Merlin's Codex

Отряд Каэтерис помогает бадáуи

Ву Шик развернул в доме Тилии целый походный госпиталь. Он выставил на большой обеденный стол баночки, колбочки, спиртовую горелку, какие-то увеличительные приспособления, штативы и ещё кучу всего, чему остальные члены отряда даже не могли придумать названия. Молодой медик набрал несколько пробирок крови и принялся проводить с ними всевозможные манипуляции, его движения были точными и уверенными. — Вы бы не могли мне раздобыть хотя бы 10 мл крови здорового бадáуи. Точнее, мне нужна кровь нормального и мутировавшего оборотня, чтобы я мог знать, с чем сравнивать. Но и так могу сказать — скорее всего, это бактериальная инфекция, которая передаётся через слюну или кровь. — Придётся ждать рассвета. Когда Освальд станет нормальным, он сделает всё, чтобы спасти племя, — ответила Тилия, её голос дрожал от тревоги. Всю ночь на улице раздавались дикий вой и утробное рычание. Все маги, кроме медика, были в боевой готовности. Никто не хотел снова столкнуться с этими жуткими порождениями тьмы, и каждый вслушивался в звуки за дверью, сжимая оружие. Как только взошло солнце, в дверь постучали. — Мама, ну сколько можно?! Каждый раз не могу понять, зачем ты закрываешься так, словно на тебя кто-то будет нападать, — раздался усталый, хриплый мужской голос. Женщина открыла дверь. На пороге стоял вождь племени. Вид у него был, мягко говоря, потрёпанный. Одежда порвана, местами испачкана грязью и запекшейся кровью. Сам Освальд выглядел не лучше, его лицо было измождено, а глаза горели лихорадочным блеском. — Ты зачем их сюда притащила? — сердито спросил он, глядя на чужаков с неприкрытым подозрением. — Сынок, ты сейчас сядешь и внимательно меня выслушаешь, — тон матери не терпел возражений. Тот тяжело вздохнул, но повиновался. — Этих магов нам сама Тьма Истинная послала. Они могут выяснить, что стало причиной того, что ты и твои собратья превращаетесь в эту мерзость. Но для этого всем жителям надо сдать кровь. Вот этот молоденький паренёк обладает магией целительства. Он очень умный и готов попробовать излечить нас. — Вы действительно хотите помочь, или это очередная уловка людей, чтобы окончательно уничтожить всех бадáуи? — Мы попали сюда совершенно случайно. Никто там, — Кая махнула рукой в сторону запада, — и не подозревает, что вы смогли здесь выжить. И там уже нет межрасовой войны и неприязни. Все народы стараются жить в мире. У людей больше нет власти над магами, эльфами, гномами, орками и бадáуи. Ни церковь, ни Император уже никому, кроме хуманусов, не указ. И раз уж мы тут, то просто обязаны попытаться вам помочь. — Похоже, другого выхода у меня нет. Придётся рискнуть и поверить вам. Но сейчас мне нужен отдых, — по вождю было видно, что сидит он из последних сил. — Можешь взять пока мою кровь. А вечером я поговорю с остальными. Ву Шик молча кивнул, вынул чистую пробирку и тонкую серебряную иглу. Он не задавал лишних вопросов — только внимательно наблюдал за тем, как вождь закатывает рукав, обнажая жилистую руку, испещрённую старыми шрамами и свежими укусами. Кровь бадáуи была густая, тёмно-бордовая, почти чёрная при свете лампы. Медик внимательно следил за её течением, как будто уже по оттенку мог определить, жива ли ещё надежда. — Благодарю, — сказал он тихо, убирая пробирку в магический контейнер. — Я начну сравнение сразу же. Понадобится время, но я постараюсь найти что-то, что поможет. Освальд кивнул, с трудом поднялся и, не прощаясь, ушёл вглубь дома. Его шаги были тяжёлыми, почти звериными. Тилия провожала сына взглядом, полным тревоги и вины. — Он добрый, — сказала она, будто оправдываясь перед остальными. — Просто слишком многое пережил за эти годы. — Мы это понимаем, — отозвалась Кая. — Если бы на моих глазах гибли собратья, а ты сам превращался в чудовище... Я бы тоже ни во что не верила. Пикбой угрюмо сопел у окна, поглядывая на светлеющее небо. — Они всё ещё там. Прячутся в тени, но слышу, как шаркают когтями. — Он повернулся к остальным. — Думаете, эта зараза может распространиться за пределы племени? — Может, — мрачно ответил Ву Шик. — Если это действительно бактериальная инфекция, связанная с магией, то один заражённый бадáуи, покинувший территорию, способен запустить цепную реакцию. Нас от неё защищает сами понимаете, какая магия. — Тогда нам нельзя терять ни минуты, — резко, как удар клинка, сказала Кая. — Пусть даже мы не спасём всех, но если узнаем, что это — мы сможем предупредить других. — Будем надеяться, — тихо отозвалась Тилия, и в её голосе звучала усталая боль. — Но в этих краях надежда давно стала роскошью. Ву Шик уже снова сидел за своим полевым «госпиталем», осторожно капая кровь Освальда в мерцающий раствор. Над столом тянулись тонкие ленты пара, а магический кристалл, служивший индикатором, начинал менять цвет. — Интересно… — пробормотал он, склонившись ещё ниже. — Очень интересная реакция. Так… это не просто инфекция. Здесь есть след некротической энергии. Совсем слабый, почти незаметный, но он есть. Все присутствующие напряглись, их взгляды скрестились на медике. — Хочешь сказать… — начал Соджун, но слова застряли у него в горле. — Это не просто болезнь, — кивнул Ву Шик, не отрываясь от пробирок. — Кто-то или что-то воздействовало на кровь. Проклятье? Алхимическая мутация? Не знаю. Но это факт. Кая шагнула ближе, её голос стал ледяным, как зимний ветер: — Значит, это не случайность. Кто-то хотел, чтобы они превратились в чудовищ. В воздухе повисло тяжёлое, гнетущее молчание. — Тогда нам нужно больше крови, — сказал Ву Шик, нарушая тишину. — Из разных частей племени. Мужчины, женщины, дети — если хоть кто-то ещё остался незаражённым. — Остались, — тихо ответила Тилия. — Но не надейтесь, что они сдадутся без боя. Страх правит сердцами бадáуи. — Тогда будем бороться не только с болезнью, но и со страхом, — твёрдо сказала Кая. Ву Шик, не поднимая головы, продолжал шептать заклинания, его пальцы порхали над пробирками. Он капал кровь Освальда в один состав, затем — в другой. Появлялись пузырьки, поднимался дым, на стенках пробирок оседал кристаллический налёт. Но он не торопился с выводами. Всё это уже было где-то. Он это уже видел. Не вживую, а в древних трактатах по магической патологии, которые читал в доме у Áртура, тогда он наткнулся на очень старую энциклопедию по магическим инфекциям. Ему пришлось даже прибегнуть к заклинанию, чтобы все запомнить. — Это не просто проклятие, — наконец сказал он, выпрямившись. — И не обычная магическая болезнь. Все посмотрели на него, ожидая приговора. — Это… след… Восточной Тьмы. Я почти уверен. — Точно? — нахмурилась Кая. — Почему ты не говорил раньше? — Потому что Тьма мутирует всё по-разному. Она может вселяться в разум, искажать магию, разъедать тело… но здесь она сделала нечто тонкое. Она встроилась в кровь, как паразит. Она прячется, маскируется под обычную бактерию, но в ядре — магия. Чужая, злая. Это классический паттерн Восточной Тьмы, только очень изощрённый. — Значит, кто-то навёл её сюда? — спросил Юнги, в его глазах вспыхнул огонь. — Или это просто результат близости к барьеру? — Пока не знаю. Но есть шанс, — лицо Ву Шика впервые за всё время посветлело. — Если взять кровь незаражённых и изучить её защитные свойства, можно попытаться разработать противоядие. Или хотя бы замедлить развитие мутации. — И как быстро ты сможешь? — спросила Тилия, в её голосе появилась робкая надежда. — Мне нужны образцы. Я должен сам их взять, чтобы исключить внешнее загрязнение. И мне потребуется день. Максимум — два. Но я начну сегодня. Ву Шик работал как одержимый. Он не ел, почти не пил, отказывался от сна. Каждый образец он подписывал, разбивал на фракции, добавлял реагенты, нагревал, охлаждал, снова проверял. Дом Тилии окончательно превратился в лабораторию. Тяжёлый, едкий запах лекарственных настоев и горелого эфира стоял повсюду. Вход разрешался только по приглашению. К вечеру следующего дня он вышел к остальным. Его глаза блестели от усталости и возбуждения. — У меня есть сыворотка, — сказал он, его голос был хриплым, но торжествующим. — Она не излечивает полностью, но… она останавливает процесс. Она даёт время. А главное — я создал её на основе крови незаражённых бадáуи. Их иммунная система дала мне ключ. Он поднял маленький флакончик, в котором мерцала янтарная жидкость. — Это — начало. Если ввести её заражённым до пика мутации, они сохранят разум. Я уже протестировал на трёх образцах. Реакция стабильная. Завтра попробую на первом пациенте. Но… Он замолчал, и его взгляд стал серьёзным. — Но что? — спросила Кая, предчувствуя что-то недоброе. — Это не конец. Восточная Тьма не оставляет следов просто так. Если она появилась здесь, значит, где-то поблизости — её источник. Или носитель. Повисла напряжённая тишина. — Он не из наших? — тихо спросила Тилия, её голос был еле слышен. Ву Шик не ответил. Но все уже знали: возможно, зло пришло не снаружи. А было среди них всё это время. На рассвете следующего дня в центре дома Тилии собрался весь отряд. Воздух был настороженно звенящим, будто сама ткань мира затаила дыхание. На импровизированной кушетке лежал молодой бадáуи — худой, с тёмными кругами под глазами, но пока ещё способный говорить и понимать. Его звали Ранир, и он добровольно вызвался быть первым. Ву Шик подошёл к нему с флаконом в руке. Его пальцы дрожали — не от страха, а от усталости и концентрации. Он ввёл сыворотку медленно, подкожно, читая защитные заклинания на древнем языке Тела. Сначала не происходило ничего. А потом Ранир вдруг вдохнул — глубоко, судорожно. Его зрачки, до этого тусклые, расширились. Из уголка рта капнула черноватая слюна — и исчезла, будто испарилась. Он закашлялся, а затем… заплакал. — Я… я снова слышу свои мысли, — прохрипел он, и его голос был полон шока и облегчения. — Я здесь. Я живой. Ву Шик лишь кивнул. Его лицо было спокойным, как у человека, пересекшего бурю и нашедшего берег. Но уже через мгновение он снова ушёл к столу, готовя новую партию — искал формулу, которая не просто притормозит, а полностью вылечит. Пока медик работал, Каэтерис не теряла времени. Она наблюдала за жителями, разговаривала, слушала, присматривалась. У неё был опыт лучшего боевого мага Долины Мерлина. Она знала, как выглядит ложь — особенно ложь, обёрнутая в патриотизм и заботу. Всё началось с одной нестыковки: семья Хадара — ближайшего друга Освальда — оказалась совершенно не затронутой болезнью. Ни он сам, ни его жена, ни дети, ни даже старая мать. Сначала это можно было бы счесть за случайность, но Каэтерис не верила в такие совпадения, особенно когда речь идёт о Тьме. Она стала расспрашивать. Люди говорили, что Хадар всегда был рядом с вождём, помогал, спасал, был почти братом. Но в каждом рассказе звучало слишком много добродетели, слишком нарочито. В одной из ночных бесед с Тилией Каэтерис спросила прямо: — Кто бы больше всего хотел занять место Освальда? Тилия замялась, потом ответила неохотно: — Хадар. Он всегда хотел быть вождём. Но народ выбрал моего сына. Я знала, что он затаит обиду. Но никогда не думала, что зайдёт так далеко... Каэтерис молча кивнула. Этого было достаточно, чтобы утром, скрыв лицо под заклятием Невидимости, проследить за домом Хадара. И она увидела её. Прекрасная женщина в тёмно-сиреневом платье, с глазами, сияющими, как бездна. Волосы её струились, словно туман, голос был свистящим, как гул ветра перед бурей, как шипение змеи перед броском. Она стояла в тени и касалась лица Хадара. — Ты обещщааал мне верноссссть, — говорила она. — И я дала тебе то, чего ты хотел: здоровье твоей ссссемье, силу — и шанссс ссстать вождём. А теперь ты медлишь. — Я не знал, что ты приведёшь за собой это, — прошептал он, опустив голову. — Я не знал, что будет так… страшно. — Ты знал, — холодно отрезала она. — И теперь назад пути нет. Ты предал ссвой народ ради власссти. Ты жалкий предатель. И ты мой сссо всссеми потрохами. Каэтерис не стала приближаться. Она догадывалась, что это — не женщина. Если бы здесь был Тэхён, он узнал бы это шипение из тысячи. Это маска, которую надела на себя Восточная Тьма. Тьма всегда приходит красивой. Всегда — в тот момент, когда душа дрожит от желания. На следующий день она рассказала всё Освальду. Вождь долго молчал. Его лицо медленно наливалось болью и гневом. — Хадар… — он закрыл глаза. — Он был со мной, когда я стал вождём. Я делил с ним еду. Он спасал мою жизнь. И предал всё ради призрачного трона. — Теперь ты знаешь, с чего всё началось, — спокойно сказала Каэтерис. — Его кровь не лгала. В ней — след той женщины. Он — источник. И если его остановить, Тьма ослабнет. В этот день Хадару не повезло. Когда он вышел из дома, чтобы «помочь» с очередной партией лекарств, на тропе его ждали Освальд, Каэтерис и весь отряд магов. — Ты хотел быть вождём? — тихо спросил Освальд. — Так будь им. Но перед лицом своих. Как ты мог? И показал на десятки измождённых, полузверей, собравшихся в долине. Тьма всегда отступает, когда её вытаскивают на свет. Хадар попытался бежать. Но Каэтерис уже начертила круг удержания, а Соджун и Хёншик скоординировались без слов. Один метнул заклинание скрепления, другой — щит подавления. Искры рассыпались по земле, воздух сжался, будто сам мир отвернулся от предателя. — Ты выбирал, — спокойно сказала Каэтерис. — И ты выбрал тьму. Соджун обнажил зачарованный клинок. Он не собирался убивать — лишь отрезать Тьму от тела. — Начнём, — кивнул он Ву Шику. Молодой лекарь вынес в центр круга капсулу с ядром нового эликсира — уже не временной сыворотки, а полноценного лекарства. На его создание ушли последние силы, но формула была идеальна: очищающая кровь, восстанавливающая магическую структуру, выжигающая следы Восточной Тьмы. Хёншик начал ритуал изгнания, ритмично отбивая магические слоги в воздухе. Соджун поддерживал барьер. Каэтерис стояла рядом с Освальдом — готовая остановить всё, если пойдёт не так. Ву Шик влил Хадару раствор. Сначала Хадар закричал. Не от боли, а от внутреннего разрыва. Тьма не хотела отпускать. Его тело дёргалось, как кукла на сломанных нитях. А затем из его груди вырвалось нечто — клубящееся, безликое, с тонким стоном и пепельным светом. Оно завизжало, растворяясь в воздухе. Тьма исчезла. В последующие дни Ву Шик с помощью новой сыворотки лечил одного за другим. Исцеление шло быстро. Бадáуи с недоверием сначала принимали помощь, но когда увидели, что разум возвращается, кожа очищается, а звериная ярость отступает, они начали верить. Дети, что раньше прятались под полами домов, теперь бегали по поляне. Старики выходили на свет. Смех впервые за много лет разнёсся по долине. Освальд собрал оставшихся и сказал: — Они спасли нас. Не как маги. Не как чужаки. А как люди, способные чувствовать чужую боль как свою. Мы им обязаны. И потому я скажу: бадáуи больше не будут прятаться. Мы предложим свою силу тем, кто борется с Истинным Злом. Он повернулся к Каэтерис. — Я пойду с вами. Или отправлю своих. Но источник этой заразы надо найти. До того, как она вновь найдёт другого Хадара. Позже, когда отряд уже собирался в путь, Ву Шик стоял у ручья, умываясь после тяжёлой работы. — Ты молодец, — сказал Соджун, подходя сзади. — Такое лекарство… Да тебе пора преподавать. Ву Шик усмехнулся: — Сначала бы поспать. — Отдохни хорошенько, ты заслужил. Он посмотрел на восходящее солнце, отражающееся в воде. — Восточная Тьма проиграла здесь. Но она не исчезла. И я хочу быть там, где её можно остановить. Соджун молча кивнул. Отряд был готов к следующему этапу пути. А в долине, где ещё недавно выли изуродованные души, теперь слышался только ветер — чистый и светлый.