Merlin's Codex

Неспокойные новости

Пятеро укутанных в плотные дорожные плащи магов вступили на берег Мару ранним утром. Рассвет только касался горизонта. Первым делом они направились к сонным озябшим извозчикам, в надежде ожидающим прибывших пассажиров. – Милейший, в лучшую гостиницу по близости к университету. – громко сказала Кая. – Чем быстрее довезешь, тем больше получишь. Мы устали и хотим отдохнуть. – Вас понял, мадам. Сделаем все в лучшем виде. – затараторил дюжий мужик, сидевший на козлах. – Только у меня четырехместный экипаж, а вас пятеро. – Я сяду рядом с тобой. – тут же ответил Пикбой, запрыгивая на подножку. Они быстро доехали до той самой гостиницы, в которой два года назад останавливался перед поступлением в Университет безымянный Сноу. Комнаты сняли самые лучшие. С местной валютой проблем не возникло. Еще по дороге к дому Бомгю путники обменяли слитки золота и серебра на чеканные монеты. Для магов Долины это было привычным делом иметь при себе то, из чего обычно делают деньги. В каждом мире своя валюта, приходилось как-то выкручиваться. После непродолжительного отдыха маги плотно позавтракали в таверне при постоялом дворе и пешим ходом направились к воротам университета. Как и положено, они были заперты, охраны видно не было. Пришлось некоторое время потратить, чтобы распутать чары и беспрепятственно войти на территорию. Их приход не остался незамеченным. Получив срочное сообщение от нового смотрителя башни, а затем и от Бомгю, милорд ректор Ким был готов к визиту. Совет Магов принял решение попытаться наладить дружеский контакт с магами из другого мира, так сказать, для обмена опытом. Поэтому на главной площади университета “гостей” встречали все преподаватели во главе с Сокджином. Толпа преподавателей расступилась, пропуская вперед ректора. Он шагнул навстречу Каэтерис — высокий, статный, с белоснежной мантией, переливающейся золотыми рунами. Его лицо, хоть и улыбалось, хранило пристальное внимание. – Добро пожаловать в Университет Тринадцати Искусств, – произнёс Сокджин, делая вежливый поклон. – Ваш приход был... ожидаем. Позвольте представится. Я ректор этого учебного заведения Ким Сокджин. А господа рядом со мной – его преподаватели. – Мы прибыли не для громких встреч и новых знакомств, милорд, – ровно ответила Каэтерис. – Нам нужен только один ответ. Где сейчас ваш ученик, известный вам как Сноу Джон? – Ах, да... – Сокджин сделал паузу. – Замечательный студент. Один из лучших, каких я видел за свою карьеру. Но боюсь, он больше не принадлежит Университету. Выпуск состоялся, и мы не отслеживаем пути своих учеников. Мы не церковь, в конце концов. – все пятеро пришедших ощутили откровенную ложь, но решили пока промолчать. – Для Вас он просто ученик, пускай и одаренный, что само собой разумеется. Но для меня, он... племянник, – голос Каэтерис дрогнул, но она сдержалась. – И я следовала по его следу через миры не ради формальностей. Тишина на мгновение сгустилась. – Миры? – переспросил Сальваторе, высокий маг с холодными глазами и серебряными обручами на пальцах. – Что вы имеете в виду? Неужели мы всё-таки не единственные во Вселенной? – Я говорю о множественности миров, а не о Вселенных. – спокойно сказала Кая, глядя только на ректора. – О разломах. О сквозных путях. И о тех, кто способен пройти между ними. Думаю, вы уже поняли, кто мы на самом деле. – Если бы вы произнесли это вслух лет десять назад, вас бы уже вели на допрос к Священной Инквизиции, – вмешалась Феррера, одетая в цвета факультета предсказаний. – Но времена меняются... к счастью. Сокджин слегка улыбнулся. – Что ж, Совет Магов готов к новым знаниям. Но и к осторожности. Ваш племянник действительно был здесь. Он обучался на факультете Малефицистики, под покровительством мадам Баду. – Где она? – резко спросил Соджун. – Нам нужно поговорить с нею. – Вейлин прибудет с минуты на минуту, – спокойно ответил ректор. – А пока позвольте предложить вам чаепитие. Разговоры такого рода ведутся не на ветру. К зданию факультета Малефицистики отправились не все: ректор, Сальваторе и Феррера, Манк и пятеро незнакомцев. Тёплый аромат специй и пыльных страниц наполнял просторный кабинет. Гости расселись за овальным столом. Вейлин вошла последней, как всегда — с изяществом, будто бы случайным. Она молча заняла место рядом с ректором. – Добро пожаловать в мою скромную обитель, мадам, господа… – декан вежливо пригласила всех внутрь. – Вы Вейлин, у Вас учился этот проходимец? – спросила Кая. – Я его родная тетка. Каэтерис Вонг, боевой маг по найму, глава Гильдии Боевых Магов. Это мои спутники. Чародейка только сейчас снизошла до того, чтобы представить себя и своих друзей. Войдя в гостиную, она почувствовала знакомую энергетику. Тэтэ был здесь совсем недавно. – Учила, и горжусь этим! – ответила Вейлин. – Он был лучшим из лучших. Но он ушел. – Ушёл куда? – не выдержал Хёншик. – На север, в Империю Кюрё. По следам тех, кто больше не должен ходить по земле, – ответила Вейлин. – Некромантия — его путь. И он следует ему с честью. Каэтерис сжала пальцы в кулак, стараясь скрыть дрожь. – Это всё? Вейлин взглянула на нее долгим, пронзительным взглядом, давая понять, что не может сейчас всего рассказать. Когда разговор в кабинете подошел к формальному завершению, Вейлин, сохранив полное внешнее спокойствие, тихо заговорила, обращаясь ко всем: – Университет всегда рад тем, кто несёт знание. Особенно таким... необычным гостям. – Она позволила себе лёгкую улыбку. – Думаю, я могла бы на несколько дней приютить магов Долины. У нас найдётся пара лишних комнат, а и поговорить есть о чём. Об обмене практиками, например. Да и мадам Каэтерис будет приятно провести время там, где два года жил ее племянник. – Это было бы крайне полезно, – подхватил Сокджин. – И политически мудро. Совет оценит. Каэтерис лишь кивнула. Но по глазам Вейлин она поняла: это не было приглашением из вежливости. Это был зов. Предупреждение. Или обещание. Ночь опустилась на Мару. Путники уже отдыхали. Вейлин провела Каэтерис в свой кабинет — тёплый, с запахом пыли, чернил и трав. Там она наконец сняла маску учтивости. – Теперь нас никто не слышит. – Она заперла двери легким жестом. – Кая, он всё вспомнил. Всё до последней искры. Но поделился только со мной. Перед самым уходом. Но он давно знал, что ты придешь за ним сквозь пространство и время. Каэтерис выдохнула медленно, будто сбросила тяжесть с плеч. – Почему он не подал весть? – Потому что боится, а может не знал как. В нашем мире магия работает иначе. К тому же, он понимает, что если враги узнают, кто он... они ударят по тем, кто его ищет. Ты слишком дорога ему. – Вейлин подошла ближе. – К нему во снах приходят двое. Он назвал мне только их имена, может тебе о них известно больше. Парагон и Хоган. Каэтерис напряженно прищурилась. Она конечно же ни раз слышала имя Парагона-Завоевателя. Но какого дьявол ему нужно от Тэхёна? Еще одна загадка, которую придется решать. – Тэхён стал некромантом, – горько усмехнулась Каэтерис, не подавая виду, что ей хоть что-то известно о названных “персонажах” Упорядоченного. – Некромантом, да. Но не проклятым. Он не несёт гибель. Его путь — спасение. В нём отразилась Тьма Истинная, не восточная зараза. Он не разрушает Эливан — он его лечит. Тишина повисла между ними, насыщенная чувствами. После разговора с Вейлин стало легче. С ее мальчиком пока все в порядке. Поэтому Кая снисходительно приняла предложение ректора задержаться в стенах Университета Тринадцати Искусств для “обмена опытом”.

Тэхён

Молодой некромант проспал почти весь день. Сон был тревожным — он постоянно ворочался, шептал что-то бессвязное, порой выкрикивал отрывки фраз. Чонгук с напряжённым вниманием всматривался в его прекрасное лицо, сейчас искажённое гримасой боли и ярости. — Сядь и не рыпайся, — прогудел гном. — Мастеру надо отоспаться и восстановить силы. Не вздумай его будить. Сначала сон Тэхёна был сумбурным и размытым. Всё то же сражение, полыхающий в агонии мир… но затем видение сменилось, и маг выдохнул с облегчением. Вот он — до боли знакомый берег Широкой. Он стоит по колено в прохладной воде, ощущая, как мягкое течение омывает ноги. На его плечо ложится тяжёлая, уверенная рука Парагона. — Здравствуй, Тэхён. Рад, что ты в добром здравии, — прогремел тот прямо в ухо. — Брат не обрадуется моему визиту к тебе, но я не мог иначе. Инфекция поразила сразу несколько миров. Тебе надо поторопиться и вспомнить, где Кодекс Мерлина. Только от тебя зависит судьба миллиардов живых существ. — Прости, дружище, но я не могу вспомнить именно это, — сокрушённо пожал плечами Ви. — Всё вернулось: сила, магическое знание Долины, боевое мастерство… Но не информация о Кодексе. Вы вообще точно уверены, что он у меня? — Точнее некуда. Мы отследили его путь до того мира, но опоздали… совсем чуть-чуть. — Я постараюсь вспомнить! — выкрикнул Тэ. Сон оборвался. Следующие сны были куда мрачнее. Города, объятые огнём. Сотни оживших кладбищ. Людские крики, заунывный вой собак. Этот кошмарный гул слился в единый поток ужаса, и Тэхён проснулся со сдавленным стоном. — Всё в порядке? — всполошился Чонгук. — Да. Сон дурной, — холодно ответил Ви. Пока маг приходил в себя, деловитый гном в сопровождении орка оформлял в селении подтверждение «выполненной работы» — с печатями настоятеля и старосты. И разрешение на деятельность, и полученную бумагу Юнги аккуратно свернул и вложил в специальную тубу. Денег, как и велел Сноу, они не взяли. Только немного еды и фруктов. Договор между Советом и Святым Престолом запрещал тёмным работать за плату. От такой несправедливости гном аж зубами скрипел. — Как так-то, Джун… Мастер, вон, как старался! Всю нежить обратно загнал, погост им прибрал, а денег взять не можем, — бурчал он по дороге в импровизированный лагерь. — Не бухти, ему Император платит, а поселяне и так еле концы с концами сводят, — пробасил орк. Когда Тэхён более-менее пришёл в себя, они плотно поели — эльф сварил рисовую кашу с мясом, сытную и ароматную. Затем начали собираться в путь. Развернув карту, Ви наметил дальнейший маршрут: он вёл их прямиком к Зелёному Морю. «Индра, мне надо ещё раз поговорить с тобой», — подумал Тэхён, разглядывая красные точки на пергаменте. По дороге они старались обходить города стороной. Там, где получали разрешение, — выполняли свою работу. Пару раз мага просили выследить ведьму. Это было самой омерзительной частью его ремесла. Но выбирать не приходилось. Договор… Сноу становился всё больше похож на ледяную глыбу. На Чонгука, с его по-щенячьи влюблёнными глазами, он смотрел безразлично, а порой и с едва заметной издёвкой. Он решил обрубить и эту ниточку. Не может чувствовать — и не надо. А Гук в отчаянии сбивал в кровь костяшки пальцев о жёсткую кору деревьев. Он безжалостно сек тонким, острым клинком гномьей работы молодые стволы, будто вымещая боль. Безысходность и тоска заполняли его изнутри. Он снова не нужен. Все, кого он любил, его бросили: мама, рано умершая; отец, не желавший видеть живое доказательство своего позора… А теперь и Мастер — тот, кто подарил ему одну сладкую ночь… и с тех пор ни разу не взглянул на него. Тэхён оставил спутников на границе Зелёного Моря. К Хранителю он отправился в гордом одиночестве. На все возражения ответил коротко: — Так надо. Дальше я сам. Вам там делать нечего. Если вы понадобитесь — передам послание через Чимина. В его крови плещется природная магия. До нужного места было около двух дней пешего пути. Пришлось заночевать прямо посреди степи, под ясным звёздным небом. Тэ лежал на походном плаще, глядя куда-то в тёмную даль. Его веки медленно смежились… и на грани сна и яви он услышал знакомый звенящий голос: — Не упусти душу, мною дарованную. Он погрузился в безмятежный сон, зная, что в эту ночь находится под самой надёжной защитой. Чем ближе он был к источнику эфира, тем острее ощущал своё всемогущество. В нужном месте Тэхён снова лёг на траву и «провалился» в подземную пещеру Хранителя. — Индра, мне нужен совет, — позвал он. — Это ты! Всё никак не покинешь этот бренный мир. Иди домой и оставь нас в покое, — прозвучал переполненный Силой голос. — Прости, Хранитель, но больше мне не к кому пойти. — Кодекс тяготит твоё сердце, — Индра не спрашивал, он утверждал. — Парагон говорит, что я должен вспомнить, где он. А я не могу. — Если будешь таким холодным, то никогда не вспомнишь, — иронично отозвался хозяин. — Открой своё сердце тому, кто этого достоин больше других. — Я ничего не чувствую. В моём сердце нет места для любви и страданий. — Это ложь, которую ты сам себе придумал, мальчик. Твоё сердце тоскует — но не по утраченному, а по приобретённому, — Хранитель, как всегда, говорил загадками. — Ещё один… Хозяйка Ночи велела мне не упустить дарованное, теперь ты… — Тэхёна злило, что его чуть ли не заставляют кого-то полюбить. — Она права. Ты доводишь парня до отчаяния. — Вот оно что! Вы оба решили, что Чонгук — моя судьба. Да, он красив, эти глаза сведут с ума любого. Но его красоту видит только тело. Я чувствую напряжение только здесь… — он сжал кулак в области паха, сдерживая дрожь. — А тут — глыбы льда и адаманта. Никаких эмоций. Только физическая похоть, — Тэ ткнул себя пальцем в грудь. — Позволь ему растопить твой лёд, — теперь уже тихо, почти ласково, ответил Индра. Тэхён опустил голову и дал волю слезам. В один миг на него нахлынула вселенская тоска. Хранитель всё понимал и дал ему время выпустить накопившееся. — Я услышал тебя. Но не уверен, что у меня выйдет, — наконец сказал Тэ, вытирая мокрое лицо. — Выйдет. Будь уверен. А сейчас отправь весть своим спутникам. Великое зло идёт по вашим следам. Я помогу вам скрыться у Хосока — в его владениях. Вы переместитесь к моему брату. Точнее — к его источнику. Как только эльф, гном и… пускай пока будет человек прибудут сюда, я открою портал. — Кто? Кто идёт за нами? Ши Хёк? — встревоженно спросил Тэхён. Хранитель промолчал. Маг хотел возвращаться, но что-то не пускало его обратно. Он упрямо смотрел на колышущееся эфирное облако — оно напоминало силуэт человека. — Тётя Кася, как ты называл в детстве самую грозную чародейку Долины… Она пришла за тобой, — вдруг сообщил Индра. Глаза Тэхёна округлились от удивления. Он судорожно соображал, чем её приход может обернуться. — Чуть больше месяца назад она ворвалась в Эливан там же, где и ты. Сейчас она, по всей видимости, в Университете Тринадцати Искусств, — продолжил Хранитель. — Как думаешь, она быстро тебя найдёт — с её возможностями? Ладно, тебе пора. Поспеши. В Laikva Taurae, Зелёном Лесу южных эльфов, не вздумай бросить парня без защиты от его сумасбродного отца. И не говори ему, куда вы отправляетесь. — Что ты… — хотел спросить Тэхён, но его астральная проекция уже неслась обратно, к телу. Он открыл глаза. Усталое солнце почти скрылось за горизонтом. Маг сел, сосредоточился, вызвал в памяти нужную формулу, прошептал заклинание и чётко произнёс: — Чимин, возьми мою личную карту. Найди яркую отметину в Зелёном Море — и выдвигайтесь ко мне как можно быстрее. Вы в опасности. Он выдохнул и снова лёг в густую, прохладную траву. Осталось дождаться… друзей. И всем вместе — отправиться в гости к эльфам. Индра должен перенести их к Источнику Лечебной магии. — Срочный сбор! — Чимин вскочил, как ошпаренный. — Сноу прислал весть. Говорит, мы в опасности и срочно должны идти к нему. — С Мастером всё в порядке? — встревоженно спросил Чонгук. — Говорю же, это мы в опасности, а он нас ждёт... вот здесь, — эльф ткнул пальцем в нужное место на карте. — Юнги, доставай компас. Его нужно настроить на эти координаты. — Уже. Джун, Гук, собирайте всё. Если Мастер говорит "срочно" и "опасность", то, скорее всего, речь о наших папашах-экзекуторах. Чтоб им всем пусто было, — деловито буркнул гном, настраивая диковинный прибор. По бескрайней степи двигались молча и быстро. Ели на ходу, остановились лишь однажды — на короткий привал. И уже к середине следующей ночи прибыли на место. — Мастер, ты в порядке? — первым к Тэхёну подбежал Чонгук. — Да, Гук-и, всё хорошо, — Ви постарался говорить мягко. — А вы, ребята, быстрые. — Спешили как могли. Что случилось? — Чимин взглянул с интересом. — Ты соскучился? — Угомонись, эльф, — строго сказал орк. — Дай Сноу объяснить всё. — Нам нужно переместиться. Здесь небезопасно, — спокойно сообщил Ви. — Дайте мне секунду... Хранитель, мы готовы. Возьмитесь за руки — я не знаю, как сработают чары. Мир вокруг пятерых путников, стоящих кругом, закружился. Всё расплылось. На какое-то время они словно зависли в воздухе... а затем очертанья огромных деревьев сомкнулись стеной. Тэ машинально крепче сжал руку Чонгука. Они стояли в центре небольшой лесной поляны. — Индра предупредил меня о вашем прибытии. Но не думай, тёмный, что я в восторге, — раздался в голове Тэхёна холодный голос Хранителя. — Благодарю за помощь. Мы не причиняем вреда ни лесу, ни его обитателям, — мысленно ответил маг. — Передай Владыке Laikva Taurae, что вы здесь по моей воле. Я обещал Индре помочь тебе, — голос был сух и неприветлив. Со всех сторон уже начали приближаться огоньки. Чонгук прижался к чародею, будто ища защиты. — Что с тобой? — Только не этот проклятый лес... Он убьёт меня, — прошептал Гук. — Лес? — хмыкнул Чимин. — Отец, — обречённо произнёс парень. — Я чувствую его гнев. — Я никому не позволю причинить тебе вред. Слышишь, Чонгук? Слово некроманта, — тихо, но твёрдо произнёс Тэхён. Гном с орком переглянулись, поражённые. — Слово некроманта выше его жизни... Ты уверен? — выдавил Чимин. — Уверен. Я за вас в ответе, — резко и безапелляционно заявил Сноу. — Встаньте вокруг Чонгука. Я не понимаю, что он бормочет. Из-за деревьев появились первые стражи Леса. В воздухе свистнули стрелы, вспыхнули — и рассыпались, не долетев до цели. — Мы не враги эльфов! Прекратите стрелять. Давайте говорить, а не сражаться! — выкрикнул Тэхён. — Я — выпускник Университета Тринадцати Искусств, некромант Сноу. Это — мои друзья, — добавил он без тени сомнений. — Мы прекрасно знаем, кто ты и кто с тобой, — дерзко отозвался кто-то из лесных стражей. — Позор тебе, эльф по имени Чимин. Как ты мог продаться людям? — Пошёл ты! — резко огрызнулся Чимин. — Я не из вашей шайки. Я — северный эльф. У нас есть право выбирать свою судьбу. — У меня есть послание для вашего повелителя, — голос Тэхёна стал холодным. — Не заставляйте меня применять силу. Поверьте, я справлюсь и в одиночку. Он не блефовал. Он знал, что способен. — И что же ты хочешь сказать мне, некромант? — из темноты вышел высокий, статный эльф. — Я — Владыка Laikva Taurae, Чон Хосок. — Могу подойти ближе? Мои слова не для лишних ушей. — Подходи. Я у себя дома — мне нечего бояться. Опустите луки, — приказал Хосок. Тэхён подошёл ближе, чтобы говорить, не опасаясь подслушивания. — Один Хранитель направил нас сюда, другой разрешил войти в ваш лес. — Вот как?.. — Хосок прищурился. — Хорошо. Вы можете остаться. Но за это ты решишь одну нашу проблему. — Я бы помог и без шантажа, — с лёгкой усмешкой отозвался Ви. Владыка Леса сделал шаг вперёд, желая получше разглядеть незваных гостей. Но замер на месте, искажённый злобой и презрением. Его красивое лицо напряглось, губы скривились, а в ясных глазах цвета зимнего неба вспыхнула боль, смешанная с гневом. И только теперь Сноу заметил это — глаза… такие знакомые. Так не бывает. Даже полуэльфы с гордостью носят заострённые уши, а у Чонгука — самые обычные, человеческие. — Как ты посмел сюда прийти! — закричал Хосок, не отводя взгляда от побледневшего юноши. — Ты уже не раз опозорил меня! Чего ты добиваешься?! Тэхён молниеносно встал между ними, словно живая стена, заслоняя Чонгука от гнева отца. Почти сразу рядом с ним оказались эльф и орк, встав плечом к плечу. А гном, не говоря ни слова, прикрыл спину юноши. — Вечная драма — отцы и дети, — мягко сказал Тэхён, поднимая руку с посохом в примиряющем жесте. — Позвольте нам отдохнуть. А утром, на свежую голову, вы решите всё как следует. На этом буря утихла — временно. Незваных гостей разместили в укромных жилищах, скрытых высоко в кронах деревьев. Чимину выделили домик отдельно, а гном и орк, Сноу и Чонгук — расселились по парам. Ви буквально втолкнул Чонгука в домик, захлопнул за собой дверь и повернулся к нему с суровым видом. — Говори. Что за история? Я должен знать, кого и от чего мне предстоит защищать. — Он… мой отец. А мама была обычной женщиной. Жила на краю Леса. — голос Чонгука дрожал. — Хосок соблазнил её. Так появился я — слабый, хилый, недоношенный. Сначала он заботился обо мне. Но после смерти мамы... он приказал отрезать мне уши. — его голос сорвался, по щекам покатились крупные солёные слёзы. — Потом он отослал меня в Орден. Сказал: "Не смей возвращаться. Не позорь меня". Думаешь, я стал тебе ещё противнее? У Тэхёна внутри всё оборвалось от этой исповеди. Захотелось прижать Чонгука к себе, защитить от всего, что причиняло боль. Как можно быть таким отцом? — Ты мне никогда не был противен, — тихо сказал он. — Но пойми, я не умею любить. Моё сердце — глыба льда. Он сел рядом и обнял Чонгука за плечи. Тот не сопротивлялся. — Я спрошу ещё раз. Ты готов это принять — и ничего не просить? — Мастер… я уже говорил: да. Мне ничего не нужно. — Умеешь хранить секреты? — Гук энергично закивал. — Ты ведь знаешь, что я потерял память. Но недавно… я кое-что вспомнил. Моё имя — Ви. Можешь звать меня так, когда мы одни. Сноу понимал: Чонгуку нужно хотя бы что-то. Пусть это будет доверие. Постепенно он расскажет ему всё, но сейчас — достаточно этого. — Вытри слёзы. Такие глаза не должны плакать. Он осторожно развернул Чонгука к себе и поцеловал. Парень ответил неумело, робко, но с такой страстью, что это тронуло до глубины души. Поцелуй становился всё жарче, и уже через несколько мгновений оба ощутили, как напряжение охватывает их тела, пронзая пах и всё существо. Гук начал судорожно развязывать тугую шнуровку на штанах своего Мастера… – Не надо, не здесь. – остановил его порыв Тэхён. – Ты забыл, что мы в волшебном лесу. Твои стоны не останутся неуслышанными даже если я наложу сотню заклинаний. Мне сейчас только этого не хватает. – Но Ви… я так хочу… – на грани слышимого простонал парень. – Пожалуйста… – Мой нетерпеливый олененок хочет ласк. Я кое-что могу показать тебе, только при условии, что ты не издашь ни звука. – магу захотелось сделать что-то приятное такому просящему плотских утех Чонгуку. – Я закрою рот подушкой, буду сильно стараться. – в его синих глазах отражалась сейчас такая мольба. – Сними штаны и ляг. – холодным приказным тоном сказал Тэ. Он слушался беспрекословно и за считанные секунды обнажился ниже пояса, упал на кровать, широко развел стройные ноги и прикрыл лицо подушкой. Лежал тихо, как мышка, в ожидании своего маленького счастья. Чонгук вздрогнул, когда внутренней стороны его бедра коснулись мягкие влажные губы. Тэхён медленно покрывал крошечными, дразнящими поцелуями подрагивающие ноги Гука. Поднимался все выше, туда, где уже наливался кровью член. Ровный, увитый венами, которые сейчас создавали под кожей возбуждающий глаз рисунок. Ви приспустил штаны и облегченно выдохнул. – Почему именно ты так действуешь на мое тело… – шептал он в теплую кожу, наслаждаясь реакцией на свои действия. – Давно я так никого не хотел, как хочу тебя, олененок. Гук нравилось все: губы на его бедрах, ласковые слова и это “олененок”. Он плавился, превращался в лужу, не желая думать о том, что это не взаимные чувства, а жалость к его ничтожеству. А губы уже добрались до гладких яичек, горячий язык начал жадно их вылизывать. Провел мокрую дорожку от основания к головке и… Сознание вчерашнего девственника взорвалось фейерверками, а перед глазами поплыли радужные круги, когда его плоть вобрали в горячий рот, насаживаясь на ствол все ниже. Гук до боли закусил ребро ладони, чтобы не издать ни писка. Но как же невероятно хорошо ему было в тот момент. Горячий язык ласкал головку, задевая уретру, прижимал ствол к небу, создавая ощущение узости. Мастер быстро двигал головой, а мозг Гука взрывался… – Малыш, смотри на меня. – велел Тэхён, освободив свой рот от “леденца”. Тот послушно убрал подушку под голову и посмотрел прямо в глаза. Ви, не разрывая зрительный контакт, насадился ртом на член так глубоко, как смог. Былые навыки были утрачены. Ему пришлось заново учиться расслаблять горло, чтобы пропустить крупную головку еще глубже. Из глаз брызнули слезы, слюна капала на кровать, он закашлялся, но не отстранился. Подавил рвотный рефлекс и со второй попытки смог взять до упора. Замер, горлу надо привыкнуть к забытым ощущениям. Выровнял дыхание и стал языком ласкать основание, слегка задевая мошонку. Гук еще сильнее впился в ладонь, но это было слишком хорошо, чтобы промолчать. – Мастер, Ви, я тоже хочу так попробовать. – проскулил он. – Научишь? Тэхён одобрительно замычал, пуская вибрации. А Чонгук с новой силой сжал зубы на искусанной руке. Последней каплей для него стал вошедший в анус палец, который сразу точно прошелся по простате. Было достаточно пары движений головой, чтобы он излился прямо в горло, не успев отстраниться. – Какой хороший мальчик. – прохрипел Тэ и пошло облизал припухшие губы. – Понравилось? Гук не мог ничего ответить, только испуганно и расфокусировано смотрел не мигая. – Все в порядке, мой олененок. Ты не сделал ничего плохого. – понял причину страха и успокоил. – А теперь ты поможешь расслабиться мне… Чон постепенно приходил в себя от бешеного оргазма, он хотел перевернуться на живот, но его тут же остановили. – Нет-нет, не так. – Тэ лег рядом и повернул его на бок, спиной к себе. Он нанес на болезненно пульсирующий член смазку собственного изготовления и добавил: – Плотно сожми ноги и наслаждайся процессом. Гук не сразу понял, что будет происходить и что конкретно от него хотят. Но стоило Мастеру провести членом по промежности, как почти невинное тело снова вспыхнуло жаром возбуждения. Он плотно свел ноги вместе и постарался плотнее прижаться к Сноу, заерзал в попытке подстроится под ритм движений старшего. Тот одной рукой крепко взял его чуть ниже талии, а второй зажал рот. – А теперь представь, как я буду жестко трахать тебя, когда мы наконец уединимся вдали от всех этих Лесов, погостов, инквизиторов… и сможем не один жалкий раз, а всю ночь наслаждаться друг другом. – все еще хриплым голосом прошептал Тэ в самое ухо, делая размашистые резкие толчки. Мощная волна возбуждения ударила одновременно в пах и в голову. Гук застонал в плотно прижатую ладонь, а член снова налился кровью. – Именно так ты и будешь скулить подо мной. А потом я позволю тебе взять себя, чтобы на пике удовольствия громко выкрикивать твое имя. Гук-и! Состояние Чонгук было похоже на припадок или истерику. Его била крупная дрожь. Но в тот момент ему было так хорошо от грубых толчков и пошлых разговоров его Мастера, что он кончил, не прикасаясь к себе. – Какой славный и чувствительный олененок. Хороший мальчик. – Тэхён сделал еще несколько толчков и залил бедра Гука белесой теплой спермой. Маг обтер его эльфийским полотенцем и полусонного уложил на не смятую кровать, а сам заснул там, где остались следы его похоти. Ему снились прекрасные голубые глаза, которые смотрели на него с невыносимой тоской. Чонгук проснулся первым. Он долго и пристально всматривался в красивое лицо напротив, затаив дыхание в ожидании пробуждения Мастера. Ему невыносимо хотелось, чтобы тот подал хоть какой-то знак — доказал, что все, что произошло ночью, было не сном, не иллюзией. Он сдерживал мучительное желание лечь рядом, обнять, прижаться… Но — он сам согласился на предложенные правила игры. Никаких чувств. Сердце болезненно сжалось от этой мысли. Тэхён открыл глаза, ощутив на себе внимательный взгляд, и беззаботно улыбнулся. — Ты уже проснулся? — спокойно спросил он. — Почему не идешь мыться? Приподнятое настроение Чона в тот же миг рухнуло. Не будет ни нежных поцелуев, ни ласковых слов, ни долгожданного "останься". Только холодное безразличие, как и было обещано. А ведь так хотелось обнять его со спины, уткнуться носом в шею, вдохнуть этот сладкий, чуть терпкий аромат и прошептать: «Любимый…» Маг поднялся, чуть небрежно взъерошил и без того непослушные волосы на макушке Чонгука и, не говоря больше ни слова, направился по подвесному мостику — видимо, в сторону купальни. Чонгук остался один. Он спрятал лицо в ладонях и тихо заплакал. Он слишком хорошо помнил, как страдала его мать… Знал, что нет боли сильнее, чем безответная любовь. И вот теперь — он сам утонул в ней, по уши, глупо и беззащитно. Сдерживая слезы, он умылся из кувшина, переоделся и, собравшись с духом, спустился вниз по изящной резной лестнице. Там его уже ждали стражи. Они не проронили ни слова. Только жестко схватили его за руки и повели прочь, к Владыке — «на беседу». — Чонгук, нам предстоит серьезный разговор, — неожиданно мягко встретил его отец. — Пока ты спал, я беседовал с Хранителем. И пришёл к выводу, что был слишком строг с тобой. Я готов признать свои ошибки. — Ты можешь воскресить маму? Или вернуть мне детство? — с горечью спросил Гук, невольно касаясь еле заметных шрамов на кончиках ушей. — Не зли меня, сын, — тон Хосока резко стал жёстким, стальным. — Я делал всё для твоего блага. А теперь хочу официально признать тебя своим наследником. — Но я этого не хочу! — отрезал Чонгук. — А тебя никто и не спрашивает! Ты останешься в Laikva Taurae. Это не обсуждается! — Владыка зло сощурился. — А если вздумаешь перечить — все, кто пришёл с тобой, умрут! Чонгук опустил голову. Обречённо. Он не позволит, чтобы кто-то из его друзей пострадал из-за него. Судьба снова швыряет его в капкан. Снова играет им, как пешкой, со злым удовольствием.