Амбивалентность чувст

Ольга сидела в своем кабинете, разбирая документы, когда в дверь постучали. — Войдите. На пороге стоял Андрей Кисляк — высокий, крепкий, с привычной строгостью во взгляде. Но сегодня в его глазах читалось что-то непривычное — уважение. — Ольга Сергеевна. — Он кивнул и положил перед ней папку. — Ребята сдали все зачёты. Как и обещали. Она медленно открыла папку, пробежалась глазами по спискам. Все оценки — выше среднего. Ни одного хвоста. — Хорошая работа. — Она закрыла папку. — Но зачем вы принесли это лично? Андрей замялся, потом твёрдо поднял на неё взгляд. — Через три дня важная игра. Против «Барсов». Ребята… хотят, чтобы вы пришли. Она замерла. — Я? — Да. — Он чуть улыбнулся. — Говорят, без вас не то. Она хотела резко отказаться, но что-то в его тоне остановило её. — Я подумаю. Кисляк кивнул и вышел, оставив её одну с мыслями. Вечером в дверь её кабинета ворвалась Лиза, запыхавшаяся, с горящими глазами. — Мама! Ты знаешь, что через три дня игра? Ольга вздохнула. — Знаю. Кисляк уже приходил. — Ты пойдёшь?— Лиза смотрела на неё с таким ожиданием, что Ольге стало неловко. — Я не знаю. Я… не помню, чтобы меня это волновало. Лиза нахмурилась, потом вдруг села напротив и положила руку на её ладонь. — Мама, ты не представляешь, как они тебя уважают. Весь этот год ты не просто разрешила команде существовать — ты вкладывалась в них. Проверяла их учёбу, ругала за прогулы, но и защищала, когда другие преподаватели пытались их «завалить». Ольга сжала пальцы. — Почему я этого не помню? — Но ты чувствуешь? — Лиза пристально посмотрела на неё. — Когда ты видишь их в коридорах, у тебя же не возникает желания их выгнать? Ольга задумалась. Действительно, когда она видела этих парней, она не испытывала раздражения. Наоборот — что-то внутри подсказывало, что они "её". — Я подумаю,— снова сказала она. Лиза улыбнулась и выскользнула из кабинета, оставив её одну.

***

На следующее утро Ольга проснулась с чётким ощущением, что должна принять решение. Она подошла к шкафу и вдруг заметила в углу ту самую толстовку с эмблемой «Акул». Подержала в руках. Пахло стиральным порошком. – Я действительно носила это? Она нахмурилась, но не выбросила её обратно. Потом подошла к зеркалу и примерила, отражение казалось чужим. Но что-то в нём было… знакомым.

***

Лёд сверкал под ярким светом прожекторов, но Ольга стояла у трибуны с каменным лицом. В своём строгом чёрном костюме, с плотно собранными волосами, она выглядела так, будто пришла не на хоккей, а на похороны. Ребята на льду нервничали. Они бросали на неё быстрые взгляды, будто ждали чего-то — знака, слова, даже крика. Но она лишь холодно наблюдала. Андрей Кисляк, стоя у бортика, сжал кулаки. — Что с ними?— пробормотал он. Вадим, молчавший до этого, вдруг ответил: — Они играют не против «Барсов». Они играют против её забывчивости. – они оба посмотрели в сторону трибуны где сидела Ольга и не видели в ней никакой поддержки. Игра не шла. Первая шайба в воротах «Акул» уже через три минуты. Вторая — через семь. К концу первого периода счёт был 0:4. Ольга сидела, скрестив руки, и её лицо выражало лишь одно: разочарование. Когда команда ушла в раздевалку, она резко поднялась. — Это не игра. Это цирк. Вадим, шел к ней на встречу, но увидев ее состояние, не стал её останавливать видел, как дрожат её пальцы, сжимая сумку. — В прошлом году они дошли до финала— тихо сказал он. — За какие такие заслуги?— она резко обернулась. — За то, что бегают по льду как пингвины? — Нет. — Вадим посмотрел ей прямо в глаза. — За то, что хоть раз в жизни у них появился человек, который верил в них, несмотря ни на что и это была ты. Она замерла на мгновения, пытаясь вспомнить хоть что-то, где хоккей был для нее важен. Но мысли не шли и она продолжила свое движение. Вадим не побежал за ней. Он дал ей уйти. Но когда она вышла на улицу, её догнал капитан команды — рослый защитник с рассечённой бровью (она не помнила, что это она сама когда-то заставила его зашить её после драки на льду). — Ольга Сергеевна.— Он протянул ей шайбу. На ней были выцарапаны даты всех их побед в прошлом сезоне. — Мы не сдаёмся. И вы — тоже. Спасибо, что пришли сегодня. Она взяла шайбу, ощутив её вес. Холодный металл будто обжёг пальцы. — Я не попомню все ваши победы.— честно сказала она. — Но мы помним и помним вашу веру в нас.

***

Кабинет Андрея Кисляка напоминал поле боя после сражения. На столе хаотично разбросаны схемы игровых комбинаций, поверх них - кружка с остывшим кофе, оставившая на бумаге коричневое кольцо. На магнитной доске прилеплены фотографии игроков "Барса", кое-где исписанные гневными пометками красным маркером. В углу валялся мятый свитер с эмблемой "Акул" - видимо, кто-то в порыве отчаяния швырнул его туда. Ольга стояла перед доской, скрестив руки. Ее пальцы нервно барабанили по локтю, а взгляд с холодным презрением скользил по схеме вчерашнего матча. – Ну что, стратеги?- ее голос резанул тишину, как лезвие по льду. – Где ваша легендарная командная игра? Или четыре шайбы в свои ворота отбить не сумели - это теперь называется тактикой? Вадим, развалившись в кресле у окна, неожиданно ухмыльнулся. Солнечный луч играл на его щетине, подчеркивая усталые морщины у глаз. – А вот мы как раз и думаем, чего нам не хватило, - он бросил взгляд на Андрея, будто подавая сигнал. Андрей тут же подхватил: –Как независимый эксперт, Ольга Сергеевна, что вы скажете? – Он пододвинул к ней схему, на которой разноцветными линиями были обозначены перемещения игроков. Ольга хотела резко отказаться, но ее взгляд невольно зацепился за явную ошибку в построении защиты. Рука сама потянулась к красному маркеру. – Ваши защитники, - она с силой ткнула маркером в схему, оставив жирную точку, - играют как слепые котята! Посмотрите! Ее рука провела резкую линию. Здесь надо было закрывать зону, а ваш Денисов, - еще один яростный тычок, - предпочитает любоваться собственным отражением в бортике! К своему удивлению, через двадцать минут она уже стояла, увлеченно чертя на доске новые комбинации, а Вадим и Андрей слушали, раскрыв рты, как провинившиеся школьники. – Вот здесь, - ее ноготь щелкнул по фотографии центрального нападающего, - надо давить! А этот, - она ткнула в изображение левого крайнего, - всегда опаздывает на полкорпуса! Что он делает - любуется облаками? Андрей вдруг рассмеялся - громко, от души. –Боже правый, как же мы скучали по вашим "тактическим консультациям"! Он показал на исписанную пометками доску. В прошлом сезоне после вашего "разбора полетов" мы выиграли семь матчей подряд!" Вадим Юрьевич раскрыл вас с другой стороны. Ольга замерла. Эти слова странным образом отозвались теплом где-то под ребрами. Она машинально потрогала маркер, на котором еще остались следы ее пальцев - будто пытаясь нащупать связь с той, другой собой.

***

Когда совещание закончилось, в коридоре уже горел только аварийный свет. Вадим вертел ключи в пальцах, бросая на Ольгу осторожные взгляды. –Подвезу? – спросил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Ольга хотела отказаться, но внезапно ощутила, как усталость наваливается тяжелым грузом. "Только без разговоров," - буркнула она, избегая его взгляда. Его внедорожник пахло кожей и хвоей - этот аромат почему-то заставил ее сердце биться чаще. И вдруг...Резкий скрежет тормозов. Удар. Темнота. Ольга вцепилась в подлокотник, ее ногти впились в кожу сиденья, сердцебиение участилось. – Я... я разбила твою машину? - ее голос прозвучал неестественно высоко. Вадим резко притормозил на пустынной дороге. "Ты вспомнила?" - в его глазах вспыхнула надежда. – Только аварию. Она сжала виски, пытаясь удержать ускользающий образ. – Сколько я... сколько я должна за ремонт? Он выключил двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием. Вадим повернулся к ней, и в свете уличного фонаря он увидела, как дрожат её ресницы. –Оля, Оленька... - его голос сорвался. –Это просто железо. Он провел рукой по рулю, оставляя след на пыльной поверхности. –Ты потеряла год воспоминаний. Я...- он сглотнул, - я каждый день боюсь, что ты могла погибнуть. Главное, что ты живая и цела, а остальное неважно. Тишина повисла между ними, густая и звонкая. Ольга смотрела на его пальцы, сжимающие руль до побеления костяшек, и вдруг поняла - она никогда не задумывалась, что чувствовал он все это время. – Ну и сентиментальный же ты...– ее голос дрогнул. –Знаю. –...идиот. Она потянулась к нему неуклюжим движением, будто ее руки вспомнили то, что забыл разум. Вадим замер, боясь дышать, когда ее пальцы коснулись его щеки. –Прости, – она прошептала, чувствуя, как по ее ладони скользит что-то влажное. Я так злилась... но только на себя. Его руки осторожно обняли ее, будто боясь, что она рассыплется. –Главное - не отпускай снова,–он прошептал ей в волосы, и она почувствовала, как бьется его сердце - часто, как у испуганной птицы. Через минуту Ольга резко отстранилась, вытирая глаза. Ты... ты плачешь?– ее голос звучал хрипло. – Нет! – Вадим поспешно провел рукавом по лицу. –Это... аллергия! На твою токсичность! – Врёшь как дышишь, - фыркнула она, но ее пальцы снова потянулись к его лицу, вытирая предательские следы. Когда двигатель завелся снова, салон наполнился ароматом хвои, кожи и чего-то еще - чего-то, что начинало пахнуть как... дом. А на заднем сиденье в ее сумке тихо покачивалась та самая шайба с выгравированными датами побед - немой свидетель того, что некоторые вещи сильнее забвения. Лёд тронулся. В прямом и переносном смысле.