Амбивалентность чувст

Кабинет проректора по учебной работе отличался идеальным порядком: ни одной лишней бумажки на столе, книги в шкафу, расставленные по алфавиту, и портрет Чехова на стене, который, казалось, с одобрением наблюдал за безупречной дисциплиной. Ольга Сергеевна Москвина подписала очередной документ, поставила печать и уже тянулась за следующим, когда дверь распахнулась без стука. — Простите, я занята, —даже не подняв головы, отрезала она. — Занята борьбой с образованием? — раздался весёлый баритон. Ольга резко подняла глаза. В дверях стоял мужчина в тёмно-синем пиджаке, с лёгкой сединой у висков и такой бесстыжей улыбкой, что у неё автоматически сжалась рука в кулак. — Казанцев? — Вот именно! Вадим Юрьевич, новый проректор по молодёжной политике. Рад познакомиться, Ольга Сергеевна. Он протянул руку. Она посмотрела на неё, как на потенциальный источник заразы, и медленно подняла взгляд. — Вы почему без доклада? — А вы почему без настроения? Ольга Сергеевна ощутила, как у неё подёргивается веко. — У меня протокол. Сначала звонок секретарю, потом запись, потом… — …потом три года согласования, и можно зайти поздороваться? — Вадим Юрьевич уселся в кресло напротив, развалившись с неприличной непринуждённостью. — Я так не играю. У меня срочное дело. — Какое ещё дело? — она уже чувствовала, как начинает кипеть. — Хоккей. В кабинете повисла тишина. Даже Чехов на стене, кажется, приподнял бровь. — Вы… что? — Команда «Акулы». В этом сезоне мы возрождаем её, выходим в лигу, берём кубок… — Вы с ума сошли?! — Ольга Сергеевна вскочила, будто её ужалили. — Этот клоунский цирк был закрыт с этого учебного года и слава богу! — А вот и нет, — Вадим достал из папки бумагу. — Приказ ректора. Подписан. Бюджет выделен. Тренер уже есть — Андрей Кисляк, бывший «Медведь». Она схватила документ, пробежала глазами — и побледнела. — Это… подлог! — Нет, это пункт 7.3 устава вуза: «Развитие спортивных инициатив». Вы же за устав? Ольга Сергеевна медленно опустилась в кресло. — Вы… наглый, самоуверенный… — Обаятельный, — поправил он. — Идиот! — Тоже вариант. Она глубоко вдохнула, собираясь выгнать его силой, но тут в кабинет забежала Лиза, её дочь, которая училась здесь же, на втором курсе. — Мама, ты не представляешь! —девушка влетела в кабинет, даже не заметив Вадима. — «Акулы» возвращаются! Весь вуз говорит! Ольга Сергеевна закрыла глаза. — Лиза… — Ой, — та наконец увидела Казанцева. — Это вы всё организовали? — А кто же ещё? — он подмигнул. — Класс! Я записываюсь в чарлидинг! Будем ребят поддерживать. — Лиза! — Ольга ахнула. — Какой чарлидинг, ты не будешь с этими метёлками прыгать! — Буду! — Вот видите, — Вадим развёл руками. — Уже студенты инициативу проявляют. А вы говорите — не нужно. Ольга Сергеевна посмотрела на дочь, на этого… этого Казанцева, на бумагу с печатью — и поняла: война объявлена. — Вы пожалеете об этом, — тихо сказала она. — Ольга Сергеевна, —он наклонился к ней, улыбаясь. — Я вообще-то специалист по безнадёжным делам. Так что… добро пожаловать в игру.

***

Кабинет Ольги Сергеевны погрузился в гробовую тишину, когда она медленно подняла глаза от документа, который только что подписал ректор. Её пальцы сжали край стола до побеления костяшек. — Вы… что… это… — каждое слово давило на горло, как удавка. Вадим Юрьевич стоял перед ней, безмятежно улыбаясь, будто не замечая, как по её щекам разливается алое пятно гнева. — Возрождение команды «Акулы». Приказ на игру подписан официально, бюджет выделен. Поздравляю нас. Она резко встала, отчего кресло с грохотом откатилось назад. — Вы с ума сошли?! Это мой университет! Мои студенты! Они должны учиться, а не… не… — Жить?— мягко вставил он. — БЕЗДАРНО ГОНЯТЬ ШАЙБУ! Голос сорвался на крик, эхом отразившись от стен. Вадим не моргнул. Только слегка наклонил голову, будто изучая редкий вид разъярённого хищника. — Ольга Сергеевна, — произнёс он тихо, — если бы вы так же рьяно защищали дипломы, как ненавидите хоккей, ваши студенты были бы Нобелевскими лауреатами. Она ощутила, как горячая волна подкатывает к вискам. Как он смеет?! — Вон. Из моего кабинета. Но он не ушёл. Вместо этого разложил перед ней список. — Вот ваши «бездари». Семёнов — средний балл 4.8. Котов — публикация в научном журнале. А этот «неуч» Петров... — Пропустил две контрольные! — перебила она, швырнув бумаги на стол. — Потому что его мать в больнице! — вдруг рявкнул Вадим, и она невольно отпрянула. Его голос впервые потерял лёгкость, став твёрдым, как лёд. — Он ездил в другой город, чтобы подписать ей документы на операцию. А теперь сидит ночами, чтобы закрыть долги. И знаете что? Он шагнул ближе. Слишком близко. — Он всё сдаст. Потому что я лично прослежу. Но если вы лишите его возможности играть — это будет уже не принципиальность. Это подлость. Она замерла. В глазах у него горело что-то, от чего в груди неприятно сжалось. Он прав. — Хорошо, — прошептала она, отводя взгляд. — Но если их успеваемость упадёт… — Тогда я сам закрою «Акул». Она кивнула. Почему ей вдруг стало стыдно?

***

Кабинет был погружён в темноту, только монитор ноутбука освещал лицо Ольги Сергеевны. Трансляция матча шла уже третий час. — Давай же… — прошептала она, впиваясь ногтями в подлокотники. На экране Семёнов мчался к воротам, шайба на крюке. Ольга Сергеевна забыла дышать.Удар.Свисток.ГООООЛ! Она вскочила, кулак сам собой сжался в победном жесте — и тут же опустился, когда она осознала, что сидит одна в кабинете и радуется хоккею. — Чёрт…— прошептала она, касаясь горящих щёк. Дверь скрипнула. — Я знал, что вы смотрите. Ольга Сергеевна резко обернулась. В проёме стоял Вадим, его лицо освещалось мерцанием экрана. — Я… контролировала успеваемость! — выпалила она. Он рассмеялся, вошёл и поставил перед ней кружку. — Глинтвейн. Без алкоголя, не волнуйтесь. Но вы заслужили. Аромат корицы и апельсина заполнил комнату. Она нехотя потянулась к кружке — пальцы дрожали. — Вадим Юрьевич… — Просто Вадим. Она подняла глаза. Он улыбался, и в этом свете монитора его глаза казались тёплыми, несмотря на усталость. — Спасибо, — выдохнула она.—Не за глинтвейн. За то, что не стал торжествовать.

***

— Вы… куда это? — Ольга Сергеевна замерла в дверях кабинета, увидев Вадима в костюме. Он повернулся, держа в руках два билета. — «Лебединое озеро». Восемь вечера. Вы — со мной. — Вы с ума сошли?! — Да. Но это не повод пропускать премьеру. Она открыла рот, чтобы отказаться — но вдруг заметла тень неуверенности в его глазах. Он нервничает? — Я… подумаю, — неожиданно для себя сказала она. Но не пришла, а он ждал дольше положенного. Принял это за отказ, навязываться не стал. Не дурак, понимает, что бездействие говорит громче слов. Но Вадим не знал, что на другом конце города Ольга застряла в лифте. Она била по кнопкам, звонила диспетчеру — и всё это время в голове крутилось его лицо, когда он вручал билеты. Он ждёт. Когда её наконец «освободили», было уже поздно. На следующее утро Вадим встретил её ледяным взглядом у входа в университет. Открыл перед ней дверь, пропуская вперёд и не упуская возможность подколоть ее. — Надеюсь Ольга Сергеевна, у Вас вчера было намного важное дело, чем наше перемирие. — Я… застряла в лифте! — она попыталась посмотреть ему в глаза, но он даже не пытался ее услышать. — Конечно, —он развернулся и ушёл. Она выдержала три дня. Потом зашла сама. — Я правда застряла. Он не поднял глаз от бумаг сидел за своим столом и сверял документы. — Необязательно врать. Просто скажите, если передумали. Я не нуждаюсь в Ваших оправданиях. Как же он ее нервировали, но и интересовал. Он как будто ее отражение, если задевают то хочется больнее уколоть, она его понимала. Ольга резко развернулась к выходу — но у двери остановилась. — Послезавтра. МХАТ. «Вишнёвый сад». Если не передумаете — буду ждать в фойе. – И ушла, не дав ему ответить. Он не передумал.

***

Хоккей как-то незаметно стал ее жизнью, вошёл без приглашения и привел с собой бурю эмоций. После пяти побед подряд команда проиграла. Разгромно. 0:5. Ольга Сергеевна, ожидая, что Вадим прибежит с очередной безумной идеей («Давайте купим новых игроков!» / «Перенесём пары на ночь!»), готовилась к бою. Но вместо этого он молча сидел в своём кабинете, уставившись в стол. Она зашла без стука. — Ну что, Казанцев? Где ваша знаменитая уверенность? Он поднял на неё усталые глаза. — Не время, Ольга Сергеевна. И тогда она… неожиданно села напротив. — Рассказывайте. Что пошло не так? Он удивился, но разложил ей схему игры. Она кивала, задавала вопросы — и даже предложила подключить к анализу кафедру физкультуры. Вадим смотрел на неё как на пришельца. — Вы… что, переживаете за «Акул»? — Нет! — она резко встала. — Я переживаю за… репутацию университета! Но он уже улыбался и видел как лёд в ее сердце тронулся.

***

За учебный год они незаметно стали частью жизни друг друга. — Он приносил ей кофе («Опять забыли поесть, Ольга Сергеевна?»). — Она оставляла на столе расписание сессии, чтобы он «не устраивал идиотские тренировки в зачётную неделю». — Он подвозил её домой после поздних совещаний. — Теперь в её кабинете висел плакат «Акул», в столе лежал билет с финала на первый ряд, где после матча она позволила случится первому поцелую, который стал начальной точкой.

Она больше не называла его "Казанцев", теперь он был Вадим и когда он впервые назвал ее "Оленькой", она не поправила его.