Приезжай

— Слышь, Хос, принца твоего сегодня видели. — сидящий на парапете парень слегка подскакивает с насиженного места, просыпая на землю семки, которые по стечению жизненных обстоятельств согревали его то-ли живот, то-ли душу, расположившись в изгибе яркой олимпийки какой-то спортивной сборной, — Блять… Хосок сидящий чуть поодаль взялся за продолжение медленного уничтожения бутылки пива, которую мусолил половину вечера, надеясь, что другу в кои-то веки придет в его выкрашенную в белый башку умная мысль, что его провиант неспроста по земле пошел, а в качестве знака судьбы перед его глазами развалился. — Ну короче, — кажется от горя мысль умная сбежала, придется довольствоваться тем что есть, — ходил тут с шелухой под ручку. Веник огромный в руке, лыба во всю. Интеллигент, епта. — смех, остатки запасов семок, которые затаились ранее между зубов, в воздухе, осуждающий взгляд третьего парня, явно счастливого от чести сидеть между братками в момент славы одного из них. — Тэ, ты ебать поц, в курсах? Ты хоть иногда хавальник прикрывай, когда ржешь. Только треники новые натащил. — Че за базар? С чего я поц? Ты когда по пьянке мне белый тапок пометил — я в твой адрес и слова кривого не ляпнул. — Та потому, что ты сам в ссанину ужрался. На утро понять не мог, как нужно было так бухать, чтобы самому себе шузы испортить. Спор приобретал все больше новых красок, диапазон разнообразия эмоций сокращался до крайней степени восхищения и до такой же степени злости, запасы терпения Чон Хосока стремительно сокращались. — Не гони понт, п… — Гонят говно по трубам, дальше по тексту что-то будет? Что за тип, с какого района, как выглядит. - басит хриплым прокуренным голосом старший, беспристрастно смотря вперед, будто не про нового избранника своего бывшего спрашивает, а рассуждает о причинах считать вопрос «2+2=сколько?» философским. Только недавно ссорящиеся парни затихли в попытке обработать информацию, неловко поглядывая друг на друга и иногда переводя взгляд и на Хосока, по виду витающего в своих мыслях. — Та вроде обычный. ничего такого, бро. Рубаха, штанцы, туфела. Пацаны с соседнего говорили, что эти двое уже пару месяцев перед глазами маячат. Повисшая секунда молчания была разбавлена лишь одным тихим хмыком Чона. он отпивает еще немного пива, болтая после этого бутылку по кругу, наблюдая как над светлым нефильтрованным накапливается пена, а вдалеке над домами слетаются птицы. «Не вороны ли? Были бы кстати.» На жаль нет. Но когда-то, кажется совсем давно уже, они с Юнги смотрели на каких-то схожих к ним, только на берегу реки, делясь сокровенными мыслями и сигаретой, не первой по счету скуренной на двоих. Хотя откуда парню знать о том как выглядели те птицы, внимание его было приковано к человеку, на тот момент все еще рядом сидящему. Хосок уже и не знал, значат ли эти воспоминания что-либо. Он сидит на холодном парапете, все с теми же кентами, с тем же светлым пивом, все так же вспоминает моменты, которые теплым пледом укутывают сердце, в душе вызывая целый салют, а на лице подрагивающую улыбку. Уже вроде и закрадывается мысль о том, что когда-то он ведь сможет не оглядываться назад, вспоминая раз за разом чересчур вежливого и воспитанного парня. А вроде как и вовсе этого не хочется. Слишком дороги ему эти чувства, которые он готов приматывать к сердцу самыми твердыми веревками, лишь бы не потерять мгновение радости и счастья, которые он испытывает от одного лишь представления чужой и родной одновременно улыбки в своей голове. Волнует ли Юнги что-то подобное? Ответ не заставляет долго себя ожидать, самый логичный вариант — «нет». Разве смог бы человек, которого гложет и тянет к себе обратно прошлое счастье, искать его в новых людях спустя всего ничего?

***

Во время увлекательного рассказа Тэхена о новом персонаже в жизни бывшего возлюбленного, в голове Хосока мелькнула мысль, что хуже быть не может. Сейчас, смотря на Юнги, мысль о котором еще не успела остыть в его душе, стоящего всего в паре метров, он способен утверждать, что ошибался. Он не может оторвать взгляд ни в тот момент, когда Мин его замечает, ни в тот, когда подходит тот самый персонаж о чем-то смеясь и поцеловав в щеку протягивает большой букет розовых кустовых роз. В голове Хосока пролетает список любимых цветов бывшего парня, но ничего связанного с розами отыскать там не удается. С его то любовью к цветам выбрать парня, который это не поощряет и не задаривает теми самыми, от одного вида которых глаза парня сияют? На лице Юнги мелькает грустная улыбка, а глаза кажется начинают блестеть. «Разве похож я на счастливого?» — одними лишь губами брошено в след уже уходящему Хосоку. — Плачешь что-ли? — Юнги будто очнувшись от сна, обращает внимание на своего партнера. — Мне просто очень приятно. Спасибо за цветы.

***

Закат сегодня особенный. Будто какой-то непризнанный гений написал его на холсте и передал самому Господу Богу, чтобы тот воплотил это наяву. Хосок стоит на балконе, оперевшись о поручень, завороженно смотря вдаль. Легкий ветер смешанный с дымом тлеющей сигареты развевает его темные волосы, пробирает тело мурашками, проходясь по коже, которую не прикрывают футболка и шорты. Смотря на красочное небо он не может выбросить навязчивые мысли из головы, прокручивает недавние события в сто первый раз, каждый раз в итоге упираясь в одно и то же. Его улыбка. В горле этот каждый чертов раз застывает вязкий комок, перекрывая дыхание, выжимая последний воздух из напрочь прокуренных легких. Пусть сил на то, чтобы любить, ждать и на что-то расчитывать не остается, он продолжает и дальше проматывать перед глазами болезненные картинки. Не получается забыть, зарыть глубоко в землю и никогда не вспоминать. Ход его мысли прерывает внезапная трель телефона, доносящаяся из квартиры. Он оборачивается, смотрит на свет исходящий от телефона и отбрасывает появившуюся мысль о том, чтобы просто проигнорировать звонок. Не спеша тушит так и не догоревшую сигарету и последний раз оглянув вечерний город, представленный взору будто на ладони, идет к источнику звука. Каково же было его удивление, когда он увидел фотографию контакта звонящего. — Хо, умоляю, помоги. — шепчет с надрывом голос по той стороне. — Мне нет к кому обратиться, правда. Я знаю, что не имею права про… — Где ты? — В центре, кафе напротив кинотеатра, рядом с фитнес центром. Чон мигом подхватывает связку ключей с полки и взяв первую попавшуюся олимпийку выбегает из квартиры. — Что случилось? — Я расскажу, только, пожалуйста, не отключайся, я объяснюсь, как только у меня будет немного больше времени, я обяз… — Юнги. — звучит охрипший голос, намекая начинать рассказ без подобных прелюдий. — Тот парень. Он все откровеннее и откровеннее касается, говорит неоднозначные вещи, пытается принудить меня к… — на том конце трубки слышится тихий всхлип. — Я больше не могу его остановить. Я боюсь, пожалуйста, забери меня. Я спрятался в туалете, но у меня слишком мало времени. — Так, кот, не ссы все ок, я еду. Как подскочу — дам знать. Сиди на попе ровно к тому времени. «Кот» резануло слух младшего, глаза застелило слезами пуще прежнего. На лице появилась гримаса боли. Хосок закрепил за ним это прозвище еще в самом начале их общения, всегда сравнивая Юнги с котами, из-за его кошачьих глаз, милой мимики, невысокого роста, худого, но такого мягкого тела, но самое главное кошачьего характера. Дерзкий, самоуверенный, хитрый, своенравный. Одним словом невероятный. От такого как он получить такой звонок, такую просьбу казалось бы нереально. Хосок никогда и грустным его не видел, уж тем более не понимал, как этого парня возможно было пробить на страх. Он вертел как и кем хотел. Никогда ничего не боялся.

***

«Я на месте. Вылетай из этой шарашкиной конторы.» спустя короткий промежуток времени появляется на экране телефона Мина. Все волнение в миг заменяется на такое желанное облегчение. Хосоку он готов довериться на все сто, даже если на кону будет его жизнь, зная, что тот не подведет. Поэтому сделав глубокий вдох он вышел из своего логова, уверенным шагом направляясь прямо к выходу. Замечая в окне Чона, который спокойно курит смотря в сторону парковки. — Юнги? — слышит он взволнованный, с привкусом злобы, голос. — Куда ты собрался? Младший оборачивается, ощущая, как сердце все же начинает биться быстрее. Секундный ступор парня прерывает тонкий звон, исходящий от небольших колокольчиков над дверью, оповещает о новом посетителе. — Домой он собрался, не видишь что ли? — басит Хосок, смотря с явным пренебрежением на мужчину за спиной Юнги. Кажется совсем не то время Мин подобрал, чтобы восхищаться своим бывшим парнем, но смотря на Чона, с его таким расслабленным, даже домашним, внешним видом, на растрепанные волосы, на открытую шею и ноги, которые полностью забиты татуировками, спортивные шорты в паре с олимпийкой, подчеркивающие все плюсы его подтянутого тела, весьма романтичное комбо в виде тапок адидас на белый носок, он не может не подумать о том, какой же он все-таки красивый и родной. — А ты еще кто? — Дед пихто и бабка с пистолетом, тебя ебет? Отвращение отображается на лице вылизанного мужчины, подошедшего еще ближе с Мину, когда он осматривает своего, грубо говоря, собеседника. Если бы его волосы не были зализаны тоннами приспособлений для укладки — точно встали бы дыбом от перенасыщения эмоциями. — Как ты выразился «ебет». Это мой парень и я имею полное право не то, что просто спросить о причинах его подобного поведения, а и выразить свое недовольство в е… — Вот все свое недовольство, в перерывах между вечерней дрочкой на кринжаковый бдсм «малыш/папочка» и прочтением книги «Я лучший, но другие это не замечают», выльешь на бумаге и отправишь мне по почте. Только учти меньше 5 листов формата А4 не принимаю, а-то твоими этими жалобными этюдами потом даже мангал с пацанами нормально не распалишь. Проверю, не покатит — отправлю назад, чтобы переделал. — парень поднимает перед собой указательный палец, будто учитель ругающий младшеклассника, у которого собака домашнее задание по математике чисто нечаянно съела. — Так все, пошли, кот. Не будем мешать молодому человеку собирать его злость в слова и предложения. Нужно еще в ларек успеть заскочить, сигареты заканчиваются. Хорошего вечера. — Хосок протягивает руку, все еще с восхищением осматривающему его, Юнги. Не успевает Мин и с места сдвинуться, как чувствует руку на своем запястье, хватке которой каждый армреслер мог бы позавидовать. — Я тебе не ясно сказал? Это мой парень и только я буду ему указывать на его ошибки и решать когда и куда ему идти. — Указывать ты своему дерьму в толчке будешь, контролер доморощенный. Лапу свою убрал и почапал слюни собирать. Даже цветы своему этому «парню», — Чон кривит лицо, проговаривая последнее слово как самую несмешную шутку и показывая пальцами «кавычки». — нормально купить не можешь. Не перегибай, а. Парень. Так каждого уебка с тиндера перспективным мужем обозвать можно. Походил, погулял, на людей глянул, себя красивого показал и все, пора возвращаться домой. Мин ощущает как длинные холодные пальцы соприкасаются с его кожей, в попытке аккуратно убрать чужие клешни, не доставив боли. — Хочешь сказать, что ты — ободранец, в своей этой ублюдской спортивке, можешь дать ему больше чем я? Ты себя слышишь вообще, сумасшедший? — мужчина только усиливает хватку, доставляя хрупкому блондину еще больше дискомфорта, переходящего потихоньку в ноющую боль. ухмылка на его лице расцветает моментально, показывая его превосходство. — Да, годами давал, никто не жаловался, как видишь. Стою ведь напротив тебя. Кассирша за барной стойкой, наблюдая за развернувшейся на выходе из кафе сценой, тихо молится, чтобы они говорили громче, ей ведь тоже интересно, и в результате не подрались, чтобы начальство ей мозги десертной ложкой не выело. — Лучше б ты ему 3 лилии припер, чем огромный веник роз. Побольше бы радости получил. Хосок пользуется растерянностью оппонента, быстро разъединяя эту головоломку из рук, и приобняв младшего за плечи, притягивает ближе к себе. — Был рад познакомиться, надеюсь не встретимся больше. Но имей ввиду про письмо я не забуду ни в коем случае, жду. Сезон шашлыков на носу. Пакеда, матрешка ебанная. Юнги улыбающийся во всю плетется рядом с Чоном, пытаясь поспеть за его широким шагом. В такие моменты он начинает сомневаться в своей любви к длинным ногам парня. — Он про спортивку, надеюсь, чисто для подъебона сказал. — осматривает себя, подходя к машине, и сбросив какие-то воображаемые пылинки с куртки, вполне серьезно говорит Хосок. — Я думал она очень даже секси. Встав в позицию абсолютного соблазнения, он смотрит на Юнги ожидая его рецензию, но получает только расслабленную улыбку и беззвучный смешок. — Ты что тоже так думаешь? — брови парня вздымаются вверх, выказывая крайнюю степень то-ли удивления, то-ли возмущения. — Любуюсь. — одно лишь короткое слово, сказанное почти шепотом вызывает в старшем легкий трепет и всплеск позитивных эмоций, мгновенно отображающихся на лице. — Поскромнись, молодой человек, у тебя вообще-то парень есть. Напоминаю. Садись в машину и готовь эту шедевральную историю знакомства, мамкин ромео.

***

— Незадолго до того, как — Юнги делает небольшую паузу не хотя озвучивать вголос логичное окончание начатого предложение, закусывает от неловкости губу, кидая быстрый взгляд на Хосока и все же решается, понимая, что не расскажет сейчас — другого шанса может и не быть. — Как мы расстались, то есть я бросил тебя, отец узнал о наших отношениях. Приставил за тобой людей, каждый день угрожая, что если я не сделаю то, о чем он просит — домой ты сам не дойдешь, как он сказал «Дай бог, чтобы этот твой бродяга дополз до ближайшего прохожего дабы о помощи попросить». — Сразу видно — высоких моральных ценностей человек. Ну и что дальше? — Чон усмехается, расслабленно посматривая на младшего, который нервно перебирает пальцы, смотря куда-то в даль. — Когда он начал переходить границы — я и сделал то, чего он так хотел. Бросил тебя. Так глупо, просто написав смс-ку. Понимал, что даже позвонить и сказать такое не смогу, о встрече даже речи не шло. Не выходил из дома, зная, что ты это так просто не оставишь, игнорировал все твои попытки связаться. Думал, что сейчас то все наладится, я ведь выполнил свою часть. — Но тут выползли подводные камни в этом уговоре? — останавливаясь на светофоре тихо проговаривает мужчина, переводя все свое внимание на уже и вовсе вжавшегося в сидение юношу. Видеть его таким было даже не то чтобы непривычно, скорее больно. Как же его потрепали эти пару месяцев, что рядом с человеком, которому он позвонил, ощутив опасность, которому доверяет, он ведет себя настолько иначе. Он теперь ни на грамм не самоуверенный, не наглый и не веселый. «Домашнее растение» — вот как его можно описать. И то не факт, что растение не искусственное. — Именно так. Он начал знакомить меня с «кандидатами». Так в моей жизни появился невероятно перспективный сын его нового партнера по бизнесу Джэхен. — чем ближе он подходил к части истории, где участвовал этот самый Джэхен, тем тише становился его голос. — Он всегда был странный, намекал, очень быстро начал инициировать физический контакт, какие-то случайные, сначала они казались такими, прикосновения, в общем ты понимаешь к чему я веду. Но последнее время это все стало в разы хуже, он будто с цепи срываться начал. Стал более настойчивым, хватал меня совсем без стеснения и улыбок. Кожа на руле издает тихий скрип, указывая на то, что рука Хосока сжимает его слишком крепко. Было бы сейчас посветлее, можно было бы разглядеть и белые пятна возникшие на коже рук мужчины от перенапряжения. — Сегодня он. — Мин затихает, проглатыван подступающий к горлу вязкий ком. Быстро вытирает глаза, на которых начали скапливаться соленные слезы. Он пытается отвлечься, отводя взгляд к окну, за которым мелькали городские пейзажи, люди, которые вырвались из своей дневной рутины на улицы ради таких редких прогулок с друзьями и родными. — Если хочешь поплакать — плачь, не стесняйся и не бойся. — тонкие теплые пальцы ложатся на сжатые в кулаки ладони младшего, пытаясь поддержать и сказать действием больше, чем можно было бы словами. — Сбрось весь пиздец и выйди с машины той несносной занозой в заднице, которой ты всегда был. — Он начал меня откровенно лапать, намекать на секс, и не так, что я ему нравлюсь внешне и он меня поэтому хочет, нет, он чуть ли не прямо говорил, что сегодня я просто обязан лечь в его постель и ему все равно как это будет, добровольно или с его помощи. Я просто не знал, что делать. У меня не было вариантов кому звонить и кого просить о помощи. — Мин уже не обращая внимания на свой дрожащий голос и слезы, медленно прокладывающие дорожки по его бледному лицу, продолжает рассказ, крепко при этом сжав ладонь Хосока в своих двух. — Я почему-то не сомневался ни секунды, когда набирал твой номер. — Ох Юнги-я, ты мне ситуацию не объяснил ни на секунду, Когда звонил, ты просто умолял тебя спасти из хуй пойми чего и оправдывался почему, как и зачем позвонил мне. Как это может сходиться с тем, что ты во мне не сомневался? — Чон поглаживает большим пальцем чужие костяшки, обводя вокруг них невидимые круги. — Я же тебе говорил, звони в любой ситуации, не в зависимости от обстоятельств. Почему ты не сделал этого раньше? Зачем тянул? Я бы ему по еблу пару раз прошелся и ты бы его и не увидел больше. — Что бы я потом сказал папе? — Юнги шмыгает носом, на лице мелькает еле заметная улыбка, вызванная понимаем, что из всех решений в жизни, выбрать Хосока было чуть ли не единственным правильным. — Ну тогда что ты сейчас скажешь папе? — Хосок поворачивается на парня, который явно не задумывался об этом раньше. Звоня Чону он както не подумал об отце и последствиях. — Ладно, хуй с тем, потом будем решать. Сейчас все-таки ларек, сиги то мне рил нужны. И мороженное тебе как раз таки захвачу, для поднятия боевого духа. — Лимонное? — Лимонное.