The Secret of the Day Family

Раннее утро. В коридорах общежития стояла тишина, нарушаемая лишь скрипами пола и гулким эхом батарей. Кайли сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками. За окном город ещё дремал, в воздухе чувствовалась морозная свежесть, а у неё внутри было пусто. Она думала о том, что сегодня уже Рождество, и эта мысль болезненно отозвалась в груди. Всё, чего ей хотелось, — оказаться рядом с родителями, услышать их голоса, ощутить домашнее тепло. Но вместо этого она была здесь, среди чужих стен, с воспоминаниями, которые давили на неё сильнее всего. Имя Итана вырвалось в мыслях и будто ножом резануло изнутри. Каждый раз, когда она вспоминала его, в груди поднималась тяжесть, и приходилось сдерживать дыхание, чтобы не разрыдаться прямо там, на холодном подоконнике. Она сильнее прижала к себе мужскую рубашку — рубашку Нила, в которую была укутана. Ткань пахла его духами: терпкими, спокойными и до жути безопасными. Она уткнулась лицом в ворот, закрыв глаза и позволяя себе пару секунд утешения. — Ого, какие люди и без охраны, — вдруг раздалось сзади, и Кайли резко обернулась. Её зелёные глаза расширились от удивления. Перед ней стоял парень, тот самый, с которым она целовалась ночью в клубе.  Весь сонный, с чуть растрёпанными волосами и лёгкой ленцой в движениях, он выглядел иначе — мягко, почти мило, совсем без той клубной наглости. — Нейт? — выдохнула она, поражённо глядя на него. — Что ты здесь делаешь? Он слегка приподнял бровь, но в голосе звучала усмешка: — Я? Живу. Гораздо интереснее, что делаешь здесь ты. Он подошёл ближе, не сводя с неё взгляда. Кайли торопливо соврала: — Я… осталась у подруг. У Элисон. Но Нейт остановился слишком близко, наклонился чуть вперёд и задержал взгляд на рубашке, в которую она была одета. Его губы тронула едва заметная ухмылка. — Подруги, значит? — тихо произнёс он. — Ну-ну. Тебе идёт. — Он кивнул на рубашку. — Жаль только, что ты тогда оставила меня в клубе. Кайли усмехнулась, стараясь скрыть смущение. — Прости, но меня тогда буквально оторвали от тебя. — А я-то надеялся на большее, — Нейт нарочито провокационно протянул и поймал её прядь волос, наматывая её на палец. Его глаза смотрели на неё слишком близко, слишком открыто. Кайли дёрнулась, чтобы вырваться, но в тот момент в коридоре раздались шаги. — Кайли, — ровный голос Нила заставил её обернуться. Он стоял в паре метров от них, спокойный, но взгляд его был холоден. — Пойдём. Нейт хмыкнул, отпуская её волосы: — Ну конечно, кавалерия подоспела. Нил посмотрел прямо на него, голосом, в котором не было ни капли сомнения произнёс, — иногда лучше промолчать, чтобы не выглядеть глупо. Нейт дернул уголком губ, но не нашёлся, что ответить. Кайли почувствовала, как Нил берёт её за руку и уводит прочь, оставляя того с его самодовольной улыбкой позади. — Ладно, не кипятись, Джостен. Просто поздравить хотел.  Нил посильнее сжал чужую руку и уже уходя, он не удержался и бросил: — В следующий раз, Нейт, если так сильно скучаешь — попробуй зеркало. Там тебя всегда ждут. Нейт скривился, но промолчал. А Кайли, чуть прижавшись к Нилу, ощущала — он напряжён, но полностью контролирует ситуацию. — Счастливого Рождества, красавица. Она выдохнула, едва слышно, но вежливо обернулась и с лёгкой улыбкой ответила: — И тебе. Когда они вернулись в комнату, Кайли села на кровать, опустив взгляд. Щёки горели от стыда — не только за то, что произошло вчера, но и за то, что её застали с Нейтом. Нил прислонился к стене, наблюдая за ней спокойно. — Откуда вы знакомы? — спросил он без осуждения. Кайли сглотнула и отвернулась в сторону, нервно сжимая край рубашки. — Если не хочешь, то не говори, — мягко добавил он. Она глубоко вдохнула: — В клубе. Мы познакомились в клубе. Но ничего не было. Мы даже не успели и пару танцев станцевать. Элисон и Рене забрали нас с Каем. — Она подняла на него взгляд и добавила честно: — Всё. Нил на секунду задумался и коротко произнёс: — Неожиданно. Кайли прищурилась, и на её губах появилась лёгкая ухмылка: — А что, Нил, ревнуешь, что ли? Он слегка вскинул бровь и ответил с той спокойной ироничной интонацией, которая всегда сбивала её с толку: — А если да? Кайли почувствовала, как сердце ударилось быстрее. Её потянуло узнать ещё больше, услышать от него что-то ещё. Они стояли слишком близко друг к другу — так близко, что между ними не оставалось воздуха. Она посмотрела ему прямо в глаза и почти шёпотом сказала: — Между нами слишком много напряжения. Нил наклонил голову чуть набок, и его губы тронула ухмылка: — Сексуального? Ответа не потребовалось. Кайли решилась и потянулась к нему, прижавшись губами. В следующую секунду он уже взял инициативу в свои руки, поцелуй стал глубже, требовательнее, будто подтверждая всё сказанное между строк. Нил первый отстранился от поцелуя — коротко, будто бы осознанно вернув обоим контроль. Его глаза ещё горели тем же напряжением, но уголок губ дрогнул в сдержанной улыбке. Он протянул руку к своей тумбочке, достал маленькую коробочку и молча поставил её перед Кайли. — С Рождеством, — сказал он тихо, но ровно. Кайли удивлённо распахнула глаза. Её пальцы дрожали, когда она сняла крышку. Внутри, на мягкой подкладке, лежал браслет — тонкий, изящный, с инкрустацией, которая переливалась даже в тусклом свете комнаты. Он выглядел чересчур дорогим, неуместным подарком для их обстоятельств. — Нил… — она выдохнула, ошеломлённо качнув головой. — Я не могу принять это. Он слишком дорогой.  Он молча смотрел на неё, изучающе. В его памяти вспыхнуло — она дочь миллиардера. Для неё браслет вряд ли дороже одного из её платьев, и всё же… её зелёные глаза сейчас сияли искренним смущением, будто этот подарок значил гораздо больше, чем просто цена. Нил молча надел браслет ей на руку. Холодный металл приятно коснулся кожи, и Кайли задумчиво водила пальцами по узору, не поднимая глаз. — Я переделаю твой подарок, — вздохнула она, но уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Не стоит, — спокойно возразил он, мягко улыбнувшись и легко проведя ладонью по её волосам. — Вручишь мне его вечером, да? Кайли хмыкнула, всё ещё рассматривая браслет на запястье. — Он дома, поэтому нужно заехать и привести себя в подарок. А потом поедем к Мэдди и Кевину. Нил задержался взглядом на ней, потом честно сказал: — На самом деле, я не думаю, что должен быть там. Это семейный праздник, и они собирают семью. Кайли подняла на него глаза, её зелёный взгляд стал мягким: — Но ты ведь тоже семья. — Ну, не все так воспринимают, — в его голосе не было жалобы, лишь констатация факта. Она чуть наклонилась ближе, серьёзно и твёрдо добавив: — Кевин считает тебя своим младшим братом. Нил едва заметно моргнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Он не стал спорить — просто кивнул, будто впуская её слова глубже, чем готов был признаться. Ближе к обеду Нил уже был готов: обычная тёмная футболка ,поверх которой он надел рубашку ,подаренную Кевином на его прошлый день рождения , собранный, будто специально подчеркивающий, что этот день для него особенный. Он отвёз Кайли и Кая домой, и, когда они заехали во двор, первыми шагами их встретил Фестер. — С Рождеством! — Кайли широко улыбнулась и крепко обняла его. Фестер растерянно смутился, покраснел до ушей, но быстро ответил: — И вас с Рождеством, Кайли. — Он кашлянул, будто скрывая неловкость, и, мягко взглянув на неё, спросил: — Как вы себя чувствуете? Она повернула голову к Нилу, встретилась с его внимательным взглядом и чуть улыбнулась: — Сейчас всё нормально. Фестер кивнул, заметно облегчённый её словами. — Сегодня я останусь в доме Кевина, — добавила Кайли, и мужчина заметно нахмурился, но девушка не дала ему и слова вставить: — А тебя и твою бригаду я прошу распустить на сегодня. — Что? — Фестер даже замер, явно в шоке. Кайли мягко улыбнулась, но её слова были твёрдыми: — Тебе нужно больше времени проводить со своей семьёй. Сегодня твой праздник тоже. Он на секунду не нашёлся с ответом, лишь снова смутился, но в его глазах мелькнула благодарность. Войдя в дом, Кайли застала Нила и Кая, которые стояли перед кучей подарков, сваленных вчера в гостиной. Они молча смотрели на этот хаос, будто пытались сообразить, с чего начать. — О, Боже… — Кайли закатила глаза от усталости. Она подошла и без слов взяла Нила за руку. — Пойдём. Он даже не сопротивлялся. Наоборот — с едва заметной улыбкой позволил утащить себя в её спальню. Там Кайли распахнула гардероб и принялась перебирать лучшие платья, показывая их Нилу одно за другим. — Ну? Это? — она держала элегантное изумрудное платье. — Слишком… блестяще, — нехотя прокомментировал он, как будто не знал, правильно ли вообще это говорить. — А это? — она показала более сдержанное чёрное. Нил поморщился, неловко отвёл глаза: — Слишком… строго? Кайли закатила глаза, бросила вешалку на кровать и сложила руки на груди: — Ну может ты сам мне выберешь что-то? Нил на секунду задумался, потом без колебаний потянулся в гардероб. Из всей роскоши платьев он достал простой красный свитер polo и обычные джинсы. Кайли уставилась на него с искренним удивлением: — Серьёзно? Он пожал плечами, спокойно и уверенно: — В этом ты будешь выглядеть лучше, чем во всём остальном. Она ещё пару секунд молчала, потом тихо усмехнулась и взяла вещи из его рук. — Ладно, мистер минимализм. — И, прижав к груди выбранное им, направилась в душ. А Нил остался в её комнате, чуть усмехнувшись, но в глазах мелькнуло тепло: будто ему и правда хотелось, чтобы она выглядела самой собой, а не как чья-то «идеальная картинка». *** Дверь за ними закрылась, и Кайли, едва сбросив пальто, сорвалась с места. — Кевин! — её голос прозвучал чуть тише, чем хотелось, но от того ещё более искренне. Она бросилась к брату, который стоял в коридоре с коробкой в руках. Он не сразу понял, что происходит, но, едва уловив знакомый запах её шампуня и почувствовав лёгкое, почти детское объятие, Кевин замер — и крепко прижал сестру к себе. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы чуть дрожали. —Я так рад тебя видеть, — прошептал он, и в его голосе звучала тёплая нота, которой мало кто удостаивался. — Спасибо,что всё-таки пришла. Кайли улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. Она редко позволяла себе такие моменты, но сейчас — просто не могла иначе. — Эй, моя очередь! — Кай оттеснил её в сторону, с улыбкой обняв Кевина. — А то всё тебе достаётся. Кевин рассмеялся, похлопав его по плечу: — Рад видеть вас обоих. В это время Нил обнимал Мэддисон. Она выглядела как с обложки зимнего журнала: короткое белое платье с высоким воротником и рукавами-фонариками, волосы собраны в высокий хвост, а глаза сияли. — Ты вовремя, — шепнула она, позволяя Нилу поцеловать её в щёку. — Я уже думала, что ты задержишься. — Не сегодня, — ответил он, и его взгляд на ней был слишком мягким для обычного Нила. Кайли, обернувшись, не удержалась: — Какое красивое платье! Мэдди тут же её обняла, смеясь: — Спасибо! Но я честно удивлена тебя видеть в джинсах и свитере. — Это заслуга Нила, — вздохнула Кайли, неуверенно пожав плечами. — Ты выглядишь потрясающе, — с улыбкой сказала Мэдди. — А макияж! Мне срочно нужна эта тушь. Они засмеялись, и все вместе прошли в кухню. Там за столом уже сидела женщина — Эбби. На руках у неё сладко спал Джеймс, а рядом Ваймак разливал напитки. — Всем привет! — Эбби поднялась, и её улыбка была настолько искренней и доброй, что Кайли стало тепло. Она с Каем переглянулись, чуть смущённо улыбнулись в ответ. Нил едва заметно подтолкнул Кайли локтем — и она шагнула вперёд, обняла Эбби. — С Рождеством, — прошептала она. — И тебя, милая, — мягко ответила та, и это прозвучало так, будто она знала Кайли всю жизнь. Ваймак повернулся, кивнул сдержанно, но с улыбкой. Даже его жёсткие черты смягчились. А Кевин в этот момент смотрел на сестру с таким спокойным теплом, что Кайли вдруг стало легче дышать. Дом утопал в огнях: гирлянды на окнах, свечи в центре стола, лёгкий запах хвои и корицы. Снег за окнами отражался в стекле, словно часть украшения. Все смеялись и говорили, стол ломился от блюд. Мэдди сидела рядом с Кевином, держа Джеймса, а он то и дело помогал ей: подаст вилку, поправит одеяльце, подольёт воды. Кайли сидела напротив, ловила на себе взгляд брата. — Почему ты почти не ешь? — тихо спросил он, наклонившись вперёд. — Всё нормально, — ответила она, чуть смутившись. — Если нет — Мэдди тебя накормит, — твёрдо сказал Кевин. Мэдди улыбнулась, обняв ребёнка крепче: — У тебя теперь две младшие, Кев. — Хорошо хоть ты меня не строишь, — ответила Кайли. — Я могу, — подмигнула Мэдди, и Кевин вдруг смутился. Кайли улыбнулась, впервые за вечер чувствуя лёгкость. В какой-то момент они с Кевином одновременно произнесли одну и ту же фразу — «Только не перебарщивай с солью» — и переглянулись. Мэдди засмеялась: — Вы и правда как близнецы. Кайли почувствовала, как щеки заливает тепло. Она редко позволяла себе такие эмоции, но рядом с ними было слишком уютно. Эбби ловила каждый миг, будто впитывая шум, смех и сияние гирлянд. Даже Ваймак — обычно суровый — выглядел расслабленным, позволяя себе редкую мягкую улыбку. Когда ужин подошёл к концу, они все переместились в гостиную. Под огромной ёлкой, усыпанной игрушками и огоньками, лежала гора подарков. Атмосфера сразу стала почти детской — с предвкушением и шёпотом. Комната была наполнена мягким светом гирлянд, запахом корицы и теплом голосов. За окнами мерцал снег, а внутри царила та редкая тишина, что бывает только между смехом и счастьем. Подарки были аккуратно разложены под ёлкой, и все собрались вокруг, кто сидя на полу, кто — на диване, кто — просто прислонившись к стене с чашкой какао. Джеймс, в пижаме с оленями, сидел у Кайли на коленях и с увлечением теребил блестящую ленту. Его щеки светились, а глаза отражали гирлянды, как крошечные фонарики. Кайли терпеливо помогала ему разворачивать коробку с огромной машинкой — подарок от неё и Кая. Малыш радостно захлопал в ладоши, и все вокруг засмеялись. Эбби открывала подарки медленно, будто боялась разрушить момент. Когда она достала сумку Dior, взгляд её на мгновение стал растерянным. — О, Боже… — только и смогла выдохнуть она, прикрывая рот рукой. — Это слишком, дети. Кай смущённо пожал плечами: — Мы не знали ,что вам могло понравится и купили то ,что хотели подарить маме. Кевин, сидя рядом с ней, наблюдал с мягкой улыбкой. Его глаза задержались на Кайли, когда она открыла маленькую коробочку от него. Внутри лежала изящная подвеска с её именем, выгравированным тонкими буквами. Кайли моргнула, будто пытаясь поверить, что это правда. — Кев… — прошептала она, и он просто сказал: — Чтобы ты знала, что у тебя всегда есть дом. В этот момент Кай, с довольной улыбкой, достал фотоаппарат — её подарок. — Теперь ты сможешь снимать всё сама, — сказал он, подмигнув. Кайли засмеялась, прижимая камеру к груди, и Кай, не теряя времени, уже щёлкал первые кадры: Эбби со слезами счастья, Мэдди с Джеймсом, который пытался залезть на коробку, Ваймак, который притворялся суровым, но улыбался. Нил протянул Ваймаку конверт. — Что это? — нахмурился тот. — Путёвка. На лето. Только вы двое, — кивнул Нил в сторону Эбби. — Я подумал, вы заслужили немного… нормальной жизни. Эбби ахнула, а Ваймак опустил взгляд, пытаясь скрыть смущение, но Кевин, сидящий рядом, тихо добавил: — А это — от меня. Он передал отцу старую, восстановленную бейсбольную перчатку — ту самую, модель которой Дэвид когда-то показывал на фото. — Ты запомнил… — сказал Ваймак негромко, и его голос впервые дрогнул. Смех, благодарности, шелест бумаги и потрескивание огня — всё смешалось в единый рождественский шум, как будто само время ненадолго остановилось. Кай продолжал фотографировать, ловя искренние улыбки, случайные взгляды, касания рук. А Кайли, держа на руках Джеймса, тихо прислонилась к плечу Нила. Всё вокруг сияло — гирлянды, глаза, огонь.  Но больше всего — чувство дома, которое не нуждалось в словах. Смех ещё витал в воздухе, когда за окном вдруг что-то громко щёлкнуло. Все повернулись почти одновременно — словно инстинктивно почувствовали перемену в атмосфере. Гирлянды на окнах дрогнули, свет моргнул, и дом погрузился в мягкий полумрак. — Это, наверное, просто пробки выбило, — спокойно сказал Ваймак, поднимаясь со стула. — Сейчас починю. Но даже его ровный голос не смог полностью снять то лёгкое, почти незаметное напряжение, что повисло в комнате. Джеймс тихо заплакал, и Кайли машинально прижала его ближе. Нил встал, пошёл к окну — и застыл. — Что? — спросил Кевин, вставая следом. Нил не сразу ответил. Снаружи, прямо напротив их дома, на заснеженной дороге стояла чёрная машина. Фары были выключены, но силуэт человека за рулём был отчётливо виден в отблесках гирлянд. Он не двигался, просто смотрел. — Это, наверное, кто-то из соседей? — с надеждой произнесла Эбби, но в голосе дрогнула нотка тревоги. Кайли почувствовала, как сердце замерло. Она узнала контуры машины — слишком знакомые, слишком не к месту. Телефон в её руке завибрировал, и экран вспыхнул сообщением: «Я говорил, что скоро увижу тебя, малышка К. И вот я здесь.» Её пальцы побелели. Телефон выскользнул из рук и упал на пол. Нил мгновенно оказался рядом, поднял его, увидел сообщение — и взгляд его потемнел. — Все остаются внутри, — тихо, но жёстко сказал он, глядя на Ваймака. Кевин обошёл стол, поставил Джеймса в руки Мэдди, а сам встал ближе к окну. — Кто это? Кайли не могла вымолвить ни слова. Она только качнула головой, чувствуя, как в груди сжимается воздух. — Это тот же аноним, — выдавила она наконец, — тот, что писал мне раньше. Нил посмотрел на неё и почти неслышно сказал: —Он снова… Мэдди подняла глаза от ребёнка, её губы дрогнули: — Нил, может, стоит… — Я сейчас позвоню в охрану, — перебил он, доставая телефон. В этот момент фары машины вспыхнули — ослепляюще, белым светом, и через секунду погасли. Машина медленно отъехала, оставляя за собой только след шин на снегу. Тишина длилась мучительно долго. Лишь после того, как фары исчезли за поворотом, Кевин повернулся к сестре и, стараясь говорить спокойно, сказал: — Всё хорошо. Ты в безопасности. Но Кайли видела — его руки дрожали. И даже пламя в камине теперь казалось не тёплым, а тревожным. Тишина снова заполнила дом — натянутая, звенящая, словно струна. — Он уехал, — выдохнул Кай, пытаясь заглянуть в окно. Но Кайли не слушала. Её взгляд застыл на дороге. Там, где минуту назад стояла машина, теперь лежала небольшая коробка — обёрнутая в серебристую бумагу, перевязанная чёрной лентой. На фоне снега она выглядела почти красиво. Почти. — Что это? — тихо спросила Эбби, прижимая Джеймса крепче,когда Мэдди подошла к окну. — Подарок, — ответила Кайли хрипло, подойдя ближе к окну. В её голосе слышалось что-то, от чего по спине прошёл холодок. — Он оставил подарок. Для меня. Кевин резко повернулся к ней: — Даже не думай выходить. —Кевин… я просто хочу посмотреть… — Нет, — отрезал он, и в его голосе не осталось ни тени мягкости. — Это может быть что угодно. Нил молчал. Он уже надел куртку. — Мы с Мэдди посмотрим, — сказал он спокойно, не поднимая взгляда. — Нил… — начала Кайли, но Мэдди мягко коснулась её плеча. — Всё хорошо. Мы осторожно. Мэдди накинула пальто, спрятала руки в варежках и вышла вместе с Нилом. Дверь за ними тихо закрылась, но холод тут же просочился в дом — острым, зимним дыханием. Из окна было видно, как они идут по снегу: медленно, сдержанно. Нил держал Мэдди за локоть, когда та чуть оступилась. Их шаги оставляли чёткий след на белом, девственном покрове. Кайли, Кай и Кевин стояли у окна, затаив дыхание. Даже пламя в камине казалось притихшим, будто само ждало развязки. Мэдди первой подошла к коробке. Наклонилась, но не коснулась сразу — только осмотрела её, будто пытаясь понять, не скрыт ли подвох. — Там записка, — сказала она, и её голос донёсся до них приглушённо. — На ней написано… Она прищурилась, прочитала, и губы побелели. — «Для самой послушной девочки». Нил выругался вполголоса. Он медленно наклонился, коснулся коробки кончиками пальцев — ничего не произошло. Тогда он осторожно снял крышку. Мэдди отпрянула, едва взглянув внутрь. — Господи… — Что там? — выкрикнула Кайли, сердце её заколотилось так, будто готово было вырваться. Нил не ответил сразу. Он просто стоял, глядя в коробку. Потом медленно выдохнул и повернулся к дому. В его руках — белая плюшевая игрушка лиса. Маленькая, с идеально чистым мехом. Но по мордочке — размазанные алые пятна. Кровь. Настоящая. И рядом, в углу коробки, лежала фотография. На ней — Кайли. Сделанная издалека. В тот день, когда она гуляла одна в центре города. Нил поднял взгляд к окну, где стояла Кайли. Она всё поняла без слов. Снаружи ветер сорвал чёрную ленту, и она, извиваясь, полетела по воздуху, как тень. Рождественская ночь вдруг перестала быть светлой. Когда Ваймак вышел из кухни, его лицо было напряжённым, но взгляд — собранным. Он остановился у стола, где лежала коробка, и долго не произносил ни слова. Потом тихо выдохнул, будто вернув себе самообладание. — Хорошо, — произнёс он наконец, глядя на всех. — Я разберусь с этим утром. Сейчас — никому никуда не выходить. И никаких паник. Мы вместе, ясно? Никто не ответил. Только кивнули. Свет в доме вдруг мигнул, затем включился — слишком яркий, режущий глаза после напряжённой темноты. Сразу стало видно усталость на лицах: побледневшая Кайли, хмурый Кай, задумчивый Кевин, Мэдди, стоящая у окна, прижимая к себе Джеймса, будто защищая его от чего-то невидимого. Эбби первой нарушила тишину:
— Может, все по комнатам? — тихо предложила она. — Завтра уже решим, что делать. Один за другим они начали расходиться. Мэдди задержалась у дверей гостиной, встретившись с Нилом взглядом. 
— Не оставляй её одну, ладно? — попросила она тихо. Голос звучал почти шёпотом, но в нём чувствовалось беспокойство. Нил кивнул. Когда все ушли, дом словно опустел. Только потрескивание камина и тихое мерцание гирлянд на ёлке создавали иллюзию уюта.
Кайли сидела в кресле, завернувшись в плед, будто старалась спрятаться от мира. Лицо бледное, губы чуть дрожали — и не только от холода. Нил вернулся с кухни, держа в руках две кружки горячего какао. Он поставил одну рядом с ней, другую взял сам. 
— Держи, — сказал он тихо. — Это поможет немного согреться. Она взяла кружку, но пальцы у неё были ледяные. Нил на секунду коснулся её руки — и почувствовал, как холод пронзает даже через касание. — Кайли, ты вся замёрзла, — сказал он мягко. — Тебе нужно лечь. 
— Не могу, — она качнула головой, глядя на огонь. — Если усну, он снова напишет. Или придёт. Нил присел на край дивана, немного ближе.
— Он не придёт, — уверенно сказал он. — Пока ты здесь — нет. Её взгляд дрогнул, словно в ней боролись страх и доверие. 
— Почему ты так уверен? — Потому что я не уйду, — ответил он просто. На мгновение она посмотрела на него — прямо, по-настоящему. И впервые за вечер её дыхание стало ровнее. Огонь отражался в её глазах, делая их теплее, чем они были за всё это время. Нил осторожно поправил плед на её плечах, не произнося больше ни слова. Они сидели рядом — две фигуры в полумраке, где свет камина плавал по стенам, а за окном падал тихий снег. И, несмотря на страх, в этой тишине было что-то почти мирное — как будто сам дом, переживший тревогу, наконец позволил им выдохнуть.