Может,Тебе стоит держаться подальше?

      Исаги замечает фиолетовые волосы, торчащие из-под стойки регистрации. — Рео!       Пурпурный Рео садится и подползает к столу, чтобы поприветствовать Исаги. «Исаги? Ты же только что ушёл? Ты сегодня не в ночную смену».       — Да... — протягивает Исаги, украдкой оглядывая практически пустую зону ожидания. — Вообще-то я здесь, чтобы проверить пациента.       Взгляд Рео перемещается на Кайзера, который смотрит в пол и сжимает в кулаке край своей толстовки, затем на их сцепленные руки и, наконец, снова на Исаги. На его лице появляется озадаченное выражение. «Конечно… Как зовут пациента и по какому поводу он пришёл?»       — Э-э... Его зовут Кайзер. — Он чувствует на себе взгляд ярко-голубых глаз и крепче сжимает вспотевшую руку мальчика. — Ему нужен общий осмотр. Я... Я могу это сделать.       — Нет, всё в порядке, Исаги. Ты не на работе. — бормочет Рео, бегая пальцами по клавиатуре.       — Рео, он никому не позволит...       — Всё в порядке. — Исаги резко оборачивается и видит, что Кайзер смотрит на него и обращается напрямую к Рео с уверенностью, которой тот никогда раньше не видел. — Они не сделают со мной ничего странного?       Рео переводит взгляд с одного на другого, а затем переключается в режим медсестры. «Ничего необычного — просто базовый медицинский осмотр. Мы измерим ваши жизненно важные показатели, проведём физический осмотр, возьмём анализ крови, если вы, конечно, не против, и проведём обследование психического здоровья. Но это необязательно. Кроме того, Исаги может оставаться с вами на протяжении всего процесса. Мне кажется, вас это немного беспокоит».       Исаги чувствует, как краснеет, и бросает сердитый взгляд на Рео, который лишь хитро, но понимающе улыбается в ответ.       В конце концов Кайзера размещают в палате, где он будет находиться до утреннего осмотра. Исаги проводит с ним всю ночь, решив быть рядом, чтобы Кайзер не чувствовал себя одиноко в мрачной больничной палате. Старший мальчик не находит себе места всю ночь, то и дело просыпаясь в холодном поту и лихорадочно оглядываясь в поисках Исаги, а затем снова засыпая, как только видит маленького ростка.       В последующие несколько дней Исаги дежурит по утрам и обходит пациентов, пока Кайзер находится под присмотром одного из его коллег, Несса, немец по происхождению, который, как надеется Исаги, поможет Кайзеру чувствовать себя спокойнее. Обследования длительные и интенсивные, поэтому Кайзер проводит в больнице почти неделю. Исаги каждую ночь остаётся с ним, и он очень рад этому, несмотря на то, что коллеги умоляют его пойти домой и как следует отдохнуть. Но он и представить себе не мог, что оставит мальчика без присмотра в таком незнакомом для него месте.       К счастью, его преданность окупается: с каждой ночью Кайзер рассказывает о себе всё больше. Они часами обсуждают секреты, которыми Кайзер раньше не делился с Исаги, в частности, как он оказался в переулке в Лондоне, за несколько часов езды от своего родного Берлина.       «Моя мать ушла, когда я был маленьким. Я точно помню, что она сказала мне перед тем, как исчезнуть из моей жизни: «Михаэль, мой дорогой сын. Найди меня, когда станешь старше».» Кайзер делает паузу и смотрит на Исаги.       Медсестра хмурит брови. «Михаэль?»       «Моё имя… Никто, кроме матери, никогда не называл меня так. В общем, она бросила меня из-за моего никчёмного отца. Он был таким ленивым ублюдком, неудивительно, что она ушла от него и его отпрыска».       Кайзер невесело смеётся, сжимая кулаки. «Когда мне исполнилось восемнадцать, я тоже бросил его. Я купил билет на поезд в один конец до Лондона, не имея никаких планов, почти без денег и... с разбитым сердцем. — Кайзер бросает взгляд на свой футбольный мяч, который лежит на подоконнике, и смотрит на танцующие огни города.       Исаги внимательно слушает и грустно улыбается, когда взгляд Кайзера падает на его футбольный мяч. Это единственная вещь, которую он взял с собой, его спасательный круг. «Почему Лондон?»       «Перед отъездом мама подарила мне брелок. Это был миниатюрный красный двухэтажный автобус. Тогда я этого не понял, но это был намёк. Она хотела, чтобы я знал, куда она едет, и присоединился к ней, как только разберусь в этом».       — Ты нашёл её?       Кайзер кивает, теребя колючие белые простыни. «Я разыскал её, и она была… шокирована, увидев меня, хотя и сказала, что рада. Она разрешила мне жить с ней, и долгое время всё было хорошо. Так долго, что я подумал, будто это может длиться вечно, несмотря на мою ужасную судьбу. Впервые в жизни я был не просто куском дерьма».       Кайзер в мгновение ока меняет тон с ностальгического на раздражённый. «Но, конечно, хорошее не может длиться вечно, и однажды я вернулся домой и обнаружил, что квартира пуста, а на столе лежит записка, состоящая всего из одного предложения: «С сегодняшнего дня договор аренды расторгнут. Пожалуйста, уходите».       Исаги тихо шепчет «Оу», глядя в бездонные небесно-голубые глаза, которые он так любит.       «Я должен был догадаться, что она снова меня бросит. Она с самого начала не была из тех, кто остаётся. Поэтому после того, как меня внезапно выселили, я жил в дешёвых хостелах и питался всякой дрянью из магазинов у дома, пока у меня не закончились деньги. Тогда я вернулся к своей привычке воровать… и устроил себе дом в том переулке, где ты меня нашёл».       Сердце Исаги сжимается от боли, читаемой в потемневших глазах мальчика. Кайзер уже несколько месяцев жил без крыши над головой, голодал и был одинок в жестоком, беспощадном мире. Пока Исаги каким-то чудом или по воле случая не наткнулся на него и не вдохнул в мальчика подобие жизни.

┅┅┅┅

      Последний день Кайзера в больнице наступает раньше, чем ожидалось.       “Доброе утро, мистер Кайзер! Или мне следует сказать "Гутен Морген" ( Доброе утро), ха? ” доктор Принс входит в палату, одаривая пациента и медсестру широкой очаровательной улыбкой. - Исаги, я не удивлён видеть тебя здесь.       Пара приветствует его монотонным «Привет» и восторженным «Доброе утро!» соответственно.       Врач берёт карту, лежащую в изножье кровати, и бегло просматривает её содержимое. «Хорошо, я полагаю, Несс вчера всё тебе объяснил. Держись в тепле и сухости, пей много воды, хорошо питайся, верно?» Кайзер кивает. «Отлично. Прежде чем я выпишу тебя сегодня, позвони в приют из этого списка и договорись о месте для проживания. Исаги может вам помочь. — Он протягивает Кайзеру лист бумаги с адресами и номерами телефонов приютов для бездомных, расположенных в городе.       Исаги задумчиво смотрит на доктора. «Доктор Принс, при всём уважении… мы это не обсуждали».       — Это просто процедура, Исаги. Ему нужно найти жильё, прежде чем я его отпущу. Жить на улице больше нельзя. — Доктор слегка приподнимает бровь, выражая лёгкое любопытство. — Если только у тебя нет идеи получше.       “Ну что ж...”       — Доктор, можно вас на минутку? — перебивает Кайзер, кладя руку на плечо Исаги. Доктор Принс бросает на Кайзера взгляд, который Исаги не может расшифровать, кивает и выходит из комнаты, оставляя их наедине в почти неловкой тишине.       “Кайзер–”       “ Михаэль. Для тебя я Михаэль, Йоичи.” Исаги, возможно, и разозлился бы из-за того, что Кайзер снова его перебил, если бы не то, о чём мальчик его только что спросил.        «Мы ведь достаточно близки, чтобы обращаться друг к другу по имени, верно?»       Исаги закатывает глаза при виде знакомой, раздражающей ухмылки, с которой Кайзер всегда насмехается над ним.        «Ты называешь меня Йоичи с тех пор, как я тебе представился, идиот. Ты пытаешься вывести меня из себя?»       “ Может быть... - мурлычет Кайзер, проводя большим пальцем по впадинке под ключицей Исаги, а затем надавливая на нее. “Aber Sie scheinen es zu mögen ( Но тебе, кажется, это нравится) . Хм, Йоичи?       «Я понятия не имею, что это значит, Михаэль . Насколько я знаю, ты мог просто наложить на меня проклятие и обречь на гибель весь мой род. И перестань так меня трогать, придурок!» — выпаливает Исаги и отрывает руку угрожающего от своего плеча, прижимая её к кровати. Голубые глаза Кайзера вспыхивают, а на губах появляется ухмылка. «Понятно. Тогда будет справедливо, если ты немного поговоришь со мной по-японски. Ты ведь не забыл свой родной язык, не так ли?»       Исаги обдумывает его просьбу. Кайзер пристально смотрит на него, словно ему не терпится услышать безупречный японский, хотя он и не знает языка. Японский мальчик обречённо вздыхает. «Ладно, просто заткнись… Михаэль, я хочу, чтобы ты помог мне. Даже если ты ничего не понимаешь, я всё равно хочу, чтобы ты помог мне». Anata nashide wa ikirarenai to omoimasu ( Пожалуйста, живи со мной. Даже если ты не хочешь, позволь мне заботиться о тебе. Я не думаю, что смогу жить без тебя ).       Кайзер смотрит на него широко раскрытыми глазами, ловя каждое слово. Затем он замечает, как на щеках младшего мальчика вспыхивает румянец, и хихикает: «Что ты сказал, Йоичи? Ты весь покраснел».       Исаги хмурится, наблюдая за тем, как Кайзер, поддразнивая его, расплывается в улыбке. При виде этого его угрюмое выражение лица смягчается. Даже в больничном халате, с мешками под глазами и бледной, как всегда, кожей, Кайзер выглядит идеально. Совершенно очаровательное существо, существующее между небом, землёй и всем, что находится за их пределами, сидит прямо перед ним. В хаотичной, беспорядочной вселенной, которой является разум Исаги, Кайзер — это свет, ведущий его к необходимой ясности, и Исаги будет цепляться за этот путеводный свет до скончания времён.       «Я хочу, чтобы ты жил со мной».       Смеяние прекращается.       “Что?”       — Михаэль, ты мне нужен. — Исаги наклоняется вперёд и берёт Кайзера за руку.       “ Ты ... нуждаешься во мне ? Йоичи...” Голос Кайзера прерывается, когда он берет руки Исаги в свои. Медленно, нежно он прижимается губами к костяшкам пальцев младшего мальчика, поглаживая гибкие запястья большими пальцами. “Ты понятия не имеешь...”       — Думаю, теперь да, — мурлычет Исаги, перебивая ошеломлённого мальчика, прежде чем тот успевает закончить. — Ты пойдёшь со мной домой?       Кайзер приоткрывает глаза, и его ответ становится виден только Исаги. Да. Сто, тысяча, миллион раз да.

┅┅┅┅

      Исаги теребит свежевыкрашенные пряди волос, лежащие у него на коленях. В открытое окно доносится пение птиц. «Цвет почти совпадает с цветом твоих глаз. Почему ты выбрал синий?» Кайзер ухмыляется и поправляет прядь своих двухцветных волос так, чтобы он была на одном уровне с лицом Исаги, который стоит над ним. «Потому что это твой любимый цвет. Именно этот оттенок, верно?»       — Почти. Цвет твоих глаз — мой любимый, и я ни на секунду не поверю, что есть оттенок краски для волос, который мог бы с ним сравниться, — болтает Исаги, вызывая у блондина смешок. — Вот что я подумал, когда ты впервые на меня посмотрел. Весь остальной мир в одно мгновение исчез, остались только ты, я и маленькая звёздочка. Хотя я не совсем помню, куда он делась… может, он исчез, как только я начал тебя узнавать.       «Маленькая звёздочка…» Кайзер с любопытством наклоняет голову. «Моя точка зрения была далеко не такой поэтичной, как твоя. Я просто подумал, что ты нарываешься на драку».       «Ты на самом деле собирался меня избить?» — восклицает Исаги, с силой оттягивая светлые локоны.       Он отмахивается от руки Исаги и пожимает плечами, задумчиво глядя вверх. «Ты ушёл до того, как я успел. Кроме того, мне было бы неловко портить лицо такому симпатичному парню, даже если бы он был жалким клоуном»       «Прошло четыре месяца, а ты всё ещё называешь меня клоуном». Исаги невозмутим.       Кайзер выпрямляется и меняет позу так, чтобы Исаги сел к нему на колени. «Прости. Я, конечно же, хотел сказать это в ласковой форме». Кайзер не из тех, кто искренне извиняется и так резко прекращает ссору. В последнее время он ходит вокруг да около, избегая обычного подшучивания, боясь зайти слишком далеко, и Исаги это надоело.        «Эй… что с тобой происходит в последнее время? Ты ведёшь себя как-то странно».       Белые, как слоновая кость, пальцы, поглаживающие его бёдра, замирают, и игривая ухмылка исчезает. — В каком смысле странно?       «Ты почти не оскорбляешь меня, а если и оскорбляешь, то сразу извиняешься», — признаётся Исаги, замечая едва уловимую перемену в настроении блондина. «Ты же знаешь, что я не против, Михаэль. Чего ты так боишься, а?»       В глазах Кайзера появляется страх, но он кривит губы, чтобы скрыть его. «Я думаю…Нет, я знаю , что ты заслуживаешь только самого сильного, непревзойденного бога, который может сжать мир в своей руке и предложить его тебе. И я стараюсь быть достойным этого — тебя, — но когда я смотрю на тебя, а потом на себя, меня охватывает ужасное чувство, что я никогда не достигну такого статуса. И всё же, когда я ловлю твой взгляд... мне кажется, что ты веришь, будто я повесил в глубоком космосе все планеты, звёзды и созвездия. Скажи мне, Йоичи, как я могу предложить тебе только мир, если ты даруешь мне вселенную каждый раз, когда смотришь на меня?       Тонкие пальцы гладят щёки блондина, проводя под глазами. «Михаэль… ты плачешь?». Исаги выдыхает.       Кайзер сдавленно кашляет, видимо, чтобы сдержать рыдания. Исаги никогда раньше не видел его таким уязвимым .       «Ах, мой Михаэль, слушай внимательно, хорошо?» Исаги обхватывает руками его заплаканное лицо. «Мне не нужен весь мир. Я никогда не просил весь мир. Мне нужен только ты, только ты. Со мной тебе не нужно быть самым сильным, самым непобедимым или богом».       «Но если я буду недостаточно хорош, ты меня бросишь. Ты оставишь меня, как... как они сделали. Пожалуйста, не избавляйся от...»       Остальная часть бессвязного бормотания Кайзера прерывается движением руки Исаги.        «Михаэль. Заткнись на секунду и дай мне сказать. У меня ни разу не возникло даже намека мысли избавиться от тебя. Никогда. Ты на моем попечении, нравится мне это или нет, а мне это нравится. Ты мне нравишься. Ты бы мне нравился, даже если бы подарил мне весь мир, и все равно бы нравился, даже если бы не подарил. Потому что дело было не в мире, а в нас. В нас с тобой.       Кайзер прижимается лицом к тёплой груди Исаги, вдыхая его запах, позволяя словам раствориться в воздухе и вернуться в его сознание. Исаги обнимает своего мальчика, и они остаются в таком положении на какое-то время. Это могли быть минуты или часы, но они не замечали, как летит время.       Наконец Кайзер нарушает молчание хриплым от слёз голосом. «Раньше я испытывал это чувство… это желание… чего-то, чего я не мог понять. Чего-то, что я отчаянно пытался придумать для себя. Я… хотел любить. И быть любимым. Я загнал это желание глубоко внутрь, и оно всплыло на поверхность только тогда, когда твои пальцы коснулись моего запястья в тот день, когда ты меня спас».       Исаги улыбается, глядя на его непослушные золотистые локоны. «Ты чувствуешь, что тебя любят, Михаэль?»       «Если любовь — это когда ты смотришь на своё отражение в зеркале и видишь, что самый важный человек в твоей жизни смотрит на тебя в ответ, то ответ — да».       Глаза Исаги расширяются, когда он смотрит на Кайзера сверху вниз, сияя от глубокой привязанности и восхищения. В благоговении Исаги снова обхватывает его лицо руками. «Прекрасный… ты такой прекрасный», — выдыхает он.       «Что? Я только что признался тебе в любви, скажи что-нибудь ещё!» — хнычет Кайзер, драматично надувая губы.       Темноволосый парень не может сдержать смех. «И я отвечаю тебе взаимностью, идиот. А теперь перестань дуться, я хочу снова увидеть это выражение лица».       Кайзер поворачивает голову, и на его щеках появляется лёгкий румянец. «Тебе придётся постараться. Сделай что-нибудь, что заставит меня улыбнуться».       Исаги дуется и наклоняется, чтобы поцеловать Кайзера в щёку. «Пожалуйста? Ради меня?» — бормочет он между поцелуями. «Мой милый Миха? Улыбнись мне…»       Его поцелуи внезапно прерывает фырканье старшего мальчика. «Ты такой смешной», — тихо усмехается он.       Исаги ещё раз целомудренно целует своего возлюбленного в лоб и отстраняется, чтобы насладиться зрелищем. Вечная хмурость, которая так раздражала Исаги, исчезла, уступив место широкой ослепительной улыбке. Исаги чувствует, как наворачиваются слёзы, пока он любуется этим зрелищем, не смея моргнуть, чтобы запечатлеть образ в памяти.       «Хм, похоже, ты сейчас расплачешься, Хэшен ( зайчик) ».       Исаги хихикает в ответ на поддразнивание. «Заткнись, дай мне на тебя посмотреть».       «Мне это скучно, я бы предпочёл, чтобы ты пускал слюни мне на лицо», — ворчит Кайзер, закатывая глаза, чем вызывает недовольный взгляд мальчика, сидящего у него на коленях. « Ладно, хорошо. Делай, как хочешь».       Глядя в глаза человеку, который ему близок и дорог, Исаги не может не задаваться вопросом, как кто-то мог просто взять и отвергнуть его, обращаться с ним как с ничтожным куском мусора, как будто он не человек . Он был так молод, он всё ещё так молод. Исаги мысленно обещает: Я всегда буду заботиться о тебе, я всегда буду любить тебя, что бы ты ни делал, что бы ты ни говорил, даже если ты попытаешься оттолкнуть меня или отдалиться от меня. Ты — моё безусловное обещание самому себе, и я посвящаю свою жизнь тебе, мой голубой мальчик.       — Йоичи, — Кайзер мягко прерывает его размышления. — О чём ты думаешь? Кайзер, наверное, читает по его лицу, что он расстроен. «Просто… меня бесит, что ты не можешь помолчать хотя бы пять секунд, и я надеюсь, что все, кто причинил тебе зло, сгорят…»       Его проклятие прерывается смехом Кайзера «Да ладно тебе, Йоичи, ангелы не должны отправлять людей в ад», — воркует он, прижимаясь щекой к маленькой руке, которая всё ещё лежит на его щеке «Кроме того… то, что сделали со мной родители, больше не имеет значения. Но даже несмотря на это, я никогда не забуду, через что мне пришлось пройти. Знаешь… из-за них я так сильно ненавидел их». Я ни разу не почувствовал себя живым; я был просто телом из плоти и костей, пойманным в ловушку в моем собственном мире проклятия, и я думал, что это будет длиться вечно. Но потом я встретил тебя…ты, который заставил меня почувствовать себя чем-то большим, чем просто бесполезным, брошенным телом. Ты дал мне любовь, которую я искал всю свою жизнь, любовь, которую мои родители никогда не давали мне, любовь, которой меня лишил мир, и, самое главное, ты научил меня, что значит быть человеком, майн Энгель ( мой ангел) .       Исаги вспоминает их последнюю встречу в переулке. Кайзер слабо возразил, что он «почти не человек», чтобы оттолкнуть его, и Исаги решил, что если старший мальчик не человек, то и он тоже. В тот момент Исаги придумал собственное значение этого слова, но так и не понял, что Кайзер имел в виду под словом «человек».       «Что для тебя значит быть человеком?» Кайзер прикусывает щеку изнутри, словно размышляя. «Когда я был ребёнком… отец невольно научил меня тому, что в этом мире есть две идентичности. «Кусок дерьма» и «человек». Я был куском дерьма. Я делал то, что мне говорили, каким бы аморальным это ни было. Я никогда не сопротивлялся, никогда не отталкивал его, я позволял ему… причинять мне боль. Мой отец был человеком. Люди причиняют боль другим; они переступают через людей, чтобы добиться желаемого, безразличные к отчаянию, которое они вызывают, и ненависти, которую они получают. Видишь ли, я никогда не мог быть человеком. Я был просто куском дерьма, который каким-то образом жил и дышал.       Исаги кивает, призывая его продолжать. «Я… думал, что если оттолкну тебя , если буду наступать тебе на пятки, то почувствую что-то. Почувствую хоть каплю жизни. Если бы у меня получилось, может быть, я смог бы встать на путь становления человеком. Но ты не оставлял меня в покое. Сначала ты был отвратительно добрым, и я ненавидел это. Я хотел, чтобы ты ушёл. Я хотел, чтобы ты перестал относиться ко мне так, будто я стою больше, чем кусок дерьма. И когда ты наконец это сделал, когда ты сказал, что уйдёшь от меня без единого сожаления, я почувствовал что-то... другое. Я переосмыслил значение слова «человек», в которое верил всю свою жизнь. Вместо того чтобы подавлять свои эмоции, я понял, что должен их развивать. Я заставил себя почувствовать человечность, которой, как мне казалось, во мне никогда не было, и это освободило меня. Ты освободил меня.       Кайзер берёт руки Исаги и подносит их к своим губам. «Тогда я понял, что быть человеком — значит не быть объектом ненависти, а быть объектом любви. И теперь я стал лучше, и всё благодаря тебе. Danke schön ( Большое тебе спасибо) , мой Йоичи».       — Михаэль, — Исаги обнимает Кайзера за шею и крепко прижимает к себе. — Ты был таким сломленным, когда я встретил тебя. Как я мог оставить тебя одного? Блондин обнимает его в ответ с такой же силой. «Я рад, что ты этого не сделал». «Я тоже. Я так рад, что ты позволил мне любить тебя, впустил меня в свои мысли. Этот момент существовал только в моём воображении, потому что я думал, что недостаточно хорош, чтобы воплотить его в реальность. Но теперь я в твоих объятиях, и ты отдался мне так же, как я отдался тебе».       Кайзер резко вдыхает и крепко сжимает пальцами талию Исаги. «Я никогда тебя не отпущу».       — Да уж, я тоже, придурок. Думаю, нам придётся посмотреть, кто сдастся первым. Исаги чувствует, как Кайзер слабо улыбается ему в плечо. Это не его обычная самодовольная, саркастичная, ехидная ухмылка. Исаги подозревает, что больше никогда не увидит такого хитрого выражения лица.       Почему? Потому что взгляд Кайзера, устремлённый на него сейчас, — это взгляд совершенно, абсолютно и истинного человеческого существа.