Амбивалентность чувст

На следующее утро она пришла на тренировку. Ребята замерли, увидев её в дверях. Капитан команды — тот самый, с зашитой бровью — неуверенно улыбнулся: — Ольга Сергеевна... Она переступила порог, высоко подняв подбородок. — Ваша игра вчера была дерьмом. Тишина. Потом кто-то сдавленно хихикнул. — Но,— она достала из сумки ту самую шайбу и поставила на лавку, — эта шайба говорит, что вы можете лучше. Андрей Кисляк медленно улыбнулся. — Значит, вы с нами? — Пока не передумаю. После напудсвенных слов перед тренировкой Ольга шла по коридору ледового дворца и встретилась взглядом с Вадимом. Он возился у столика с кофеваркой. Его спина напряглась под тонкой тканью рубашки, когда он наливал кипяток. Его приветственная улыбка заставила Ольгу улыбнуться в ответ и подойти к нему поближе. — Доброе утро, Ольга Сергеевна — он протянул ей кружку —Твой, без сахара, как ты любишь. Она взяла, автоматически поднесла к губам — и остановилась. — Что?— он приподнял бровь. — Сегодня хочу твой, сладкий. Его пальцы замерли на своей кружке. — ...что? — Ты слышал. Он смотрел на нее, будто она только что призналась в убийстве. Потом медленно потянулся к своей чашке, насыпал три ложки в кружку, помешал. Ложка звенела о фарфор — единственный звук в тишине. Вадим отпил немного, что бы проверить на вкус и с довольной улыбкой передал чашку в ее руки. Ольга взяла, отпила. Слишком сладко. Точно как он любит. — Ну как? — голос его звучал странно хрипло. — Отвратительно, — сказала она. И допила. Он стоял и смотрел, как она пьет его кофе. Как ее пальцы обхватывают его кружку. Как ее губы касаются того места, где только что были его. — Почему?— спросил он наконец. Ольга поставила пустую кружку на стол. — Потому что сегодня мне захотелось попробовать что-то... другое. Она подняла глаза. — Понравилось? — Нет. — Но допила. — Но допила, — согласилась она.

***

Ожидался важный матч против команды "Ирбис" это был шанс отыграться и пройти дальше. После поражения с "Барсами", "Акулы" пересмотрели тактику и усердно тренировались. Проиграть было нельзя, команда держала боевой настрой. Матч против «Ирбис» был жестким. Первый период — 0:1. Второй — 1:1. Ольга, сидевшая на трибуне в своем строгом костюме, вдруг обнаружила, что вцепилась в перила. Вадим Юрьевич сидел рядом и наблюдал за ней, но не вмешивался боявшийся спугнуть ее порыв. Её глаза сверкали бегая по хоккейному льду, наблюдая за игрой. — Давай же! — вырвалось у нее, когда их капитан рванул к воротам. Шайба влетела в сетку. 2:1. Она вскочила, даже не осознавая, что кричит. — Тактика сработала!— она схватила Вадима за рукав, глаза горели. — Ты видел, как они перестроились после второго периода? Он смотрел на нее, как на чудо. — Видел. И тогда она обняла его. На мгновение.На одно короткое, пьянящее мгновение она прижалась к нему, чувствуя, как бьется его сердце. Потом отпрянула, смущенно поправив волосы. — Надо... пересмотреть игру. Вечером. Разобрать ошибки. Вадим замер. — Ты... хочешь, чтобы я пришел? Ольга вдруг осознала, они же не живут вместе. Почему она вдруг сказала это как обычное дело. Они ведь не вместе, она не с ним. — Я... — она покраснела. — Если ты не занят. Он улыбнулся — мягко, без привычной дерзости. — Я приду.

***

Вечером он стоял на ее пороге с ноутбуком и с пакетом еды из японского ресторана. — Роллы к просмотру. — Я как раз ещё не ужинала, снимай куртку мой руки. — забрала пакет из его рук и направилась на кухню. — Туалет справой стороны. — Оль, я знаю. — засмеялся Вадим, снимая с себя куртку и ощущал себя как год назад он впервые пришел к ней смотреть хоккей вместе, когда она пропустила прямой эфир и не могла понять где посмотреть повтор. Они сели плечо к плечу, разложили на столе коробки с роллами поставили ноутбук и сели смотреть. Время пролетело незаметно, 90 минут прошли быстро, особенно для Ольги она завалила Вадима вопросами о хоккеи. Непонятно откуда взялся этот интерес, но ее действительно многое волновало, а Вадиму было в радость рассказывать все как в первый раз. — Готова признать, что хоккей не такая уж плохая затея и ты зря хотела, что бы закрыли команду? — До сих пор думаю, что хоккей мешает учебе. — закрыла ноутбук и стала убирать со стола. — Тут ты ошибаешься, командная игра никогда не мешает учебе если есть общая цель. — Вадим, я никогда не ошибаюсь. — Всегда! И тогда она рассмеялась. — по-настоящему, как раньше. Не вспомнив, что было раньше, но уже не боясь, что будет дальше.

***

Вадим стоял в дверях её кабинета, нарочито развалившись о косяк. В руках – папка с документами, которые он прекрасно знал, что она не подпишет. — Ольга Сергеевна, вам на подпись. Она подняла глаза от бумаг, брови сведены в привычной раздражённой складке. — Опять ваши хоккейные расходы? — Ну конечно. Он бросил папку на стол с таким расчётом, чтобы листы рассыпались. — Вы же любите меня переделывать. Она замерла. Так уже было. Он уже так делал – нарочно, чтобы вывести её из себя. И тогда она... — Вы невыносимы. — Это моя основная функция,— он подмигнул. — Я ознакомлюсь с документами, позже дам ответ. — она отложила его документы в сторону. — Есть дела важнее, чем Ваш хоккей. — Наш хоккей,— поправил ее.— Зайду тогда позже. — Идите Вадим Юрьевич работать! Он уже направился к выходу, как вдруг она продолжила. — Ты вчера куртку забыл у меня, заберёшь сегодня? — Заберу.— уголки его губ приподнялись в довольной улыбке, ведь куртка была оставлена специально. У него была тактика снова стать частью ее жизни. Он начал появляться везде: — В столовой, нарочно громко обсуждая с Кисляком "абсурдные требования учебной части"; — В библиотеке, "случайно" задевая её плечом у полки с методичками; — На совещаниях, вставляя замечания именно тогда, когда она собиралась говорить . И каждый раз – этот взгляд. Он ловил его и думал "Ну давай, злись. Вспоминай." После совещания Ольга догнала его в коридоре. — Это что, игра? — голос дрожал. — Специально выводишь меня из себя? — Нет, это повторение. — Я не кукла, которую можно перезапустить! — тело было напряжённое, скрестив руки на груди она пыталась не смотреть в его глаза. — Я знаю.— он встал поближе к ней, провел руками по ее плечам, пытаясь снять напряжение ее тела. — Но ты же начала вспоминать, когда злишься. Ольга хотела ударить его или обнять, разрывалась между этими чувствами. Она раслабила тело, положила ладонь на его грудь, тем самым удлиняя дистанцию между ними. — А если я не вспомню остального? — Тогда...— он осторожно взял ее за ладонь, поглаживая пальчики в своей ладони. — Я сделаю для тебя новые воспоминания. Она убрала руку и ушла, не дав ответа, но через час Вадим нашел на своем столе подписанные документы по хоккею и записку "Вечером зайди за курткой. И подпись— просто "О".

***

В 18.45 Ольга вернулась домой, переодеваясь в коридоре своей квартире, её пальцы непроизвольно потянулись к куртке Вадима. "Чёртов Казанцев. Опять оставляет свои вещи." Она взяла куртку, собираясь повесить в шкаф, когда почувствовала странную тяжесть в левом кармане. Не ключи (они всегда лежали в правом), не телефон (он был у него с собой). Блокнот. Маленький, чёрный, с потрёпанными уголками. На обложке – едва заметная царапина от её собственного ногтя (как она позже вспомнит). Первая страница открылась с лёгким сопротивлением – будто её часто перелистывали. "Ольга. День 1. Сегодня снова кричала, что хоккей – это цирк. Но когда Денисов упал, первая вскочила с места. Потом сделала вид, что поправляла юбку. Врёт. Я видел." Её пальцы дрогнули. Перевернули страницу. "День 14. Принесла мне кофе. Сказала "перепутала". Но я видел, как считала ложки сахара – одна... две...три...и та улыбка, когда думала, что я не вижу." Следующая страница – с загнутым уголком. "День 89. Назвала меня "Дорогой" на совещании. Потом сделала вид, что закашлялась. Но уши покраснели. Как в тот раз, когда..." Ольга резко захлопнула блокнот. В груди что-то болезненно сжалось. В 19:25 её пальцы сами набрали знакомый номер. — Две порции "Сибирских", – сказала она прежде, чем осознала. – Со сметаной. И... два кваса. Только когда курьер уже звонил в дверь, она осознала абсурдность ситуации. — Зачем две порции?— пробубнила сама себе под нос. Но руки сами разложили пельмени по тарелкам – её (аккуратной горкой) и его (размазанные по краям, как он всегда любил). Но пальцы уже резали зеленый лук - горкой, как он любил. Сметана стояла ровно посередине стола - между её и его местом. Даже вилка лежал под неправильным углом - 45 градусов, как он всегда клал, утверждая, что так "удобнее брать". Часы на кухне показывали 19:45, когда Ольга машинально потянулась к правому шкафчику, где всегда стояли большие бокалы для кваса. Она уже налила второй, когда замерла, наблюдая, как пузырьки поднимаются в прозрачной жидкости. Телефон про вибрировал "Задерживаюсь. Встреча затянулась минут через 15 буду, ты..." Она даже не дочитала, а сразу ответила. "Хорошо, жду дома". И только после отправки осознала - ответила как "раньше". Без мыслей. Без сомнений. Как будто... Как будто ничего не изменилось Когда Вадим зашел сразу почувствовал аромат еды, он замер на пороге, его взгляд скользнул по столу – двум тарелкам, двум стаканам, двум салфеткам... — Ты... — Я проголодалась, – перебила она, чувствуя, как жар разливается по щекам. Он улыбнулся, сбрасывая ботинки тем движением, от которого она всегда злилась — пяткой о пятку, положил ключи от машины на комод в прихожей и не спрашивая разрешения можно ли войти в квартиру уверенно прошел на кухню. — Значит, я просто помогу тебе доесть. — он помыл руки, сел за стол. — Такой голодный. Его пальцы взяли вилку – и сразу потянулись к её тарелке, как всегда. — Мои!– автоматически вырвалось у неё, и тут же – вспышка. Так уже было и много раз. Вадим замер с вилкой в воздухе, его глаза блеснули. — Я только один попробовать. — засмеялся он, наблюдая как она подвинула свою тарелку к нему на встречу и он подцепил один пельмень на пробу, а потом взял свою тарелку. Вадим прекрасно помнил как, часто после трудного дня заказывали эти пельмени, что бы не тратить время на готовку. Ему нравилось забирать пельмени из ее тарелки и говорить, что у нее вкуснее. Они ели молча. Она - аккуратно, он - размазывая сметану по краю тарелки. Как всегда. — Ты даже не спросил, для кого вторая порция.— заметила она когда он уже доедал пельмени. — Нужно было? — его глаза блеснули в свете кухонного плафона и на лице заиграла мягкая улыбка. Ольга не ответила, её рука автоматически потянулась поправить его воротник, а он машинально отодвинул солонку - она всегда ставила её слишком близко. И в этот момент Ольга осознала — они сидят так близко, что ее колени касаются его и никто не отодвигается. Ночной ветер шевелил занавески, когда они доели, и она вдруг поняла—это не просто ужин. Это что—то большее. Что-то, что ее руки помнили, даже если разум ещё не догнал. Когда она встала мыть посуду, его бокал оказалась в её левой руке - он всегда пил из неё вечером. Её пальцы сами нашли тот самый скол на ручке - крошечный, незаметный. — Ты помнишь, как он появился?" - его голос прозвучал прямо за спиной. Она замерла. Помнила. Тот вечер. Его смех. Как швырнул кружку в раковину, подхватывая её на руки. Как потом целовал, прижимая к этому самому шкафу... —Нет, - солгала она. Но кружка в её руках вдруг стала очень тяжёлой. Она видела в его глазах досаду и то что в каждом ее действие, он пытается найти свою Олю и надеялся услышать положительный ответ. Пока она домывала посуду, Вадим присел на диван после такого сытного обеда и насыщенного дня, сил почти не было. Когда Ольга домыла посуду, увидела Вадима спящим на диване. Его рука лежала на её подушке - в том самом месте, где всегда отдыхала, когда он читал вслух. Осторожно, чтобы не разбудить, она: — Поправила плед - так, чтобы прикрыть его плечо; — Поставила воду на тумбочку - с правой стороны, как он любил; — Приглушила свет - до той самой степени, при которой ему лучше спится И только потом, уже уходя, машинально поцеловала его в висок. Как делала всегда. Как будто... Как будто ничего не забыла.