Наши старые раны

Ехать Эрвин никуда не хотел, но все же глубоко внутри загорелся огонек любопытства, и он решил, что отказываться не будет. Газета их была небольшой, но штата хватало, и желающие прокатиться за сенсацией нашлись бы точно. Зик бы не стал возражать. Поворчал бы, польстил немного. И послал бы Жана или Сашу. Так что Эрвином двигали не чувство долга и не лояльность к Шефу. Ему было любопытно. Покойная Кушель Аккерман мало его интересовала. Красивая женщина, но женская красота его редко трогала. Ее сын. Исчезнувший почти сразу после ее смерти. Живший в ореоле ее славы. Мальчик с волшебным голосом. Джельсомино из Страны лжецов. Элдийский Робертино Лоретти. Работает в автомастерской. Водить с протезом было не очень удобно, но за пять лет Эрвин привык и справлялся более или менее сносно. Однако ездить так далеко, между городами, он все эти годы не решался. Но машину как раз починили раньше, чем обещали. Раз уж так удачно сложилось… За кошкой обещала присмотреть соседка из квартиры напротив. Эрвин не знал, насколько затянется его командировка, но надеялся, что вернется через неделю, самое большее — дней через десять. Соседка заверила его, что беспокоиться ему не о чем, что кошка у него замечательная и вообще… В машине Эрвин слушал радио. Легкая музыка и болтовня ведущих не отвлекали от дороги и не давали заскучать. Уже вечером, почти добравшись до места, он вдруг услышал имя Кушель Аккерман. — Чуть меньше месяца до годовщины страшного события! — тараторила радиоведущая. — Мисс Аккерман была убита во время гала-концерта… Эрвин свернул к обочине, прибавил громкость и стал слушать внимательно. Ведущая разговаривала с гостем. Эрвин не расслышал, кто это был, но говорили они больше о технике пения, о музыке. О самом убийстве заговорили уже в конце. Эрвин с удивлением услышал, что следствие предполагало, что у Кушель был роман с убийцей. В прессе потом писали даже, что он отец Леви. Гость программы с негодованием отметал все эти «грязные домыслы и сплетни». Конечно, никаких романов у мисс Аккерман не было и быть не могло! Что касается ее сына, то он был рожден в законном браке. Потом Кушель овдовела и вернула девичью фамилию… Тут ведущая сказала нечто настолько неожиданное, что Эрвин полез в бардачок за сигаретами. — А я слышала, — с неуместной радостью в голосе сказала она, — что она жила со своим братом! Эрвин так и не удосужился подробно изучить биографию Кушель, а брат если и упоминался в статьях, то вскользь. Заявление ведущей удивило Эрвина не меньше, чем гостя. — В каком смысле? — ошарашенно спросил гость. От шока он забыл возмутиться таким грязным предположением. Эрвин на его месте тоже бы растерялся. Ведущая повторила, добавив, что ходили слухи, что это он отец Леви… Тут гость пришел в себя и разразился таким гневным спичем, что ведущая быстро ушла на рекламу. После нескольких роликов заиграла музыка, потом уже другая ведущая бодрым голосом сообщила дорогим радиослушателям, что погода стоит чудесная и что завтра будет еще лучше. «Надеюсь, — мысленно обратился Эрвин к ведущей, — тебя после этого не уволили». Он вернулся на дорогу. В Шиганшину он въехал минут через двадцать. Был уже вечер, на горизонте пылал закат. Городок оказался таким, каким Эрвин его и представлял: тихим, мирным, с уютными домиками, единственной церковью в конце главной улицы и сиротливо стоящей на отшибе гостиницей. Почему-то Эрвин вспомнил вдруг, как в детстве, приезжая в похожие места на соревнования, удивлялся, что там тоже есть магазины и что люди не ходят за водой к колодцу. Повзрослев, он, конечно, посмеялся над своими детскими заблуждениями. Однако Шиганшина вдруг представилась ему именно городком из мира его детского воображения — городком без магазинов и водопровода в доме. «Стареешь, — сказал он сам себе. — Впадаешь в детство». Он двинулся по дороге в сторону гостиницы. Повернув, он увидел рядом с гостиницей еще одно здание — автомастерскую. Кажется, ему повезло. Мотаться по всему городу, даже маленькому, в поисках беглого сына оперной дивы ему не хотелось. Гостиница на поверку оказалась обычным частным домом, в котором сдавали комнаты. Эрвина встретил и проводил в номер хозяин дома. Он не представился, и Эрвина почему-то решил не спрашивать. Вид у хозяина был мрачный. «Наверняка бывший уголовник», — подумал Эрвин, разглядывая его долговязую фигуру и неприветливое, хотя и красивое, лицо. — Не подскажете ресторан? — спросил Эрвин. Хозяин почесал лоб. — Да, — рассеянно сказал он. — Иди вверх по улице, там увидишь. И он вышел, не сказав больше ничего. Эрвин оглядел комнату. Ничего особенного. Стол, кровать, телевизор и шкаф. На двери в ванную висит большое зеркало. Эрвин посмотрел на свой чемодан и просто запихнул его под кровать. На улице шел мелкий дождь, Эрвин натянул капюшон. Ресторан он увидел еще издали. Это было аляповатое здание с погасшей вывеской «Рестора». Буква Н куда-то исчезла. Эрвин подумал, что еда тут наверняка оставляет желать лучшего. Внутри, однако, ресторан выглядел прилично. Пахло вкусно. Официанты в белых рубашках и черных фартуках ходили между столами. Все места были заняты. Эрвин устроился у бара, попросил пива и спросил, подают ли тут еду за стойку. Пока готовился его бургер, Эрвин разглядывал публику. В голове уже начинал созревать текст статьи: «Шиганшина — небольшой уютный городок… Местная кухня не удовлетворит гурмана, но порадует любителей простой пищи… Именно в таком месте и прячется от публики герой нашей истории, пропавший из поля зрения поклонников его таланта и его матери десять лет назад… Леви Аккерман, сын знаменитый оперной певицы… Тьфу! Чушь! Леви еще надо найти, а на интервью он может не согласиться». — Ого! Какие люди! Кто-то хлопнул Эрвина по плечу и забрался на соседний барный стул. — За какие грехи братец тебя сюда сослал? Сел на его очки? — Привет, Эрен. А ты подрос! Эрвин последний раз видел Эрена года два или три назад. Он, действительно, подрос. — А ты постарел, — ответил Эрен. — Как дела? Все еще один? — У меня все хорошо. А ты что тут делаешь? — Ищу себя. — Он рассмеялся. — Я знаю, зачем ты приехал. Твоя беглая знаменитость сюда не ходит. Он в «Золотой розе». Все правильные парни там. Эрен подмигнул, и Эрвина передернуло. При каждой встрече Эрен вел себя так, будто не то флиртовал с Эрвином, не то издевался над ним. Это раздражало. Однако тут Эрен мог пригодиться, и Эрвин решил не посылать его к черту раньше времени. — Как ты его нашел? — спросил Эрвин. — Случайно. — Эрен отхлебнул пиво. — У отца фотографии его матери по всему дому были. А они похожи… Трудно было не догадаться. — Ты с ним говорил? О ней? Эрвину вдруг захотелось курить. Он даже достал пачку сигарет, но бармен постучал по знаку «Не курить» на стеллаже. Эрвин вздохнул. — Можем выйти покурить, — предложил Эрен. — Потерплю. Так ты с ним о ней говорил? — Не-а. Слушай, он так-то нормальный. Двинутый немного, но кто нет? Вообще, зря Зик это затеял. Кого это все волнует сейчас? Эрвин вспомнил веселую радиоведущую и усмехнулся. — Шефа волнует, — сказал он. — А это точно он? — Точно! — Как ты можешь быть уверен, если не спрашивал? — Духи говорят. — О Господи… — Да шучу! Проболтался он как-то спьяну. Он как напьется, ее пластинки включает. Слушает и ревет. Клянусь! Сам видел! — Может, он ее фанат. — Не. — Эрен лучезарно улыбнулся. — Ты видел ее? — Да. Фотографии, видео. — Ну вот. Его увидишь и поймешь. Отвести тебя в «Золотую розу»? Эрен провел рукой по лицу. — Не сегодня. Весь день за рулем, устал. На улице Эрвин наконец закурил, Эрен стрельнул у него сигарету. — Ты где остановился? — спросил он. Эрвин кивнул в сторону гостиницы. — В гостинице. — А, значит, ты его скоро точно увидишь! Что? Гостиницу его дядя держит. Проверяй информацию, журналист! Пока! Эрен скрылся за углом. «Да какой я журналист, — подумал Эрвин. — Так, собиратель сплетен».