The Secret of the Day Family

Комната девочек была в хаосе. Открытые пачки чипсов, коробки пиццы и банки пива стояли повсюду — на полу, на комоде, на подоконнике. Смех и громкая музыка разносились по всему общежитию. Новички веселились в другой комнате, но основная часть команды — свои — собрались именно здесь. Элисон, восседая на кровати, была в своей стихии. Она что-то активно рассказывала Рене и Дэн, жестикулируя так, что чуть не уронила банку на Мэтта, сидевшего рядом. Тот только смеялся и прижимал её к себе, когда она слишком размахивала руками. Ники с Дэем устроились на ковре, споря о том, кто быстрее пробежит тестовый забег после пробуждения. Джостен сидел в углу, наблюдая за всеми, будто не был частью этого хаоса. — О Боже! — вдруг громко воскликнула Элисон, выхватывая у кого-то телефон. — Почему ты не говорил? — она тут же кинула в Кевина подушку. — Какого чёрта?! Кевин, сидевший у стены с бутылкой воды, недовольно поморщился. — Да что ты ноешь? — Кайли Линс? Серьёзно?! Твоя родная сестра?! Все тут же обернулись. Даже музыка, казалось, стихла. — Элисон, что происходит? — нахмурился Ники, не понимая, с чего такой взрыв. — Кайли Линс была моей подругой, — важно произнесла Элисон, поднимая подбородок. — Подругой? — усмехнулась Дэн. — Ты хочешь сказать, когда тусила в кругах… — Золотой молодёжи! — поддакнул Мэтт, поднимая банку. — Именно! — Элисон драматично вскинула руки, и все захохотали. Рене склонила голову набок, любопытно глядя на неё. — Подожди, а как она выглядит? Кевин нахмурился, собираясь что-то сказать, но Ники перебил его, как всегда слишком громко: — Нереальная красотка! Вы бы видели. Такая же бледная, как Кев, только волосы светлее. А глаза — зелёные, будто светятся! — Ты заткнёшься сегодня наконец?! — прорычал Дэй, хлопнув его по плечу так, что тот едва не пролил пиво. — Спросите у Нила, он с ней общался. Все взгляды переместились на Джостена. Тот сидел в углу, скрестив руки и глядя на компанию со своей обычной отстранённостью. — Что? — спокойно спросил он. — Классная девчонка. Добрая. Умная. Что ещё вы хотите услышать? — Что-нибудь интересное, — вставила Дэн, но Элисон её перебила. — Вот! — воскликнула она и поднесла всем свой телефон. На экране была фотография. Элисон в золотом платье сияла в центре кадра, она была загорелой ,но внимание всех сразу приковал силуэт позади неё,который отличался своим белым цветом. Кайли. Она сидела на столе, ослепительно контрастируя с окружением: белоснежная кожа, прямые светлые волосы, длинные серьги, подчёркивающие изящность лица. Чёрное короткое платье и каблуки YSL вытягивали её силуэт. Но главное — её улыбка. И пиджак на плечах, явно мужской. Рука Кайли держала ладонь парня рядом. Он тоже улыбался, чуть отвернувшись от камеры, но его лицо всё равно можно было узнать. — Ого, — выдохнула Дэн. — Она и вправду красотка. — Кто с ней? — хмуро спросил Кевин, отрывая взгляд от телефона и сверля глазами Элисон. Блондинка замялась, потом прикусила губу. — Это…Итан Морган, — Кевин, заметил, как Нил чуть приподнял голову, будто узнал его раньше всех.— Элисон всплеснула руками. — Наследник империи недвижимости. И… ну… он был с Кайли. — Ты хочешь сказать, они встречались? — уточнила Дэн, и её глаза хитро блеснули. — Не просто встречались, — скривилась Элисон. — Все знали, что они вместе. Она была с ним постоянно. — Сколько ей здесь лет ? Она выглядит очень маленькой ,— спросила Рене ,Элисон задумалась ,а затем сообщила: — Семнадцать ! Точно семнадцать ,потому что это было ровно через месяц после её дня рождения. — Значит она была с этим Итаном…—начал был Кевин. — Была в том смысле ,в котором…ну ты понял. В комнате повисло напряжение. Даже Дэн, которая обычно любила поддеть кого угодно, замолчала и приподняла брови. — Ты серьёзно? — Мэтт осторожно посмотрел на Элисон. — Или это твои догадки? — Это все знали! — вскинулась она. — Кайли Линс и Итан Морган были неразлучны. Если её не было рядом с ним, значит, она вообще не выходила из дома. — Фу, Эли, как же так! — протянул Ники с издевкой. — Твоя подруга переспала с золотым мальчиком Нью-Йорка,когда являлась самой такой же золотой девочкой ? Как некультурно!  — Закрой рот, — резко бросил Кевин, и в его голосе впервые за вечер послышалась настоящая угроза. В комнате повисла тишина. Даже Дэн с её вечной язвительностью предпочла промолчать. Рене, сглаживая неловкость, тихо сказала: — Ну… честно? Она выглядит счастливой на фото. Нил продолжил. Он говорил спокойно, почти равнодушно, но в словах чувствовалась тяжесть: — Если она была с ним, значит, сама выбрала. Она не выглядит человеком, которым можно управлять. — Чушь, — рявкнул Кевин. — Ей было семнадцать. Он старше, опытнее, у него власть, деньги… Он использовал её. Счастливой? Она была ребёнком! — Семнадцать, — спокойно напомнила Элисон. — Она сама это выбрала. — Или недооценил, — продолжил Нил, его синие глаза сузились. — Она могла использовать его. Все снова загудели, обсуждая, споря и делясь догадками. Но Кевин резко поднялся, оставив банку на полу. Его лицо было жёстким, глаза тёмными. Дэн нахмурилась, но всё равно не удержалась от комментариев. —По фото видно — она не выглядела жертвой. Да и почему ты так жалуешься ,Кевин? Мы же не осуждаем… — Довольно. — Голос был резким, как удар. — Она моя сестра. И я не позволю вам обсуждать её, как будто она очередная сплетня. Вы ничего не знаете о ней. С этими словами он вышел, хлопнув дверью. В комнате снова воцарилась тишина. Все переглянулись. — Чёрт, — пробормотала Дэн. — Кажется, мы его задели. — Ещё бы, — заметила Рене, а её взгляд скользнул на Нила. — А ты… почему ты так защищаешь её? Нил поднял глаза и чуть прищурился. — Я не защищаю. Просто говорю: если она хоть чуть-чуть похожа на Кевина… — он сделал паузу, — тогда вы зря её недооцениваете.     

***

Ресторан утопал в золотом свете гирлянд и свечей — каждая деталь кричала о приближающемся Рождестве. На улице мягко падал снег, сквозь огромные окна зала виднелись силуэты прохожих, а внутри было тепло, звучал негромкий джаз. Семья Линс сидела за круглым столом у окна: Стефан в тёмном костюме, Амелия в серебристом платье, Кай в спортивном пиджаке поверх худи, а Кайли — в тёмно-зелёном платье, с локонами, падающими на плечи. — Так вот, — оживлённо рассказывал Кай, размахивая вилкой, — завтра у нас игра с «Хищниками». Если мы выиграем, то у меня будет шанс попасть в основную команду сборной к весне. Представляете? — его глаза блестели от азарта. — Я приду, — неожиданно сказала Кайли, отставив бокал с водой. — С друзьями. Хочу посмотреть, как ты наконец-то забьёшь трёшку, а не врежешь мячом в щит. — Эй! — возмутился Кай, но засмеялся. — Не переживай, сестрёнка, я посвячу первый гол тебе. Тем более вы же знаете ,что я лучший в школьной лиге!  — Только не смей бить мяч в её сторону, — сухо заметил Стефан, поправляя манжеты. — Естественно, — с ехидной улыбкой произнёс брат и они с Кайли переглянулись . Её зелёные глаза излучили лишь уверенность,когда чуть прищуренные карие брата азарт и ожидание предстоящей игры. Амелия уже собиралась пошутить, но внезапно замолчала, её взгляд метнулся куда-то вглубь зала. Она чуть подалась вперёд, будто прислушиваясь. Кайли почувствовала то же самое — странное, липкое ощущение взгляда. Она склонилась ближе к отцу и тихо сказала на немецком, сохраняя лёгкую улыбку: — Papa, jemand beobachtet uns. (Папа, за нами кто-то следит.) Стефан не изменился в лице. Он спокойно поставил бокал и почти незаметно оглядел зал. — Ich weiß. Bleib ruhig. (Я знаю. Сохраняй спокойствие.) Кай тут же подхватил тему, будто это семейная шутка: — Ich spüre diesen Blick wie einen Laserstrahl im Rücken. (Я чувствую этот взгляд, как лазер в спину.) — Sei still, Kai, — строго произнёс Стефан. (Тише, Кай.) — Aber es ist wahr, — усмехнулся он, но глаза его были серьёзными. (Но это правда.) Телохранитель, сидевший неподалёку, уже поднялся и медленно двинулся к бару, будто заказывать напиток. Второй встал в дверях, перекрывая путь. Амелия, глядя на мужа, тихо спросила на французском: — Qu’est-ce qu’on fait, Stefan ? (Что мы делаем, Стефан?) — On part. Tout de suite. — твёрдо ответил он. (Уходим. Немедленно.) Семья поднялась, сохраняя видимость спокойствия. Стефан положил ладонь на плечо дочери, Амелия держала сына под руку. И в этот момент — свет в ресторане погас. Раздался общий вздох, звон бокалов, кто-то вскрикнул. Музыка оборвалась, зал погрузился в темноту. — Scheiße, — коротко выругался Стефан на немецком и тут же, резко: — Zusammen bleiben! (Остаёмся вместе!) Кайли вцепилась в руку отца, Кай нервно обернулся, пытаясь что-то разглядеть. Люди вокруг начали вставать, шептаться, кто-то направил свет телефона, заливая зал тревожными белыми бликами. Телохранитель среагировал мгновенно: один вытащил фонарик, другой уже прижимал руку к уху, докладывая по гарнитуре. — Папа? — голос Кайли дрожал. — Всё под контролем, — твёрдо произнёс Стефан, хотя сам вглядывался в темноту. — Papa, da! Jemand bewegt sich! — резко сказал Кай, показывая на тень у барной стойки. (Папа, там! Кто-то движется!) — Не смотреть, — Стефан крепче прижал дочь к себе. — Идём. Телохранители выстроили коридор. Один направлял фонарь вперёд, другой вёл семью к запасному выходу. — Мам, что происходит? — Кайли срывающимся голосом. — Всё хорошо, милая, — Амелия гладила её по плечу. — Просто авария. Просто свет. Но глаза её выдавали тревогу. Снаружи их уже ждал автомобиль. Машина рывком сорвалась с места, и лишь тогда Стефан позволил себе выдохнуть. — Warum nicht nach Hause? — шёпотом спросила Кайли, переводя дыхание. (Почему не домой?) — Zu riskant. In den Apartments ist es sicher. — жёстко сказал отец. (Слишком рискованно. В апартаментах безопаснее.) Кайли уставилась в окно, глядя на огни ночного города, и впервые за долгое время почувствовала настоящий холод в груди. Огромные апартаменты Линсов встретили их холодным светом встроенных ламп и тишиной. Телохранители первым делом проверили все комнаты, коридоры, балкон и только потом кивнули: безопасно. Семья прошла в просторную гостиную, стены которой были увешаны картинами в золотых рамах, а панорамные окна открывали вид на ночной город. Стефан снял пиджак и устало бросил его на кресло, прошёл к бару и налил себе бокал виски. Руки у него дрожали — совсем чуть-чуть, но Кайли это заметила. — Папа, — тихо позвала она. — Сначала я должен услышать доклад, — жёстко сказал он, даже не глядя на дочь. Телохранитель шагнул вперёд: — Господин Линс, у входа действительно был человек. Лицо скрыто капюшоном, ушёл в момент, когда выключился свет. Персонал говорит — авария в сети, но совпадение слишком удобное. — Камеры? — резко. — Заглушены на пару минут, сэр. Мы восстановим записи. Стефан сжал бокал так, что костяшки побелели. — Значит, это не случайность. Амелия села на диван, держась за свой бокал, но голос её звучал ровно: — Мы должны перевести детей на охранный протокол. — Мам, — вмешалась Кайли, чувствуя, как страх стягивает горло, — что значит «охранный протокол»? Амелия посмотрела на неё долгим, печальным взглядом. — То, чего мы всегда старались избежать. Но, похоже, выбора больше нет. — То есть… за нами действительно охотятся? — голос Кая дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным. Стефан обернулся к детям, впервые позволив себе мягкость в голосе: — Да. Кто-то следит за нашей семьёй. И сегодня это стало очевидно. Кайли почувствовала, как ноги подкашиваются. Она опустилась в кресло, обняв себя руками. — Господи… я думала, это просто ощущение. Просто паранойя. Пару раз, когда я шла из университета, мне казалось, что кто-то следит. — Неделю назад, — добавил Кай, — странный мужчина весь день наблюдал за моей тренировкой с трибун. Когда я спросил у тренера, кто это, он уже исчез. Это было жутко. Стефан подошёл ближе, положил ладонь дочери на плечо. — Ты сделала всё правильно, что сказала мне. Это не паранойя. Творится… сложное. — Папа… — её голос сорвался, она тяжело вздохнула, оглядывая знакомые стены. Амелия подошла и обняла дочь. — Милая, всё хорошо. Мы вместе. Никто не причинит тебе вреда. Кай стоял чуть в стороне, нахмурившись. — Я не собираюсь прятаться. Если это связано с тобой, отец, то скажи нам всё. Стефан посмотрел на него долго и тяжело, затем перевёл взгляд на Кайли. — Всё — не сейчас. Но обещаю, скоро вы узнаете больше, чем вам, возможно, хотелось бы. Он сделал глоток виски и твёрдо произнёс: — Нам нужно разделиться. — Что?! — хором произнесли дети, вскакивая с мест. — Да. Пока за нами следят, всё становится слишком опасно. Если нас разделить, то станет легче. Амелия полетит в Италию, я скроюсь на время во Франции, а вы… — Папа, — устало перебил Кай, будто не готов услышать приговор. — В Южную Каролину. Там у нас есть хороший и охраняемый дом. Я могу не волноваться, что вы пропадёте. И это не другая страна — так нам будет легче. — Ты можешь объяснить, почему мы, как преступники, должны скрываться?! — жёстко бросил Кай. Стефан резко поставил бокал на столик. — Это не бегство. Это защита. Ты слишком молод, чтобы понимать, какие ставки. — Молод? Слишком молод, чтобы знать правду о собственной семье? — Кай шагнул ближе, в его голосе слышался вызов. — Ты всё решаешь за нас, но мы не дети, которых можно запереть в золотой клетке! — Я не позволю вам оказаться под прицелом. Даже если придётся держать вас взаперти, — отрезал отец. — Это не защита, а тюрьма! — выкрикнул сын. Кайли инстинктивно коснулась его руки, словно удерживая от того, чтобы он не бросился на отца. — Я не оставлю тебя одного! — жёстко вмешалась Амелия, её голос дрогнул. — Я не поеду в Италию одна, чего бы мне это ни стоило. — Амелия, — Стефан прикрыл глаза, беря её за руку, — милая, это для общей безопасности. — Мы поклялись друг другу, — её взгляд упал на обручальные кольца. — В горе и в радости, — напомнила она и перевела тяжёлый взгляд на детей. — В Южной Каролине вам будет спокойнее, пока всё не уляжется. — Да что ты говоришь? — усмехнулась Кайли, глядя на мать. — Тебе-то проще: ты с папой будешь. — Кайли… — Амелия попыталась возразить, но дочь уже отвернулась. Голоса поднялись, слова летели друг в друга острыми стрелами: Стефан — жёсткий и упрямый, Амелия — гордая, Кай — взрывающийся, Кайли — саркастичная и обиженная. Семья, связанная любовью, в этот миг казалась разорванной на части. Кай резко схватил сестру за руку: — Хватит. Мы больше не будем это слушать. И, не дожидаясь реакции родителей, увёл её в коридор.

***

Частный терминал аэропорта Южной Каролины встретил их тишиной и мерным гулом кондиционеров. Здесь не было суеты обычных рейсов, не слышались объявления через динамики — лишь несколько охранников в тёмных костюмах, сопровождающих их до трапа. Самолёт сел мягко, почти без толчка. Кайли шла по ковровой дорожке к машине и чувствовала, будто ступает не по земле, а по воздуху — настолько всё казалось нереальным. Черный внедорожник с тонированными окнами уже ждал. Телохранитель открыл дверь, и брат с сестрой уселись внутрь. Кайли устроилась у окна, прижимая к груди сумку. За стеклом проплывали пальмы, редкие фонари, вывески на английском, но всё это казалось чужим, ненастоящим. Её взгляд был пустым, вымученным. Она просто смотрела на дорогу, не пытаясь что-то запоминать. Кай, напротив, сразу достал наушники, нацепил их и отвернулся, уткнувшись в телефон. Музыка гремела так, что Кайли слышала глухие удары баса даже через проводку. Он не хотел разговаривать, не хотел обсуждать — и она его понимала. Она сама достала новый смартфон. Слишком лёгкий, слишком чистый, пахнущий упаковкой. Модель была новее её прежнего, камера лучше, экран ярче… но когда она открыла галерею, там было пусто. Совсем пусто. Ни одной фотографии. Ни одного видео. Ни смеха с Эмилией, ни селфи после матчей Кая, ни случайных кадров с вечеринок. Всё стерто, будто её жизнь до этого момента — просто мираж. Она медленно пролистала контакты. В памяти телефона всего несколько номеров: «Мама», «Папа», «Кай». В разделе «на крайний случай» — Нил и Кевин. И всё. Ни одного чата с Эмилией. Ни старых переписок с друзьями. Ни заметок. Только стерильный лист новой жизни, который она не просила начинать. Кайли стиснула губы, чтобы не расплакаться. В памяти всплыло утро в апартаментах, когда они собирались. Отец отдавал последние распоряжения охране, мать плакала, стараясь не показать детям, как сильно её разрывает. Кайли тогда обняла маму так крепко, словно пыталась удержать её навсегда. А Кай… он просто прошёл мимо. Не обнял. Не сказал ни слова. Даже не посмотрел. Сестра тогда обернулась, увидела, как Амелия вытянула к сыну руки — и как он, с каменным лицом, отвернулся. Его обида была огромной. Он чувствовал себя преданным, выброшенным, и Кайли знала: эта рана заживать будет долго. Она прикрыла глаза и откинулась на сиденье. Машина мягко мчала их к новому дому, а в груди у неё росло чувство пустоты. Теперь всё было другим. И никакие новые гаджеты, никакие охраняемые стены не могли вернуть то, что они потеряли. Чёрный внедорожник мягко свернул с главной дороги, проехал по длинной аллее, обрамлённой соснами, и остановился перед массивным двухэтажным домом в классическом стиле. Белые колонны у входа, широкие окна с жалюзи, аккуратный газон — всё выглядело слишком идеально, как картинка с рекламного буклета. — Ну вот и наш новый «дом», — мрачно произнёс Кай, снимая наушники и закидывая рюкзак на плечо. Он даже не посмотрел на здание, а прошёл к багажнику за вещами. Кайли задержалась, осматриваясь. Дом был красивый, но для неё он казался чужим. Холодным. Как будто специально построенным для того, чтобы скрывать людей, а не для того, чтобы в нём жили. — Идеально чистая жизнь, да? — пробормотала она себе под нос. — Ты хотя бы можешь притвориться, что рад, что мы в безопасности? — с раздражением спросила она, когда брат зашёл в дом первым. Кай обернулся, его глаза вспыхнули злостью: — В безопасности? Серьёзно, Кайли? Мы — как преступники на бегу. И если тебе нормально, что нами распоряжаются, как фигурами на шахматной доске, то мне — нет. Он резко отвернулся и пошёл дальше по коридору. Кайли вдохнула, сжала телефон в руке. Да, он злился. Но за этим стояла боль — та самая, что она сама чувствовала. Просто он не умел её скрывать так, как она. Она шагнула в дом, и двери за ними тихо закрылись. Дом внутри оказался просторным и холодным — слишком много белого мрамора, стекла и блеска. Лестница уходила вверх, перила сверкали полированным деревом. Телохранители разошлись по этажам, проверяя комнаты, а Кай швырнул рюкзак в первый попавшийся угол и поднялся наверх, даже не оглядываясь на сестру. Кайли прошла по коридору, где шаги отдавались эхом. Она толкнула ближайшую дверь и вошла в спальню. Большая кровать, зеркало во всю стену, встроенный шкаф и почти пустая тумбочка. Всё выглядело как гостиничный номер — красиво, но чуждо. Она бросила сумку на кресло и села на край кровати, зажав телефон в ладонях. Экран снова светился пустотой — всего несколько номеров в контактах. Секунду она смотрела на них, потом щёлкнула по чату с Кевином. Пальцы дрожали, когда она печатала: Кайли: Привет. Это мой новый номер. Пришлось всё поменять. Ответ пришёл почти мгновенно. Кевин: Ты в порядке? Она закусила губу, уставившись в экран. Внутри сжалось так сильно, что захотелось плакать, но вместо этого она быстро набрала: Кайли: Типа того. Мы с Каем у вас . Нельзя называть адрес. Дом охраняемый. Но… всё странно. Надпись «печатает…» появилась и пропала. Потом снова. Кевин: Странно — это мягко сказано. Ты хотя бы в безопасности? Если вы правда здесь,то мы наконец можем видеться.  Кайли легла на спину, прижав телефон к груди, потом снова набрала: Кайли: Формально да. Но чувствую себя запертой. Как будто нас спрятали, а не защитили. Пауза. Кевин: Ты же знаешь, ты не одна. Я рядом. Тем более сейчас действительно рядом. Если что-то будет нужно — скажи. Даже если просто поговорить. А давай лучше встретимся? Тут можно записывать ?  У неё защипало в глазах. Она уткнулась лицом в подушку и набрала: Кайли: Спасибо. Давай будем созваниваться,так будет спокойнее. Через пару дней я наберу ,ладно?  В этот момент в дверь постучал Кай. Его голос был сухим, уставшим: — Ты выбрала себе комнату? Кайли быстро заблокировала экран, приподнялась. — Да. — Она старалась, чтобы голос звучал спокойно. Брат появился в проёме, прислонился к дверному косяку, руки скрещены на груди. — Не расслабляйся. Это всё равно не «дом». Просто временная точка. Она кивнула, но внутри всё ещё горело сообщение Кевина. Его слова держали её так же сильно, как тяжесть брата в дверях напоминала о реальности.