Нарушая клятву

***

Больница спит, лишь свет в ординаторской рвётся сквозь щель, как запретная мысль. Ангелина застыла у окна — тень высокой брюнетки, глаза — тёмные воды, где тонут все «нет». Дверь — с матом нараспашку. — Блять, ну и смена! Лина вваливается, сняв стетоскоп, как ошейник, её руки в тату — чёрные розы, кровь под кожей, а взгляд — лёд, что вот-вот растает. Молчание, только дыхание и треск лампы дневного света. Лина подходит — слишком близко, пахнет спиртом и дерзостью. — Изосимова, ты тут одна, как грех в исповеди. Ангелина не отступает. её пальцы сжимают историю болезни, но Лина вырывает листы — — Хуйня всё это, есть диагноз похуже. и целует её так, будто это последний шанс на спасение. Губы. Зубы. Язык, как скальпель. Ангелина сдаётся — не сразу, но срывает с Линки халат, обнажая кожу, исписанную тайнами и чернилами. Секс их — как операция без наркоза. Больно. Точно. Неотвратимо. Лина прикусывает её шею, а Ангелина дышит в такт ударам сердца, которое уже не её. — Ты дала клятву моему сердцу, — шепчет Ангелина, впиваясь в неё. — А я — Гиппократу.

Но клятвы — для тех, кто боится, а они уже на дне.