Merlin's Codex

В путь

Мыс Потерянных Надежд

Почти три года назад, на этом самом пустынном клочке земли, из ниоткуда появился парень. Он ничего не помнил. Ни своего имени, ни откуда он пришёл. Только боль, холод и голос — чужой, хриплый, но спасительный. Тогда его от гибели вытащил старый маг по имени Бомгю. А теперь история повторялась — но куда масштабнее. Сегодня здесь возникли сразу пятеро. Их фигуры словно вырезались из воздуха — яркое марево, сполох магии — и вот они стоят посреди ледяной равнины. Они не держали оружия в руках, но новый смотритель башни, совсем ещё юный маг, почувствовал угрозу кожей. Он едва не уронил перо, дрожащими пальцами торопливо выводя строчки в срочном послании Совету: «Они пришли. Появились из воздуха. Пятеро сразу. Направляются к башне. Скорее всего, это моё последнее донесение.» Дата. Подпись. Заклинание. Сообщение вспыхнуло и исчезло. Осталось только ждать — и молиться. Хотя он не был уверен, что Создатель услышит. Парень бросил взгляд в окно — и его дыхание перехватило. Пришельцы двигались быстро, укутанные в пульсирующий магический купол. Один из них — громила ростом под два метра — подошёл к двери и с яростным рыком вышиб её с петель. Гулкий удар прокатился по башне. — О боги... мне конец! — всхлипнул смотритель, отпрянул от окна и вжался в стену. Внизу послышались тяжёлые шаги, отголоски непонятной речи. Кто-то поднимался. Он зажмурился и зашептал молитву с ещё большей страстью. И когда тяжёлая рука коснулась его плеча, он тоненько вскрикнул — и рухнул в обморок. …Отряд Вонг приземлился точно там, где когда-то появился Тэхён. Соджун сработал безупречно: его поисковые чары уловили след даже сквозь годы. Ветер гнал пыль по равнине, воздух звенел от холода, но Ву Шик развернул защитный купол. Внутри стало теплее. – Нам туда! – Каэтерис указала на башню. Голос был резкий, командный, без сомнений. Они не пытались скрыться — наоборот, шли с открытым лбом, будто сами были предупреждением. Молодость, тренировки и магия сделали своё дело — они быстро преодолели расстояние до башни. Пикбой, не замедляя шага, вышиб дубовую дверь, словно она была картонной. – Осторожнее, – тихо произнесла Кей, боевой маг с выучкой. – Не знаем, что нас ждёт внутри. Они двигались, как единый организм. Каэтерис шла первой — её интуиция и опыт были щитом. Соджун и Хёншик прикрывали фланги. Ву Шик — в центре, потому что лекарь должен жить. Пикбой замыкал строй, готовый в любой момент прикрыть собой товарищей. Башня оказалась большей частью пустой, но наверху — было что-то. Или кто-то. Дверь верхнего этажа была распахнута. Внутри — крошечная комната. На полу стоял на коленях мальчишка, сжатыми руками держась за амулет. Его губы беззвучно шептали молитвы. — Он творил заклинание, – заметил Соджун, прислушиваясь к остаточной магии в воздухе. — Недурно, – кивнула Каэтерис. – Значит, не совсем бесполезный. Хёншик сделал шаг вперёд и слегка коснулся плеча парня. Тот взвизгнул так жалобно, будто его ударили, и тут же рухнул лицом вниз, как подкошенный. – Ву Шик, – спокойно сказала Каэтерис, – приведи его в чувства. Но мягко. Он мне нужен живым и способным говорить. Маги переглянулись. Поиск завершён, но история только начиналась. Мальчишка лежал на полу, без сознания, лицо его было бледным, с розоватым пятном страха на щеках. Ву Шик аккуратно провёл рукой над его лбом — золотистая полоска заклинания скользнула по коже, впитываясь мягким светом. — Очнётся через несколько секунд, — прошептал лекарь. — Я смягчил тревожность, иначе он снова грохнется. — Хорошо, — отозвалась Каэтерис. Она стояла, сложив руки на груди, с каменным лицом, но глаза её вспыхивали нетерпением. — Соджун, настрой перевод. Я хочу, чтобы он нас понял. И чтобы мы поняли его. Соджун кивнул и начал шептать. Магия мягко разлилась в воздухе, потянулась невидимыми нитями к гортаням, ушам, разуму. Одновременно простая и сложная, она слила языки — частично, с помехами, но этого должно было хватить для разговора. Паренёк моргнул. Его взгляд бегал между лицами незнакомцев, остановился на Каэтерис — и вжался спиной в стену. — Кто вы? — хрипло спросил он, дрожа. — Я никого не звал. Никого не ждал... — Успокойся, — ровно произнесла женщина. — Мы ищем человека. Его имя — Ким Тэхён. Он был здесь. Ты знаешь, где он? Парень замер. Он посмотрел на них растерянно, затем покачал головой. — Ким… как? Простите, я… я не знаю такого. Никогда не слышал. Тишина упала мгновенно. Чародейка вскинула бровь, холодно взглянув на Ву Шика — мол, ты уверен, что он не врёт? — Я правда не знаю! — поспешно воскликнул парень. — Я… я здесь всего несколько месяцев! Башню получил от Совета. Предыдущий смотритель давно покинул её… осталась только библиотека, но в ней нет ничего об этом имени! Хёншик шагнул вперёд, но Каэтерис подняла ладонь. — Оставь. Он боится — и не лжёт. Я чувствую. Соджун тихо прошептал: — Эманации здесь есть. Остаточные. Кто-то с очень необычной природой жил тут… давно. Возможно, след действительно от него. — Значит, он был тут. И ушёл. — Голос Каэтерис был тих, но с внутренним гулом силы. — И мы снова опоздали. Она подошла к парню ближе, он снова съёжился. — Ты будешь нам полезен, — сказала она. — Помоги. Вспомни. Кто был смотрителем до тебя и где он сейчас? Тот замер, потом медленно кивнул. — Старик... Да. Про него говорили в Совете. Бомгю, кажется. Он был отшельником, жил в этой башне... Мне не известно, где он сейчас. — А след он оставил, я чувствую, — тихо сказал Соджун. — Мы найдём этого Бомгю по нему. Каэтерис повернулась к окну. Снаружи ветер поднимал пыль, но в её глазах была только цель. Тэхён жив. Он был здесь. И она ближе, чем когда-либо. — Мы найдём его, — произнесла она. — Даже если придётся пройти ещё сотню миров.

Суле

Все были готовы к отъезду из столицы. Дело оставалось за малым: получить карту погостов и дождаться, когда Сноу доставят его посох. Улицы Суле — столицы Империи Кюрё — еще спали, окутанные легкой дымкой утреннего пара. Тэхён, или, как знали его спутники, Сноу, стоял у окна гостиничного номера на верхнем этаже, наблюдая за тем, как первые лучи солнца окрашивают черепичные крыши и шпили храмов. Где-то внизу лениво кричал торговец хлебом, и жизнь начинала просыпаться. Посох все еще не прибыл. Ожидание становилось утомительным. Но он ждал. Не просто артефакт — часть его силы, продолжение его воли, то, что позволит идти дальше. И хотя он уже все вспомнил, никому этого не сказал. Эти люди шли за ним, доверяли ему. А прошлое... оно могло бы разрушить слишком многое. — Ты не спишь опять, — раздался за спиной знакомый голос Чонгука. — А ты все замечаешь, — холодно, но без злости, ответил Сноу, не оборачиваясь. — Я просто... беспокоюсь, — Чонгук сделал шаг ближе, но не подошёл вплотную. — Ты словно отделен от нас. Всегда. — Потому что я и есть "отдельно", — сухо бросил Тэхён. — Я не готов доверять вам всецело и полностью. Ты, как никто другой, должен это понимать, страж Ордена, хоть и беглый. Чонгук опустил голову и вышел из комнаты, ничего не ответив. Напоминание о побеге больно кольнуло, но это было чистой правдой. Он должен быть благодарен Мастеру за то, что тот приютил его и не выдал. Ви не рассказал и не собирался этого делать, что уже помнит, откуда он. Что знает, кого потерял, и что ему придется сделать. К вечеру в гостиницу принесли запечатанный футляр. Чародей в золотых одеждах, сопровождаемый двумя гвардейцами, вручил его лично. — От Совета Магов, как положено. Он зачарован и готов стать продолжением Вашей воли. Посох был прекрасен. Темное древко, гладкое и холодное, с кристаллом в виде застывшего черного пламени. Он пульсировал магией и болью, словно отражая самого Тэхёна. За несколько дней перед отъездом из столицы, в одном из просторных залов дворца, Тэхён встретился с посланником Императора. Одетый в тяжелые доспехи, с серьезным взглядом и строгим выражением лица, посланник выглядел как живое олицетворение власти. — Мой господин, Император просил передать вам эти документы и сумму, — сказал посланник, вручив Тэхёну сверток, указывая на тяжелый кожаный мешок с монетами. — Все, как вы просили. Подробная карта неупокоенных кладбищ, которые, как сообщается, находятся в ваших землях. Тэхён развернул карту. Это было нечто большее, чем простая бумага с очертаниями местности. На ней были отмечены не только границы, но и места силы, где мертвецы не находят покоя, где тьма поднимает из могил своих обитателей. Он мог почувствовать, как этот участок мира, запечатленный на карте, тянет его к себе, как магнит. — Благодарю, — его голос был холодным, но в нем сквозила какая-то непередаваемая тяжесть. Он осмотрел посланника. — Уверен, Император рассчитывает, что я выполню свою часть, и не упокою эти души, а... верну их в могилы. Посланник кивнул, но слова Тэхёна повисли в воздухе. Он знал, что Императору неважно, как именно будет выполнена задача. Главное, чтобы результат был. — Будьте осторожны, господин. Эти кладбища не такие, как обычные. Там есть что-то... большее. Тэхён не ответил, только аккуратно сложил карту и спрятал её в свой поясной мешок. — Я знаю, — все-таки отозвался он, — и не об этом речь. Моя задача — не оставить ни одного ходячего мертвеца в этом мире. Это моя ответственность. Посланник молча кивнул и отступил. В какой-то момент его взгляд задержался на Сноу, словно в нём скрывался ещё какой-то вопрос, но он не задал его. Он снова взглянул на карту, вдыхая глубокий воздух, полный запаха старины и смерти. Это был его путь — упокоить мир, вернуть его в баланс, даже если это означало снова встретиться с Восточной. В конце концов, она уже ждала, и Тэхён знал, что рано или поздно ему придётся столкнуться с тем, что он не готов встретить. Посох и карта уже были на руках. Больше их ничего здесь не задерживало. Уже утром Ви и его отряд покинули Суле. Эльф двигался почти бесшумно, гном ругался на запылившиеся дороги, орк молчал, словно из камня выточен, а человек пристально следил за горизонтом. Чонгук шёл рядом с Сноу. Говорить стало труднее. Он начал понимать: влюбляется. Его чувства росли, но каждый раз, встречаясь взглядом с Тэхёном, он видел там только лёд. Тэхён чувствовал. Всё. Просто не мог ответить. Сердце оставалось ледяным. Целый день они провели на ногах. Все устали. Лагерь решили разбить на опушке леса. Гном и орк натаскали дров, развели костёр. Ночь уже спустилась на землю, и лишь треск поленьев и редкие звуки ночных птиц нарушали тишину. Эльф чистил овощи, гном варил что-то пахучее и пряное, орк сидел в стороне, будто медитировал. Чонгук по привычке следил за периметром. Сноу сидел у огня, опершись на посох, взгляд устремлён в пламя. Рядом — Гук, молчаливый, но напряжённый, как тетива. — Ты не посвящаешь нас в свои планы, — тихо начал он. — Мы идём за тобой вслепую. — Этого достаточно. Я иду дать отпор той, что захватила Восток Эливана, — безэмоционально ответил Сноу. — Силой никого не тяну. — Я готов идти за тобой и в огонь, и в воду, но... — Чонгук прикусил губу. — Я хочу знать. Хочу понять, почему не могу перестать думать о тебе. Сноу отвернулся. Он не отвергал. Но и не приближался. Всё так же холодный, всё так же недостижимый. И тут рядом появился Чимин — как всегда с лёгкой улыбкой, будто не чувствует ни ледяного холода в воздухе, ни неловкости в разговоре. — Сноу, — он опустился рядом, легко и непринуждённо, — у тебя снова лицо, как у мраморной статуи. Может, улыбнёшься хоть раз ради меня? — Я не улыбаюсь напоказ, — отозвался Тэхён устало. — Тогда мне придётся смотреть вечно, чтобы поймать твою улыбку, — усмехнулся Чимин и нагло протянул флягу с чем-то крепким. — Для тепла. И для компании. Чонгук сжал кулаки. Он не любил, когда Чимин был слишком близко. Не потому что ревновал — хотя, может... А потому что чувствовал, как Тэхён становится... ещё более недоступным. Будто отгораживается стенами, которые никто не может пройти. — Тебе стоит отдохнуть, — Чимин чуть наклонился ближе к Сноу. — Завтра будет тяжёлый день. А я могу помочь расслабиться. — Я не устаю, — прозвучал холодный ответ. — Но ты прав. Завтра будет ещё один долгий день в пути. Он встал, не глядя на них, и ушёл в темноту — просто подальше от обоих. Чимин хмыкнул, глядя вслед. — Не сдаёшься легко, да? Чонгук промолчал. Он просто смотрел на пламя, в котором отражалась фигура Сноу, исчезающая во тьме. Он замер в лесной чаще, прислонившись к старому дереву. Луна пряталась за облаками, и тени казались глубже, чем обычно. И вдруг — тишина сменилась шёпотом. Не из внешнего мира, а изнутри. Из самой сути. — Ты слишком рано вступил на этот путь, сын мой, — голос не звучал, он присутствовал. Сноу замер. Он знал этот голос. Он не был страшным — он был древним, как само мироздание. — Ты идёшь туда, где ждёт твой враг. Но не туда, где найдёшь себя. Из темноты между деревьями шагнула фигура. Высокая, закутанная в дым и тени, с глазами, как беззвёздное небо. Тьма Истинная. Не зло, не угроза — нечто иное. Осознание конца и начала одновременно. — Восточная Тьма проснулась. Ты не готов, Безымянный. — Она назвала его истинным именем. Не Ви, не Тэхён. Именно тем, кем он стал. — Я и не буду достаточно готов, — прошептал он. — Но я всё равно пойду. Фигура не сдвинулась. Только голос стал холоднее: — Тебя ищет Ши Хёк. Инквизитор. Он уже близко. И он знает больше, чем должен. Тэхён сжал посох. Он чувствовал, как внутри него вспыхивает магия — тревожная, колючая. — Что ему нужно? — Ты. И то, что ты носишь в себе. То, что не принадлежит этому миру. Он не так прост. Спроси о нём у Индры. Он не будет удивлён услышать это имя. И с этими словами Тьма исчезла, будто её и не было. Лишь лёгкий налёт инея остался на листьях и камнях. Тэхён вернулся к костру, где все уже отдыхали: гном похрапывал, орк так и задремал, сидя на камне, эльф мирно сопел с полузакрытыми глазами, а Чонгук... смотрел на него. — Всё в порядке? — спросил он тихо. Сноу не ответил. Тень Истинной Тьмы всё ещё касалась его сердца, а имя Ши Хёк не давало покоя. Напряжение внутри нарастало, как гроза за горизонтом. Каждый вдох становился тяжелее, будто воздух густел, проникая в лёгкие с усилием. Мир вокруг был слишком тих. Слишком хрупкий. Он перевёл взгляд на Чонгука, сидевшего у костра. Тот делал вид, что просто охраняет лагерь, но Сноу чувствовал: каждый его шаг, каждое движение было под невидимым наблюдением. Взгляд Гука был полон вопросов, не заданных вслух — и каждый из них отдавался эхом в сознании Тэхёна. Он знал, что приближается черта. Линия, которую нельзя будет отмотать назад. “Либо он, либо Чимин.” Выбор был очевиден — и в то же время невыносим. Тэхён знал, с кем будет легче забыться, и чувствовал: момент настал. Он резко встал, как пружина, посох сжал ладонь, словно пытаясь удержаться за реальность. Несколько шагов — и он оказался перед Чонгуком, вглядываясь в его лицо. Молча. Без предупреждений. Чонгук чуть подвинулся, освобождая место, — не спрашивал, не удивлялся, просто ждал. Принимал. Как будто это было частью его пути. — Поговорим по душам? — голос Тэхёна прозвучал ровно, но в этой ровности сквозила такая острота, что казалось — она может ранить. Гук поднял глаза. Ни страха, ни растерянности. Только внимание и смирение, как у солдата перед бойней. — Поговорим, — ответил он наконец. Словно знал, что это должно было произойти. Рано или поздно. Тэхён сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы ощущать его присутствие. Внутри всё кипело. Гнев, одиночество, усталость, желание — всё переплелось в нечто едкое. Он посмотрел на Чонгука — и это был не просто взгляд. Это был вызов, и одновременно — спасение. — Я всё вижу, — сказал он, голосом ледяным и острым, как кромка клинка. — И мне это не нравится. Вы с эльфом скоро вцепитесь друг другу в глотки, не так ли? Он резко нахмурился, словно сдерживая что-то куда более бурное, чем раздражение. — Я прекрасно понимаю, что вы оба добиваетесь моего внимания. И я хочу, чтобы это прекратилось. Чонгук опустил взгляд. Его плечи чуть вздрогнули. Вдох. Выдох. Он хотел что-то сказать, но Сноу не дал. — Один из вас может стать моим постоянным любовником, — произнёс Тэхён всё тем же ровным голосом, будто читал свиток с приговором. — Но не более того. Я молод, и моё тело требует разрядки. Я не собираюсь терпеть слабости. Ни своей, ни чужой. Тебе это подходит? Ты будешь удовлетворён моей лаской — и только ей? Он сделал паузу, и в ней дрожало напряжение — как перед штормом. — Если нет — я пойду будить Чимина. Ему нет дела до чувств. Ему нужно потешить своё самолюбие. И на этом всё. Чонгука накрыло. Его дыхание сбилось, внутри что-то оборвалось, но снаружи он не выдал ни звука. Лишь стиснул челюсть, словно удерживая не крик — нет — боль. Унижение. Обиду. Желание. Всё вместе. Он не поднял головы, не осмелился встретить взгляд, но его голос, когда он всё же ответил, был удивительно сдержанным. Холодным. Механическим. — Рад буду служить тебе, Мастер. Хоть в этом. Я принимаю твоё предложение. И обещаю, что не буду просить большего. Слова звучали ровно, но под этой ровностью пульсировала ярость. И боль. Такая, которая не кричит — а горит изнутри, разрушая. В каждом его движении читалось: “Я соглашаюсь, потому что иначе не смогу быть рядом.” Сноу молча кивнул. Его взгляд смягчился лишь на миг — и исчез. Он смотрел на Чонгука как на решение. Как на средство. Не как на человека. — Тогда пойдём в лес. Не будем смущать остальных. Его голос был как всегда холоден. Но в этих словах звучал финал — выбор сделан, и нет пути назад. Он знал, что после этого не будет прежним. Ни он. Ни Гук. И всё же он чувствовал — на мгновение, короткое, как вздох, — как напряжение уходит. Как будто в этом грубом и циничном выборе была его личная свобода. Забвение. Пусть будет так. Хоть ненадолго.