь он рядом, и всё не так, как должно было быть. Он злится, я злюсь… будто мы уже всё потеряли. Минхо аккуратно коснулся его плеча — не обнимая, просто давая понять: «я здесь». — Ты не всё потерял, Джисон. Если бы потерял — вы бы даже не ссорились. Джисон горько усмехнулся сквозь слёзы. — Ты правда так считаешь? — Конечно, — тихо сказал Минхо.– Вы бы не цеплялись друг к другу если бы вам было все равно. Значит еще есть за что бороться.   Они замолчали. Только дыхание Джисона, всё ещё тяжёлое, и тиканье часов на стене. Наконец Джисон вытер глаза ладонями и посмотрел на Минхо чуть пристальнее. — Знаешь, ты совсем другой, когда рядом Чан. Минхо вздрогнул, но промолчал. — Ты становишься мягче, почти… счастливым, — продолжил Джисон. — Но я боюсь за тебя. Я видел, как тебе было больно, когда с Сынхеком  все закончилось. Я не хочу, чтобы Чан сделал с тобой то же самое. Минхо чуть улыбнулся, но глаза у него стали серьёзными. — Спасибо, что боишься за меня. Но если честно, — он коротко вздохнул, — рядом с ним я впервые за долгое время чувствую, что могу быть значимым. Джисон ничего не ответил. Только тихо опустил голову, и тишина между ними стала уже не тяжёлой, а тёплой. Минхо посмотрел на него боковым взглядом и вдруг хмыкнул: — Знаешь, ты сейчас выглядишь как героиня дорамы. Джисон вскинул на него глаза, недоумённо моргнул. — Что? — Ну, эти слёзы, дрожащий голос… осталось только под романтическую музыку пустить тебя по лужам с зонтом, — Минхо театрально изобразил, как Джисон драматично смотрит вдаль. — И подпись:  «Разбитое сердце, часть вторая». Джисон прыснул сквозь остатки слёз, закрывая лицо руками. — Ты идиот, Минхо… — Но хотя бы теперь ты смеёшься, — ухмыльнулся тот, довольный своей «шуткой». Оба засмеялись — устало, но искренне. И тяжесть, что давила на Джисона, стала хоть чуточку легче. Джисон тихо усмехнулся, вытирая глаза. — Спасибо.

***

Хёнджин вышел на задний двор, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собирался. Дневной воздух оказался прохладнее, чем он думал, и он тут же поёжился. Сел на ступеньки, уставился в тёмное небо и подпер голову ладонью. — Опять сбежал? — раздался знакомый голос. Хёнджин не обернулся, но по лёгкой ухмылке понял, что это Чан. Тот вышел следом, в руках держал бутылку с водой, протянув ее Хёнджину. — Держи. Тебе полезно остынуть. — Спасибо, — пробормотал тот, принимая воду. Они пару минут сидели молча, слушая, как где-то внутри дома смеются Феликс и Оливия. Наконец Чан нарушил тишину: — Хёнджин… что у вас с Джисоном происходит? Хёнджин вздохнул, обхватил бутылку двумя руками. Его глаза блестели, и он заговорил тихо, почти признанием: — Он мне всегда нравился. Ещё со школы. Чан повернул голову, но не перебил. — Мы были… слишком близки. Делились всем. Я думал, это навсегда. — Хёнджин горько усмехнулся. — А сейчас невыносимо видеть, как он отдаляется. И одна мысль, что он может сблизиться с кем-то другим… сводит с ума. Он чувствует как подступает ком к горлу, но все равно продолжает. —Когда я был в Америке… я так часто хотел написать ему. — Хёнджин вздохнул, нервно проведя рукой по волосам. — Но это было чертовски страшно. Я открывал чат — и замирал. Не знал, с чего начать. Всё время откладывал… а в итоге между нами выросла стена. Чан тихо вздохнул, подвинулся ближе и положил руку ему на плечо. — Хён… если ты не начнёшь говорить с ним честно, эта стена будет только выше. Хёнджин сжал губы, потом кивнул. — Знаю. И я хочу. — Ну вот и отлично. Только, пожалуйста, словами через рот, — Чан чуть улыбнулся, — а не вот этим твоим «лучшая защита это нападение». Хёнджин коротко хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Попробую. — Хорошо. — Чан поднялся и потянулся. — А теперь пошли внутрь. Пока ты тут драматизируешь, Феликс наверняка уже доедает все печеньки без тебя. — Спасибо, Чан, — тихо сказал Хёнджин. — Всегда пожалуйста.— бросил Чан с фирменной ухмылкой и ушёл в дом. Хёнджин остался на секунду, глядя в голубое, почти безоблачное небо,  позволил себе подумать: Может, у меня ещё есть шанс. *** Гостиная, вечер В комнате царила лёгкая суета — Феликс наперебой с Оливией спорили о чём-тосвоем, Минхо листал телефон, вставляя едкие комментарии, а Чан просто наблюдал за всеми со стороны. Смех и разговоры заполняли пространство, будто дома и правда не существовало никаких проблем. Все, кроме одного. Джисона. Хёнджин почти не слушал разговоры. В голове звенела только эта тишина. И именно тогда Чан, мельком взглянул на него и едва заметно кивнул в сторону коридора. Пора. Сердце Хёнджина болезненно сжалось, но он всё же встал. Постарался, чтобы движения были непринужденными, будто просто идёт за водой. Никто, кроме Чана, ничего не заметил. Коридор встретил его холодом и тишиной. Перед дверью Джисона он замер, сжав кулаки. Рука дрожала, когда он постучал. — Джисон… — голос едва не сорвался. — Это я. Внутри, за дверью, Джисон сидел на кровати. Он слышал. Каждое слово. Каждую ноту в голосе, от которой внутри что-то обрывалось. Он хотел открыть. Хотел. Но пальцы цеплялись за одеяло так, будто это было единственное, что удерживает его от падения в бездну. А если он снова обидит? А если я услышу не то, что хочу? Хёнджин постучал ещё раз, чуть сильнее. — Можем поговорить?.. хоть немного? Ответа не последовало. Джисон сжал глаза, дыхание сбилось. Он слышал, как сердце в груди колотится так громко, что, казалось, его можно уловить даже через дверь. Но губы не размыкались. Хёнджин ждал. Долгую минуту. Потом выдохнул и тихо сказал: — Ладно. Спокойной ночи. Пальцами скользнул по деревянной поверхности, будто в последней попытке дотянуться до него, и медленно отошёл. В гостиную он вернулся с каменным лицом. Чан встретил его взглядом. — Спит, — одними губами сказал Хёнджин. Чан тяжело вздохнул, понимая — снова всё осталось невысказанным. А в комнате Джисон лежал на спине, уставившись в потолок, и лишь одна горячая слеза скатилась по щеке. *Он был так близко.*